Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой icon

Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой



НазваниеВечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой
Дата конвертации28.08.2012
Размер307.15 Kb.
ТипДокументы

Глава 4



WAR

сосёт


Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой. Это может продолжаться долго, если я, конечно, не пьян. Расстоянием между закрытием глаз и приходом сна может растянуться, а может и сузиться. Никто никогда не скажет, когда ты заснешь. Середины, как таковой, не существует. Этот отрезок времени я называю «провалом». И я боюсь его. Он часто не дает мне покоя, и я не могу уснуть. Так может продолжаться всю ночь. Антон говорит, что точно не припомнит, откуда у него взялись эти странички. Видимо, кто-то из секты принес их ему в подарок. Но я точно знаю, что он бы мне обязательно рассказал бы, будь это так! Я попытался напрячь память и вспомнить, где они оставались у меня в последний раз. Нет, не в квартире, где я жил до армии. Не на кладбище, это точно... Они остались у меня в машине, на которой я сбил девушку. Под солнцезащитным козырьком. Я продал ее вместе с ними. Но кому? Не Антону ли часом я ее и продал? Вот где я мог его видеть! Точно! Я продал ее какому-то старику. Может, это и был Антон, только он еще тогда не кололся. Нет. Чушь полная. Это не Антон. Тогда откуда все-таки они у него? И главное, почему он скрывал их от меня? Можно было устроить ему допрос с пристрастием, но я не умею давить на человека. Я не умею напрячь его деталями так, чтобы тот раскололся. Особенно на Абакумова. Вернее на Антона.

Я решил разобраться в этом самостоятельно. Мне нужно поговорить с капитаном. Может, у него остались в архиве данные об операциях «купли-продажи» автомобилей тех лет? Только нужно вспомнить, какой это был год? Ведь тогда я был в постоянном нокдауне.

Антон, Антон, Антон, Антон - кто же ты? Я уверен, что мы с тобой раньше пересекались. Следователь? Военком? Бородатый чеченец? Библиотекарь? Мне придется сильно притвориться твоим другом. Но я клянусь, я разберусь - кто ты? И откуда у тебя странички. Ты полон загадок и тайн.

И с такими мыслями я опять долго не мог заснуть. Я любовался ими. С ними связаны мои воспоминания. Я их забрал себе. Они по праву принадлежат мне, и если кто-нибудь попытается отнять их у меня, то крепко об этом пожалеет. Воскрешение людей из могил. Какой же это бред! Я пробовал уже, и у меня ничего не вышло. Стоит ли постараться еще разок? Не на кладбище, а в морге. Когда-нибудь - может быть.

На всякий случай я решил снять с них копию. На работе настроил ксерокс, как положено. Но почему-то вместо них из аппарата упорно вылезали лишь пустые страницы формата А4. Я попробовал еще раз - пусто... Может, ксерокс сломался? Или я что-то не правильно делаю из-за того, что не выспался толком? «Провал». Глаза закрыты, а сна нет... Мистика.

Вечером я отправился в милицейский участок. Капитан встретил меня дружелюбно. Он всегда меня дружелюбно встречает.
Дочка его снова ходит в музыкальную школу, и встречается с Петей. Ее рука восстановилась, но еще не полностью. Она приглашала нас с Антоном на концерт. Ее выступление будет проходить в районном Доме Культуры. По словам капитана, - она счастлива, как никогда. А сам же он ходит с засученными рукавами и всем демонстрирует свой шрам. Подумать только - капитан милиции, женатый, взрослый человек, любящий отец -член секты «лазарет». Может, Антон прав и «лазарет» скоро действительно сожрет всех. Я мешать не буду. Он мне не мешает.

Я попросил капитана об услуге. Он сказал, что такую информацию, какую я попросил, достать сложно, но все-таки можно. Он обозначил мне приблизительное время, и я поехал в клуб. Я был одним из первых. Антона еще не было и я сел в баре. Рядом со мной сидел парень. Я помню его. Раньше он был закоренелым сатанистом. Даже хотел покончить с собой в знак преданности. Но после пары моих кулачных «бесед», он отрешился от своих убеждений и стал алхимиком. Он всегда говорил, что ритуалы наши чем-то похожи. В них так же входят кровь, пепел и обожженные черепа животных. Конечно, его удивляли некоторые вещи: например, обычный велосипедный насос, клевер, подорожник. Но он быстро всему научился и мне кажется, что у него большое будущее.

Мы с ним беседовали на тему: «где у человека середина жизни?». Он долго мялся. Но, в конце концов, он сказал, что на этот вопрос невозможно ответить. Это классическая философия. Ответов и рассуждений превеликое множество. У каждого человека свой подход к этой теме и объединить все просто невозможно.

В тот момент у меня родилась идея - отбирать лучших. Умеющих. Ведь больше половины приходят в «лазарет», чтобы посмотреть на ритуал, а затем хорошо провести время. Не многие умеют правильно смешивать препараты и самостоятельно проводить процессы исцеления. Умеют Антон, я, Бэндикс, Лимон, Даша, Ваня, Носфератос. И этот парнишка. У него большие задатки. Я посчитал нужным составить программу обучения. Проводить экзамены. Всё, как положено. Ввести строгость и дисциплину, как в рядах вооруженных сил. Если потребуется, то я составлю Устав. Не о нем ли упоминал Антон, когда хотел переписать Библию? Парнишка попивает пиво. Я этот напиток терпеть не могу. От него не пьянеешь, а дуреешь. И через каждые пять минут бегаешь в туалет по-маленькому. Я пытаюсь его отговорить от этой привычки. Чрезмерное, регулярное употребление пива может перерасти в пивной алкоголизм. Это как табачная зависимость. Это, во-первых, а во-вторых...

- Продукты брожения, содержащиеся в пиве, - из глубины темноты величественно выплыл Антон, - несут в себе два основных трупных яда - кадаверин и путресцин.

Не нужно быть алхимиком, чтобы знать такие вещи. Нужно читать познавательную литературу. Антон знает об этом, потому что это я ему как-то рассказывал.

- Так что же тогда лучше пить? - поинтересовался парнишка, - водку?

Антон задумался. Никто ни разу не видел, чтобы Антон вообще чего-нибудь пил или ел. Никто не видел, чтобы он спал. Он не смотрится в зеркало. Это еще одна его тайна. У Антона нет «черных» дней. Он на всё находит ответы и за словом в карман не полезет:

- Минералку, - отшутился Антон, - без газов.

Как же тогда расслабляться? Многие русские люди не умеют отдыхать по-настоящему. Для них отдых - это алкоголь. Их организм, их менталитет привыкли к этому. На прежнем месте, под открытым небом, можно было играть в волейбол или побросать мяч в корзину. А теперь здесь - в закрытом помещении клуба - нам и занять-то себя нечем. Только лишь танцами обкуренной коровы.

- Зря ты так все утрируешь, Серега. Этот клуб - это центр «лазарета». Здесь проводится основное - ритуалы. А люди сами по себе отдыхают и расслабляются в других местах. Если человек со шрамом делает для себя зарядку по утрам - это стиль «лазарета». Если человек отдыхает на природе - это стиль «лазарета». Если он беседует в пьяной обстановке по душам - это стиль «лазарета». Если он выбрасывает салфетку, пропитанную соусом, после съеденной шаурмы не на тротуар, а в урну! - это стиль «лазарета». Получается, что «лазарет» - это вся наша жизнь, - парнишка отказался от пива и попросил слабоалкогольный коктейль. Совершенно верно. Стиль «лазарета» проявляется во всем. Можно называть, как угодно — культура, искусство, этикет, доброта. Нужно уметь жить. А не выживать. Нужно уметь фантазировать.

- Антон, вы знаете? Вы - очень интересный человек.

Я лишь удрученно хмыкнул. Антон говорил о своих идеях уже давно. И я тогда тоже слушал его взахлёб. Но всех на планете «Москва» он вряд ли сможет убедить. Потребуется не один десяток лет, чтобы все люди были сознательные, размеренные, разграфленные. Сменятся многие поколения. Хотя кто знает, сколько Антон еще протянет? Может, он и меня переживет? И будет бездыханно добиваться своей цели. Где же середина?

Я ушел от разговора в VIP зал. Наша комната для ритуалов. Наша лаборатория для алхимии. Наше гнездо. Здесь собирались лучшие. Отобранные. Они научились наслаждаться жизнью и подстраивать ее под себя. Может, они станут учителями молодых поколений?

Минуту назад мы рассуждали о вредности пива, а здесь Лимон рассказывал о газированной воде. По его словам он работал на каком-то складе. На таких складах полы заливают подушкой бетона-выравнивателя для того, чтобы телеги и штабелеры ездили плавно, без сотрясений. А в одном углу подушки не было. В том месте пол был шероховатым, с выступающими мелкими камушками. Телега проезжала там с трудом. Оказалось, что раньше там складировали пепси-колу. Стояла жуткая жара, и целый паллет газировки взорвался. Море пепси-колы находилось на полу всю ночь. А когда на утро уборщица его высушила тряпкой, все увидели, что пепси-кола разъела верхний бетонный слой полов!....

Ваня рассказывал, что у них в таксопарке нет лучшего средства для промывки двигателей, как фанта!...

Бэндикс рассказывал, что он на даче пробурил скважину для получения питьевой воды. Воду добыли. Затем ее пробу отправили в лабораторию на диагностику. Получили ответ: «пить можно». Уже потом, шутки ради, в эту же лабораторию отправили пробу воды нашей «жэк»овской, из-под крана. Пришел ответ: «купаться в этой воде запрещено!»...

А еще я сам знаю, что в кока-колу добавляют препарат, который совсем не утоляет жажду, а наоборот - заставляет организм потребителя требовать еще больше жидкости. А почему же этот самый распространенный напиток до сих пор не могут разоблачить? Потому что он хорошо разрекламирован. К тому же в сравнении с отечественными прохладительными напитками, где содержится вся таблица Менделеева, кока-колу можно считать утренней росой на траве...

Таковы реалии нашей повседневной жизни. Вода полезна только та, что бьет из родника.

Как это исправить? Вступить с заявлением по общественному телевидению? Нет, это не в стиле «лазарета». Мы разместим наши суждения в Интернете. Мы будем рассылать SMS-ки на незнакомые номера. И самое главное, что мы вооружим всех алхимиков баллончиками с яркой краской. И на каждом встречающемся рекламном плакате или щите с пивом и газированной водой мы будем рисовать всего лишь две буквы: «ЯД!».

В городе на дорогах все больше и больше можно было встретить автомобили, на кончиках радиоантенн которых привязана узенькая красная полоска ткани. Эта ленточка означала, что владелец данной машины участвует в акции поддержки движения «лазарет». В частности, он против продажи пива и газированной воды, которую завезли к нам янки. Конечно же, никто этого не отменит - ни чиновники, ни торговцы. На пиве и воде зарабатывают колоссальные деньги. Но они хоть будут в курсе, что народ дает о себе знать. Народ протестует. Народ таким вот знаком - красной ленточкой - пытается достучаться до правительства. Пусть это лежит у них на заметке для будущих рассмотрений.

Ваня катал меня на своем такси по ночной Москве. Когда солнце садится, жизнь приобретает иной ритм. Практически все клубы друг на друга похожи. «Мираж», «Титаник», «Децибел», «Шпилька», «Голодная утка». Везде все одинаково. Темно. Громкая музыка. Вспышки лазерных подсветок. Бар. Танцевальная площадка. Резвящаяся молодежь. Везде есть V I Рзалы. Я облазил все. Я искал Алю. Мне это обошлось в кругленькую сумму. Цена на вход везде разная, но сильно бьет по карману. В «Сове» я не прошел фэйс-контроль, и мне пришлось дать взятку охранникам. В этих клубах я замечал разных сектантов. Сатанистов, скинов, алхимиков, обезьянок-астронавтов из движения «бойцовский клуб», нацистов, и свингеров из тантра-клуба Юлии Варры. Но нигде не встречал готов. Мне показалось это странным.

Многие клубы отказались от продажи пива. И, как ни странно, молодежь это полностью устраивало. Они смешивали коктейли. Пили шампанское. Легкие вина. Было интересно за этим наблюдать - «лазарет» действует. Неужели он мне снова нравится? Но ее нигде не было...

Для меня стало полной неожиданностью то, что на утро я получил от Али электронное письмо. Вот так сюрприз. Приятный. «Приветик, Гуаби!!!!:)

Знаю, что ты разыскиваешь меня по всей Москве, поэтому и решила, таким вот образом, связаться с тобой/ что ж, я тронута/ раньше меня так никто не искал/ надеюсь, мы когда-нибудь встретимся/

Хочу тебя предупредить: Носфератос обозлился на тебя/ говорит, что за тобой должок/ пожалуйста, будь осторожен/ он что-то замышляет/ WAR/

Целую в нос три раза/ (((Аля)))»

Чё это такое?... послание, типа, «какой ты милашка, давай останемся друзьями»? Это удар ниже пояса, детка. Я столько вложил в отношения. Я стольким пожертвовал. А она мне каким-то вампирусом угрожает. Я его уже побеждал... Я обиженно швырнул в стену первое, что попалось под руку - мобильник:

Гуаби, егпыть...

Соль и сахар: похожие, но очень разные.

В этот момент в мой кабинет зашла моя ухоженная начальница. У нее новая прическа и короткая юбка. Разлагается дорогими духами. Почему она всегда позволяет себе заходить ко мне без стука?!

- Сергей, что у вас тут происходит? - спрашивает она строго, но с тонким намеком на то, чтобы я сделал ей комплимент по поводу ее новой стрижки. Я поправил галстук:

- Да,тутэто...

- Не важно. Я хотела вас попросить настроить куллер у себя в офисе. - Обычную воду уже никто не пьет?

- Да, кругом ж эти листовки о вреде питья, вот я и решила купить его. Докатились. Кстати, Сергей, что вы думаете по этому поводу? - Простите, о чем вы?

- Обо всех этих акциях. Я даже ленточку и себе на машину привязала. Или вы еще не знаете?

- Я не совсем понимаю, простите...

- Представляете, группа умников расклеивают листовки о вреде воды. С ума сойти. Народу нечем заняться. И кто это только придумал?... Она не знает. Что придумал все это - я. Мне стоило выпятить вперед гордую грудь. Но это не в стиле «лазарет». Антон придумывает, как разрушать мир. А я придумываю, как его украсить. Хотя, может, и наоборот.

Посещая бассейн, чтобы поплескаться, люди, первым делом, обращают внимание на качество воды. Многие оценивают, насколько сильно она хлорирована. Мы наслышаны о вреде образующихся в воде хлорорганических соединений, таких, как четыреххлористый углерод и хлорфенолы. Эти вещества имеют свойства: накапливаться в нашем организме. От купания в такой воде, безусловно, могут создаться негативные впечатления, потому как может произойти аллергическая реакция: кашель, раздражение кожи, раздражение слизистых оболочек и покраснение глаз. Мне думается, вряд ли кому-нибудь захочется еще разок вдохнуть хлорный воздух и поглотать хлорной водички. И это лишь в бассейне.

Вода для питья и приготовления пищи ничем не лучше той, которая в бассейне. Качество горячей воды оставляет желать лучшего. В систему горячего водоснабжения поступают различные добавки. В совокупности со смывом с труб, они далеко не лучшим образом влияют на внешние характеристики воды. Такие, как мутность и цветность. И органолептические характеристики - запах.

Вот мы и решили разделиться на несколько групп: по шесть человек волонтеров и по одному старшему. На головы натянули маски с прорезями для глаз и. ноздрей. Мы тайно проникали в сооружения городских водоочистных систем. Мы решили устранить прихоть администрации. Никто нас за это не отблагодарит. Наши имена никому не известны. Мы опрометчиво поступаем, ведь это незаконно. Я немного волнуюсь. Скорее, не за себя, а за четверых парней и двух девчат, которых я возглавил. Для них наша миссия - не более чем игра в «зарницу». Жуткий интерес. Экстрим. Жажда приключений. Но они не осознают, какие могут быть последствия.

На нас надеты черные трико и черные водолазки, как на средневековых шпионах — ниндзя. За плечами — плоские рюкзаки. В рюкзаках — природные, естественные смеси для очистки воды. Они концентрированные, потому как очистить воды требуется очень большое количество.

В пищеварительном тракте всасывается до семидесяти процентов фтора, содержащегося в воде, и тридцать пять процентов, содержащегося в пище. Фтор, как известно, является высокоактивным в биологическом отношении микроэлементом.

Теперь, когда жители города открывают водопроводный кран, они употребляют не только безупречно чистую воду, прозрачную, как слеза и полезную, как «женьшень», но она еще и положительно влияет на структуру зуба. Мы установили на водоочистные сооружения специальные фильтры с фтором - изобретение Антона. Они обладают бактериоскопическим и ферменто-ингибирующим действием. Хотя мне это мало о чем говорит. Проще сказать - профилактика кариеса. Непосредственное действие нашей установки осуществляется за счет активизации процессов реминерализации, зависящего от гематогенного и местного действия фтора на ткани зуба и усиления слюноотделения..

Наша операция прошла успешно, если не считать, что один парнишка сломал себе ногу, когда прыгал через забор с колючей проволокой. Теперь оставалось немного переждать, когда все утихнет, ведь правоохранительные органы на ушах стоят. А уже потом - повесить несколько баннеров в Интернете о том, что вода теперь не только безвредна, но и полезна для зубов, как зубная щетка, зубная ниточка и регулярные посещения стоматолога.

Все были изрядно вымотаны, но все равно собрались в клубе, чтобы отпраздновать успешное окончание операции. Я уединился с Дашей. Она, как всегда, на радостях, перебрала алкоголя и я проводил ее на диван в одну из комнат. Рядом поставил тазик и следил, чтобы она не захлебнулась своими рвотными массами. Так происходит достаточно часто. Это вошло у меня в привычку. Как только я захочу с ней заняться сексом, как она сразу киснет, как йогурт и ложится спать. А пользоваться ее пьяным состоянием я не могу. И вот я сижу и смотрю, как она пускает слюни в процессе храпа, как в этот момент бесцеремонно вваливается Антон:

  • Не помешал?

  • Нет, нет, заходи. Мне все равно скучно и мне нужно хоть с кем-нибудь поговорить.

  • А эта чего? Опять набухалась?

  • Да, ладно. Не трогай ее.

Антон сделал вид, что не обращает на нее внимания, и сел рядом со мной: - Ты, уж, извини меня, Серег.

- За что?

- Не знаю. В последнее время у нас какие-то недомолвки. Чё происходит?

- Да, все в порядке, брат, ты что? - я хлопнул его по плечу, - не переживай, прорвемся. Теперь о нас весь город знает. Кстати, не об этом ли ты говорил? Ты, сказал, что работаешь над чем-то очень важном?

- Нет, - протянул он, - очистной фильтр с фтором я делал параллельно.

- Открой тайну. Что же еще ты изобретаешь?

- Серег, клянусь. Придет время и все раскроется. Сейчас я не хочу об этом говорить, и не проси даже. Просто, мало ли, не получится.

Я не стал настаивать. Он говорит это искренне. Антон никогда ни перед кем не извинялся. Мне показалось это странным. Что ж, и хорошим манерам нужно учиться. Но я все же чувствую какой-то подвох. Он посмотрел на Дашу:

- Пусть спит, - и махнул за собой, - пойдем-ка. У меня для тебя сюрприз.

Я, заинтригованный, сорвался с места. Мы шли по коридору, в основной зал. По словам Антона, ему пришлось нелегко, но сделал он это ради меня, в знак примирения. Я сказал ему, что я не сержусь, и это вовсе не обязательно было делать.

В зале, на танцплощадке было шумно, но для меня уже привычно. Алхимики и волонтеры праздновали успешное окончание недели. Мы с Антоном протиснулись к столикам. За одним из них я познакомился с ней. С Алей. И как он ее отыскал? И самое главное - как он уговорил ее приехать сюда?

Я знавал одного художника. Мы познакомились с ним, когда я был в командировке в Сочи. Он хотел нарисовать море при свете луны. Он каждую ночь приходил на пляж с мелкой галькой. Ложился на спину, темечком к воде как можно ближе, и не двигался пока холодные камушки не парализуют его тело. Открывал глаза и смотрел в небо. А море тихо шептало. Оно шептало ему про звезды. Вкус соли накрывал сознание. Звезды, под сладкий шепот моря, казалось, идут навстречу. Они все ближе и ближе. Тело лежит на камнях, а душа начинает планировать. Она летает между звезд. Можно достучаться до месяца. Море под светом луны кажется огромной черной субстанцией. Это густая, плотная мощь. Живая и неподдельная. Вот именно такое море он и хотел запечатлеть. Оно его вдохновляло. Беспредельная, опасная красота. Но только он не понимал - зачем?

Аля мне что-то говорит. Но я этого не слышу. Я боюсь ее красоты. Я не знаю, - зачем она мне нужна. Она, как две полярности магнита: и притягивает, и отталкивает. Я пытаюсь приветственно улыбаться. Я, как всегда, не показываю вида, что я рад ее видеть. Вначале она спасла от Носфератоса меня. А потом - от меня Носфератоса. Она была, словно «свой игрок в чужой команде». Или «чужой игрок в своей команде». Она похожа на меня. Она постоянно себе противоречит. Она- нейтральная.

Готы объявили нам войну. Аля предупредила, что вампирус стягивает в центр сектантов «готики» со всей нашей страны. Скоро они прибудут в Москву. И отобьют клуб обратно. А мне лично он хочет отрубить руку со шрамом, в качестве трофея.

Я бы и рад продолжить эту тему, узнать поподробнее нюансы. Но вместо этого я предложил Але составить себе компанию для прогулки по ночной столице.

И вот мы идем в полном безветрии по набережной Москвы-реки. Мы идем медленно, как на курортах в жарких странах, еле передвигая ногами. Аля мне рассказывает про то, хоть она и реалистка, но украдкой верит в существование людей, наделенных сверхъестественными способностями:

- Слышишь, Серега, как-то раз утром в дверь позвонили, и я поспешила ее открыть. На пороге стояла молодая цыганка с малышом на руках. Ее взгляд пронзил меня насквозь. Подобный взгляд я не раз видела и у Носфератоса и у твоего Антона. Она поздоровалась так, словно мы с ней знакомы всю жизнь. Потом она попросила что-нибудь поесть для ребенка. Я, естественно, заперла дверь. Собрала немного еды и вынесла ей. Представляешь, она даже не поблагодарила. Но цыганка спросила меня, не хочу ли я, чтобы она помогла мне вылечиться? В то время я очень часто болела, и, конечно, ответила, что типа: да, хочу, но каким образом? Цыганка велела вынести ей стакан с водой и новую детскую пеленку. Я сходила за пеленкой и за водой, и опять вышла к ней на лестничную площадку. Она долго наговаривала на стакан, который полностью накрыла пеленкой. Затем приказала мне плюнуть, прочихаться, а потом поставила мне этот стакан между ног и заставила закрыть глаза. Я немного смущалась, но некоторое время, подождав, она сказала: «открой глаза». Я открыла. Цыганка продолжала пристально смотреть на меня и говорит: «если, сняв пеленку, увидишь в стакане кровь, значит болезнь ушла. Но если там будет что-то живое, тогда сразу же начинай креститься и читать молитвы». Я, уверенная, что это розыгрыш, стянула со стакана пеленку. И знаешь, что я там увидела? Не-а...

Я потеряла дар речи. В стакане, свернувшись кольцами, лежала черная змея. Голова ее была поднята и раскачивалась, будто собиралась кинуться на меня. Цыганка кричала, чтобы я молилась, иначе эта змея бросится на меня. А с моим-то образом жизни я и молитв-то никаких не знала. Но я так испугалась! Я затарендычила несколько строк из «отче наш». На моих глазах этот чертов стакан со змеёй выпал из рук цыганки, разбившись на мелкие осколки. Змея стала гореть, как порох, прикинь?! Она сгорела дотла. Угу...

Цыганка посмотрела на меня, улыбнулась и сказала, что я избавлена не только от болезни, но и от порчи тоже. Я спросила, как ее зовут и где она живет? Но она лишь ответила...

- Мария, - перебил ее я.

- Откуда, ты, знаешь? - Аля от неожиданности остановилась.

- Да, все цыганки, когда помогают кому-нибудь, а не клянчат денег, называются Мариями. Это давно уже известно. - Слышишь, Серега. А я и не знала.

И мы гуляем дальше. Мне немного прохладно. Мне безумно хочется обнять ее. Я хочу, чтобы Аля прижалась ко мне, как тогда в туалете клуба. Но я почему-то стесняюсь. Мы говорим о погоде. Когда гуляющие пары не находят тем для разговора они всегда говорят о погоде. Но только у меня несколько другого плана подобный разговор. Я рассказывал ей про то, что Абакумов научил меня влиять на климат. Она не верит в мои сказки, как я не верил в сказки Антона, когда с ним познакомился. А зря...

- Слышишь, Серега. С тобой так интересно, - она взяла меня за руку.

Легкое и неловкое возбуждение прокатилось по моему телу. Ее ладони такие нежные и хрупкие. И как она ими залезает на шест? Её работа стриптизерши из ночного клуба напрямую связано с раскрепощенностью. Но сейчас она немного смущена и меня это озаренно удивляло. Мы остановились. Мое внутреннее сознание требовало от меня, чтобы я немедленно пригласил Алю к себе домой. Но язык мой не слушался. Мой взгляд постоянно бегал то на набережную, то на реку. И отказывался смотреть в лицо Али. Я немного дрожу. Не то от волнения, не то от прохлады. Усилилось потоотделение. Лицо налилось краской. В жизни так не волновался перед девушкой. Я себя не узнаю.

Такого у меня еще не было. Ни перед проститутками, ни перед Дашей. Девушка,,в современном понятии - это лишь партнерша по сексу. А секс - это такое же естественное явление, как сходить в туалет или почистить зубы. Во всяком случае, я так раньше думал. Но теперь...

И мне кажется, что Аля чувствует сейчас то же самое, что и я. У нее образ жизни еще взбалмошнее. Но сейчас она, словно цветок, который распустился в первый раз. Мы переминаемся с ноги на ногу. Я уже молчу принципиально. Мне снова пятнадцать, и меня подрывает Марь Иванна, и я упрямо смотрю в пол и молчу. Жду инициативы то Али, чтобы не спугнуть настойчивостью. Вот только - какой именно. Мы повернулись друг к дружке. Она взяла мою ладонь. Робко. Я вижу ее пробор. Он упирается мне в нос. Она подняла глаза:

- Может... что ли... оставишь мне номер своего телефона? - Аля говорит это как-то по-молодежному, но со взрослой серьезностью. Меня это слегка оживило:

- Да... конечно... - я бестолково дергаюсь.

Я начинаю перечислять цифры. Путаюсь. Поправляюсь. И судорожно повторяюсь. И в этот момент я вспоминаю то, что телефон мой разбит о стенку в офисе. Черт! Нелепость.

- А... ля... ay меня его и нету вовсе... денег на балансе...

Ее взгляд фотографировал мой. Сейчас она магнит тот, который притягивает.

«Провал». Глаза закрыты, а дрёмы нет. Полет к звездам. Касание луны подушечками пальцев. Можно называть, как угодно. Но когда мы целовались, я чуть не испытал девственный оргазм. Непорочный. Самый первый. Мне легко. Мне хочется дышать. Мне хочется прыгнуть в воду. Для меня простой, обыденный поцелуй теперь имеет иной смысл. Моя душа поет. Мое тело танцует.

Всё!

Я свободен. «Лазарет» меня больше не арканит. Я и не жалею. Все обязательства я выполнил. Я влюблен и я любим. И я имею полное право жить счастливо со стриптизершей. Ей нравится обнажаться в танце. И она зарабатывает этим удовольствием себе на хлеб. Я не возражаю. Стриптизерши - не проститутки. Они не падшие женщины.

Аля приходит домой, когда я просыпаюсь. А когда я прихожу с работы - меня ждет вкусный ужин. По выходным мы ездим в парк отдыха. Пару раз срывались на могилу моей мамы. Я ей всё рассказал о своем прошлом.

Иногда я прихожу посмотреть, как она танцует. Мне интересно наблюдать, как она крутит головы состоятельным мужчинам. У меня нет ни капли ревности. Я полностью доверяю Але.

Меня все время спрашивают: почему я - вот уже какую неделю - не появляюсь в клубе, где базируется штаб «лазарета»? я не знаю, что им ответить. Я пожимаю плечами. Не хочу.

До меня дошли слухи, что Даша стала хлестать водку еще пуще прежнего. Она упала с платформы пригородных электричек на рельсы и разбила в кровь себе голову. Но сейчас с ней все в порядке. Антон привык вытаскивать ее с того света. А сам Антон и старшие алхимики обиделись не меня. Без меня у них ничего не клеилось. Ведь я подкидывал им идеи по корректировке недостатков постоянного столичного ритма. Молодежь - волонтеры - скучали без приключенческих операций. Антон подстрекал их расклеивать заборы краской: речевками на анти-политический характер. Но это постепенно становилось скучным и неактуальным. Им нужны были идеи. Мои идеи.

Как-то по интернету со мной связался парнишка с Комсомольска-на-Амуре. Он пишет, что завидует нашей секте, и спрашивает: что нужно сделать для начала, чтобы филиал «лазарета» появился и у них? Сделать такой же шрам?

Комсомольск-на-Амуре.

Ростов-на-Дону.

Москва-на-Москве:

- Для начала, - отвечаю я, - нужно научиться, в трамвае, уступать место старшим.

И дальше в том же порядке. Меня достали звонками на работу, ведь домашний телефон я отключил. Меня завалили письмами электронной почты. Неделя за неделей «лазарет» распространялся по всей России. А штаб требовал меня вернуться.

Вот я сижу на роскошном кожаном диване; пью коктейль, и смотрю, как Аля крутится на стальном, блестящем шесте, выставляя свои прелести напоказ. А на душе кошки скребут. Группа готов избила двух алхимиков недалеко от Метромоста. Отовсюду я слышу отголоски войны между сектантами. Стычки и драки, в основном, происходят на трибунах стадионов во время футбольных матчей. Алхимики ломали пластиковые сиденья и швыряли их в готов. Те, в ответ, закидывали зажженными файерами и взрывпакетами этих. Оцепление и милиция не с силах совладать с обезумевшей толпой. Матчи останавливали, чтобы утихомирить враждующих.

Готы, при помощи лебедки, опрокинули с постамента памятник Пушкину на Пушкинской площади. На его место они водрузили российский флаг с нарисованным логотипом «лазарета». Они так же также надевали красные перчатки, чтобы быть похожими на алхимиков, и избивали выходцев с Кавказа, негров, а вместе с ними и случайных прохожих. Я сижу. Пью коктейль и знаю, что все это - придумал Носфератос. Чтобы жители боялись сектантов Антона Абакумова. Я пытался себя уверить, что это уже меня не касается. Что я уже «не при делах». У меня своя жизнь.

Повсюду производились массовые аресты алхимиков. Волонтеры побаивались надевать красные перчатки. Горожане снимали красные ленточки с антенн своих автомобилей. Мне было больно на это смотреть. То, что кропотливо и ювелирно создавалось годами - разрушалось в считанные дни. Народ снова пьет пиво и кока-колу. Антон физически не успевает делать все, чтобы не дать подорвать авторитет «лазарета» ему нужна моя помощь. Только я знаю, как разрулить ситуацию. Но у меня есть Аля. И она, чтобы взбодрить меня, подослала ко мне двух стриптизерш. Они меня ласкают. Мне приятно. А мысли все только об одном, - как еще можно спасти «лазарет»? И выхода другого я не видел, кроме как:

- Аля, ты знаешь, где можно найти Носфератоса? - Конечно, знаю. Я всегда это знала. Как? И ты мне ничего не сказала? А, ты и не спрашивал.

- Аля, ты же знаешь, что творится. Мне нужно этот беспредел вернуть на свои места.

Она крепко обняла меня, и провела рукой по моим волосам. Она немного чувственно напугана:

  • Слышишь, Серега. Зайчик. Ну, зачем тебе-то это нужно? Мы - с тобой, и я всегда тебя поддерживаю. Сами разберутся. - Аля, поверь. Я просто поговорю с ним и всё.

  • Да, он же убьет тебя....

- Да, какой «убьет»? О, чем, ты? Я извинюсь. Скажу, что был не прав. - Ты меня еще любишь?

- О, нет, нет, Аля, что ты? Ты здесь вообще не при чем. - Ах, не при чем?? Ну, нет. Я в другом смысле.

- Я тебе надоела, и ты решил вернуться к своей мымре Даше?

- Конечно же, нет. Ну, что ты. Я тебя никогда не брошу. Но они - мои друзья. Они - моя семья. - Ну, тогда выбирай: или — я, или — они.

- Пожалуйста, не ставь меня в тупик. Я не могу разорваться. Я хочу и тебе угодить, и им тоже. - Я думала, что ты - серьезный человек. Раз полюбил стриптизершу. Без предрассудков.

- Да. Полюбил. И сейчас люблю. И ничего с собой поделать не могу.

- Ну, тогда останься. Если хочешь, давай уедем жить в другой город. Как ты хотел. Родим там.

Заманчивое предложение. Но, как оказалось, жить без «лазарета» я не могу. Такое ощущение, будто Антон загипнотизировал меня, и не отпускает никуда. Я убеждаю Алю, что она нужна мне. Она - основная частичка моей жизни. Но я - основная частичка «лазарета». Это треугольник. Я, Аля и «лазарет» - это три грани. И я хочу, чтобы они стали единым целым. Но получится ли у меня связать всех? Хватит ли у меня сил на это? Мне бы напрямую попросить помощи у Али. Но мне не удобно. Она меня уже спасала. И попросить не мешать мне я тоже не могу.

В помещение ворвались трое рослых мужиков в черных куртках и черных очках. Алхимики никогда так бесцеремонно не входят в незнакомые места. Так входят беспредельные бандиты. Но мы не воевали с бандитами. И я понял, что это люди Носфератоса. Это он подослал их ко мне.

- Эй, худой. Пойдешь с нами! - выкрикнул один из них.

Я не был вооружен. Единственным оружием я всегда считал свои руки. Обнаженная Аля поняла, что я буду драться. Она кинулась мне на шею с мольбой, чтобы я не сопротивлялся. Она знает этих страшных людей. Две другие стриптизерши в ужасе убежали за кулисы.

- Ну, и чего ты смотришь!? - бросил я одному. - Че подходишь!? - второму.

Я завелся. На мне виснет Аля. Мне хочется ее успокоить и уверить, что я махался с ребятами и посерьезнее.

Они стали меня медленно окружать. Они с резиновыми палками. Вероятно, они знали, что я - профессиональный боксер. Аля вдалась в слезы. Она обсыпает меня тысячами поцелуйчиков. Мне хочется отбросить ее в сторону, так как она может пострадать. Я-то могу с ней еще и поласковее обойтись, а эти ребята особо церемониться не станут. Я уже хотел произнести несколько нежных слов ей, чтобы она не переживала и отправилась за другими стриптизершами. Но ее за волосы снял с меня один из нападавших, и отбросил ее к другому. Мне вспомнился момент, когда, однажды, таким же образом обидели Дашу. Помнится мне, что я изувечил его так, что даже Антону пришлось тяжко приводить его в чувства.

- Слышь, ты, чмо, чё творишь-то?!

- Ты, тварь колхозная, на колени, падла. Вытянуть руки!

Не, ну это уже слишком. Их всего-то трое, а так грубят не по-детски. Драка, в моем понятии — это лишь жесткие танцы под жесткую музыку для настоящих мужчин. Одного я вырубил моим излюбленным способом — одним ударом. Со вторым пришлось повозиться. Коренастый оказался. А третий, натренированный на подлости, видимо, с самого детства. Он схватил Алю за горло. Я все сердцем чувствовал, как ей больно. Она задыхается. Она, набухшая слезами, вся багровела от кислородной недостаточности. Она хрипит.

- Ты, баран, руки, на хрен убрал! - кричу я.

- На колени, мразь, - повторяется он, - иначе я твоей кобыле кадык переломаю.

Я еще немного поматерился. Я его обзывал всем списком ненормативной лексики. Чтобы он повелся, отпустил Алю и набросился на меня. А тут я его уже отоварю по полной. Я кричал ему, что четвертую его мать. Я поимею ее прямо на его глазах. По-моему, это самое обидное, когда твою мать вообще грозятся поиметь не на деле, а хотя бы на словах. Я обзывал его, что он - самый последний гомосексуалист. Но он не отпускал Алю. Он боялся меня. Он трус. Ссыкло. Она слабее его в сто раз. И он пользуется ее слабостью. Мне ничего не остается делать, и я опускаю кулаки и падаю на колени, не отрывая глаз от моей отрады. Впервые в жизни меня заставили терпеть такое унижение. Пол твердый. Я чувствовал себя трусом. Но это лишь для того, чтобы спасти Алю. Один из них глумился надо мной:

- Ты на кого прешь, мразь?! - он отвесил мне обидный подзатыльник, словно непослушному подростку. Я потупил глаза. Мне было стыдно. И страшно за Алю. Они отпустили ее только тогда, когда заломили мне руки и заковали в наручники.

- Берем её с собой! - завопил один из них.

Я попытался, что называется, из последних сил, подняться и продолжить бой ногами. Но мне вставили палку между зубами и крепко держали двумя руками сзади, словно упряжку лошади. Мне кажется, что мои зубы сейчас переломаются. Я пытаюсь рычать и отплевываться.

- Еще раз дернешься, и я ей дубинку в зад вставлю....

Палку из моих зубов вытащили. Как только я хотел сплюнуть, так сразу же ей ударили меня по затылку. Я не потерял сознание. Удар я выдержал. Я только притворился. Я трус? Нет. Все это на благо Али.

Нас запихали на заднее сиденье огромного джипа. Але даже не разрешили одеться. Нам приказали уткнуться в пол и не смотреть, куда мы едем. Я смотрю на темные резиновые коврики и на сценические туфли Али. Я слышу, как она всхлипывает. Нам не разрешают смотреть даже друг на друга. Я шепотом пытаюсь успокоить ее. Но меня постоянно бьют по голове раскрытой ладонью:

- Рот закрой!

Меня угнетает то, что я ничего не могу сделать. Иначе они расправятся с Алей. Меня угнетает то, что я переломлен пополам, и мне не разрешают высунуться. У меня все затекло. Началась мигрень от ударов. Постоянный шум в черепе. Жажда приключений зашла слишком далеко. Почему я не послушался Алю и не уехал в другой город вместе с ней?? Я не знаю, куда нас везут, и что там с нами будут делать. Рядом сидит Аля. Ей страшно. Ее голова между коленками, как при воздушной аварии. Ей страшно. Ей холодно. Я это чувствую. Она, наверняка, жалеет, что связалась со мной. Она опозорена. Ее вывели из клуба на глазах у десятков посетителей абсолютно голой. Она не знает, куда ее везут. Ей постоянно угрожают изнасиловать резиновой дубинкой. А я... я должен молчать и выслушивать эти унижения.

Нам завязали глаза и выпихнули из машины полусогнутыми. Я чувствовал, что нас тащат по сырому не проветриваемому помещению. Нас бросили на холодный пол. Нас еще раз избили, чтобы мы не дергались. Аля постоянно умоляет и плачет. Мне такую «темную» даже в армии не смогли сделать. Я перестал слышать Алю. Она либо отрубилась, либо её увели. На миг наступила тишина. Мой нос таранит холодный пол.

Чьи-то размеренные шаги. В этом помещении акустика высоких потолков и не загроможденного пространства. Шаги остановились возле меня. Я вздрагиваю в ожидании дальнейшего избиения. Кто-то ледяными перстами вцепился мне в волосы и поднимает мою голову. Кто-то злобно меня приветствует. Я чувствую вонь. Вонь изо рта Носфератоса:

  • Ну, что, щенок, время платить за девственную кровушку....

  • Зубастик! Ты еще жив!...

Его когти безжалостно вонзились в кожу моей головы. Мне кажется, что череп мой сейчас лопнет. Я втягиваю воздух сквозь узенькую щелку меж раскрошенных зубов. Ощущение такое, что он сейчас мне выдернет волосы. Даже когда я был в плену у чеченцев, со мной не обращались так жестко. Хотя они первым делом пытаются сломить волю человека. А ведь это всё - я считал лишь игрой.

Он сорвал с меня повязку. Я был посередине огромного роскошного мраморного зала с колоннами. Вампирус - в том же одеянии, что и был. Он кружит вокруг меня. Его походка смахивает на трансвестита на ходулях. В руке - бокал красного вина. А может, и крови... В первую очередь я спросил про Алю, ведь ее рядом не было. Носфератос ответил, что ее увели в другую комнату. На его ложе...

- Но ведь она спасла тебя, - возмутился я, - как ты так можешь?

- На таких лохах и лохушках и строится вся моя жизнь, и состояние. Они помогают мне. Выручают меня. Они даже преданы мне. А я их имею.

Я пытаюсь ему объяснить, что я сам его разыскивал, чтобы поговорить. Чтобы война прекратилась. Что случился форс-мажор с захватом клуба «готика». Я признаю, что не сдержал свое слово. Я приношу свои извинения. Алхимики и готы могут дружить вместе. Их давняя вражда с Абакумовым уже несет много жертв. Это должно прекратиться.

- А, ты, щенок, думаешь, что я объявил войну из-за Абакумова? Ты, что, правда баран или претворяешься?! Разве не ты увел у меня девочку?

- Кого...?

- Рот закрой! Мы с Алей долго жили вместе. Теперь ее трахаешь ты! Вот из-за этого и война. Ты со своей гребаной добротой влез в нашу жизнь. Разрушил нашу колыбель. И сваливаешь всё на Абакумова? Да, вы у меня все сосать будете!

Во расклад.... Какой же я идиот. От такого заявления мои мысли прекратились виться в моей голове. Я не знаю, что и ответить-то на такое. Война началась из-за меня. Из-за моей любви. Почему мне Аля ничего не сказала? Моим кредо всегда было: не влезать в чужие семьи. Ведь на чью бы то ни было сторону ты не встал в семейной ссоре, на тебя все равно затаят обиду. Что мне делать? Речь оправданий не лезет. Я лишь тихо выдавил из себя:

- Я не знал...

Плевать на всё. Я хочу, чтоб меня сейчас убили. Я не хочу нести ответственность. Интересно, кто-нибудь еще знает о том, что Носфератос и Аля были любовниками? Меня постоянно кто-то водит за нос. Я это чувствую. Пожизненный подвох и притворство. Я завалился на спину и хлопал глазами в потолок, ожидая свою участь:

- Носфератос, вы с Абакумовым - долгожители. Умные люди. Не совершайте ошибок таких, какие делаем мы - молодежь. Делай со мной что угодно, только отзови своих. Умоляю... Алхимики здесь ни при чем. Виновный - я. Но я не знал...

Он склонился надо мной. Тоненькой и продолжительной струйкой он выливает содержимое бокала мне прямо на лицо. Это, действительно, кровь. Она мне противна. Я морщусь от мерзости. Щуру глаза. Но терплю. Я пытаюсь отрешиться от всего. Он унижает меня этим.

- Теперь, ты понял, кто ты есть? - глумился он надо мной, - выпердыш гнойный.

- Да, понял, понял.

Он продолжает выливать остатки:

-Тебе отрубят руку. И я съем ее на ужин. Я на особой диете. Человеческого мяса. Мой повар приготовит ее в микроволновке. Я буду обгладывать сочные косточки. Смаковать ноготки, как семечки. А из Алиных глазных яблок я выдавлю сок, и буду запивать им.

-Ой, ну застращал уже!... давай руби, и закончим на этом.

Он, наотмашь, разбил об мой лоб пустой уже бокал. Осколки разлетелись в стороны, словно стая напуганных птиц. На стене висела средневековая антикварная секира. Он схватил ее двумя руками. Пнул меня ногой в плечо, чтобы я перевернулся на бок, и вознес секиру надо мной.

Мне абсолютно по фигу...

Он разрубил мне наручники и отправил восвояси. Он назвал меня крепким, мужественным парнем, каких мало осталось. Велел передать Абакумову привет.

Почему-то я с самого начала знал, что он именно так все и сделает. Я, как дрессировщик животных. Я, как укротитель вампиров, играл на нервах у него с самой первой минуты. Когда он замахивался на меня секирой, я был уверен на сто процентов, что он не отрубит мне руку. Ему духу не хватит. Он трус. Он знает, что я достану его и с одной рукой. Поэтому он подарил мне жизнь.

С окровавленной башкой я направился в «лазарет». Мне нужно умудриться вселить в сердца алхимиков надежду. Объявить, что все возвращается на свои места. Теперь мы еще нужнее, мощнее и изобретательнее.

Социальное бескультурье продолжает извергаться фонтаном помоев. Я иду в клуб и вижу, как рванина лузгает семечки прямо на тротуаре. Это все равно, что насрать в лифте. Тебе хорошо, а вот окружающим неприятно. После того, что я пережил, мне стоило не обращать внимания на это. Мне надо радоваться, что я остался жив. И, наверное, я никогда не смогу до конца все исправить. Ведь всегда найдется существо -паразит, который вечно портит жизнь окружающим. Ему неймется. Он хочет сломать то, что сделал другой. Он хочет ржавой отверткой вырезать название любимой рок-группы на сидении в троллейбусе. Он выкидывает унитаз из окна школьного общественного туалета, лишь для того, чтобы похихикать. Он до конца своей навозной жизни будет шкодливым крысенышем. И ни я, ни Антон, ни Носфератос на него не повлияют.

Но я хотя бы пытался.

Антон меня встречает. Он знал, что я рано или поздно вернусь в клуб. Он мне рассказывает про то, что пока меня не было, он не отвлекался на никому не нужные нравоучения, а усердно работал над тем, чтобы закончить дело всей его жизни. Я искренне рад за него. Мы празднуем.

Но случилось то, чего я боялся...

Алю избили. Алю жестоко изнасиловали. У нее надрыв двенадцатиперстной кишки. Ей выкололи глаза заточенным напильником. В таком виде ее выкинули на улицу. Ее случайно обнаружила Даша. Они считают друг друга соперницами. Но Даша, несмотря ни на что, привезла ее в «лазарет». Благородный поступок. Я только потом понял, - почему она это сделала. Я смотрю на это тело. Оно все синее от побоев. Оно все красное от царапин и ссадин. Оно все черное от грязи. Губы вспухли. Они полопались. Зубы раскрошены. А глаза... о боже, глаза.... Я не знаю. Она словно плакала кровью. Слезы и кровь. Из влагалища течет кровь. Из анального отверстия течет кровь.

Слезы и кровь.

Я смотрю на все это и знаю, - зачем Даша привезла ее сюда. Чтобы я смотрел. Чтобы я мучился из-за того, что ничем не могу ей помочь. Я клянусь, если бы Антон сумел вылечить ее, я отдал бы ей свои глаза. Но Носфератос знает, какую травму нанести, чтобы Абакумов был бессилен. Своим благородным поступком Даша намекает мне на то, что - вот оно - бесовское отродье. Аля была красивой. А теперь вот она какая уродина. Смотри! Мучайся! Ты ей ничем не поможешь. Все возвращается, как говорит Антон.

Аля - в предсмертных хрипах. Даша молчит, делая мне вызов.

Да чтоб ты сдохла - сучка Даша! Мне хочется кричать ей это тридцать раз. Даша не знает, что Аля была на втором месяце беременности.

Я держу Алю за ладонь. Ей больно. Она - ни что иное - как один сплошной сгусток боли. Темечко... лицо... шея... плечи... грудь... живот... бедра... пятки... душа... Болит всё! Ее боль передается мне лишь оттого, что я смотрю. Я смотрю, и она тихо умирает. Аля умерла.

Она умерла на моих руках. И кто же настоящая тварь — люди Носфератося, которые сделали это, или люди, заставившие меня на это смотреть. Плевать мне на Дашу. Плевать мне на разгадки тайн Абакумова. Плевать мне на самого себя. Я вас всех ненавижу. Я вас всех презираю. Вы - грязные сволочи. Моя жизнь - одно сплошное кладбище. Формалин.

Я - в депрессии. Я в запое. Я слаб. А Антон голосом гипнотизера мне постоянно что-то щебечет.

Аля всегда предчувствовала, что между сектантами произойдет что-то ужасное. Поэтому она и висла на мне. Поэтому и целовала. Она пыталась уберечь меня. А сама собой пожертвовала. Я - даун! Лох! Остолоп!

Если можно было это считать утешением, то группа волонтеров из «лазарета» пробралась к Носфератосу и перерезала ему горло.

Я плыву по реке. Увеличиваю амплитуду работы рук. Я слабею. Сил больше нет. Мое лицо во власти мегатонн воды. Она соленая и грубая. Я боюсь дышать. Вода попадет в легкие, и я захлебнусь. Вода просачивается в мои внутренности через ноздри. Я паникую. Я барахтаюсь. Я открываю глаза. Вода мутная и грязная. Я окутан мелкими пузырьками воздуха. Я расцениваю это, как последнее предупреждение. Если я утону, то больше уже никто не продолжит мое дело. Я сыграл в злую шутку. И мне пора остановиться. Но как?

Я проснулся, как говорят, в холодном поту. Я не знал, - жив я или мертв. Во рту привкус соленой жесткой воды. Хлорированной. Я пытаюсь высморкаться. Даже запах у меня застрял на стенках ноздрей. Интересно, я правда тонул или мне приснилось? Белая горячка...

Я смотрю на свои пальцы. Они белые, как у пианиста, и длинные, как у прыщавого студента. Они вытягиваются к земле. Они, словно сопли. Моя рука. Мое плечо - они мягкие. Мое тело, словно желе. Перекатывается из стороны в сторону. Переливается. Изнутри идет источник холода. Я проглотил кондиционер. Он молотит. Он замораживает мои внутренности. Иней проступает наружу. Он поражает кожный покров. Я будто облит жидким азотом. Мне нельзя шевелиться. Я застыл. Если я пошевелюсь, то участки моего тела начнут откалываться. А затем я развалюсь на пол миллионами мелких осколков...

Стоп. Пора выходить из запоя. Это все равно, что чистить зубы электрической зубной щеткой перед экраном телевизора. Изображение прыгает и плывет одновременно. Сердце волнуется.

А Антон все щебечет.

Он говорит, что все делается на благо. Он готовит речь по бумажке, между строк которой, он никогда не скажет, какая еще угроза нависла над Москвой. Он никогда не скажет, что Аля стала первой жертвой его бреда. А я стал червяком в его бредятине. По его словам, я пытаюсь вставить палку в колеса. Я ему, видите ли, мешаю.

Знаешь, Антон. Волонтеры убили Носфератоса, чтобы отомстить за меня.... А не за тебя.




Похожие:

Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconThe Omega Directive
Полутьма. 7 из 9 регенирируется в своей нише, глаза закрыты. Над её глазом всё ещё
Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconЭмилия Бронте. Грозовой перевал
Превосходный человек! Он и не представляет себе, какую теплоту я почувствовал в сердце, увидав, что его черные глаза так недоверчиво...
Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconЕсли б мои не болели мозги, я бы заснуть не прочь

Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconКогда за окном глаза закроет день

Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconThe Face Of God
Я вздрогнула и закрыла глаза. “Этого не может быть! Я схожу с ума!” – ха! Какие банальные мысли! Ничего получше не могла придумать?!...
Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconThe Face Of God
Я вздрогнула и закрыла глаза. “Этого не может быть! Я схожу с ума!” – ха! Какие банальные мысли! Ничего получше не могла придумать?!...
Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconЗвезда сияет Звезда… шла перед ними
Когда же они вновь оставили за собою все земное, звезда снова явилась им. Она их ждала на чистом небесном своде, и когда их глаза...
Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconКогда совсем не уловима, Ответят нам на все вопросы Глаза любимых

Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconИ благословен тот день, когда я встретил тебя, родная моя, любимая!
Мне так хорошо оттого, что ты есть, и что мы встретились, и что встретились именно теперь, когда смогли полюбить друг дуга
Вечерами, когда моя щека плюхается на подушку, я закрываю глаза. И тот промежуток времени, когда глаза закрыты, но я еще не уснул, мои мысли выгрызают мои мозги с утроенной силой iconП. А. Флоренский
Голубчик мои, дорогой мои, милый мои! люблю тебя искренно, — ото всей души. Навеки люблю тебя, что бы ни случилось
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов