shadow icon

shadow



Названиеshadow
Дата конвертации29.07.2012
Размер47.94 Kb.
ТипДокументы
1. /shadow.txt
ВАЛЕРИЙ ПИСКУНОВ
ТЕНЬ ПРИНЦА

     
     Вот уже третий день длится бал во дворце Спящего Принца. Герольд, 
объявивший, что Спящего Принца может разбудить только поцелуй прекраснейшей 
принцессы, давно уже спит в углу за креслом, укрывшись с головой зеленым 
плащом.
     Кто только не целует Спящего Принца, какие только раскрасавицы не 
прикладывают сахарные уста к бледным его губам - Принц остаётся неподвижен 
и нем.
     Все новые и новые принцессы со всех концов планеты и Галактики 
прибывают на бал. Восхитительный, необыкновенный бал - вот только какая-то 
торопливость чувствуется во всем. Танцует принцесса Сабина Сириусская с 
рыцарем из Кассиопеи, как вдруг глянет на часы, испугается, заторопится и 
если и пустится снова в пляс, то уже точно убегая от кого-то.
     Дело в том, что каждую ночь, ровно в двенадцать часов, во дворец 
прилетает Злой Дух, кровожадный Поглотитель, и требует тело Спящего Принца. 
Но каждый раз две прекрасные принцессы - Принцесса Волшебного Царства и 
Принцесса Голубых Звезд - успевают спрятать Принца, а Злой Дух, 
разъярившись, поглощает кого успеет вместе со всем,что увидит в зале.
     И нужно торопиться. Сегодня последний, третий день. Две прекрасные 
принцессы заканчйвают туалет, придирчиво оглядывая себя в зеркало. Каждая 
из них уверена, что именно она разбудит Спящего Принца, но для этого надо 
быть самой прекрасной.
     А во дворце! Во дворце гремит музыка. Уставший герольд и тот вылез из-
под зеленого плаща, чтобы взглянуть на появление прекрасных принцесс.
     У обеих сердца колотятся, у обеих захватывает дух. А Принц спит. Но 
взволнованным принцессам кажется, что он и не спит вовсе, а притворяется, 
закрыл глаза, еле сдерживает улыбку и, затаившись, ждет поцелуя.
     - Я первая!- сказала Принцесса Волшебного Царства. -Потому что я 
волшебница.
     - А я Принцесса Голубых Звезд! Я первая!
     - Я красивее тебя! - высокомерно сказала волшебница.
     - Нет, я! - разозлилась Принцесса Голубых Звезд и- не только показала 
язык, но и толкнула волшебницу.
     - Ах, ты драться! - закричала Принцесса Волшебного Царства и кинулась, 
словно только того и ждала, на соперницу.
     - Отдай!
     - Не отдам!
     - Пусти!
     - Не пущу!
     И даже:
     - Дура! Я маме все расскажу!
     Тут распахнулась дверь.
     - Злой Дух! 
     -- Папа!                     
     - Прячь, прячь же скорее!
     Принцессы заметались.
     - Ксаза! Гия! - раздраженно сказал Злой Дух. - Как так можно? Что за 
странные у вас игры? Вчера вы дрались из-за одной игрушки. Я ее выкинул, 
думал, что это чему-нибудь вас научит. Сегодня вы деретесь из-за другой!
     - Мы не бу-удем! - захныкали принцессы, пряча Спящего Принца за спины. 
     - Вещь - это только вещь! – раздраженно и назидательно продолжал отец.
- Берегитесь привязанности к вещам! Если ты чувствуешь, что полюбил вещь, уничтожь ее! Человек не должен быть рабом вещей! Вещь должна быть вашей служанкой! А отслужив, должна быть уничтожена! - Папочка, мы больше не будем! - Варварство! Возврат к временам, когда люди из-за ненормальной привязанности к вещам перегрызали друг другу горло! Тысячи лет войн, миллионы смертей, моря крови - и все для того, чтобы владеть! Деградация духа, пустота души - вещизм! Смотрите на своего отца - нет вещи, которой бы мне стало жаль! - Ну папочка, ну миленький! - И слушать не желаю! Давайте сюда вашу дурацкую игрушку! Амик отнял у ревущих "принцесс" Спящего Принца и направился в кухню. Откинув крышку вакуумного поглотителя, швырнул в "дыру" игрушку. Но не успел он прикрыть крышку, как Принц выскочил назад. Чертыхнувшись, Амик снова швырнул в "дыру" куклу - и снова игрушка выскользнула из пустоты. Жена, следившая за Амиком, сказала с тайным укором: - Ты же знаешь, поглотитель принимает вещи не менее чем пятидесятипроцентной изношенности. - А изношенность моральная? --стоял на своем Амик. - Не на-а-до! Не поглоща-ай, па-апочка! - тянули девчонки. - У него такие кружавчики! Такие реснички! Папочка! Умоляем! Сердце Амика на мгновение дрогнуло. Но это же и подтолкнуло его - он изо всей силы швырнул Принца в "дыру" и торопливо захлопнул крышку. - Злой Дух! - захлебывались слезами "принцессы". - Противный Злой Дух! - Марш заниматься!-разозлился отец, Девочки затопали в свою комнату, Между мужем и женой начался застарелый спор. Эина требовала ровности и, по возможности, ласки: - Им нравится игрушка, а ты ее выкинул. На крайний случай, ты можешь это делать помягче... Амик гнул свое: - Они вечно привязываются к вещам. Эина доказывала, что это не жадность, а поглощенность игрой и что, опять же, надо иметь терпение, дождаться конца игры, проверить ее через хозкомпыотер на поглощенность.. - Ты даже не понимаешь всей трагикомичности сказанного!- саркастически рассмеялся Амик. - Поглощенность! Если человек поглощен вещью, он обречен. Ты слышала? "Кружавчики, глазки"? Они дерутся из-за чурбашки. Надо научиться жить быстрее - в три, в четыре раза быстрое. Вещь отслужила свое - выброси! Жена словно бы и не слышала его, улыбалась своему: - А Принц, правда,- был какой-то трогательный, похож на тебя, того, давнего... - Тебе дай волю, ты бы и меня давнего сохранила в какой-нибудь коробочке!. Эина вздохнула и молча поставила перед ним корзину, куда за неделю складывали вещи, предназначенные на выброс. Амик поворчал для порядка, но не сопротивлялся особенно, потому что, если жена начинала сортировать мусор сама, это сопровождалось бесконечными вопросами: - Как, по-твоему, это уже ни на что не пригодится? - А может, все же пригодится? - Как ты думаешь, это делала машина или человек? - Кто-то, может, еще помнит, как делал эту вещь? - А ты проверял эту книгу на изношенность? - Разве в старых вещах нет уже никакой пользы? Бесконечные вопросы! И Амик тоже невольно начинал колебаться: была все же даже в отживших вещах какая-то притягательность, жалостность какая-то, какая-то жадная, неистребимая полезность. Вроде той печки из девочкиных сказок, которая никому уже не нужна, стоит - старая, одинокая, а все печет и печет пирожки и пристает к каждому прохожему: "Съешь! Съешь!". Думали бы хоть, когда печатают сказки для детей! Зато, если рядом не было жены, Амик с сортировкой справлялся быстро: старое белье, наношенные книги, сломанные игрушки, изношенная мебель - все летело в поглотитель. Редко-редко возникали сомнения, да и то не по существу, а по какой-то душевной расслабленности, накатывающей иногда. Так было на прошлой неделе с надтреснутой керамической вазой. И не то чтобы ваза была ценной несложные лепестки сиреневых цветов, дамочка с зонтиком, - но это был подарок сестры, которую он уже лет пятнадцать не видел. Ему почему-то стало жаль выбрасывать вазу, тогда он обратился к хозкомпьютеру. И, даже получив ответ о пятидесятитрехпроцентной изношенности, еще колебался и выбросил только день спустя. Потом опять жалел - казалось уже, что вазу можно было бы отнести к произведениям искусства, для которых проценты изношенности не имеют значения. В самом деле, это тяжеленькое основание, рельефно увитое листьями, и нежный поворот горловинки, и сама дамочка, стоящая в сиреневых кустах, так нежно-испуганно вглядывающаяся, и особенно ее черненькая головка с несложной прической-может, это произведение искусства? Или нет? Все же он справился с сомнениями и жалостью: в конце концов, привязаться к вещи хуже, чем выкинуть что-нибудь по ошибке. Справившись с корзиной отходов, Амик поужинал и принялся разбирать запись дня. Прокрутил пленку с музыкальным уроком. Девочки сидели рядом и ждали его оценки. Амик не ко времени задумался - не пришло ли время обществу пересмотреть отношение к муэыке, не слийтко ли она отвлекает от реальных дел? Ксаза дернула его за локоть. - Ну, папа? Лучше бы ей этого не делать. Торопить вправе только тот, кто выполняет задание безупречно. Она же допустила в своем этюде двадцать три ошибки. Немногим лучше обстояли дела и у Гии - пятнадцать ошибок. - Никакой внимательности!-выговаривал он.-Учитесь за собой следить! И стер обе записи. Далее шла анкета социального обследования. Вопросы задавал агент, отвечала Эина. Амик сделал звук погромче, приглашая жену послушать ее собственные рассуждения. Агент. Как, по-вашему, что такое семья? Э и п а. Когда в семье дети. Семья - это дети, их здоровье. Агент. А муж? Эина (вздохнув). И муж, конечно. Агент. Что должно лежать в основе воспитания детей, по вашему мнению? Эина. Любовь. Агент. Любовь каждый понимает по-своему. Государство не может пускать на самотек развитие семьи, ведь семья - ячейка общества. Как же тогда быть с любовью? Эина. Любовь - это еще и труд. Агент. Не очень понятно... Эина. Ну, как бы вам сказать? Я что-то делаю и люблю тех, для кого делаю... Агент. Вы о труде в семье? Эина. Нет, не только. Агент. Я вижу, вы спешите. Еще один вопрос. Что больше всего мешает вам в воспитании детей? Эина. Поглотитель. Агент. Несколько неожиданно. Поглотитель решил так много проблем. Он сделал нас теми, кто мы есть. Чем же он так мешает вам? Э и н а. Не знаю, не могу точно выразиться. Возможно, я не права. Возможно, я рутинерка. Агент. Да, вероятно. До какой-то степени. Большое вам спасибо. Не смею больше задерживать. - Ну как, сохранить для потомства? - спросил Амик.-"Возможно, я рутинерка, возможно, я не права"- передразнил он. Жена оторвалась от журнала и пожала плечами. Он тщательно стер анкету- зачем множить глупости? Далее следовал дневниковый отчет жены о прошедшем дне. ...Шел мелкий прохладный дождь. Забыла зонтик. Гия покашливает. Как бы не ОРЗ. Ксаза уж очень экестка и своевольна, Мужу вужна другая шапка... - "Шел мелкий прохладный дождь",- прогнусил Амик и стер и эту запись. Помучившись с полчаса, вспоминая какую-то свою мысль, показавшуюся достойной, записи, но, так и не вспомнив, он выключил магнитофон. - Это кошмар.- Он со сладкой усталостью разделся, завалился в постель. - Всюду мелочи, порабощающие мелочи! Вместо того, чтобы не задумываясь швырять! Кидать! Чтобы чисто! Свободно! Он швырнул на пол одеяло, потом подушку. Жена не отзывалась. Отсутствие зрителя беспокоило его. Уж не уснула ли? Он словно бы ненароком толкнул ее. Эина тихо сказала: - Амик, ты меня уже не любишь, да? О женщины! Где логика? Где последовательность? И у этой женщины еще берут интервью! На смех, наверное! - Амик, Амик!- Эипа толкала его. Сердце колотилось, стесняло дыхание; он подумал, что ему, наверное, приснился плохой сон, он кричал во сне, и Эипа его разбудила. Он стыдился этих ночных кошмаров, лишенных логики, не зависящих от него. - Ну что?-недовольно спросил он. Жена молчала, держась дрожащей рукой за его плечо. Коротко тенькнул телефон. Кто бы это? Телефон еще раз необычно звякнул. Амик снял трубку - раздался короткий резкий CBиcт. Амик постучал по рычажку - телефон молчал. Амик насторожился. Он дернул за шнурок тор- шера, но свет не загорелся. Привлекло странное явление: обычно неподвижное яркое пятно голубоватого света отбрасываемого рекламой с крыши соседнего здания, медленно ползло, сползало влево, к окну. Они завороженно следили - меняя форму, вытягиваясь и тускнея, пятно доползло до окна и пропало. И тогда в темноте oни увидели еле отсвечивающую красным надпись (такие табло висели во всех комнатах): Внимание! Утечка вакуума! - Амик, скорей!- Жена сорвалась с постели, кинулась к двери, но открыла ее с трудом и не полностью: через всю прихожую наискось пролегла черная, как пустота, стена. Жена билась о нее и звала девочек. Амик едва оттащил ее, кое-как уложил в постель. - Сделай же, сделай что-нибудь!- плакаяа Эина.- Почему ты сидишь, как истукан?! Девочки, где мои девочки?Сделай что-нибудь! Амик наконец огрызнулся: - Это ведь у тебя берут интервью, тебя опрашивают - вот и думай теперь, что делать. Все же он протиснулся в прихожую, стал бить, толкать плечом, ногами вакуумную стенку, понимая принтом, как глупо и бессмысленно толкаться никуда. Попытался нашарить дверь в детскую, словно во сне, стараясь припомнить и не в силах вспомнить, где эта дверь, как расположена комната... Ничего не было. Перед глазами стояла въедливая серо-черная пустота. Дышалось с трудом. Он вернулся в комнату, подошел к окну. Стекло было тепловато. За окном все та же серо-черная темень. - Амик, а ты разбей стекло!- услышал он довольно спокойный голос Эины. Подхватив с подоконника бронзовый подсвечник (сколько раз он жалел, что этот подсвечник почти неизнашиваемый), Амик ударил. Подсвечник зазвенел, а окно даже не звякнуло, словно это было уже не стекло. Сев, Амик постарался припомнить все, что знал или мог знать о механизме поглотителя. Какие-то "черные дыры", выходы в смежное пространство... Что-то вроде мусорного мешка. В хозкомпьютерах, занимающихся учетом того, насколько, так сказать, закончен круг дневных забот, Амик слегка разбирался. На заводе по результатам труда, по затраченном материалам хозкомпьютеры определяли экономическую завершенность рабочего дня, завершенность продукта. Если незавершенность достигала определенного процента, продукт уходил в поглотитель. В поглотитель отправлялся и излишек: сделано должно быть ровно столько, сколько экономически необходимо. "К чему я это?- спохватился Амик.- Ах, да, засорение вакуума, утечка продукта труда!" О случаях утечки иногда рассказывали по телевидению. То полхолодильника пропало, то чья-нибудь машина, то склад привокзального ресторана. Утечку быстро ликвидировали. Считалось, что причиной вакуумной утечки является перенасыщенность поглотителя. Захотелось курить. Эина двигалась по комнате-ее тень стала рельефнее- значит, посветлело. Эина наводила порядок, словно впереди был обычный выходной день. - Эина, - осторожно позвал Амик, - там на столе, сигареты, дай мне сюда. Все было так же, как в обычный выходной день, и ему казалось, что главное - не шевельнуться, не спугнуть...Сколько раз, просыпаясь вот так, в доскресенье, в ранний зимний день, в сумеречное утро, когда пронзительно близкая полоска зари поднимается над домами, когда тяжелокрылые на морозе вороны проплывают стороной к тучам и дымкам горизонта, он отмечал в себе быстро преходящее ожидание чего-то необычного, предчувствие события, слу- чая. Но ничего не происходило. И сейчас тоже окажется, что все как обычно. Ничего не случилось. Это просто короткое утреннее чувство. Не нужно только спугивать обычный зимний день, привычный порядок. Сжавшись, он следил, как плывет в сером предутреннем свете изменчивый силуэт головы, плеч жены, как ложатся на кровать рядом с ним легкая пачка сигарет и тяжелый баллончик зажигалки... Он закурил. Длинное, высокое в неподвижном воздухе пламя ровно осветило комнату. Свет упирался в темноту и точно ею обрезался. Выдохнутый дым повис неподвижным облаком. Амйк торопливо погасил сигарету. Просыпав- шиеся на пол огонечки разлетелись и быстро погасли. - Амик, пора вставать,- намеренно заботливо позвала Эина. - Куда? Зачем? - с усталым раздражением отозвался он. - Не может быть, чтобы аварийная служба не работала. Он -посмотрел на циферблат – пятнадцать минут седьмого. Газетой он сдвинул облако дыма в угол, за книжный шкаф. Побродив по комнате, уныло сказал: - Голодное существование. Под потолком медленно проплыла тень. Вглядевшись, можно было различить очертания человеческой фигуры: руки, заломленные над головой, тонкие ноги в нелепых панталонах. - Ты видишь? - шепотом спросил Амик жену. -Да. - Что бы это МОГЛО быть? Жена не ответила. - Эй!-окликнул тень Амик, понимая, что окликать глупо. Тень проплыла и растворилась. По всей комнате прошел короткий резкий треск. Кровати качнуло. Амику показалось, что пол накренился. Он прислушался. Шло какое-то странное движение. - Все должно наладиться? - вопросительно, с надеждой сказала жена. Она лежала тихо-тихо, и Амнк знал, что она плачет. Проходили часы неподвижности. Изредка на Амика находили приступы ярости. "Дерьмовая цивилизация! Подлое издевательство!". Думать, что с девочками случилось то же самое, что они тоже в темноте, одни, без еды, без питья,-господи, за что?! Он пытался понять, что все-таки происходит. Цеплялся за мысль, что пустота создает иное поле времени, может быть, замедленное, тогда еще не так страшно... Из темноты стали выпадать какие-то вещи. Отовсюду: сверху, снизу, сбоку, из потолка, стен, из пола - выявлялись мятые коробки, банки, бутылки, тряпки. Амик бродил с зажженной зажигалкой и находил старье везде: на шкафу, под столом, на кроватях. Кучки мусора, пуговицы, старые туфли. И все это скапливалось, и выкинуть было некуда. В ящике стола он нашел полпачки печенья. С голодной торопливостью отделил половину. Поели, запив несколькими глотками теплой воды из графина. Амик хотел закурить, но спохватился. Раздраженный, откинулся на подушку. - Мы пропадаем под отбросами- говорил он, чувствуя себя грязным и больным.- Тебе не кажется, что вся эта дрянь - наша? Уж очень что-то знакомое: тряпочки, чашечки, флакончики... Жена не ответила. Он продолжал нажимать: - Это унизительно-провалиться в мусоропровод. Значит, наша жизнь, наша семья настолько износились, что хозкомпьютер решил выбросить нас как никчемных... Да и слава богу! Сколько можно было тянуть эту волынку? Жена молчала. - Хотя бы детей я старался воспитывать верно - это ты не можешь не признать. Ты со своей бессмысленной добротой могла воспитать в них только вещизм! Бессмысленная любовь! А я говорю: строгость и нацеленность! Ты ви- дишь теперь, что я был прав. Мне приходилось бороться... Жена не отзывалась на его слова. Он задремал. Когда проснулся, увидел искорки звезд - со всех сторон сквозь черноту проступили звезды. А где-то под потолком снова плыла нелепая тень. Теперь она лучше была различима - у запястий и над коленками проступил кружевной узор. - М ежду прочим, это девочкин Принц,- холодно сказала Эина. - Ну и что? . - Ничего. Ты просто не любишь меня, да? Опять! Бабьи штучки! Амик ничего не сказал. Ярко-голубым светом вверху у потолка вошло Пятно, распрямилось в прямоугольник и продолжало двигаться наискосок. Эина нашарила его руку: - То? - Похоже. В приступе фантастической надежды он подбежал к окну, чтобы увидеть соседнее здание, яркую рекламу. Пусть здание движется, пусть реклама летает, лишь бы они все же были здесь, рядом... Тщетно. Стекло было словно впаяно в черноту. Амик вернулся на кровать, посмотрел на часы. Прямоугольник света ползет уже минут десять, а пересек только четверть стены. Они всматривались в Пятно, в сероватые полосы на нем, в сиреневые разводы. - Кажется, там что-то изображено - прошептала Эина. - "Шире используйте хозкомпыотеры в вашей частной жизни",- язвительно пошутил Амик. Он швырнул тапку в стену, в Пятно, и вскочил, точно подброшенный: тапка не ударилась в стену, тапка нырнула в прямоугольник. Они зачарованно следили за Пятном. Вдруг Амик сорвался с крoвати и стал охапками спускать в Пятно мусор. - Что ты делаешь!- закричала Эина, хватая его за руки. - Отстань! Он успел перекидать только треть кучи, когда Пятно уперлось в пол и пропало. Кажется, шли третьи сутки. Начались затяжные приступы голода. Эина и Амик лежали, забываясь сном. Вещи продолжали просачиваться из темноты, их тени плавали на фоне подрагивающих звезд. Когда какая-нибудь коробка или старая одежная щетка падали на кровать, Амик сбрасывал их рукой или ногой и изможденно забывался. Однажды выкатилась кассета с магнитофонной пленкой, раскрутилась, Амик запутался в ленте, как в крепкой паутине, и чуть не закричал от испуга и отчаяния, но очнулся, выпутался и победно успокоился. - Ничего, Эина,- прошептал он, кажется, впервые за много лет с нежностью. - Ничего страшного. Жена благодарно пожала его руку. Он удивился, какие у нее пряменькие, выразительные пальцы. Вот сейчас им хочется уюта, хочется епрятаться в его широкой ладони. И он спрячет их, он защитит... Если надо будет умереть одному из них, это будет он! Тут же ему стало жалко себя жалостью жены, ее рук, пальцев. Очень хотелось жить, даже так, как сейчас, хотя бы воспоминаниями воспоминаниями далеких всплесков ветра, глухого эха леса, сверкающей - радости цветка в овражке с влажным валежником... Лучше уж, если нужно будет умереть обоим, он не станет тем первым, что эгоистически спешит успокоиться в смерти. Он умрет вторым, чтобы в смерти Эипа не осталась одна. Мысленно он успокаивал Эину: "Не волнуйся, я сделаю все, чтобы ты не умирала в одиночестве. Я закрою твои глаза и тогда уж умру и сам". Но тут же спохватился, потому что, оказалось, он уговаривает сея, остаться вторым, не быть в смерти первым. Эина же лежит рядом и гладит его руку. Амик старался не думать о еде, он изучал звезды. Припоминал знаки Зодиака, но не был уверен, правильно ли ориентируется. Одно он определил точно - Млечный Путь, протянувшийся от подоконника до опрокинутого у двери кресла. Он хотел втянуть в это занятие Эину, но она не поддалась. Она собирала мусор, сметала его в кучу, даже сортировала. Подолгу вглядывалась то в кусок фотографии, то разворачивала и примеряла какое-нибудь старое платье-тряпку. И когда вновь появилось Пятно, жена как раз разглядывала помятый блокнотик, подбирая рассыпающиеся листочки. Амик, набираясь сил, следил, как Пятно перемещается по им самим сочиненным созвездиям: "Тумблер... те- перь Маятник... по нижней оконечности Гриба...." Когда Пятно вползло в созвездие Глазуньи, оно потемнело и вдруг выстрелило - что-то с воем пересекло комнату и вонзилось в книжный шкаф. Они спрятались за кровать и следили оттуда, как Пятно продолжало свой путь. Но теперь казалось, что оно что-то выискивает, высматривает, целится. - Закрой глаза-они, наверное, бьют по взгляду,- скомандовал Амик и заслонил Эине лицо ладонью. Они задремали, а когда очнулись, Пятна уже не было. Превозмогая боль в суставах, Амик переворошил книжный шкаф и извлек капсулу размером с бутылку. Развинтив ее, они прочли: Уважаемые супруги! По поручению следственной комиссии сообщаю следующее: 1. Авария произошла по причине чрезмерной засоренности поглотителя. Прилагаем все усилия, чтобы очистить агрегат и вернуть вам нормальное состояние. 2. Дети ваши, Гия и Ксаза, живы и здоровы. Передают привет, обнимают, целуют. 3. Посылаем питательные таблетки (шесть флаконов по восемь концентратов в каждом). 4. Просим сообщить о вашем состоянии, состоянии среды. Постараемся выполнить ваши пожелания. Ответ посылайте в капсуле. До скорого свидания. Секретарь следственной комиссии С у р а л и Ответ они писали наперебой и почти до самого следующего появления Пятна. Предлагали друг другу те или иные вопросы, просьбы, отвергали, вносили новые. И если бы не гаснущая зажигалка, они бы писали еще долго и много. Амик благодарил следственную комиссию, спрашивал о серьезности аварии, просил прислать, если возможно, какой-нибудь источник энергии. Далее сообщил, что откуда-то в их комнату просачивается мусор, и испрашивал разрешения сбрасывать его в канал связи. Эина написала письмо для девочек и спросила комиссию о том, о чем Амик спросить не решился: когда они увидят своих детей? Ответ пришел примерно через сутки – все с той же скоростью капсула вонзилась в книжный шкаф. "Очень рады вашему письму. Дети живы-здоровы. Нас интересует следующее: 1. Количество и качество отбросов. 2, Частота их появления. Далее: 3. Просим регулярно сообщать температуру воздуха (термометр прилагается) и изменение площади вакуумной стены (метр прилагается). Вашу просьбу об источнике энергии передали в институт Энергопроект. Ждем ваших сообщений. Всего хорошего. Секр. ел. ком. С у р а л и - "До скорого" опустили, - с раздражением заметил Амик. - Зато они занялись отходами. - "Зато"! Можно ведь прямо сказать - есть надежда или нет! "Дети живы- здоровы"! Они просто посадили нас на крючок и теперь превращают в лабораторию. Очень выгодно: и дешево и надежно! - Ответ писала Эина: Площадь вакуумной стены, плохо поддающейся измерению из-за сложности формы, равна приблизительно сорока двум квадратным метрам... Затем она описала количество отходов, их состав и указала, что ими уже завалена треть комнаты. Небо насыщалось звездами. Однажды возгорелся яркий нестерпимый свет и квартиру потрясло мощное гудение. Амик решил, что это неудачная попытка забросить капсулу. Ворча, он завалил старым тряпьем угол и шкаф, куда обычно врезалась капсула. Жена, в третий раз производя обмер, ужаснулась- объем комнаты сокращался. Если прислушаться, можно было различить медленное-медленное, но неумолимое сжатие пустотой. Мебель потихоньку наползала Друг на друга, потрескивали сжатые стол и кровати. Эина уговорила Амика снять люстру. Этой женщине стало вдруг жалко хрустального звона, и она запеленала люстру в бумагу, обложила подушечками, ватой и сунула под кровать. Как ждут восхода, ждали они прихода Пятна. Ответ был подробнее прежних: 1. Сообщите, пожалуйста, не пострадали ли вы от метеоритного дождя, имевшего место сего числа? 2. Пока вы движетесь по направлению к звезде К (созвездие Весов), следственная комиссия рекомендует не сбрасывать мусор, чтобы не подвергаться угрозе быть притянутым к звезде К. Но, как только вы обогнете звезду К и начнете сближение с Землей, комиссия рекомендует начать интенсивный и тщательный сброс. Специалисты считают, что от чистоты вашего помещения зависит ваше возвращение. Девочки щлют вам горячий привет. К сообщению прилагаются электробатареи, выполненные специально по вашему заказу институтом Энергопроект. С наилучшими пожеланиями. Секр. ел. ком. Суради. Сообщение их потрясло. Им казалось, что они где-го рядом со-своим семнадцатиэтажным зданием, может быть, даже в самом здании, на прежнем месте, только между ними и остальным миром пролегла тоненькая стенка пустоты. Но - звезда К! Созвездие Весов! Если бы Амику не надо было успокаивать жену, он разрыдался бы сам. На Амика напала тупость. Он сам не заметил, как оттеснил жену а ее обычных занятиях. Он машинально измерял комнату, машинально сортировал мусор - металл к металлу, стекло к стеклу, бумагу к бумаге... Его не радовал даже свет в комнате, он мало обращал внимания на сдвигаемую пустотой мебель. Не отвлекло его и то, что Пятно перестало появляться, это значило, по последнему сообщению Сурали, что начался облет звезды К. Связь прекратилась. Амик сомнамбулически двигался, что-то искал и мимоходом замечал на себе встревоженные взгляды Эины. "Тридцать шесть лет,- думал Амик.- Женат. Двое детей... Это очень показательно - остыть на свалке собственной жизни". В щель перекошенного книжного шкафа выпали в комнату небольших размеров картинки. Амик поднял одну, разглядел: высоченные дома над узкой улочкой, девчушка, запрокинувшая кудрявую голову, и высоко-высоко под невзрачно-бездонным. небом серовато-исчезающий шар. Амик мыкнул, пересиливая приступ отчаяния. - Посмотри!-негромко позвала Эина. Она протянула камешек, слегка отполированный, плоский, коричневый: - Помнишь? Амик услышал шум моря, стук сбегающей гальки, почувствовал запах влажного ветра, солонь во рту. Вглядываясь, он различил в камешке замерший наплеск волны, ускользающий взмах крыла и черный внимательный ободок рассеянного птичьего взгляда... Он задохнулся от тоскливой боли, от неумения вспомнить что-то еще. Что-то знакомое, как, запах волос, и ускользающее, как взмах крыла... Однажды появилось Пятно и тут же исчезло. Вероятно, облет звезды заканчивался. Но сжатие пустотой, пусть гораздо медленнее, еще продолжалось. Амик разломал кресла, разобрал шкафчик и сложил все стекло к стеклу, дерево к дереву, металл к металлу. Он вспоминал и никак не мог вспомнить... И вдруг - как озарение: на пенистой кромке моря, чуть покачнувшись от неловкого шага, захлестнутая длинными прядями легких искристых волос, весело замерла женщина. Кто же, кто она? Почему он не может вспомнить? Он с раздражением глянул на жену, на то, как она тупо метет и подчищает комнату. О, как его раздражала жена - даже тем, что держалась подалыпе в этой каморке, где и шагу-то не ступить, словно была виновата одним своим присутствием. Та, забытая женщина!.. Все могло быть иначе!.. Чтобы отвлечься, он стал крутить магнитофон, заправив выпавшую когда- то из пустоты и чуть не задушившую его ленту. Плохо записанные и стершиеся, слышались взбадривающие ритмы шлягеров, тоскливо-инфантильные голоса певцов. Когда однообразие шлягеров ему надоело, он стал развлекаться, разгадывая малопонятные, полустершиеся, занесенные космической пылью записи. Невольно привлек внимание целый кусок чьей-то взволнованной речи. Он выключил магнитофон, наблюдая, как вклинивается в комнату Пятно. Положение комнаты в пространстве стало меняться, ее размеры несколько увеличивались, и Пятно двигалось теперь по новой траектории, но Амик понял это, только когда Пятно потемнело и выстрелило, а люстра под кроватью брызнула хрустким звоном. В капсуле были новые, более мощные, батареи и сообщение о том, что супруги могут посмотреть по телевидению передачу "Космический дрейф", посвященную им. В передаче примут участие их дочери. Как обрадовалась Эина! Как оба просила его установить телевизор, подключить к батарее! Ему самому соблазнительно было посмотреть, послушать, но он неприязненно молчал и не двигался. Эта неопрятная женщина, этот душный, жаркий воздух и собственное неподъемное, затхлое тело!.. Жена сама выволокла телевизор из-под хлама, установила на столе и, плача, с трудом подсоединила. Это было странно - увидеть вспыхнувший экран, мелькание кадров и, наконец, не очень четкое, но вполне понятное изображение. Шла середина программы "Новости": запуск космической станции, спортивные комментарии. Но вот началась передача "Космический дрейф". Вел передачу профессор Чивез. Он предложил телезрителям ознакомиться с вновь организованным музеем супругов, путешествующих в другом измерении. Изумленные Амик и Эина увидели широкий зал, весь уставленный экспонатами. На полках, на столах разложены все те вещи - обломки, тряпки, тряпочки, банки, старые туфли, поломанные игрушки, книжки, драные блокноты, - что они так торопливо кидали в канал связи. Ничто не пропало, все предстало перед миллионами телезрителей! Неожиданно на экране появились Гия и Ксаза - они шли по залу, взявшись за руки, но чем-то оживленно переговариваясь. Эина плакала, Амнк все больше и больше злился. Профессор Чивез водил девочек по залу и спрашивал то о какой-нибудь игрушке, то о книжке - девочки наперебой отвечали. А когда Чивез сообщил, что в издательстве "Космос" готовится к печати старый дневник их отца, Амик взбесился: - Как нас и нет! Как вроде мы уже подохли! Прилагают вес усилия, чтобы спасти нас, и в то же время выставляют перед всеми наши отбросы! "Музей супругов"! "Мусорный ящик супругов"! Какое они имеют право?! И что, собственно, такого произошло? Мы выпали в мусоропровод - браво! Нас с лихвою заменит музей с нашим бытовым мусором!.. - А теперь позвольте,-продолжал профессор Чивез, - зачитать вам, уважаемые телезрители, несколько выдержек из упомянутого дневника... Амик взвыл. - Итак: "Порой меня охватывает странное ощущение невесомости - качнется ли высокая ветка, промелькнет ли дробная тень голубиной стаи: жить! работать! любить..." - Выключи!-гаркнул Амик. - "Все отчетливее понимаю смысл ответственности: не разовый подвиг, а ежедневное подвижничество. Смысл люди вкладывали в бога просто потому, что тесно было на планете от бессмыслицы..." Амик шарил вокруг себя, ища что-нибудь тяжелое. - "И опять природа,- продолжал Чивез.Послушайте: набухли капли оголенных веток..." Амик швырнул в экран деревяшкой. Хлопок, звон, тишина. - Мерзость, - шипел он. - А ты, извращенна, ты понимаешь, что нам теперь нечего делать там? Что нас заменили? Эина недоуменно пожала плечами. - "Вот, поглядите, он ходил в этих башмаках!"-"А вот белье, которое любила носить его супруга!" Позор! Дурацкой игрой природы ему возвращено его прошлое! И теперь каждый там, на планете, будет считать, что он знает Амика! А между тем все эти рассуждения -не больше чем изношенное тряпье! Это не он, ясно вам? Каждый теперь будет заглядывать в глаза, чего-то ожидая от нee! - Проклятье! - По голове ударила банка из-под туалетной пасты. По мере возвращения к планете чаще стало вываливаться из пустоты старье. Жена вертелась как белка в колесе. Она представлялась Амику двигателем - чем быстрее жена вертелась, разделываясь со старьем, тем быст- рее они приближались к планете. Но Амик все меньше хотел возвращаться. Он начинал привыкать к теперешнему своему существованию. Тесно, однако здесь он может оставаться человеком свободным. Свободным от каких-то дневников, выброшенных давно в поглотитель! Свободным от кого-то, кто почему-то был когда-то им! Свободным от соглядатаев! Свободным от чьих-то глаз, которые смотрят на него - не то из прошлого, не то с планеты... Было, правда, взволновавшее воспоминание - женщина, оглянувшаяся на него, - но теперь и оно его раздражало. Что за женщина?! Какое море?! Чепуха все это... Амик все больше привыкал к неподвижной жизни. Еще боясь представить, что они могут совсем остановиться, он мечтал о том, чтобы по каким-то причинам движение к Земле замедлилось, сильно замедлилось, и тогда он, Амик, инженер со стажем, потребует, чтобы его зачислили в штат какого-нибудь космического НИИ, дали задание и перестали с ним обращаться как с подопытной мышью. Пусть пошевелят мозгами, как переправить ему скафандр, он же найдет способ пробить чем-нибудь пленку вакуума и выйти в космос. Нет, им с Энной на Земле делать нечего! Они говорят, что по мере очищения квартиры мембрана между ними и планетой становится все тоньше? Хорошо же! Трудно было в одной-единственной комнате, да еще при такой зоркой жене, спрятать какое-нибудь старье. Но Амик ухитрялся. Он запихивал в корешки книг патрончики от губной помады, между страницами вкладывал измятую туалетную бумагу, а узнав из очередного сообщения Сурали, что земные методы очистки вакуума становятся все тоньше и глубже "("И в этом известную стимулирующую роль сыграли супруги..."), Амик собирал пепел не- докуренных сигарет и ссыпал в пазы стола. Началась изнурительная война за сантиметры (или световые года, если иметь в виду, что между квартирой и планетой лежал космос). Жена молчала и дотошно все подчищала, большую часть спрятанного находила, вытряхивала мусор из его карманов, когда он спал. Проснувшись, он обмерял квартиру и принимался за свое. Он следил за женой, как за незнакомой, чужой тенью. Раз даже испугался, приняв ее за тень промелькнувшего Принца - так невыразительно- мертво было ее движение. - Амик, давай разберемся. У меня уже нет сил. - Эина встала над ним, несчастная и утомленная. - Пока я могу говорить спокойно, давай разберемся. Скажи, ты уже не любишь меня? Он только пожал плечами: - Ты понимаешь всю нелепость вопроса? С двенадцатого этажа срывается комната, вылетает во вселенную, а ты - с любовью! - Я просто спрашиваю: ты уже не любишь меня? - Любовь, любовь - не правда ли, миленькая вещичка? Ты ее потеряла - вот беда! "Где она, где она, скажи, мой Амик! Моя вещичка! " Мы - жертвы вещизма, я предупреждал, но ты не слушала! - Человек по-разному может быть привязан к вещи. - О да! Но он почему-то именно привязан. - Амик, довольный, что так, удачно сострил, взглянул на Эину. - Ну так вот, я в любой момент могу покончить с любой из таких привязанностей! С любой! - Ты хочешь сказать... - Я хочу сказать, что человек, не имея сил оторваться от вещи, сам становится вещью, а значит, с ним легко можно покончить! Эина оскорбление замкнулась. Амик возгордился, что смог так глубоко, а главное - справедливо, уязвить ее. "А чтоб не была клушей!" Он великодушно погладил жену,по горячим волосам. Эина отодвинулась: - Знаешь, кто ты? Ты - мещанин! Дохлятина! Баба остается бабой! Она лелеет вещи, а он, свободный от вещизма, он, видите ли, мещанин! У Амика появилась привычка: чтобы уйти от раздражения, он напяливал наушники и прокручивал на магнитофоне старую ленту. Точнее, он крутил всякий раз один и тот же кусок с чьей-то взволнованной непонятной речью. Знал ли он когда-нибудь эту запись, или она совершенно ему незнакома? Иногда ему казалось, что он подслушивает - так страстно, даже интимно звучал хриплый, не определенный голос. Связь, смысл ускользали. Сколько Амик ни старался, сколько ни напрягал слух, он не в состоянии был проникнуть сквозь завесу хрипов и шума. То ему казалось, что это мужской голос, то совершенно женские интонации убеждали в обратном. Привлекала и раздражала запись еще и тем, что она была цельная, от начала до конца, - это хорошо слышалось. Законченная невнятица! Порой ему казалось, что построение фраз невероятно знакомо, но тут же это подозрение подвергалось сомнению из-за неопределенности голоса. Все еще не решив, мужской это голос или женский, Амик восстанавливал речь; То в начале, то в середине он улавливал смысл того, что говорилось, и поражался точности интонации, чистоте ее. Однажды он понял, что это любовное послание. Страх поселился в его душе. Он находил убеждающее сходство интонации с голосом жены. Хрипотца волнения, звон убежденности... По это было невероятно, чтобы его жена могла так говорить! А может, это его собственный голос? Было же раньше - он замечал за собой не собственный жест, а жест жены, слышал в своем голосе не свою интонацию... И все же нет, это не его слова. Значит, жены? Как-то, чтобы проверить подозрение, Амик вызвал жену на ласку и сразу же устал от радостно подавшегося к нему тела, от страстно- благодарного шепота, от унижающей его жалости ее рук. Это был ее голос. Амик понимал: если он будет делать все, чтобы не вернуться на планету, он порвет с женой. "Интересно, - усмехался он про себя, - что будет с ней? В одной квартире - и не разойтись?" Но подмывало и другое - разоблачение! Ткнуть носом эту женщину в ее собственную страстишку - непорочная выискалась! Не решив окончательно, Амик держался скептически - ждал. Уже у самой планеты возникли некоторые опасения. Супруги входили в область, насыщенную спутниками, летающими лабораториями, орбитальными станциями различных государств. Члены комиссии нервничали, Сурали несколько раз предупреждал супругов, что возможны осложнения. - Как будто мы виноваты! – возмущался Амик. Но страхи оказались напрасными. Более того, многие государства планеты, воспользовавшись разрешением вступать с супругами в недолгий контакт, забросали квартиру капсулами. Это были и просто поздравительные телеграммы, и послания с выражением восхищения стойкостью, мужеством и самообладанием супругов. Поступали и другие письма - например, от книжной фирмы "Лимбда", предлагавшей контракт на издание "Космической одиссеи"... Ажиотаж на планете теперь приносил Амину мрачное удовлетворение, притупляя остроту ревности. Там, на планете, ему уже готов пьедестал (жена только прилагается), с высоты которого Амик, не опасаясь быть смешным, гордо спросит ее: кто тот? Не глупо ли? - спохватился Амик, Глядя на похорошевшую жену, на ее уверенною сноровку. Нет, он швырнет эту пленку, эту любвишку-страстишку жене в лицо! Вот только расшифрует монолог до конца. Управившись с уборкой, по-хозяйски озираясь по сторонам-не выпала ли из пустоты еще какая-нибудь соринка, - жена садилась и спокойно ждала... В такие минуты Амик ее уже просто не мог выносить. Ждет! Какая наглость! Это он, Амик, имеет право ждать, выжидать, наблюдать, взвешивать, оценивать ее поведение, ее отношение, ее жизнь! А не она - предательница, подлое существо! Дети, их дети - вот самый веский аргумент в его пользу, в пользу его правоты. Обе дочки вдруг ясно предстали перед его взором - милые, родные существа, немного неловкие, почему-то с обиженными лицами, с надутыми губками, упорные и мягкие... Девочки! Как же он соскучился по ним! Глухая ревность пронзила Амика. Скорее, скорее к планете, пусть станет все на место, хоть на одну минуту, но как прежде - и тогда он сразит ее окончательно. А приближение к Земле, как назло, замедлилось. Ученые бились над разгадкой. Сурали сообщил, что если супруги действительно хорошо вычистили комнату, то комиссии придется перенести очистку на молекулярный уровень, и просил вновь и вновь осмотреть квартиру. Амик ругал "недоучек", тем более что в окне уже угадывались серые тени зданий, стены квартиры побелели, приоткрылся проход в кухню, можно было подергать дверь в детскую, и Амик уже готов был Даже признать, что ошибся, подозревая и ревнуя жену: ведь, в конце концов, к их отбросам могли приме- шаться и чужие! Проходили сеансы, дни, а пленка пустоты не исчезала. Жена запрашивала Сурали относительно мебели - надо ли ее уничтожать? Может быть, из-за мебели, из-за кое-каких поломок держится пленка? Посовещавшись, комиссия согласилась. Жена первая приступила к кроватям, закусив губы, рвала подкладку, терзала пружины, с мольбой глядя на Амика, просила помочь. Все так же безучастно Амик изломал стол, искрошил люстру и спустил все в канал связи. "Она сама приговорит себя, а уж приговор я исполню". Амик наблюдал, как жена фанатично рыскала в поисках изношенных вещей. Она выкинула все старые книги. Амик посоветовал присоединить к ним и те книги, в которых много изношенных, избитых истин. И только когда жена добралась до альбомов с марками, Амик возмутился. - Вещизм? - ядовито прошипела жена.- Ты же давно не собираешь! Где же твоя сила? Сила у Амика была, но она-то и не позволяла расстаться с марками. -- Я требую выкинуть! Как мать, я требую! - Через мой труп. - Через суд заставлю! Суд! Амик пересилил себя: что ж, посмотрим, кто кого будет судить, милая! Чем больше ярилась жена, тем больше его возмущало ее любовное послание. "Да к детям ли она рвется?" Амик представлял, как его жена, эта клуша, это ограниченное, заглядывающее в глаза существо, вечно непричесанное, убегающее куда-то в недоглаженном платье, вдруг выпрямляется, устремляет не на него горящий лю- бовью взгляд, подается не к нему открытым в страсти телом, говорит, поет, убеждает, вскрикивает, задыхается, сбивается, постанывает, мечется, просит, умоляет, требует! "Кто он?" - ножом торчало в сердце. Он поставит ее перед детьми и спросит. Подавив в себе пронзительное воспоминание волны, торопливый стук сбегающей гальки, неловкий поворот неясного лица, захлестнутого длинными прядями искристых волос, - и глядя в глаза неверной черным, внимательным ободком рассеянного птичьего взгляда, спросит:" Кто он?" "Не унижусь ли?" Нет, не так. Он надиктует па пленку монотонно-издевательским тоном свой перевод это го подлого монолога и, уходя на работу (или навсегда), включит... Он стоял у окна и смотрел, как, точно за металлическим маревом, покачиваются призраки зданий, как стекают по светлой проталинe улицы пятна автомобилей, как собираются толпы прохожих, а Амик понимал, что все они смотрят в его сторону. Один раз он увидел медленно проплывшего и никуда Принца - полуобугленный, он совсем перестал походить на игрушку. Порой, точно ветром издалека, доносило голоса из-за стены. Соседи? А может, девочки? Началась очистка пустоты на молекулярном уровне. Однако результатов пока не было заметно. Между ними и миром все еще необоримо стояла пленка, полупрозрачная пустота. "Эдак они начнут чистить и наш генетический код",- не то шутя, не то с опаской подумал Амик. Эина внешне теперь была спокойной и, что удивляло Амика, как-то изучающе взглядывала на него. "Догадывается о ленте?" – недоумевал Амик. Однажды Эина усадила его рядом и, зачем-то глядя в глаза, спросила: - Амик, нам надо решить: возвращаемся мы или нет? - Ну что ж, давай, - ерничая, угодливо заговорил он, - давай решим. Только вот в чем загвоздка - мне нечего решать. А тебе? - Хорошо, - не обращая внимания на его тон, продолжала Эина. - Мы с тобой должны понять, что поиски и очистка пустоты могут длиться бесконечно, если мы сами не согласимся на полное очищение, если мы не очистим... самих себя. - Или мистика, или маразм! "Грешен, господи, грешен!" - Очистить наши помыслы, нашу совесть, уяснить для самих себя, с чистыми Ми намерениями стремимся мы вернуться, - гнула свое Эина. - Великолепно! Потрясающе! - воскликнул Амик, теряя терпение. - Возмутительно и нагло! В чем, собственно говоря, обязан перед тобой исповедоваться я?! - Я тебя не понимаю, - удивилась Эина. - А я тебя долго не понимал! - В чем дело? - Вот в чем! - заорал Амик, кинулся к магнитофону и с третьей попытки включил на всю мощь. Раздался хрип, треск, грохот. Эина ошарашенно слушала, испуганно глядя на мужа. Он понял, что выглядит идиотом, заставляя ее слушать эту абракадабру. Тогда он пустил свой гнусаво-издевательский перевод. Удовлетворенный, он присел в углу на стопку книг и ждал. Жена молчала. Голос замолк. Амик, глядя в напряженное лицо Эины, сказал: - Вот что нам мешает вернуться... Твоя скрываемая страстишка. Он вскочил и подошел к окну. Через некоторое время напряженной спиной ощутил горячие ладони жены. - Дурачок, так ты забыл, что это наше? Он поперхнулся комком обиды и жалости к себе - в эту минуту он уже и сам понял, вспомнил их забытую, некогда любимую игру... Низкие, но мощные волны шли отвесно, встряхивали берег и, вытягиваясь длинными, мягкими языками пены, пропадали. Женщина не оборачивалась. Она откидывала длинные, искристые волосы, смеялась волнам и не оборачивалась. Тогда набегал ветер, неся глубокий запах водорослей и измельченной воды - cнова женщина смеялась, волосы вытягивались по ветру, влажные, легкие, закрывали лицо. Но когда низко-низко над водой, бороздя плотные валы волн треугольным клювом, прошла чайка, он увидел лицо женщины. Это была Эина. Сквозь стекло окна медленно и ясно стали проступать контуры зданий, серо-голубое небо, редкие пятна зелени и скользящая змейка машин. Амик взял из руки жены теплый коричневатый плоский камешек. И, услышав детские голоса на лестничной площадке, вздрогнув от звонка у входной двери, они замерли, точно застигнутые врасплох... Дробный наплеск волны, ускользающий взмах крыла и черный, внимательный ободок рассеянного птичьего взгляда... Ты не тревожься, день минует - и мы вернемся к суете... Дай перемножиться мечте с волнением одной минуты! Ты стань расчетливо счастливой, перехитри обман и страх - и мы взлетим на суетливых, на неподатливых прылах. Терзают совести химеры: без меры ближнего дари, умерь злодея, меру зри... Шестое чувство -чувство меры Самодвижение материй с живою искрою игры... "Давид" ваялся изнутри. Шестое чувство - чувство меры, Плоды познания незрелы. Стремленье о семи главах, сомненья на семи ветрах. Шестое чувство - чувство меры.



Похожие:

shadow iconI'll cast a shadow

shadow iconA shadow of your own self morten Veland

shadow iconДокументы
1. /shadow.txt
shadow iconДокументы
1. /shadow.txt
shadow iconBrilyn Misty Shadow at Carostar Troydon Touche Mirpet Matt Bianko

shadow iconДокументы
1. /fanart/Avalon.txt
2. /fanart/Beyond...

shadow iconАвторы: Табириск, Корсар, Shadow Dancer
Через пять минут поезд уже входил в этот город, через открывшийся в куполе шлюз. Теперь через окна поезда было видно внутренне убранство...
shadow iconДокументы
1. /HammerFall/1997 - Glory To The Brave/01 - The Dragon Lies Bleeding.rtf
2. /HammerFall/1997...

shadow iconДокументы
1. /Peter Gabriel/Peter Gabriel/1977 - Peter Gabriel (CD 1)/01 - Moribund The Burgermeister.txt
shadow iconДокументы
1. /Pantera/5 Minutes Alone (Single)/01 - 5 Minutes Alone.txt
2. /Pantera/5...

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов