Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? icon

Диакон Андрей Кураев "Мастер и Маргарита": за Христа или против?



НазваниеДиакон Андрей Кураев "Мастер и Маргарита": за Христа или против?
страница2/3
Дата конвертации28.08.2012
Размер372.89 Kb.
ТипДокументы
1   2   3
^ РОМАН ИЛИ ЕВАНГЕЛИЕ?

То, что сам Булгаков в "романе о Пилате" видел "евангелие сатаны", мы уже знаем. Но как об этом может узнать читатель, взгляд которого не допущен к записным книжкам писателя?
Подсказку вдумчивый читатель найдет в знаменитой фразе "рукописи не горят". В устах Воланда - это четкая претензия на то, что инспирированная им рукопись должна заменить собою церковные Евангелия или по крайней мере встать с ними вровень.
Дело в том, что "рукописи не горят" - это цитата. Цитата пусть и не текстуальная, но смысловая. В самых разных религиозных традициях утверждалось, что спорные дела надо доверять суду стихий - воды или огня.
<…>
Итак, распространенное верование говорит, что не разрушается то, что сохраняет Бог, в том числе - истинные книги, содержащие правильное понимание библейских сюжетов. Теперь же Воланд выступает в роли и хранителя рукописей и определителя их достоверности. По заверению Воланда, именно его версия евангельских событий должна быть принята как прошедшая "независимый суд" стихий. О том, как горят церковные книги, хорошо знал советский читатель 30-х годов а потому и несгораемое творение Воланда презентовалось как достойная замена канонических Евангелий.
<…>
"Пилатовы главы" - не просто авторский рассказ или версия. Это именно "евангелие", но анти-евангелие, "евангелие сатаны". Оно не рядом, оно - вместо церковных книг. "Только знаете ли, в евангелиях совершенно иначе изложена вся эта легенда, - все не сводя глаз и все прищуриваясь, говорил Берлиоз. Инженер улыбнулся. - Обижать изволите, - отозвался он. - Смешно даже говорить о евангелиях, если я вам рассказал. Мне видней. - Так вы бы сами и написали евангелие, - посоветовал неприязненно Иванушка. Неизвестный рассмеялся весело и ответил: - Блестящая мысль! Она мне не приходила в голову. Евангелие от меня, хи-хи…".
Поэтому главы, где действует Иешуа, нельзя называть "евангельскими". Их верное название - "пилатовы главы". Сам Мастер говорит - "я написал о Пилате роман" (гл. 13). На вопрос Воланда - "О чем роман?", Мастер отвечает столь же однозначно: "Роман о Понтии Пилате" (гл. 24). Иешуа - неглавный персонаж романа о Пилате. И роман не столько "апология Иисуса" (как собачились атеистические критики), сколько апология Пилата.
В этом романе оправдан Пилат. Оправдан Левий, срывающийся в бунт против Бога… Похоже, что оправдан даже Иуда, кровью своей искупивший свое предательство: его убийца "присел на корточки возле убитого и заглянул ему в лицо. В тени оно представилось смотрящему белым, как мел, и каким-то одухотворенно красивым".
Понятно, почему сатана заинтересован в этом анти-евангелии. Это не только расправа с его врагом (Христом церковной веры и молитвы), но и косвенное возвеличивание сатаны. Нет, сам Воланд никак не упоминается в романе Мастера.
Но через это умолчание и достигается нужный Воланду эффект: это всё люди, я тут не при чем, я просто очевидец, летал себе мимо, примус починял… Так вслед за Понтием Пилатом и Иудой следующим амнистированным распинателем становится сатана.
И, как и подобает анти-евангелию, оно появляется в скверне: из-под задницы кота ("Кот моментально вскочил со стула, и все увидели, что он сидел на толстой пачке рукописей"). Рабочий стол - печка - коту под хвост - и снова печка. Таков путь рукописи Мастера.
Кстати, и деньги, на которые Мастер творил свое произведение, он нашел в грязи ("Вообразите мое изумление, - шептал гость в черной шапочке, - когда я сунул руку в корзину с грязным бельем и смотрю: на ней тот же номер, что и в газете!").
История с облигацией, по которой Мастер выиграл сто тысяч рублей, становится еще более несимпатичной, если вспомнить, кто именно выиграл эту самую облигацию в первом варианте булгаковского романа. "Не могу вам описать, какое лицо было у Варравы, когда он выходил из кордегардии. Вообразите себе человека, который имел в кармане железнодорожный билет и вдруг совершенно неожиданно выиграл по этому билету сто тысяч рублей… Он улыбался, и улыбка его была совершенно глупа и беззуба, а до допроса у Марка Центуриона Вар освещал зубным сиянием свой разбойный путь. - Ну, спасибо тебе, Назарей, - вымолвил он, шамкая, - замели тебя вовремя!".
Так что именование "пилатовых глав" "евангельскими" означает полную солидарность с Воландом. И не менее радикальное расхождение с Михаилом Булгаковым.

^ ПУТЬ ПИЛАТА: ОТ РУКОПИСИ К ЛУНЕ

Так что - "Мастер и Маргарита" это рассказ о некоем не очень духовном человеке, который свои проблемы переписал через евангельский сюжет? Да. Но и больше.

Не только персонажи московского романа (Воланд и Мастер) ткут ткань романа о Пилате. Есть и обратное влияние: Иешуа и Пилат покидают страницы своего романа и вторгаются в судьбы персонажей московских.
Самый большой и смущающий (для христианина) сюрприз "Мастера и Маргариты" в том, что в его конце оживают персонажи малого романа, придуманные персонажами романа большого.
Причем и Пилат и Иешуа оказываются прежними - как раз такими, какими их и описал Мастер. Но если автор "романа о Пилате" - не то Воланд, не то Мастер, то автором московского романа все же оказывается сам Булгаков. Неужели и он видит Иешуа таким же, как видел его Воланд? Неужто Мастер "угадал" не только замысел Воланда, но и веру Булгакова?
Я полагаю, что через все эти сложности о вере Булгакова можно сказать, по крайней мере, одно: он верит в то, что творец рискует стать заложником своего творения.
Воланд подчеркивает, что Пилат придуман Мастером: "Тот, кого так жаждет видеть выдуманный вами герой…". В этом - булгаковская подсказка. Булгаков заставляет Воланда проговориться. Ведь если придуман Пилат, то придуманы и Иешуа, и Левий.
В начале романа Воланд говорит, что он всего-навсего очевидец, и повествовавание о Пилате и тех, чьи судьбы раздавлены Пилатом, идет как о чем-то в высшей степени объективном и достоверном. Невнимательный читатель "Мастера и Маргариты" может подумать, что все и в самом деле было так.
Но очная встреча Воланда и Мастера с одной стороны, Пилата и Левия Матвея, с другой, не позволяет вдумчивому читателю принять эту простую схему. На этой встрече оказывается, что Пилат придуман Мастером. Следовательно, в той же синергии Мастера и Воланда придуманы и Левий и Иешуа.
Потому они и просят Воланда - как создания у своего создателя (гл. 29)…
6 июня 1936 года Булгаков так завершил работу над "первой полной редакцией" своего романа: Мастер "подскакал к Воланду ближе и крикнул: - Куда ты влечешь меня, о великий Сатана? - Голос Воланда был тяжел, как гром, когда он стал отвечать: - Ты награжден. Благодари бродившего по песку Ешуа, которого ты сочинил".
Значит, тот, кто влюбляется в воландовского Иешуа, влюбляется в сатанинский артефакт, в морок. Любить Иешуа - это безвкусие. Это не "духовность", а атеизм и сатанизм.
И еще не забудем, что над Небесным Ершалаимом в концовке "Мастера и Маргариты" царят "сверкающие идолы" (в другом месте: "и эти идолы, ах, золотые идолы! Они почему-то все время не дают покоя", - говорит Маргарита в 30-й главе).
<..>
У "романа о Пилате" два соавтора. Оба они - и Воланд, и Мастер - "объективируют" свои фантазии. В сентябре 1934 года Булгаков полагал, что не Мастер, а Воланд отпускает Пилата: "- Прощен! - прокричал над скалами Воланд, - прощен!".
Впрочем, еще более о власти Воланда над романом Мастера свидетельствует его подчеркнутое отсутствие на страницах этого романа. Раз персонажи, мотивы и судьбы романа Мастера придуманы, а дьявола в романе нет, значит именно он-то и сверх-реален. Ему не надо попадать в зависимость от Мастера и потом добиваться независимости от него.
Воланд использовал Мастера - и покинул его. Иешуа создан Мастером - и тоже оставил его. Простил ли Иешуа своего создателя - Мастера? Иешуа лишь одно дарит Мастеру - освобождение от памяти о самом Иешуа… Создание вынесло приговор своему творцу ("он не заслужил света") и покинуло его.
Теперь будет понятна головокружительная фраза Воланда, сказанная Мастеру: "Тот, кого так жаждет видеть выдуманный вами герой, которого вы сами только что отпустили, прочел ваш роман". Вновь говорю: если Мастером выдуман Пилат, то Иешуа тоже должен быть рассматриваем как просто персонаж его романа. Но вот, оказывается, персонаж читает роман про самого себя и дает ему оценку… Это и есть сюрприз, обещанный Воландом Мастеру. Сон, придуманный писателем (Мастером) для своих персонажей (сон Пилата о прогулке с Иешуа) обретает реальность и являет себя призраку автора…
Персонажи создаются романом Мастера, но все же эти тени не начинают жизни вполне самостоятельной. Такими, какими их задумал Мастер, они сохраняются навсегда. Но им не хватает сил и реальности для того, чтобы самостоятельно меняться хотя бы в мелочах. Их непеременчивость подчеркивается: Левий Матвей и в ХХ веке все так же мрачен и ходит все в том же хитоне, запачканным глиной еще на Лысой Горе. Двенадцати тысяч новолуний не хватает для того, чтобы лужа вина высохла у ног Понтия Пилата. Иешуа все еще "в разорванном хитоне и с обезображенным лицом". И как безвольно, заискивающе Иешуа просил Пилата в романе Мастера, так же он и теперь просит Воланда. И все те же идолы царят над Ершалаимом…
Вот тут и встает во всей своей кошмарности и серьезности вопрос о том, горят ли рукописи…

^ "РУКОПИСИ НЕ ГОРЯТ"

О том, сколь серьезно относился Воланд к тому, что он сотворил в соавторстве с Мастером, говорят его, к сожалению, знаменито-расхожие слова: "Рукописи не горят".
Отношение к этой фразе - примета, по которой можно отличить русского интеллигента от советского образованца. Никогда нельзя с полным своим согласием и восторгом цитировать сатану - даже литературного!
Но самое неприличное в этом модном цитировании другое. "Рукописи не горят" - это предмет предсмертного кошмара Булгакова, а не тезис его надежды.
<…>
Сожжение рукописи отнюдь не грех по Булгакову. Даже Иешуа призывает сжигать рукописи (о том, как он умолял Левия сжечь его рукопись, Иешуа рассказывает Пилату).
Пилат же мучительно пытается убедить себя в том, что он не делал той подлости, которая принесла ему слишком страшную популярность… Он "более всего в мире ненавидит свое бессмертие и неслыханную славу" (гл. 32). "- Боги, боги, - говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику, тот человек в плаще, - какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, - тут лицо из надменного превращается в умоляющее, - ведь ее не было! Молю тебя, скажи, не было? - Ну, конечно не было, - отвечает хриплым голосом спутник, - тебе это померещилось. - И ты можешь поклясться в этом? - заискивающе просит человек в плаще. - Клянусь, - отвечает спутник, и глаза его почему-то улыбаются. - Больше мне ничего не нужно! - сорванным голосом вскрикивает человек в плаще".
<…>
"- Я к тебе, дух зла и повелитель теней, - ответил вошедший, исподлобья недружелюбно глядя на Воланда.
- Если ты ко мне, то почему же ты не поздоровался со мной, бывший сборщик податей? - заговорил Воланд сурово.
- Потому что я не хочу, чтобы ты здравствовал, - ответил дерзко вошедший.
- Но тебе придется примириться с этим, - возразил Воланд, и усмешка искривила его рот, - не успел ты появиться на крыше, как уже сразу отвесил нелепость, и я тебе скажу, в чем она, - в твоих интонациях. Ты произнес свои слова так, как будто ты не признаешь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом? Ты глуп.
- Я не буду с тобой спорить, старый софист, - ответил Левий Матвей".
Вот самое заколдованное место во всем булгаковском романе. И поклонники Булгакова, и его враги видят в этом диалоге нечто очень авторское. Немалое же число первых видят в этом пассаже и некую "неопровержимую диалектическую логику".
Логика Воланда конечно, ослепила массу людей, чуждых культуре религиозой мысли. Бездомные образованцы (а русские интеллигенты без православия остаются бездомными в русской культуре) бросились восхвалять сатану как своего наконец-то найденного учителя: "Воланд - это олицетворенная в традиционном "дьявольском" облике абсолютная Истина". Позицию Воланда призывают "ценить как "вечно совершающую благо"". "Воланд - это сама жизнь, выражение некоей субстанции ее. Воланд безусловно несет в себе и начала зла, но только в том смысле, в каком олицетворением его является сам Христос, сама могучая ночь творения, где зло в то же время - и оборотная сторона Добра. Поэтому Воланд в романе как бы выражение самой диалектики жизни, ее сущности, некой абсолютной истины ее". "Шайка Воланда защищает добропорядочность, чистоту нравов".
Так бессовестность и бескультурье приводят к тому, что в жажде оправдания Воланда шариковы от литературоведения и во Христе уже видят "олицетворение начала зла". Оккультное "двуединство" добра и зла, как им кажется, получило свое художественное воплощение и доказательство.
Для оккультистов (теософов, рериховцев и т.д.) Бог немыслим без Зла: "Это только естественно. Нельзя утверждать, что Бог есть синтез всей Вселенной, как Вездесущий, Всезнающий и Бесконечный, а затем отделить Его от Зла".
<…>
Они всегда готовы как к издевкам над Богом Библии, так и к защите сатаны: "Когда Церковь проклинает Сатану, она проклинает космическое отражение Бога, она предает анафеме Бога, проявленного в Материи или в объективности". Во-во, и Воланд считается у безбожных булгаковедов "объективным" и "справедливым"…
Так что если в романе Мастера излагается философия Толстого, то от себя Воланд излагает философию Блаватской-Рерихов.
<…>

^ ЕСТЬ ЛИ ЗАЩИТА ОТ ВОЛАНДА?

Воланд, конечно, не считает свои силы ограниченными. Но есть в романе две сцены, которые показывают, что и у него есть некий весьма могущественный противник.
Первый эпизод: буфетчик выходит из проклятой квартиры, где он требовал настоящих денег вместо фальшивых. "Голове его почему-то было неудобно и слишком тепло в шляпе; он снял ее и, подпрыгнув от страха, тихо вскрикнул. В руках у него был бархатный берет с петушьим потрепанным пером. Буфетчик перекрестился. В то же мгновение берет мяукнул, превратился в черного котенка и, вскочив обратно на голову Андрею Фокичу, всеми когтями вцепился в его лысину. Испустив крик отчаяния, буфетчик кинулся бежать вниз, а котенок свалился с головы и брызнул вверх по лестнице".
Второй эпизод - когда Азазелло уносит души Мастера и Маргариты. "Трое черных коней храпели у сарая… Маргарита вскочила первая, за нею Азазелло, последним мастер. Кухарка, застонав, хотела поднять руку для крестного знамения, но Азазелло грозно закричал с седла: - Отрежу руку! - он свистнул, и кони, ломая ветви лип, взвились и вонзились в низкую черную тучу".
Как видим, крестное знамение крайне неприятно для воландовской нечисти. Безнадежно расцерковленный читатель 60-70-х годов этой детальки не понимал. Но современники Булгакова еще прекрасно помнили эти вещи. И вполне могли заметить эту неувязочку. Ведь если верить Воланду (и атеистической пропаганде), то на кресте был распят просто философствующий неудачник. Бояться креста в таком случае не больше поводов, чем страшиться изображения собак, когда-то растерзавших Гераклита или пугаться рисунка чаши, из которой испил свою смерть Сократ.
Так отчего же образ креста, крестное знамение так страшит сатанистов? Значит, последствия Распятия - нечто гораздо большее, нежели прогулка "молодого человека" с Понтием Пилатом по дорожке лунного света… И распят был на том Кресте, наверно, не просто "молодой человек".
<…>
Упоминание церковных таинств как силы, более могущественной, чем сатана, было вполне в традиции европейской фаустианы (или же, шире - "готического романа"). Булгакову нужно было лишь намекнуть на нее - и у образованных читателей возникал вполне ясный и четкий ассоциативный ряд.
Этот намек Булгаков и делает упоминанием о реакции нечистой силы на крестное знамение. Эти детали тем более выразительны, что в окончательном тексте романа церковная тематика полностью отсутствует. Крестное знамение, да иконка, за которой прячется Иван Бездомный - вот и все признаки существования Церкви в булгаковской Москве. Но sapienti - sat.

<…>

В рукописях сцен религиозного обращения было больше. В черновиках остался единственный персонаж романа, которого можно было бы назвать положительным. Как ни странно, этим единственным положительным персонажем оказывался Никанор Босой. Его грехи не переезжали человеческие судьбы. Он взяточник, а не людоед, не доносчик и не палач. Его покаяние осталось уникальным в романе по своей глубине и необратимости.

<…>

^ СКОРО ЛИ ПАСХА?

В европейской фаустиане действие начинается на Пасху. Так в поэме Гете. Так в операх Берлиоза и Гуно - всюду звучит "Христос воскресе" (правда, что касается творения Гуно - то лишь во французском оригинале). Есть ли пасхальная тема у Булгакова?
Вроде бы и храмов в его романе нет. Только когда Воланд покидает Москву, писатель отмечает, что в ней все же были христианские церкви: с Воробьевых гор нечисть сверху вниз взирает на Москву и "на пряничные башни девичьего монастыря" (гл. 31).
Этот монастырь, вдруг мелькнувший в сцене отлета нечисти из Москвы, мог бы показаться чисто географической случайностью, если бы не время этого улета. В романе постоянно подчеркивается, что Москва залита светом весеннего полнолуния. И действие романа разворачивается на пространстве от среды до воскресной ночи. Сопоставляем: первое воскресенье после весеннего полнолуния… Да это же формула православной Пасхи! В эпилоге вполне прямо намекается на это: "Каждый год, лишь только наступает весеннее праздничное полнолуние…". А если учесть неоднократные упоминания о мае, выйдет, что речь идет о поздней Пасхе. Это, в свою очередь, значит, что 14 нисана иудейского календаря (время действия "пилатовых глав") осталось далеко позади. События разворачиваются на Страстной седмице православного литургического календаря.
Так в окончательной версии (поначалу действие разворачивалось в июне и лишь при итоговой доработке перенесено на май) московский роман развивается в кощунственной параллели с богослужебным календарем (вновь напомню: кощунственен не роман Булгакова. Кощунственна жизнь москвичей и действия сатанистов, изображенных в нем).
В Страстную среду Иуда встречался с синедрионом. И роман начинается с Великой Среды: атеистический синедрион (Берлиоз и Бездомный) решает, как еще раз побольнее уязвить Христа. В Страстную среду жена изливает миро (благовонное масло) на голову Иисуса (Мф. 26). В московскую среду голова Берлиоза катится по маслу, пролитому другой женой (Аннушкой) на трамвайные пути.
Сеанс в варьете приходится на "службу 12 евангелий" - вечер Великого Четверга, когда во всех храмах читаются евангельские рассказы о страданиях Христа. Издевательства Воланда над москвичами (которые сами, впрочем, предпочли быть в варьете, а не в храме) идут в те часы, когда христиане переживают евангельский рассказ об издевательствах над Христом. В эти часы этого дня как раз очень ясное деление: где собираются русские люди, а где - "совки". Именно последние в своем "храме культуры" оказались беззащитны перед Воландом.
Утром в Страстную пятницу апостолы стояли за линией оцепления, с ужасом наблюдая за голгофской казнью. Утро же этой Страстной пятницы москвичи проводят тоже в окружении милиции, но это оцепление ограждает очередь "халявщиков", давящихся за билетами в варьете. В храме в это время идет чтение Часов. Булгаков так же по часам фиксирует разрастание и распад этой очереди.
Шествие с гробом безголового Берлиоза оказывается атеистическим суррогатом пятничного хода с Плащаницей.
Бал у сатаны идет в ночь с Пятницы на Субботу. Маргарита дважды купается в кровавом бассейне. В древней Церкви именно в ночь на Великую Субботу оглашенные принимали крещение в баптистериях - в образ смерти и воскресения Спасителя…
Но до Пасхи дело не доходит: Воланд не может остаться в Москве Пасхальной: "- Мессир! Суббота. Солнце склоняется. Нам пора". И из Пасхи же убегают Мастер с Маргаритой. Эта московская православная Пасха нигде в романе не упоминается. Но события ведут к ней. И Воланду отчего-то не хочется продлевать свое пребывание в Москве…
Когда-то евреи убегали из Египта. Они были странниками, они были гонимы. У них не было своей земли, на которой они могли бы построить свой Храм, Храм в честь своего Бога, а не в честь имперских божков. Раз Храм нельзя построить на земле, в пространстве - его надо строить в четвертом измерении. Во времени. Суббота - вот храм, который всегда с евреем. Где бы он ни был, но суббота приходит всегда и вместе с ней возможность вспомнить о Боге, сотворившем мир за шесть дней…
Вот и белая, православная Русь оказалась на положении безземельного странника в Советском Союзе. Ее земные храмы взрывались и закрывались. Но независимо от решений правящей атеистической партии каждый год приходила весна. И вне всяких пятилетних планов наступало весеннее полнолуние. И была среда. И был четверг. И была пятница… И приходило Воскресенье.
Официальные календари не замечали Пасхи. Но и в той Москве были же люди, которые хранили бумажные иконки и венчальные свечи. В их вере и в их памяти незримый Храм оставался - Храм, построенный во времени, Храм литургического церковного календаря. И даже их тайной, домашней пасхальной молитвы оказалось достаточно для воссоздания Храма Христа Спасителя.

^ ПОЧЕМУ ВОЛАНД - ИНОСТРАНЕЦ?

<…>

В итоговом варианте романа никаких храмов и священников нет. Более того - в романе подчеркнуто отсутствует главный храм России - Храм Христа Спасителя.
Не заметить этот Храм, путешествуя по булгаковской Москве, трудно.
Но вот Воланд с крыши Дома Пашкова обозревает Москву, взирая "на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на снос лачуг"… Читатель-не-москвич проходит мимо этой строчки, не замечая ее странности. Чтобы вполне оценить эту булгаковскую подсказку, надо знать географию и историю Москвы. Вспомните парадный, телевизионный вид на Кремль с Большого Каменного Моста. Кремль остается от этого моста по правую руку. Впереди несколько вполне добротных каменных домов, за которыми стоит Манеж. А вот слева от моста на Боровицком холме и стоит Дом Пашкова, "дом с круглой башней". Если теперь смотреть с этого дома, то перед лицом будет Кремль, впереди слева - Манеж, справа впереди - мост. За спиной - Музей изобразительных искусств имени Пушкина. За Музеем - усадьба Голицыных (будущее место работы Ивана Бездомного). Сзади и чуть левее дома Пашкова - усадьба Гагариных. Между Гагариными и Голицыными - усадьба Лопухиных. Наконец, сзади и правее дома Пашкова - Храм Христа Спасителя… Впрочем, всех этих подробностей можно и не знать. Достаточно понять, что речь идет о городском квартале, вплотную примыкающем к правительственной резиденции и стоящем на берегу городской реки. Во всех городах мира это - самый дорогой район. А, значит, в этом районе понятно "необъятное сборище дворцов, гигантских домов". Непонятно - откуда вдруг тут могли взяться "обреченные на снос лачуги".
И все же они тут были, правда в одном лишь месте и в одно лишь время. С 1933 по 1937 годы. "Тут" значит на месте Храма. Время же лачуг - это время между сносом Храма и началом строительства сталинского "Дворца советов". Храм взорвали в декабре 1931 года. Добивали его еще полтора года. Строительство дворца начали в 1937 году. А вот в промежутке между этими двумя акциями на месте Храма и появилась "деревня Нахаловка" - самострой, домики, построенные безо всяких разрешений… Ее-то и видит Воланд.
Эта деталь позволяет понять время действия романа: четыре весенних дня с 1933 по 1937. Как ни странно, Булгаков предчувствовал его задолго. Еще в 1925 году в очерке "Киев-город" упоминается 1932 год как год вызволения сатаны: "- Прочти, - сказала она, - и ты увидишь, что антихрист придет в 1932 году. Царство его уже наступило. Книгу я прочел, и терпение мое лопнуло. Тряхнув кой-каким багажом, я доказал старушке, что, во-первых, антихрист в 1932 году не придет, а во-вторых, что книгу писал несомненный и грязно невежественный шарлатан. После этого старушка отправилась к лектору курсов, изложила всю историю и слезно просила наставить меня на путь истины. Лектор прочитал лекцию, посвященную уже специально мне, из которой вывел, как дважды два четыре, что я не кто иной как один из служителей и предтеч антихриста, осрамив меня перед всеми моими киевскими знакомыми. После этого я дал себе клятву в богословские дела не вмешиваться, какие б они ни были - старые, живые или же автокефальные".
Как видим, Булгаков своей клятвы не сдержал. Разгул зла заставил его вмешаться в богословские дела. Та навязанная ему брошюрка, наверно, и в самом деле была "грязно невежественна" (сын профессора Духовной Академии не мог этого не оценить). Но что-то в памяти все же осталось - дата манифестации зла. И хотя антихрист в том году не пришел в жизнь планеты, он прошелся по страницам булгаковского романа… Кстати, поначалу, до взрыва Храма Христа Спасителя, Булгаков действие романа помещал в будущем - в 1943 году… Со взрывом Храма кошмарное будущее вдвинулось в настоящее.
Весь мистический сюжет "Мастера и Марга?риты" может быть понят из этого фрагмента. И этот сюжет может быть резюмирован поговоркой: "свято место пусто не бывает". Смысл ее такой: на месте поруганной святыни поселяются бесы. Место разрушенных иконостасов заняли "иконы" политбюро. Город, в котором взрывают храмы, ста?новится приютом "духа зла и повелителя теней". По слову выдающегося русского знатока античности проф. Ф. Ф. Зелинского, "там, где нет богов, там реют привидения". В мир, от?рекшийся от Спасителя, приходит тот, кто Его кощунст?венно пародирует.
Воланд не случайно оказывается на крыше именно дома Пашкова. Это здание Государственной библиотеки. "Тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века, так вот требуется, чтобы я их разобрал. Я единственный в мире специалист", - объясняет Воланд официальный мотив своего приезда в Москву.
Как видим, в Москве изначально как бы два полюса духовной энергии. Светлый полюс - Храм Христа Спасителя. А напротив него - черный полюс: подвалы библиотеки, набитые каббалистическим чернокнижием. Храм взорвали. Мир стал "однополюсным". Сатана, прежде правивший лишь балами, теперь желает править миром.
Борис Гребенщиков когда-то спросил - "Ты чувствуешь сквозняк оттого, что это место свободно?". Москва взорвала Храм Христа. Сквозняк, образовавшийся в возникшей от этого пустоте, и затянул в Москву "знатного иностранца". Да, тот кто был "иностранцем" для "святой Руси", теперь является как полновластный хозяин. Мысль для Булгакова не новая. Еще "Похождения Чичикова" он начинал так: "в царстве теней шутник сатана открыл двери… И двинулась вся ватага на Советскую Русь".

<…>

Но в Москве Храма Христа нет. Кресты снесены. Осталась лишь тень от креста. Тень не может бороться с "повелителем теней"; она покорно "подползает к туфлям".
Пока же Храм еще стоял (а Булгаков уже работал над своим романом), связь между торжеством безбожия и вторжением Воланда выражалась иначе. В первой редакции романа (1929 год) сеанс черной магии датируется 12-м июня. Но именно 12 июня 1929 года открылся Всесоюзный съезд безбожников с докладами Емельяна Ярославского (Губельмана) и Николая Бухарина.

1   2   3



Похожие:

Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconОпыт реставрации подлинного мировоззрения михаила булгакова предисловие
«роману о сатане». В частности, модным становится риторический вопрос: за Христа автор романа «Мастер и Маргарита» или против? Этот...
Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconХристианин должен уметь делать выбор ”
Известный ученый, православный богослов диакон Андрей Кураев рассказывает “Православному Mipy” о значении проповеди и роли Церкви...
Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconДиакон Андрей Кураев
Христиане осеняют себя крестным знамением, когда молятся, когда вспоминают о Боге. Крестное знамение стало для нас неким привычным...
Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconПроектно-исследовательская работа Тема: Значение имен в романе М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Роман «Мастер и Маргарита» главный в творчестве Булгакова. Он писал его с 28-40 год, до самой смерти и сделал 8 редакций. Это «закатный»...
Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconОбъектом исследования в данной работе является текст романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»
Объектом исследования в данной работе является текст романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита», фрагменты ранних рукописей романа...
Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconДокументы
1. /Андрей Кураев.doc
Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconДокументы
1. /Мастер и Маргарита.txt
Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconЛитературный журнал «Бузовик» представляет роман «мастер и маргарита» в англоязычной критике

Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconДокументы
1. /Мастер и Маргарита.doc
Диакон Андрей Кураев \"Мастер и Маргарита\": за Христа или против? iconДокументы
1. /Мастер и маргарита.doc
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов