Безрукий icon

Безрукий



НазваниеБезрукий
страница1/3
Дата конвертации28.08.2012
Размер488.54 Kb.
ТипСеминар
  1   2   3

Глава 3



ПАРАЛИМПИЙ$КИЙ

БЕЗРУКИЙ

Bad МИНТОН


После семинаров в «лазарете» я по-новому оценивал давно привычную атрибутику современного образа жизни. Рекламные плакаты, без которых не обходится ни один уважающий себя мегаполис, встречаются, практически, через каждую дюжину метров. Сексуальные фотомодели считаются двигателем - с абсолютно достаточной лошадиной силой - торговли товаров совершенно разного профиля. Они встают первым планом и рекламируют широкомасштабно всё: трусы, йогурты, колготки. Люди смотрят не на сам товар, а на девушку. Фотомодель, в моем понятии - это всего лишь стандартный шампур, на который нанизывают стандартный шашлык из килограммов косметики и груды шмоток. А стандарты эти задают модные глянцевые журналы. Какой-нибудь трусливый извращенец из Франции или Италии приказал нам надевать лишь ту одежду, которую он придумал в своих бредовых фантазиях и все женское население галактики преклоняются перед ним. Вот и получается, что девушки с рекламных постеров выглядят одинаково, подобно инкубаторским цыплятам. Одинаковые прически. Одинаковые очертания лица. Одинаковые милые мордашки без души и внутреннего шарма, шагающие военным маршем под знаменем заморского кутюрье. И эти фанатичные идолопоклонницы готовы терпеть любые муки, чтобы добиться идеальных параметров: девяносто-шестесят-девяносто. И какую же истерику они готовы поднять своему отражению в зеркале, если вдруг, проснувшись с утра, жопа окажется уже девяносто один сантиметр. А если загар на теле ляжет со следами от купальника? Все! - трандец. Мыль пеньку. И все это ради одной, единственной цели: чтобы привлечь к себе внимание похотливых комбайнеров. А если удастся привлечь внимание к себе, то, следовательно, внимание привлечешь и к товару.

Я пытался представить вместо фотомодели, демонстрирующей нижнее белье, Дашу... С бледной кожей. С жирными паклами волос. С морщинистым задом. С кривыми небритыми ногами. С желтыми гнилыми зубами, из которых торчит сигарета без фильтра. С черной грязью под ногтями. С тощими жалкими ручками. С множеством выпирающих родинок на дохлых ребрах. Хи-хи. И с выражением лица в момент рваного кашля от переизбытка в организме никотина. И вот парадокс... эффект-то был бы тот же. Людей привлекало бы... отвращение этой страхолюдины. Интеллигентные люди, которым воспитание запрещает пристально смотреть на привлекательную женщину безудержно хохотали бы над этой мымрой Дашей. Но результат-то достигнут. Люди смотрят на товар, в который обличена Даша. Кому не захочется посмотреть на Бабу Ягу в нижнем белье, да ещё на огромном рекламном щите в Центре Москвы!? Это что-то новенькое. Это не отпугивает. Это вызывает смех. Но... на это ведь будут смотреть.

И это всего лишь мои взгляды на жизнь через призму нереальности. Хотя...

Статистические данные делят людей на расы и вероисповедания. На национальность и гражданство. На языковые барьеры и на пристрастия к музыке.
На социальные слои и на половую принадлежность. Но не я, для меня все равны. Классифицировать я мог лишь на пласты по умственному развитию. Пообщавшись несколько минут с человеком, я судил о нем, как книгу по обложке. Не обязательно её читать, как гласит пословица. Я тут же определял своей проницательностью - каков собеседник? Если он прогрессирует, то он пластом выше меня. А если деградирует, то он пластом ниже. Себя же я считал золотой серединой. Эдаким эталоном интеллекта. Кажется, это из космологии. Соотношение размеров. К примеру, основная единица - рост среднего человека. То размер земли в десять миллионов раз больше человека. Галактика в десять миллионов раз больше Земли. Вселенная в десять миллионов раз больше галактики. И в обратную сторону. Бактерия в сто тысяч раз меньше человека. Атом в сто тысяч раз меньше бактерии. Электрон в сто тысяч раз меньше атома. Умнее меня был только наш предводитель Антон. Но отметина на моем теле обязывала меня относиться к окружающим с теплотой и приветствием. Даже, если угодно, по­семейному.

Мне то и дело хотелось подойти к незнакомке с метро и спросить, способна ли она для выброса негативных эмоций ударить человека со всей дури? Нанести ему физическую травму. Вот так вот, спонтанно, ни с того ни с сего врезать, как следует? Ан-нет. Это можно только строго в «лазарете».

Я мирно сидел себе на ступеньке движущегося полотна эскалатора в переходе, хотя это строго-настрого запрещено правилами пользования метрополитеном. Я очень устал; ноги, обессиленные, подкашивались. Днем мы с Антоном увеличивали удой у коровы одной старушки. Этот обряд требовал много физических сил и энергии. Я не остался на дальнейшие посиделки и семинар, и отправился домой отдыхать. Меня немного раздражали вечно спешащие пешеходы, которые бежали по эскалатору. Они то и дело коленками задевали мое больное левое плечо. И ни один из них не удосужился остановиться и, элементарно, извиниться.

Кое-как я протиснулся до свободного места в переполненном вагоне. Я сначала не понял почему на него никто не садится. Рядом сидел
рослый мужик в потертой кожаной куртке, с широко расставленными ногами, словно яйца размером с шар для кегельбана. Не каждый
пассажир решится сдвинуть ему хотя бы одну из нижних конечностей. Но я набрался наглости. Краем глаза я видел, как он угрожающе
смотрел на меня и борзо хмыкнул.

Дешевка...

Я слегка раздражен, уставший, но... безразличен ко всему. А этот верзила с характерным мерзким хрипом через носоглотку дослал сопли из ноздрей в полость рта и сплюнул зеленую тягучую харкотину на пол. Пассажиры, сжавшиеся над ним полубоком, полураком, буквой «зю» на одной ноге, от этой картины отступили на полпятки назад. Верзиле, наверное, стало стыдно и свою харкотину он прикрыл подошвой своих потрепанных ботинок. И... размазал. Я, например, человек чувствительный к такому свинству и у меня от этих зеленых, тянущихся соплей появились рвотные позывы.

- Дэбил... - вырвалось у меня в сторону.

Он расставил свои колени ещё больше и полностью зажал меня, как целку:

- Чё, ты, сейчас сказал?..

Я пытаюсь сдерживаться и не лезть в драку. Я успокаивал свои мысли тем, что я - алхимик. Добрейшей души человек.

- Эй, худой, чё оглох, что ль? - он толкнул меня плечом в плечо.

- Повторить? - я все же повернулся к нему с грозным видом и сухо бросил ему.

- Ты, чё крутой, что ль?

- Хочешь поговорить?

- Рот закрой! Придурок.

- Как, ты меня назвал?

- Ты, чё городишь, животное?

Окружающий нас, народ, в предчувствии назревающей опасности, стал осторожно расходиться по разные стороны вагона.

- Это ты - животное! Ты чего творишь-то? Ты дома тоже плюешься? Дятел.

- Да, ты знаешь с кем ты говоришь, сука? Ты кто по жизни?

О, началось. Подобные гнилые разговоры я с детства терпеть не мог. Я понял, что этот верзила из того пласта, что и собаки, которые лишь лают, но не кусают.

- Иди помойся, - отмахнулся я, - от тя воняет.

- Да, ты чё, молодой, совсем ох..л?

Я молчал, делая вид, что не обращаю на него внимания. Мне стоило встать и пересесть на другое место, но он подумает, что я струсил. И я решил остаться.

А он все цеплялся и слегка подталкивал, провоцируя драку. Он был раза в два тяжелее меня, поэтому и вел себя так борзо, выражаясь лоховской бранью. Но я всегда придерживался пословицы «большой шкаф - громче падает».

- Вот так. Забейся, чтоб я тебя не слышал. А то поломаю, как пачку маргарина.

Даже моему терпению рано или поздно пришел бы конец. И он пришел. Я думал, как грамотнее поступить? Врезать, не вставая, локтем в висок? Так он потеряет сознание, и эта туша рухнет на рядом сидящую, притворяющуюся спящей, женщину средних лет. Я вскочил со своего места. Схватил его за грудки и потащил на себя, выволакивая его из вагона. От неожиданности он растерялся и уперся. Я со всей силы ударил ему в челюсть. Он на мгновенье ослаб и полегчал. Но этого мгновенья мне хватило, чтобы оказаться на платформе и продолжить «разговор». Он не разу не успел даже замахнуться. Я быстрее его и расчетливее. Таких людей надо наказывать. Поэтому я бил его так, чтобы он не ушел в нокаут раньше времени. Я жалил его, словно раскаленной докрасна спицей по морде, по ребрам, по печени. Я издевался над ним.

Нашу драку увидела всевидящая старушка:

- Караул! Убивают! — завизжала она, - батюшки, что ж, ты, делаешь, изверг?! Интересно, кому это она? Мне?!

И в тот момент, когда я этому бугаю ломал нос, к нам подбежали несколько постовых милиционеров.

В камере милицейского участка было сыро; пахло кирзовыми сапогами и не стираными носками. До ушей доносился непрекращающийся писк и треск пульта управления дежурного диспетчера. С верзилы сняли побои и отпустили домой. Он считался потерпевшим. На меня, как на «задержанного» составляли протокол. На нем настояла та самая старушка. Она не знала, что вытворял этот верзила в вагоне метро, и постоянно бубнила дежурному:

- Расстреливать таких надо. Я про них по телевизору видела - это скинхеды. Избивают прохожих ни за что.

Но дежурного по участку наша драка в метро особо не интересовала. Оказалось, что у него ко мне личная неприязнь:

- У тебя на руке шрам. Особая примета, - мы переговаривались с ним через решетчатую дверь камеры, - и, если я не ошибаюсь, молодой

человек, этот шрам означает, что ты из секты «алхимиков». Надо же! О «лазарете» знает даже милиция.

- Моей дочери семнадцать лет, - продолжал он, - на день рождения я подключил к ее компьютеру этот грёбаный Интернет. Она с головой

увлеклась вашей сектой.

- Поздравляю... - не растерялся я.

- Ты, щенок, не беси меня!

- А в чем, собственно проблема?

- В чем проблема!? Ты, ещё спрашиваешь, в чем проблема!? Я покажу тебе, в чем проблема!? Щенок! Да, ты знаешь, что она нашла у деда

на чердаке штык с тремя клинками и воткнула его себе в руку, чтобы вам, идиотам, подражать!? Рана не затягивается от такого штыка,

ты это знаешь!? Чтобы остановить кровотечение ей пришлось ампутировать руку, твою мать!

Ни хрена себе?.. Как же я мог не учесть, что на мой сайт будут заходить глупые малолетки....

- Теперь она на всю жизнь осталась инвалидом! - в глазах милиционера мелькнула отцовская строгость и ненависть ко всем женихам ее

дочери.

Я не знал, что ответить. Я подкосился на лавку и, сожалеющий, отвернулся. Во денек...

Молодежи сейчас скучно жить. Ни тебе футбольной секции. Ни тебе бадминтона на даче. Поэтому они из кожи вон лезут, чтобы быть похожими на взрослых. Я не удивлюсь, если узнаю, что они собираются где-нибудь в темных подвалах и, подражая «лазарету», проводят спиритические сеансы, пьют водку и дерутся. Утешает одно, - наша секта не пропагандирует наркотики.

- Бедная девочка... - скорбила старушка, натравившая на меня милиционеров.

Она была не из тех, которым требуется помощь при переходе оживленной проезжей части. Она была из пласта тех активисток, перед которой любые оправдания становятся бесполезными. Я для нее возмутитель общественного спокойствия. И она готова подписаться под любой бумагой, лишь бы изолировать меня от этого самого общества. Я медленно удрученно поднялся:

- Товарищ капитан, поймите, мы - не...

Зря я это произнес. Я видел, как его глаза наливаются кровавой слезой отмщения. Он открыл камеру и набросился на меня:

- Мы?! Кто это «мы»!? Сейчас же говори, где ваше сборище!? Приеду - всех перестреляю.

Я прекрасно знал, что от милицейского беспредела у нас в стране любые методы бессильны. У него не выдержали нервы, подстрекаемые старушкой. Я думал, что он забьет меня до смерти. Если бы я мог пойти в тот момент в ответку - но нельзя. Это уже срок. И мне пришлось сгруппироваться и терпеть побои. Опять терпеть. Во имя чего? Надо же так было глупо и несправедливо попасть, а? Я ведь всего лишь хотел наказать здоровую свинью за харкотину, над которой возмущался весь вагон, но не имел смелости сделать ему замечание. Как жаль, что еще не придумали страхование от побоев в милицейском участке. Я начал уже сплевывать кровь, как вдруг, очень кстати, в дверях появился человек, на которого я уповал и по профессии Антон Абакумов.

Он предстал перед нами в черной капитанке и лакированных штиблетах. Взгляд немигающий, пристальный, голодный. Сколько я его знал, я никогда не видел у него такого взгляда. Он не смотрел на нас. Он прицеливался, он сканировал, он просвечивал наши организмы рентгеновским лучом - можно называть сколь угодно много! Но одно я могу сказать совершенно точно - его глаза меня напугали. Его походка была строгая, устремленная, без отмашки рук. Интересно, что это с ним? В одном кулаке он крепко зажал тройку алых роз. Кому они? Старушка замолчала, словно увидела самого сатану и в подтверждение этому отступила чуть назад, прикрыла глаза и усердно стала креститься. Капитан, сдерживая учащенные амплитуды дыхания от процесса избиения, вытер платочком пот с лица и осторожно подошел к Антону:

- Еще один колдун... ну, чего вам еще надо? Извели мою дочь, а теперь и за мной пришли? Антон прижал указательный палец к губам и выдал нечеловеческим голосом, благо он итак сиплый:

- Нет, капитан. Колдун - не я. Колдун - он, - Антон показал на меня.

Чего? Он, что, шутит? Но Антон продолжал голосом гипнотизера с магнитной пленки:

- Я охочусь за ним не один год... отдайте его мне...

И тут я все понял. Антон так вырядился, чтобы разыграть капитана. Я по достоинству оценил его актерское мастерство. Только я не понимаю, - зачем эти розы?

- Э, нет. Как я его отдам? Он же под следствием, - дежурный посмотрел на него скептически.

- Поверь, капитан. Он очень опасен.

- Вот и хорошо. Получит строгий режим.

- У него огромная внутренняя сила... он начинает колдовать. Я чувствую это. Берегитесь...

- А над протоколом мне, что, тоже колдовать?

В этот момент даже я не поверил своим глазам. Бутоны роз стали мгновенно чернеть и скукоживаться, словно в микроволновке. Через секунду они осыпались на пол, а бабулька не останавливалась креститься. Антон изобразил страшное удивление и отбросил облысевшие былки в сторону, из которых торчали лишь острые шипы:

- Началось... - тревожно произнес Антон настолько натурально, что позавидовал бы сам Станиславский, - скорее капитан.

Холодный пот пробил мою спину. А капитан побледнел; еще немного и его волосы поседеют. Было видно, что он в замешательстве. Мистика творилась прямо у него на глазах, подобно голливудскому триллеру. Если ты читаешь о чем-то в научно-фантастических романах или даже в исторических источниках, - это одно. А когда нечто запредельное происходит с тобой, то воспринимается это совсем по-другому. Старушка бросилась к нему в ноги и едва слышно защебетала:

- Бог с ним, сынок. Пусть изыдет, демон. Отпусти его ради Христа.

Вся последовательность шагов по карьерной лестнице, формировавшейся долгие мучительные годы, пронеслась перед глазами капитана. Но он был уверен лишь в одном - не отпустить беса он не мог:

- Ладно. Ты знаешь, что нужно делать?

- Нужно накрыть его лицо темным мешком. Он колдует через глаза.

Старушка высыпала на стол дежурному продукты из пакета, приобретенные в супермаркете.

- Этот мешок подойдет?

- Да, - ответил Антон, - только осторожно.

Я еле сдерживался от смеха. Но состряпал серьезный вид. Капитан осторожно оголил табельный пистолет. Лязг затвора был слышен во всех уголках участка:

- Шелохнешься, — пристрелю...

- Его невозможно убить ни одним известным вам способом.

Антон пытался произносить пугающие слова, напрямую связанные с мистикой. Не каждый человек сможет хладнокровно воспринимать их. Капитан взял ответственность на себя:

- А ну, вали отсюда, ведьмак, хренов, - бросил он мне, а затем развернулся к Антону, - давай, забирай его. Надеюсь, ты, знаешь, что делать?

Я, на ощупь, добрался до выхода. Пакет с головы я снимать не торопился для пущей важности. Как оказалось, меня и Антона поджидало такси. Антон запихнул меня на заднее сиденье.

- Поехали, - велел он шоферу уже обычным, привычным голосом.

После паузы мы закатились продолжительным истерическим гоготом. Смех стоял такой, что небесам было тошно:

- Ты видел рожу этой старухи? - спросил, заливаясь шкодливым смехом, Антон. Я сорвал колпак с головы и ржал, как сивый мерин:

- Слушай, а чего за прикол с розами?

- Да, я обрызгал их химическим раствором перед тем, как зайти в участок. Главное, чтобы они не начали загибаться раньше времени.

- Эффектно получилось. Молодчик, Антон.

- Ты мне ничего не хочешь сказать?

- Ах, да, - мы хлопнули ладонь в ладонь, - спасибо за выручку.

- С тебя бухло.

- Да, не вопрос, дружище. Командир, притормози у магазинчика.

Никакой магии, никакой мистики. Лишь химический раствор и актерское мастерство, опечатанное уверенностью в себе. Я уж и не знаю, как будет объясняться дежурный за то, что отпустил меня, но я уверен, что страху он натерпелся до конца жизни. Даст бог, ему поможет оправдаться перед начальством та активистка старушка. Я парень отходчивый и уже не держу зла, ни на нее, ни на капитана. Может находчивость, и продуманность Антона заглушила всю эту несправедливость, учиненную ими. Но у меня из головы никак не выходило то, о чем рассказал мне капитан. О его дочери. Я поведал об этом Антону. Он предложил мне поменять место дислокации.

- И всё!? - удивился я, - а как же девчушка?

- О, не волнуйся. Вырастит у нее новая рука. Только у меня нет необходимого ингредиента. Если быть точнее, то это кровь девственности.

И непростая, а в менструальный период. Но это уже потом. Сейчас нам нужно думать о том, что как бы наши семинары не накрыл

ОМОН. Ясно?

Я лишь кивнул. Антон всегда просчитывал всё на шаг вперед. И мне не было смысла с ним спорить. На следующий день я, как ни в чем не бывало, снова засел в Интернете. Я искал местонахождение, где собираются в закрытом клубе готы из движения «готика». Я слышал про них разное. Ещё давно. Они одеваются в черное и пудрят лица в белый цвет, чтобы быть похожими на мертвецов.

Мне, как человеку, подвластному своей секте, стало жутко интересно, как там у них все происходит. Что-то вроде сравнения. И я решил тайком пробраться к ним. Для этого мне пришлось снять красные перчатки, спустить рукава, чтобы никто не увидел мой шрам и обуться в говнодавы на высокой подошве, очень похожие на военные ботинки - берцы.

Уже на подступах к клубу встречаются молодые люди с импозантной внешностью. Они немногословны и, словно в некой депрессии, молчат и курят. Готы действительно одеты в черное с ног до головы. Даже прямые волосы окрашены в жгучих брюнетов. Чтобы отличаться от других, у многих парней выбрит один из висков. Видимо, такая у них культура. Я старался абсолютно адекватно воспринимать окружающих.

Вход бесплатный, если на тебе есть хоть какая-то атрибутика «готики» - например, темный вязаный свитер. Двое охранников даже не обратили на меня внимания, похоже, посчитав за «своего». Внутри было, как в обычном ночном клубе - стены выкрашены темной краской и декорированы монстрами и языками пламени. Громко звучит тяжелая музыка в стиле «рок» или даже «металл». Мигают прожектора и лазерные подсветки. Народа мало. У всех на лицах состряпано горе, чтобы подобать имиджу. Мне немного не по себе от такой обстановки. В воздухе чувствуется постоянное напряжение. Все это сборище похоже на подлых сатанистов, которые на кладбищах проводят глупое voodoo с кровавыми жертвоприношениями. Двое молодых парней трясли головами под музыку, изображая двух коней после спаривания. Между ними крутилась девчушка лет шестнадцати-семнадцати.

Полный «детский сад». Моя жажда была схожа с жаждой бедуина в, выжженной солнцем, пустыне. Я уселся на высокий стул за барной стойкой. Ко мне подскочил бармен. У него огромные пластмассовые клыки, что, в свою очередь, означает склонность быть похожим на вампиров:

- Пивка?! - спросил он, перекрикивая клубную музыку.

- Давай! Пожалуй! Двойной виски со льдом! - ведь молодежь пьет не только пиво, я так думаю, - и колы добавь, хорошо?! Тот кивнул и погрузился в процедуру приготовления незамысловатого коктейля с подбрасыванием сосудов через руку, через спину, через пупок с захватом левой мошонки:

- Ты, из какого клана? - неожиданно спросил он.

Для меня это не совсем понятно и я не знал, что ответить. Но выход я нашел. Притворился, будто ничего не слышу из-за грохота музыки. Он протянул мне стакан с моим питьем, осмотрелся по сторонам и осторожно раскрыл вторую ладонь:

- Добавить?...

В ней был блистер с какими-то таблетками. Наверняка это легкий наркотик, чтобы расслабиться, под воздействием которого и бесится молодежь. Я отказался от предложенного и мстительно улыбнулся.

Ближе к ночи в клуб стали стекаться готы постарше и денежнее, одетые в дорогие, стильные сюртуки и парчовые пиджаки. Но лица, как и у молодых - бледные и кислые, исподлобья смотревшие в мою сторону. Я уселся за столик неподалеку от полупустого танцпола, окутанного в, искусственно созданный, сценический туман. Я сравнил этот туман с кладбищенским - такой же густой, такой же холодный и веющий вечным бессмертием его, лежащих в могиле, подопечных. Жуть какая-то!... В обычных ночных клубах посетители веселятся, танцуют, устраивают конкурсы, чтобы хоть как-то развлечься. А в этом помещении люди лишь пьют спиртное и скорбят, словно ходячие зомби. Скукатища...

Она шла мимо. Ее случайный скользящий взгляд. Но с подтекстом, привлекающий к себе внимание. Я пил стекло, все время думая о мгновении этого взгляда. Ожог! Я одернул глаза. Вижу, как грациозно она садится напротив меня. Как берет чашечку кофе, изящно держит руку, мягко снимает тонкими пальцами бокал шампанского. Пытаюсь познакомиться, вступить в разговор. И вот с ее стороны слышишь легко оброненные слова, они звучат как магические заклинания, как сигнал для продолжения контакта. Чисто подсознательно угадываю пластику ее совсем еще юного тела. Гибкого, пантерообразного, вызывающего желание увидеть его обнаженным. В темных обтягивающих джинсах и в короткой майке, из-под которой виднелся пупок. Я немного растерялся, не зная с чего начать диалог. Ведь на гота я не был похож и об их движении я знаю лишь понаслышке. Чтобы не попасть впросак я решил помалкивать и качать головой, претворяясь пьяным. Первым делом она спросила:

- Привет. Как тебя зовут?

Я старался широко улыбаться, войдя в образ клинического дурачка после менингита:

- Сергей. Но для тебя Серёга.

Она на меня как-то странно посмотрела. Может, я переигрываю?

- Серега, но ведь у нас нет имен. Какое у тебя прозвище? В голове я перебрал несколько «ников» к программе icq, когда пользуешься Интернетом. Выбрал один из них:

- Гуаби...

Она опять на меня как-то странно смотрит, но на сей раз уже более живо. Не как зомби:

- Гуаби? Как смешно. Гуаби - это бразильский сухой корм для собак.

- Серьёзно? - я опять улыбнулся, - действительно - смешно!

Мы немного посмеялись. Потом и она меня спросила - из какого я клана. Я снова притворился: то ли придурком, то ли пьяным парнем. А может и все вместе. Про какой клан они веб интересуются? Видимо, готы как-то на них подразделяются. Мимо прошел крепкий охранник с враждебной сатанинской гравюрой на спине и подозрительно кивнул моей собеседнице. Очевидно, они заподозрили во мне «новенького». Она легко шлепнула меня ладонью по бедру:

- Ладно, не парься. Гуаби. Я тоже не одна из них, - не скрою, что незнакомка сняла с меня некоторое напряжение. Я здесь не один такой.

Она собралась уходить и шепнула на ухо, - рекомендую...

Девушка кивнула в сторону металлической двери, на которой красовались три буквы: «VIP».

Я остался один, собираясь с мыслями. Зачем она меня туда позвала? Я изредка осторожно оглядывался по сторонам, разглядывая этих клоунов строгого режима. Затем хлебнул свой коктейль и направился к двери, ожидая последствий. Что же за ней? Несколько лже-придурков, которые проведут свой обряд посвящения меня в готы? Или каратисты, которые выкинут меня из клуба через черный ход? Но нет... за ней стояла стойка с кассовым аппаратом. Вход платный. Меня по коридору любезно сопроводили в небольшой круглый зал. Посередине - круглая сцена с хромированным шестом. По ее периметру — полукруглые мягкие, комфортные диванчики со столиками для особо важных персон. В этот вечер особо важной персоной считался лишь один я: в зале, кроме меня и милой официантки, никого не было. Я расслабился и попросил принести мне самый крутой коктейль этого заведения. Свет плавно погас, образуя приятный полуинтим. Заиграла волнующая музыка и на сцену к шесту выплыла высокая, стройная стриптизерша. Раньше - «до армии» - я неоднократно захаживал на стриптиз и пихал баксы в трусики обнаженным танцовщицам. Но такое интригующее шоу я увидел впервые. Она была обличена в костюм вампирессы. Доходящий до пола, черный плащ с капюшоном она сняла с себя быстро. Безумно длинные белые, матовые ногти, похожие на когти ласкового зверя. Лицо выкрашено сине-зеленым макияжем. Острые, сияющие клыки, отбивающие желание заняться с ней оралом. Ярко красные глаза - скорее всего контактные линзы. Длинные, вьющиеся волосы, падающие на хрупкие плечи. Она умело сочетала угловатые, мертвецкие танцы с изящным выделением грудей, ягодиц. Интересно, кто её" хореограф? Накладным, раздвоенным языком она... страстно лизнула шест, при этом все время не отрывала от меня взгляда. Хорошо, что в этот момент мне принесли заказанный коктейль с полыхающим пламенем сверху стакана. Было хоть на что отвлечься, а не глазеть на стриптизершу, вызывая внутри себя животную похоть. Она ловко вскарабкалась до самого верха, словно настоящая вампирша взлетела до потолка. Она дико шипела, сползая вниз головой, обхватив шест мощными, натренированными бедрами. Я глотнул алкоголя. Музыкальная композиция подходила к концу. Сейчас все закончится. Но на сцену вышла еще одна девушка в точно таком же сценическом костюме. Я узнал в ней ту незнакомку, которая и пригласила меня сюда. Ее красота в земном измерении не вечна, преходяща. Она может быть вечной только в понимании художников, ее может сохранить только мир искусства. Они вытворяли перед моими глазами умопомрачительное дьявольско-вампирское лесби-шоу. Они прокусывали друг другу артерии на шее и выпускали кровь. Конечно, это все фокус и вместо крови, наверняка был вишневый компот. Но слизывали они его очень эротично, поглаживая кончиками ногтей эрогенные зоны. Зрелище возбуждающее, наверное, даже для мертвецов. Они плавно спустились со сцены и окружили меня. Они лишь шипели и нежно рычали, когда стягивали с меня черный свитер. Я забалдел от такой вампирской ласки. Они поочередно водили своими острыми грудками мое разомлевшее лицо. Грудь... чувствую, как не хватает мне возбужденной груди, которая возникает перед твоим взглядом только в процессе интимных отношений. Но этого сегодня не произойдет. Я как будто случайно, по неловкости, плеснул ей на грудь прохладные капельки коктейля. Соски превращаются в бутоны. Вот оно - великое женское начало. Девушка становится недосягаемой, как Джоконда за стеклом. Любое приближение может разрушить хрупкость красоты. По мере того, как оживает она на твоих глазах, начинаешь чувствовать собственный прилив энергии. Она как бы откладывается в тебе про запас. Для будущих деяний. Невольно вспоминаешь набоковскую Лолиту. Девушка и не подозревает, что ее юное тело, ее раскрепощенная красота вызывает в алхимике благоговение, дарят ему самоощущение писателя, творца, мастера. Я не понимаю, что именно привлекло меня в ней. Почему в эти мгновения сердце стучало сильнее, ритмичнее, чем прежде. И я все оставил в себе, как неоконченную пьесу для скрипки. Как неугасимое желание писать, творить, совершать подвиги, вершить благие дела. Эти девушки покусывали мою шею со страстным дыханием. И добрались до рук... Проклятье! Бдительность на нуле. Они же руки мне обнажили. Моя незнакомка увидела у меня шрам и отпрыгнула от него, словно от оголенного электрического провода:

- Лазарет...

- Алхимик, - зашипела вторая.

- Стойте, стойте, девчонки. Не нужно паниковать! - я попытался разрядить ситуацию.

- Мы думали, что ты - посторонний лох, которого можно раскрутить на деньги! - было видно, что теперь они настроены враждебно, - а ты - алхимик. А мы не любим алхимиков. Ты разве не знал?! Вторая спрятала свое голое тело под плащ и убежала за охранником. Я остался с напуганной незнакомкой:

- Подожди, подожди. Послушай. Давай притворимся, что ты ничего не видела. Она молчала с угрозами в глазах.

- У меня есть деньги, - продолжал я убеждать, - я хорошо заплачу. Я просто пришел посмотреть, как вы живете. Так сказать, по обмену опытом, что ли.

- Я не отношусь к готам. Я здесь танцую. Понял?

- Не понял. А тогда чего же нас-то не любишь?

- Им подыгрываю, - она растерянно пожала плечами, - у них интересней. Да и платят хорошо.

- Слушай, мне не нужны неприятности. Как тебя зовут?

- Аля. А тебе зачем?

Уж больно уверенно она произнесла свое имя. Наверняка придумала из головы, как я придумал Гуаби.

- Послушай, Аля. Я здесь с особой миссией, понимаешь? А твоя подруга сейчас такой кипишь поднимет. И мне уже реально всю кровь

высосут. Пожалуйста, помоги. Иначе будет поздно.

Она немного колеблелась и подозревала. Но все же выплюнула костюмную челюсть, схватила меня за руку и быстро повела коридорами в женскую комнату:

- Слышишь, Серега. А чего это у тебя за миссия такая? Особая...

Я не хотел освещать ей тонкости нашей законспирированной организации. Но выбор у меня был невелик:

- Аля! Одна девочка неправильно сделала себе шрам, и ей пришлось ампутировать руку...

- Слышишь, - она меня перебила, - мне по фигу ваши там ритуалы. Я - взрослый человек. Тебе валить отсюда надо.

- Почему?... - осторожно поинтересовался я.

- Ты, пойми, дурачок. Хозяин этого клуба - он вампир. Реальный.

- В каком смысле - «реальный»? Это, что, шутка.

- Ни фига себе шутки - полчлена в желудке. Слышишь, он немного двинутый на этом, - Аля постучала пальцем по виску, - он реально

пьет кровь. Ну, конечно, не из людей. Он безбашенный миллионер. У него подвязки в донорской клинике. Он скупает у них кровь и

цинично пьет ее, как вино. Холодный пот пробил мою спину:

- А, зачем?

- Понятия не имею. С жиру бесится, наверное. Во-первых он лысый. Причем везде, даже бровей нет. Это осложнения после какой-то

болезни. А во-вторых, он сточил себе все зубы под клыки. Для устрашения. Он очень страшный человек. А вас - алхимиков - он вообще

ненавидит. Он хочет, чтобы все люди были озлобленными, как вампиры. А вы, наоборот, всех лечите и хотите во всех подряд вселить

доброту. Блин, дети какие-то, ей-богу. Что они, что вы. Вам заняться что ли нечем?

Я слушал ее и поражался над живым человеческим идиотизмом. А она права. Зачем мы все это делаем? Ладно, я. Я никогда не мог ни с кем общаться, а в «лазарете» мне легко. Там меня понимают. Мне бы бросить все эти глупости и заняться спокойной жизнью. Я так и сделаю. Но однорукой девчонке обязательно надо помочь. И тут меня осенило:

- Так, как, говоришь, его зовут?

В этот момент в туалет зашла девушка, впуская на секунду фон тяжелей музыки, доносящейся из зала. Не каждый день увидишь мужчину там, где должны быть только женщины. Аля прижалась ко мне, нежно обняла, имитируя страсть, и провела коленом по моему боку. Оказалось, что вошедшую девушку это не смутило:

- Ого, как у вас тут весело.

Оставаться на виду, а особенно в женском туалете, становится небезопасно. По крайней мере, мне. И это Аля прекрасно понимала. Она игриво улыбнулась:

- Пойдем в кабинку, милый.

Мы заперлись. И разговор продолжили вокруг унитаза:

- Слышишь. Короче, его зовут Носфератос.

- Прям, как в романе.

- Только ничего романтичного. Он безжалостный человек. Не советую с ним пересекаться. Поэтому, я не знаю, чем тебе можно помочь. Я,

конечно, проведу тебя окольными путями к выходу. И все. Больше ничем помочь не могу.

- И на том спасибо, тебе, красавица, - я по-джентельменски поклонился, - но я попрошу лишь об одной услуге.

- Да, о какой услуге? Уходи, - тебе говорят.

- Стоп. Послушай, у вас тут есть приват?

- Отдельное помещение для стриптиза? Тебе станцевать, что ль?

- Нет. Мне нужно, чтобы ты туда меня провела. Закрыла одного снаружи и пошла к этому Носферату...

- Носфератосу...

- Не важно. В общем, скажи ему, что я пришел к нему для переговоров. Он поймет. Нужно сделать так, чтобы он пришел один и без

охраны. Сможешь их завлечь?

- Да, он и так один ходит. Его все боятся и не связываются с ним.

- Очень хорошо.

У меня был план. Я рискую своим здоровьем. Может быть даже жизнью. Но я решителен в своих действиях. Я не дрогну и не отступлю.

Приват-комната была небольшой, но выполнена вся из зеркал. И стены и потолок. Что, в свою очередь, прибавляло ей пространство. В ней было лишь роскошное кожаное кресло и шест для стриптиза, как и в основном зале. Здесь обычно девушки танцуют за отдельную плату для отдельно взятого мужчины. Я развалился в кресле. Освещение цветное, убаюкивающее глаза. Здесь пахнет опьяняющим освежителем воздуха и сексом. Но мне сейчас не до расслабления.

Я понимал, что в нашей секте состоят множество денежных людей, готовые бескорыстно выделить средства на лечение однорукой девочки. Они могли бы обеспечить специализированную клинику с первоклассным медицинским оборудованием. Но раз уж я затеял эту игру и называюсь алхимиком, то как раз именно мне надо помочь этой девчонке.

Раскатным мистическим громом разразился стук в дверь. Я сжал кулаки. Предо мной предстал долговязый человек; в длинном плаще, таком же, как и у Али, только бежевого отлива. Он был абсолютно лишен волосяного покрова. Все тридцать два зуба и впрямь заточены под клыки, словно пораженные кариесом. С такими же красными контактными линзами вид у него был омерзительный. Своим белым маникюром он обхватил резной посох. В целом он был похож на жреца средневекового язычного племени. Интересно, он так наряжается и в повседневной жизни или же для подобных закрытых вечеринок? Но в любом случае, согласно моему, мгновенно разработанному плану, я не должен был давать ему опомниться.

Я со всей силы врезал ему в челюсть, в надежде вырубить его одним ударом! Но к моей полной неожиданности он с диким рыком ударил меня в ответ! Я не устоял на ногах и перелетел за спинку кресла. Он одной ногой сдвинул его в мою сторону и жестко зажал меня, словно плитой с гидравлическим прессом, между креслом и зеркальной стеной, выдавливая из меня содержимое моих внутренностей.

- Ты, что, жалкий. Смерти ищешь? - прошипел он.

Затем своим посохом подбросил в сторону это кресло, словно пушистого невесомого котенка. Видимо, кровь, которую он пьет и впрямь придает ему такую мощь и силу, как показывают в фильмах про вампиров. О, боже. Кто окружает меня в последнее время?! Что еще я узнаю завтра?! Что среди нас живут вековые деды «с внешностью тридцатилетнего разгильдяя» и могучие вампиры - это я уже понял. Но чему мне удивляться завтра? Но... Я видел и посильнее.

Завязалась драка. Я бил его по корпусу, но мне казалось, что его мышцы выкованы из стали. Я не удивлюсь, если узнаю, что от него отлетают пули при выстреле в упор. И тогда я решил воспользоваться излюбленным приемом Даши. Коленкой, с размаху влепить ему между ног. Но все тщетно, будто у него там хоккейная защитная ракушка.

Достойный соперник! Меня, этот поединок заводил все больше и больше. Я встал в боксерскую стойку. Но он пнул меня в живот, вытянутой вперед, стопой. Своим телом я разбил зеркальную поверхность стены и упал на пол. На меня посыпалась куча осколков. Кстати: разбивать зеркало - плохая примета. Три года не будет везения. И она сработала. Я схватил одну из стекляшек и вонзил ему в подъем ступни, как некогда втыкали мне в руку штык. Вампирус взвыл от нахлынувшей боли, хотя я и сам сильно порезал себе ладонь. И тут он рухнул, как подкошенный, на, стоящее кверху днищем, кресло. Оказалось, что подоспевшая Аля оглушила его бутылкой шампанского.

- Запри дверь! - велел я ей.

Я с трудом поднялся, стряхивая с себя осколки зеркала. Аля приготовила наручники для садо-мазохистских забав. Ими мы сковали Носфератоса:

- Блин, Аля, - отдышался я, - а он и вправду силен, как настоящий вампир.

- Я же тебе говорила, что он ненормальный, больной псих. А психи в гневе всегда сильны. Это я тебе, как специалист говорю. У меня медицинское образование.

- Серьезно?

- Я просто люблю танцевать. Да и платят больше.

Она все время упоминает про деньги. Надо будет хорошенько ей заплатить:

- Хорошо, хорошо. Только скажи мне: когда он очнется, - он не разорвет наручники?

- Не должен. Вспыльчивые люди быстро остывают.

Я на всякий случай взял в руки его посох и держал его на изготовке. Тот пришел в себя и хлопал глазами, как ничего не понимающий младенец.

- Значит так, вампиреныш, - я склонился над ним, - зовут меня Сергей. Я алхимик из «лазарета». Мне известно, что ты можешь достать очень ценную кровь. И я отпущу тебя по добру по здорову в том случае, если ты дашь свое слово - слово благородного вампира - что ты мне принесешь её. Понял? Иначе я выбью тебе все твои устрашенные зубы и расплачусь ими за дешевое пойло, которое ты продаешь в баре. Как думаешь, твой авторитет будет подорван в этом случае?

- Какую тебе нужно кровь?

- Эта кровь очень редкая и ценная. Но я верю, что тебе это доступно. Её нужно немного. Грамм двадцать. Но она необходима, чтобы

спасти от инвалидности молодую девочку. Пойми, мы трудимся на благо, у нас есть средства и таланты, но нам эту кровь достать

невозможно.

- Какую? - повторился он.

- Запоминай. Мне нужна менструальная кровь девственницы. Именно — девственницы. Запомнил? Тот отчаянно дёрнул веками в знак подтверждения. Аля на меня тревожно посмотрела:

- Вы все - придурки. Даже не знаю. Меня окружает стадо больных идиотов.

Мы сняли наручники с вампира и помогли ему подняться. Я отсчитал несколько купюр и сунул ему за пазуху:

- Это - за погром.

Он любезно проводил нас до выхода. Посетители шарахались от него, как от привидения. Даже завсегдатаи клуба расступались перед ним. Мы с Алей остались на крыльце:

- Ну, что? Сколько с меня?

- Слышишь. Не нужно мне денег.

- Да, брось.

- Я не возьму, серьезно.

- Зачем, ты мне помогаешь?

Она взяла паузу, собираясь с мыслями, после чего выдала со сверкающей улыбкой:

Иди уж. Гуаби. Вы алхимики - чокнутые. Но вы хоть добрые люди. А таких мало осталось. Постарайся помочь девочке. Я закурил сигарету. Засунул руки в карманы и, удовлетворенный, пошкандыбал по ночной улице Москвы. Еще один отличный денек!

Еще вчера я разглядывал и критиковал фотомоделей на рекламном щите, а сегодня, сам себе противореча, глазел на стриптиз. Не по-мужски это. Если уж зацепился за что-то, то слова нужно держать. Но ведь не монах же я все-таки! Да! Мне нравится Даша. Но и Аля оказалась, вроде, тоже доброй и отзывчивой. Вначале она хотела вытрясти из меня деньги, а потом вдруг почему-то от них отказалась. И бескорыстно помогла мне, рискуя собой. Со мной опять что-то происходит!

Я хотел обернуться и пригласить ее прогуляться вместе по тихой, тёплой ночной Москве и поболтать. Просто поговорить о чем-нибудь. Я был уверен, что она еще стоит на крыльце и провожает меня взглядом. Скорее всего, она боялась зайти внутрь после того, что там произошло. Но она была девушкой умной и наверняка что-нибудь придумала бы. А, может, все-таки вернуться и заступиться за нее? Хотя, что с ней может случиться? В худшем случае ее просто уволят из этого клуба. Но с её-то данными она вряд ли останется без работы. Пойдет в другой ночной клуб. Да, и к тому же, если я вернусь, - как отнесется к этому Антон? Я же ему обещал сделать Даше предложение. Он ведь ей, как брат родной. Наверняка, он на меня обиду затаит, если я вдруг буду встречаться с другой девушкой. К тому же со стриптизершей из «готики». И я не вернулся.

Я не спал всю ночь. Я думал об Але. У нее прекрасное тело и пластичные движения. Бархатистый голосок. Но я думал не об этом, а о словах, которые она мне произнесла. Те, что мы все — больные придурки. Почему я не встретил ее раньше? Это можно было бы назвать как-то иначе, более тактично, но... я стал жалеть о том, что познакомился с Антоном. Я жалел, что сделал шрам, подписавшись быть всепомогающим человеком. Я жалел о «лазарете», об алхимии. Дошло даже до того, что я хотел вскочить с кровати и побежать в клуб готов, чтобы выкрасть оттуда Алю и скрыться где-нибудь в другом городе вместе с ней. Забыть обо всем и начать новую жизнь. Она не выходила у меня из головы. Я мучился, как малолетка. Это опять мой фирменный синдром «хочу все и сразу». И, может, стоит научиться глубоко дышать? Нет, со мной явно что-то происходит. Только я не могу понять - что же именно?

На утро я был полностью вялым и разбитым, словно после перепоя. Я не побрился. Не стал надевать свой представительский костюм. Я поехал на работу в свитере и кроссовках. Моя внешность не понравилась моей начальнице. Но мне было все равно. Я уселся за компьютер, и -в который раз - рассматривал свой сайт про «лазарет». Мне ужасно хотелось его удалить.

Мне казалось, что я стал потихоньку ненавидеть весь мир. Кроме реалистки Али. Неужели я запутался? Может у меня климакс!? Я хочу всем своим сотрудникам подсыпать порошок, чтобы они все уснули летаргическим сном. Это же ведь не убийство. И не членовредительство. Они просто спят и всё. И не мешают. И в этот момент гармонии назревающей шкодливости, как назло, позвонил Антон:

- Привет, дружище. Как ты? Он словно чувствует мои озлобленные помыслы и пытается их пресечь на корню:

- Здорово, братуха, у меня все хорошо.

- Слушай, Серег, поговорить бы надо. Сможешь сорваться?

- Конечно. Ща приеду.

Я чувствовал себя настолько разбитым и подавленным, будто меня напичкали химическим раствором, при котором организм расклеивается. Мне ничего не хотелось делать. Антон, наверняка, меня вызвал, чтобы провести какой-нибудь обряд исцеления. Но то, что он мне сказал -слегка оживило меня:

- Представляешь, подходит ко мне один из наших и говорит: «давай, типа, Антон, огородим территорию «лазарета» и будем собирать

деньги за вход». Меня это возмутило. Мы никогда не берем денег. Люди веселятся сами по себе:

- А, он точно из наших?

- Да, со шрамом. Он хотел еще сделать прейскурант на лечение. Говорит, что мы много сможем заработать.

- И куда ты его послал?

- Никуда...

- Гнать таких надо, Антон. Это мы с тобой создали. Нам и правила придумывать.

- Да, понимаешь, в чем загвоздка? Их там не меньше полсотни таких, подталкивающий, бизнесменов.

- Ну, а, сам-то чего думаешь?

- Чё я думаю, чё я думаю. Закрывать все это надо. Вот чего я думаю. А то продадут здесь все к чертовой матери. Жалко просто.

- Но мы ведь так долго все создавали.

- Знаю, знаю. Но за деньги я ничего делать не буду.

- И что, ты, предлагаешь? Нет, я, конечно, всегда с тобой. И за деньги тоже ничего делать не буду.

- Я тебе говорил, что нужно менять место дислокации. Народу до хрена. Контроль теряется. Сегодня они введут платные сеансы. Завтра

потащат на телевидение в утреннее шоу. А послезавтра мы превратимся в тех же шарлатанов, которые снимают порчу, сглаз и выводят

из «запоя». Их объявления во всех газетах.

- Ну, давай я тебе квартирку сниму. Или домик в Подмосковье. Ты борохло свое собирай. Уйдем по-тихому. И все. Закроем все сеансы,

будто ничего и не было.

- Ты, так считаешь?

- Да. И, вообще, мне это все порядком надоело, если честно. Антон опешил:

- Чего? Чего-то я не понял. Что, ты и имеешь в виду?

- Ну, посмотри сам, Антон. Мы же взрослые люди, ну. А ведем себя, как дети.

- Раньше тебе это нравилось.

- То было раньше. А сейчас нам надо заняться чем-то более серьезным, понимаешь? Сколько нашей секте? Года три? Четыре?

- Пять.

- Вот. Уже пять лет нашему «лазарету». Все, хватит. Мы дали людям стимул. Мы направили их в нужное русло. Пора и по себе

  1   2   3




Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов