Многообразие медитативного опыта icon

Многообразие медитативного опыта



НазваниеМногообразие медитативного опыта
страница1/9
Дата конвертации28.08.2012
Размер1.31 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Дэниел Голмен

МНОГООБРАЗИЕ МЕДИТАТИВНОГО ОПЫТА


"Дэниел Голмен занимался интеллектуальными аспектами объединения медитативного опыта.
Его проницательный, мощный ум, его преданность буддийской традиции идеальным образом подготовили его для составления обзора духовных путей и связанных с ними состояний сознания "

Рам Дасс


"Форма слов и путь, по которому они приходят, индивидуальны и личны, но Смысл всеобщ. Воспользуйтесь одним путем, если это поможет Вам, воспользуйтесь другим, если это откроет Врата; но пользуйтесь каким-то путем, пока не обнаружите Тот Единственный, который свойствен именно Вам. "

Ф. Мерелл-Вольф
^

Об авторе


Дэниел Голмен (Daniel Goleman) — известный в Америке автор книг и статей о буддийской медитации — принадлежит к тому поколению "искателей новых измерений", становление которого пришлось на конец 60-х годов и которое сегодня определяет облик духовного движения современной Америки ("New Age Movement", "Движение Новой Эпохи").

Стремление практически, на собственном опыте поз-нать все наследие духовных традиций, разобраться во всем этом с позиции современного человека и обнаружить принципиальное единство различных духовно-мистических путей всех стран, эпох и народов — единство, приложимое к миру современной постиндустриальной цивилизации с ее культурой — такова характерная черта и пафос этого поколения.

Одной из попыток такого синтеза является предла-гаемая в русском переводе книга Дэниела Голмена "Мно-гообразие медитативного опыта" ("The Varietes of the Meditative Experience"— New York: E.P.Dutton, 1977, 130 p.p.), само название которой — откровенный параф-раз "Многообразия религиозного опыта" — классическо-го труда родоначальника американской психологии Вильяма Джеймса (William James. "The Varietes of the Religious Experience" — впервые издан в 1902 г., русский перевод — Москва, 1910 ).

Кроме предлагаемой книги Дэниела Голмена, в осно-ву которой положены статьи, опубликованные им в "Журнале трансперсональной психологии", а также в сборнике "За пределами Эго" ("Beyond Ego. Transpersonal Dimension in Psychology".— Los Angeles: Jeremy Tarcher, 1980), в 1988 году была опубликована новая книга Голмена "Медитативный ум" ("Meditative Mind".— Los Angeles: Jeremy Tarcher, 1988), в которой находит дальнейшее развитие тема единства многообраз-ных форм медитативного опыта.
^

Список публикаций Дэниела Голмена:


  • 1971 — Meditation as a Metatherapy. Hypotheses toward a Proposed Fifth State of Consciousness.// Journal of Transpersonal Psychology, 1971,v.3, N.I.

  • 1972 — Buddha on Meditation and States of Consciousness.
    Part 1. The Teaching. //J.
    T. P., 1972, v.4,N.l, p.p 1-44.
    ^ Part 2. A Typology of Meditation Techniques.// J. T. P., v.4, N.2, p.p.151-210.

  • 1975 — Mental Health in Classical Buddhist Psychology./ /J. T. P., 1975,v.7.N.2, p.p.176-181. ; /Beyond Ego.— Los Angeles: Jeremy Tarcher, 1980, p.p.131-134.

  • 1977 — The Varietes of the Meditative Experience.— New York: E.P.Dutton, 1977, 130 p.

  • 1979 — Buddhism and Personality Theory./ Hall C.& Lindsey J. (ed.) Theories of Personality. N.-Y.: T.Wiley.— 1979.

  • 1980 — Perspectives on Psychology, Reality and the Study of Consciousness./Beyond Ego.l980.p.p.29-35.

  • 1980 — A Map for Inner Space./ Beyond Ego.p.p.141-149.

  • 1983 — (with Epstein.Mark) Meditation and Well-being: An Eastern Model of Psychological Health./ Walch R.& Shapiro D.(ed) Beyond Health & Normality.— New York: Van Nostrand. 1983.

  • 1985 — Vital Lies, Simple Truth: the Psychology of Self-deception.- New York: Simon & Shuster, 1985.

  • 1985 — Truth and Transformation in Psychological and Spiritual Path.//J. T. P., 1985,v.l7, N.2.p.p.l83-214.

  • 1988 — The Meditative Mind: The Varietes of Meditative Experience.— Los Angeles: Jeremy Tarcher, 1988.

Рам Дасс

Предисловие


"И вдруг на меня снизошло и простерлось вокруг такое чувство покоя и мира, такое всеведение, выше любой человеческой мудрости, и я понял...
что Бог — мой брат, и что Его душа — родная мне. и что центр Вселенной — Любовь".


Уолт Уитмен. "Листья травы"

Большинству из нас, вероятно, не приходилось испытывать переживаний столь живых и впечатляющих, как у Данте или Уитмена, и все же у меня, как и у каждого, бывали мгновения, когда наступает дезориен-тация во времени и пространстве, мгновения, когда обнаруживаешь себя перед входом в иное состояние бытия, мгновения, когда личная точка зрения оказывается Тривиальной и ее вытесняет интуитивное чувство великой гармонии со всем мирозданием. Обычно такие мгновения наступают, когда мы с головой уходим в захватывающий фильм, книгу, живописное или музы-кальное произведение, или во время церковной службы. Возможно, это случалось, когда вы предавались грезам у ручья, в горах или на берегу моря; может быть, такое бывало, когда вы находились в состоянии подъема или испытали душевное потрясение; такое могло случиться в результате приема наркотиков или когда вы влюблены, или при созерцании звездного неба, или сразу после родов. Самым необычным в такие минуты является выход из-под контроля личности, и тем не менее все кажется поразительно гармоничным и правильным.

В такие моменты мы чувствуем, хотя обычно и не можем четко сформулировать свои мысли, более глубокий смысл своей жизни. Непременным условием таких переживаний является то, что они возникают без участия интеллекта. Однако обычно сразу после них мы снова начинаем думать, анализировать, и пытаемся дать название тому, что произошло. Здесь-то и начинаются затруднения. Споры о названиях приводили людей к неописуемым недоразумениям, вплоть до религиозных войн. Но если уж мы придумали названия для наших переживаний, то эти слова и понятия, благодаря их связи с моментами реального проникновения, приобретают свою собственную силу, и, кроме того, они придают нашему Эго уверенность в том, что мы знаем нечто, позволяющее нам контролировать ситуацию. В одной системе понятий такие переживания трактуются как что-то сугубо из области психологии: "Я сошел с ума", "гал-люцинации" или "расщепление личности", "выход на поверхность бессознательного", "истерия", "иллюзия"... Другие понятия, фокусируясь на содержании переживания, предполагают некое мистическое или духовное событие: "Бог снизошел ко мне", "я вошел в дух", "я чувствовал присутствие Христа", "дух руководил мною", "я понял Дао" или "Дхарму" или "Божественный Закон".

В 1961 году я оказался вовлеченным в подобную полемику, связанную с названиями. В результате приема псилоцибина я испытал самое глубокое переживание за всю свою жизнь. По своему содержанию оно было религиозно-мистическим, так что "духовный ярлык" в этом случае оказался подходящим. Однако в ту пору я был профессором социологии в Гарварде, и всецело разделял точку зрения, согласно которой химические препараты являются психотомиметиками (т.е. провоцируют психоз) и что, следовательно, принимая их, я становился "сумасшедшим". И хотя мне и не довелось сойти с ума в результате приема химических веществ, но это едва не случилось из-за образовавшейся в моей голове путаницы различных понятий. Кстати, Карл Юнг приписывает умопомешательство Рихарда Вильгельма, общепризнанного переводчика "И Цзин", именно его попытке объединить в своей душе две в корне различные культу-ры. Поначалу спор разгорелся вокруг маленького гриба псилоцибе. Мексиканские "курандерос" (знахари) име-новали его "теонанакатль" — "плоть богов" — считая его полезным для достижения божественных и мистических переживаний. Хэмфри Осмонд (английский психиатр) наклеил на него ярлык, несколько более удобоваримый для западного ума, использовав термин "психоделик", означающий "раскрытие психики". В кругах психиатров веществу из гриба псилоцибе было присвоено наименование "психотомиметическая производная триптамина", и к нему проявили интерес только как к средству экспериментального введения в псевдошизоидные состояния. Так, при использовании одной системы ярлыков и понятий мы являемся исследователями мистических пространств, которые переживали Моисей, Магомет, Христос и Будда. Согласно другой — мы являемся полными дураками, приводящими самих себя в состояние безумия. Обоснованность использования духовных метафор ощущалась интуитивно. Подтверждением этому служили многочисленные параллели между переживаниями, вызванными психоделическими веществами, и мистической литературой. Лично я разрешил для себя это почти невыносимое противоречие, перейдя в область духовной интерпретации. В течении пяти лет мы и пытались найти такие ярлыки, которые оптимизировали бы смысл этих переживаний для человечества. Нам казалось, что исход этих поисков мог бы в значительной степени повлиять на ориентацию человеческого сознания. Ведь при употреблении одной группы понятий каждое умственное состояние, прерывающее нормальное, рациональное, бодрствующее сознание, рассматривалось как отклонение от нормы, как потеря самоконтроля. Другая группа понятий трактовала пробужденные состояния сознания как редкие и драгоценные для человечества возможности вступить в более величественные сферы своего собственного потенциального осознания. В таком случае эти переживания следовало скорее культивировать, чем подавлять, даже если они создавали угрозу существованию социальных институтов. При такой постановке вопроса мы следовали по стопам Вильяма Джеймса, который в 1902 году писал о пробужденных состояниях сознания в своей книге "Многообразие религиозного опыта": "Никакая оценка Вселенной в ее полноте не может быть окончательной, если она оставляет в стороне другие формы сознания. Вопрос в том, как их оценить — ведь они столь отличны от нашего обычного сознания. Тем не менее они могут определить позиции, хотя и не могут дать формул, и могут открыть некую область, хотя и не могут предоставить ее карту. Во всяком случае, они запрещают нам преждевременно ставить точки над i в нашей оценке реальности ".

Мы в достаточной степени оценили изощренность к утонченность восточных систем понятий для описания пробужденных состояний сознания. В течении примерно четырех тысяч лет восточные религии составляли карты и схемы территорий внутреннего поиска. Некоторые из них мы еще как-то могли понять, тогда как другие базировались на культурных традициях, слишком чуждых для нас, чтобы их можно было использовать. В 1967 году я отправился в Индию, потому что меня привлекали подобные описания, и я хотел найти путь, или, быть может, учителя, с помощью которого я смог бы использовать эти карты более эффективно. Я надеялся тогда, что смогу упрочить эти пробужденные состояния сознания и соединить их со своей нормальной повседневной жизнью. Никто из нас не был в состоянии добиться этого с помощью одних лишь психоделических веществ.

В Индии я встретил Ниимкароли Бабу, что превзошло все мои ожидания. Он жил в состоянии "Сахадж Самадхи", и пробужденное состояние сознания было неотъемлемой частью его повседневной жизни. В его присутствии человек ощущал бесконечность пространства и времени так же, как и бесконечную любовь и сострадание. Однажды Махарадж-джи, как мы его называли, принял огромную дозу психоделиков, и, к моему полному изумлению, ничего не произошло. Поскольку его осознание не было ограничено никаким местом, то ему некуда было и идти, так как он уже был и здесь, и везде, где только возможно.

Видеть кого-то и быть кем-то — две разные вещи, и я намного охотнее был бы кем-то, чем видел бы кого-то. Вопрос заключался в том, как осуществить ту трансформацию, которая, как я полагал, сделает меня тем, кем — или чем — был Махарадж-джи. Все, что исходило из уст Махарадж-джи, я воспринимал как специальные инструкции, хотя и не был в состоянии следовать им всем. Но потом это усложнилось, потому что он давал противоречивые указания. Теперь я понял, что вступил в противоречие с учителем, подобно тому, как дзэнский коан эффективен лишь до тех пор, пока человек скован рациональностью. Со своим рациональным, аналитическим, уравновешенным умом из того места, где я находился, я не мог попасть туда, куда, как я думал, я шел. Что было делать?

В присутствии Махарадж-джи я чувствовал, что мое сердце раскрывается, и чувствовал прилив всепоглощающей любви, которую я не испытывал никогда прежде. Может быть это и был путь — раствориться в любви. Но мой ум не успокаивался. Ученый-социолог, этот скептик, не мог исчезнуть без борьбы. Структура моего Эго яростно сопротивлялась, используя все средства, в том числе чувственные желания и интеллект, комплекс вины и чувство ответственности. Например, во всех храмах, где останавливался Махарадж-джи, были статуи Ханумана, обезьяноподобного бога, который приобрел свою силу бла-годаря полной преданности божественному. Хануман глубоко чтим и любим приверженцами Махарадж-джи. Я садился перед восьмифутовой каменной статуей обезь-яны, окрашенной красной краской, пел для нее и медитировал на ней. Время от времени внутри меня возникал голос: "Да-а, сидишь тут, поклоняясь каменному идолу обезьяны. Дальше уж действительно идти некуда ". Это было то самое внутреннее сражение, о котором в иносказательной форме повествует Бхагавад-Гита.

Мои друзья-буддисты говорили, что проблема тут состоит в том, как дисциплинировать свой ум, а Махарадж-джи, когда я его спрашивал, утверждал, что когда я приведу свой ум к однонаправленности, я познаю Бога. Возможно, это и было тем, что нужно. Поэтому я ревностно занялся медитацией. Путь преданности допускал слишком большую игру ума, а я должен был быть жесток по отношению к себе. В 1971 году я начал серьезную медитационную практику в Бодх Гайя, где Будда достиг просветления. На десятидневных курсах в составе группы из ста человек, прибывших с Запада, я был плавно введен в методы буддийской медитации Тхеравада — практики, исключительной по своей простоте.

В это время я встретил Анагарику Муниндру, учителя Тхеравады, который при своем открытом, почти прозрачном характере, казалось, олицетворял то внимательное, светлое спокойствие, на достижение которого и был направлен метод. Переживание нового глубокого спокойствия сразу же оживило меня. Я попросил учить меня дальше, и он ввел меня в Вишуддхимаггу, часть традиции буддистских наставников. В конечном счете, я, психолог с Запада, поистине смирил свой интеллект. Ибо я увидел, что же в действительности такое "логос души".

В этой книге содержится система тщательно сформулированных категорий умственных состояний плюс философия и метод избавления сознания от тирании собственного ума. В ней содержится та система понятий, которую я искал с 1962 года. Она на удивление свободна от оценивающих суждений, и поэтому годится для сравнения принципиально различных метафизических систем, относящихся к пробужденным состояниям сознания. Я проглотил эту книгу залпом.

Хотя мой ум и был восхищен системой, которая лежит в основе практик, я обнаружил, что становлюсь сухим и противлюсь самой медитации. Было ли это ошибкой, которую я допустил, практикуя метод, или свидетельством того. что эта форма духовной практики ве была моим путем? Я благополучно покинул Бодх Гайя, чтобы выполнить обещание присутствовать на празднике бхакти и найти Махарадж-джи, который был моим Гуру. Вы можете спросить — если Махарадж-джи, иидуист, является моим Гуру, то почему я должен был ехать изучать буддийскую медитацию в Бодх Гайя, вме-сто того, чтобы оставаться с ним? Дело в том,что он вре-менами не позволял мне оставаться вместе с ним и всегда говорил "Все есть одно". Он подробно рассказывал о Христе и Будде, а потом отсылал меня прочь. Поэтому я не видел противоречия в следовании другим традициям, когда находился не с Махарадж-джи. Потому что по методу моего Гуру все другие пути способствуют процессу очищения, которое сможет позволить мне слиться с моим любимым Махарадж-джи. Слияние с ним было бы концом путешествия.

Покидая Бодх Гайя, я договорился с Муниндрой провести с ним лето в Косани, маленьком гималайском селении. Но в последний момент он не смог приехать, и поэтому в течении этого лета Дэн Голмен, я, и еще чело-век двадцать, практиковали набор из буддистских, индуистских и христианских методов. В течение этого времени, беседуя с Дэном Голменом, я обнаружил, что у нас много общего. Мы оба получили психологическое образование, оба были связаны с Гарвардом, у обоих был один и тот же Гуру, мы оба высоко ценили теорию буддизма и его медитационные техники. Так же, как и я, он боролся, пытаясь объединить две несопоставимых части жизни каждого из нас.

Но между Дэном и мной были и важные различия. Одним из них было то, что он хотел бы все, полученное в результате этой практики, привезти домой, в научные круги. Я, с другой стороны, уже давным-давно оставил академическую среду. А Дэна все еще занимали интеллектуальные проблемы интеграции. Научный склад его проницательного ума, его преданность Махарадж-джи и приверженность буддистской традиции идеальным образом подготовили его для составления обзора духовных путей и связанных с ними состояний сознания.

В минуты, когда я стремлюсь понять, что произошло со мной, куда я иду и что ждет меня впереди, эта книга доставляет мне истинное наслаждение. С другой стороны, когда я медитирую над своим Гуру в своем сердце, то такие книги, как эта, столь же неуместны, как попытка заставить себя полюбить, размышляя над этим.

Быть может, некоторым читателям не слишком понравится то, что Дэн слишком быстро расправился с проблемами, присущими специфическому пути медитации. Так, с моей точки зрения, он мало что сказал о той милости, которая исходит от Гуру. Впрочем, это и не входило в его намерения, так как он дает общий взгляд на единство путей, не уделяя внимания деталям. Те же, кто считают свой путь единственным, будут особенно расстроены. Здесь я имею в виду не только такие очевидные примеры, как христианский фундаментализм или Общество Сознания Кришны, но и тот утонченный снобизм, который пропитывает почти все традиции. Наверное, каждый из нас, не будучи полностью уверенным в себе, должен чувствовать, что его путь лучше. Но более зрелой является та точка зрения, что "мой путь" лучший только для меня, а для других людей более удобны другие пути. И эта книга служит примером такого подхода.

Если выйти за пределы эмоциональных привязанностей к нашим собственным методам, то появится возможность оценки данной работы. Она представляет собой закладывание систематических основ для понимания смысла универсальности духовного путешествия, подоб-но тем философским основам, которые изложил Олдос Хаксли в своей книге "Perennial Philosophy" — "Вечная философия". И наверняка, когда мы сможем осознать общности, мы сможем постичь и различия.

Барр, Массачусетс, Рам Дасс
^

Предисловие автора


Я написал большую часть этой книги в маленьйой гималайской деревушке в сезон дождей 1971 года. Несколько предыдущих месяцев я обучался у индийских йогов и свами, тибетских лам, мирян, и монахов южного буддизма. На меня обрушилось множество странных терминов и концепций: "самадхи", "джнана", "турийя", "нирвана" и т.д., употребляемых учителями для объяснения духовных путей. Каждый путь по сути своей казался таким же, как и любой другой, но у каждого учителя были собственные ориентиры и собственный метод объяснения того, как идти по этим путям.

Я был в замешательстве. Но все же, после одного замечания Джозефа Голдстейна, учителя интуитивной медитации, у меня впервые начало проясняться понимание некоторых вещей. "Все это просто математика,— сказал он.— Все системы медитации имеют своей целью либо Единицу, либо Ноль — соединение либо с Богом, либо с Пустотой. Путь к Единице происходит через концентрацию на Нем, а путь к Нулю — это проникновение в пустоту своего ума", Таковы были первые полученные мною указания по классификации медитационных техник.

Двумя месяцами позже я очутился в вышеупомянутом горном селении, ожидая, пока закончится сезон дождей. Пятеро из нас прибыли туда, чтобы во время сезона дождей обучаться у учителя медитации. Но тот так и не явился. Вместо этого туда начали стекаться мои соотечественники, посланные моим Гуру, Ниимкароли Баба.. чтобы "быть вместе с Рам Дассом", одним из нас пятерых. К концу сезона дождей там собралось человек тридцать-сорок пилигримов с Запада. Фактически среди них были последователи всех главных духовных традиций: различных форм индийской йоги, разных сект тибетского буддизма, суфизма, христианской медитации, дзэн-буддизма, Гурджиева, Кришнамурти и многочисленных гуру, свами, йогов и баба. Каждый привез с собой небольшое сокровище — любимые книги, и коллекцию историй из жизни отдельных людей. Из этих литературных и личных источников я выделил два основных сходства и различия между всеми медитационными путями.

Заметки, на основе которых впоследствии была написана эта книга, я поначалу вел для себя. Мне нужны были карты, и каждая из этих традиций предлагала свою собственную. В разгое время эти карты помогали мне находить свой путь в медитации и позволяли чувствовать себя в безопасности на незнакомой территории. Они не являются чем-то законченным, потому что даже все вместе они не смогут объяснить каждую грань чьих-то индивидуальных медитационных переживаний. Большинство из нас имеют свой собственный путь, по которому мы следуем, но временами наши пути перекрещиваются. Карты, собранные в этой книге, принадлежат к числу наиболее изученных. Это популярные маршруты, но они никоим образом не определяют всю территорию. Эта ментальная территория большей частью вообще не нанесена на карту, и каждый из нас является ее исследователем.

Больше всех я обязан написанием этой книги Ниимкароли Баба, который вдохновил меня серьезно следовать своему собственному пути. Своим пониманием я во многом обязан беседам и встречам с Рам Дассом, Анагарика Муниндрой, Чогьямом Трунгпа, Бхагаван Дассом, Ананда Майя Ма, Куну Ринпоче, Д.Кришнамурти, С.Н.Гоенка, Свами Муктанандой, Ньянапоника Махатхерой, Бхикку Нянадзивако, Джозефом Голдстейном, Гербертом Гюнтером, К.К.Сахом, Отцом Феофаном, Йогом Рамавьядасом, Чарльзом Ридером и с многими другими, которые активно сами следовали этим путям. Издатели "Журнала трансперсональной психологии" поощрили меня изложить свое исследование в форме статеи, из которых и была составлена эта книга. Сначала я путешествовал по Азии как соискатель докторской степени из Гарвардского университета, а затем как член Совета Достижений Социальных наук. Моя жена и дети разделяли со мной мои тяготы длительное время, пока книга не приняла свою окончательную форму. Я глубоко благодарен всем, кто помогал мне.

Вудсток, Нью-Йорк, 1976

Введение


Приход медитации на Запад ознаменовался быстротой и размахом. Сейчас, когда пишутся эти строки, более тысячи человек в день впервые принимаются за Трансцендентальную Медитацию — ее последователи составляют самую большую в Америке группу. По оценкам, курс обучения Трансцендентальной Медитации (ТМ) прошло 775 000 человек. Буквы "ТМ" (сокращенно "Trade Mark" — "торговая марка") в Америке обозначают запатентованное название товара;— медитация тоже стала большим бизнесом. Такие формы медитации предлагают то, в чем нуждается наша культура и чего ей недостает. В то время как мы овладевали окружающей средой, свой внутренний мир мы только начинаем культивировать. Но медитация тысячелетиями была путем для человека, стремящегося превзойти ограниченные цели повседневного мира. Парадокс же состоит в том, что сейчас медитация расхваливается как лучшее средство для достижения этих повседневных целей и продления мирских грез и мечтаний.

В погоне за захватом рынка обучения медитации, некоторые организации распространили о ней откровенно неверные сведения. Так, например, утверждения, что только один какой-то вид медитации моэкет изменить человека к лучшему, а другие — нет, утаивает фундаментальное сходство всех медитационных техник. Я надеюсь устранить образовавшуюся путаницу, описывая дюжину главных медитационных техник, показывая как их сходства, так и их реальные различия.

Все эти медитационные техники обещают изменить нас, все они согласны и в том, что медитация — путь к такому изменению. В первой части книги я описываю специфику этих изменений и основные вехи на пути к пробужденным состояниям сознания с точки зрения различных традиций.

Необходимо предупредить: эти состояния крайне редки. Они никогда не случаются с большинством медитирующих. Их вероятность увеличивается по мере накопления опыта медитации и многих других факторов, таких как глубина концентрации, чистота и спокойствие ума, терпение и энергия. Найти повседневные игры в медитацию — это далеко еще не пробужденные состояния сознания, хотя иногда — иногда — они приближают к границам нашего обычного сознания. Однако те немногие из нас, кто знает действительно пробужденные состояния, смогут найти во второй части книги обнадеживающие указания на те внутренние события, о которых наша культура не знает ничего достоверного. Подлинно пробужденные состояния сознания радикально отличаются от всех форм обычного сознания.

Ошеломляющие переживания, которые приходят к большинству из нас во время медитации,— глубокое расслабление, интенсивные болевые ощущения в теле, живые сновидения наяву, — это не пробужденные состояния в истинном смысле слова, а только необычные интенсивные чувства. Например, так называемый "релаксационный отклик" — это просто еще один термин для обозначения обычного физиологического состояния, в котором тело расслаблено и восстанавливаются силы после стресса и напряжения. Это спокойное состояние весьма приятно, но имеет мало общего с теми медитативными состояниями, которые превосходят нормальные пределы чувственного восприятия и служат .основой религиозного мистицизма.

Основатели и первые последователи каждой из мировых религий имели опыт таких пробужденных состояний. Моисей, получающий Десять Заповедей, и сорокадневное пребывание Иисуса в пустыне, видения, ниспосланные Магомету Аллахом, просветление Будды под деревом Бодхи — все это экстраординарные состояния сознания. Эти трансцендентные состояния вдохновляли церкви, монастыри, монашеские ордена и породили теологию, богословие. Но очень часто такие теологические, богословские науки утрачивали возможность передачи тех исходных состояний, которые их породили. Без этих живых переживаний такие учреждения бессмысленны, а теология пуста. На мой взгляд, кризис официальных религий вызван отсутствием в современную эпоху личного опыта таких трансцендентных состояний, живого духа, лежавшего в основе всех религий.

Единство этих трансцендентальных переживаний скрыто под различными именами, которые присваивали им различные религии. "Царство Небесное", "Другой берег", "Земля обетованная" — все это географические метафоры для обозначения такого запредельного ментального пространства. По мере углубления наших знаний о состояниях сознания становится ясным, что такие видимые отличия скорее отражают различия во взглядах, чем в самой их внутренней природе. Особенности веры создают эти ложные различия. В медитации, как и в остальном, люди приспосабливают известные им термины к тому, что они встречают. Примером является Р.М.Бек, спонтанно вошедший в пробужденное состояние сознания, когда он возвращался домой после вечера, где происходило чтение стихов Уитмена, и затем описавший свое переживание в книге под названием "Космическое сознание". В этой книге мы попытаемся устранить путаницу, вызванную разнообразием терминологии, ясно показав единство такого рода переживаний.

Как гласит старое дзэнское высказывание: "В древности не существовало двух путей. И те, кто достиг, прошли одну и ту же дорогу".
  1   2   3   4   5   6   7   8   9




Похожие:

Многообразие медитативного опыта iconДокументы
1. /Многообразие религиозного опыта.txt
Многообразие медитативного опыта iconДокументы
1. /Многообразие религиозного опыта.txt
Многообразие медитативного опыта iconМуниципальное общеобразовательное учреждение «Гимназия №2» Обобщение передового педагогического опыта зам директора по увр моу «Гимназия №2» Ермакова И. Н. 2010 г. Основные принципы, которые следует соблюдать при обобщении передового педагогического опыта
Факторы, благоприятствующие включению педагога в деятельность по обобщению опыта
Многообразие медитативного опыта iconК оформлению работ, представляемых для внесения в электронный банк педагогического опыта мбоу «Лицей №3»
Электронная версия педагогического опыта учителя, представляемого предметным шмо для внесения в банк данных педагогического опыта...
Многообразие медитативного опыта iconСтатья публикована в: Глобалистика: Энциклопедия. М., 2003. С. 281
Признавая многообразие человечества, гуманизм выступает против попыток уменьшить это многообразие путем насилия или принуждения....
Многообразие медитативного опыта iconМентальные полеты. Мы с вами сегодня будем заниматься своей базовой
Я приведу пример двух фантазийных медитаций, содержащих вкрапления медитативного дыхания (скачано из блога Татьяны)
Многообразие медитативного опыта iconПредметной области
Электронная версия педагогического опыта учителя, представляемого предметным шмо при размещении в банке данных педагогического опыта...
Многообразие медитативного опыта iconД. Л. Белоусов, учитель биологии моу «Лицей №13», г. Троицк, Челябинской области. Описание педагогического опыта
Тема: Обобщение опыта развития теоретического естественнонаучного мышления учащихся в условиях новой концепции биологического образования...
Многообразие медитативного опыта iconС. Б. Трещева план мероприятий по выполнению школой обязательств по реализации ркпмо на 2008 г
Изучение опыта субъектов Российской Федерации по введению нсот, участие в семинарах-совещаниях по изучению опыта применения нсот
Многообразие медитативного опыта iconОпыт работы с внешними энергиями. Лето 2008
И. Н. Сейчас динамической медитативной техникой попытаемся вызвать энергетический отклик со стороны Вселенной. Затем примем ответ....
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов