Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 icon

Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31



НазваниеДенисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31
Дата конвертации28.08.2012
Размер323.4 Kb.
ТипДокументы

Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII - начало XX вв.). - Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2006. - 190 с.


стр. 22-31:

Номинально территория нынешней Оренбургской области по правобережью Урала вошла в состав Российского государства еще в середине XVI столетия, когда после завоевания Казани войсками Ивана IV Грозного сначала западные башкиры, а затем и ногайцы приняли ее подданство. До реформы 1708 года в административном отношении это были окраинные, южные и почти незаселенные районы Уфимского уезда. Соседство кочевых народов, их подвижность и неопределенность границ в условиях открытых и практически безлесных пространств долгое время препятствовали эффективному хозяйственному использованию этих земель. Оно стало возможным лишь с возведением в 30-40-е годы XVIII века линии оборонительных укреплений по рекам Самара, Урал, Уй, Тобол, которые оградили новый земледельческий и горнозаводской район от опасности с юга, создали благоприятные условия для притока сюда переселенцев. Вместе с тем, на непостоянной основе, небольшими группами, в формах, несвязанных с производством, эти земли могли использоваться и в более раннее время. В фондах центральных и местных архивов нами впервые был выявлен комплекс документов XVII-XVIII веков, которые доказывают, что хозяйственное освоение в форме промыслового использования территории нынешней Оренбургской области народами Среднего Поволжья, татарами и чувашами, началось, по крайней мере, со второй половины 10-х - первой половины 20-х годов XVII века. Этому способствовали определенные экономические и политические факторы.

Дело в том, что к началу XVII века в Европе были уже практически полностью истреблены многие виды ценных промысловых зверей. Для стран Западной Европы (Англии, Франции, Голландии) выходом стало освоение североамериканских колоний, для России - дальнейшее продвижение в Сибирь, которое приобретает особую интенсивность именно с периода Смутного времени. Вместе с тем, пушные звери, например бобер, широко еще встречались на лесных, лесостепных и даже степных пространствах Южного Урала. Об этом, в частности, свидетельствуют и некоторые топонимические названия на территории Оренбургского области: правый приток Бузулука река Бобровка в Курманаевском районе, а также левые притоки Ика реки Кандыз и Кандызка в Северном и Абдулинском районах, левый приток Большого Кинеля река Кондузла в Бугурусланском районе, правый приток Киндельки река Контузла в Новосергиевском районе, правый приток Боровки река Кондузла в Бузулукском районе, названия которых восходят к общему тюркскому корню "кандыз" со значением "бобер". В материалах академических экспедиций П. С. Палласа, И. П. Фалька, И. И. Лепехина отмечается присутствие бобров и выдр во многих реках запада современной Оренбургской области, а также активное ведение их промысла еще в 60-70-е годы XVIII века1.
Разумеется, промысловые ресурсы этой территории были несопоставимы с пушными богатствами Сибири. Однако географически они находились ближе к региону Среднего Поволжья и требовали, соответственно, меньших усилий. Важную роль в этой связи играло то обстоятельство, что вплоть до середины XVII века народы Поволжья платили в казну особый налог (ясак) пушниной: лисьими, куньими и бобровыми шкурами. Это стимулировало продвижение их представителей на новые земли по мере истребления промысловых зверей в центральных районах страны.

С окончанием периода гражданских войн, изгнанием польско-литовских и шведских интервентов, утверждением на престоле национальной династии внутриполитическое положение в России несколько стабилизировалось, возникли благоприятные условия для подъема экономики. В то же самое время, новая династия Романовых, чувствуя шаткость своего положения и стремясь обеспечить себе надежную социальную опору, щедро жаловала землей, различными льготами и привилегиями служилых людей, отличившихся в событиях Смутного времени, в том числе и служилых татар, которые принимали в них самое активное участие.

Так, в 1613 году некоему служилому татарину Казанского уезда, Ногайской дороги, деревни Кугарчины (ныне село Кугарчино Рыбно-Слободского района Республики Татарстан) Булату Монашеву были пожалованы бобровые ловли "за Камою рекою, по Кинель речке (Большому Кинелю) вверх от Савруши речки, от [ее] устья и до вершины Кинеля речки, до врагу Кинельчик речки (Малого Кинеля), Насягай (Мочегай) с ыстоки по обе стороны и с лесом"2. Это огромная территория, которую занимают ныне Асекеевский, Бугурусланский, части Пономаревского, Матвеевского и Северного районов Оренбургской области, а также Похвистневский и часть Кинель-Черкасского района сопредельной Самарской области. Данная вотчина была предоставлена в "тарханство", "безоброчно", "взамен государева денежного жалованья" на условиях военной службы. Тарханный характер пожалования означает, что Булат Монашев мог пользоваться государственными по сути землями, не платя за это никаких налогов и иных денежных сборов в пользу номинального собственника. С другой стороны, он должен был нести тяжелую, особенно в условиях беспокойного XVII века, военную службу и самостоятельно обеспечивать себя за счет промыслового использования этих угодий.

Впечатляющие размеры пожалования, по-видимому, соответствуют активной роли, которую играл Булат Монашев в бурных событиях Смутного времени. В 1617 году, "как ис Казани государевы ратныя люди ходили на службу в Арзамас", он был убит "на бою черкасами", то есть украинцами. В том же году брат погибшего, Килей Монашев, обратился в приказ Казанского дворца - региональный орган управления Средним Поволжьем и Башкирией - с просьбой оставить бобровые ловли за ним, обязуясь служить "всякие государевы службы" без выплаты фиксированной денежной суммы, что и было сделано1.

В 1617 же году "били челом государю" в приказ Казанского дворца чуваши и просили отдать им часть земель по рекам Большой и Малый Кинель "из оброку", то есть во временное пользование за плату. Чуваши Казанского уезда, Зюрейской дороги, деревни Ямашурма (ныне Высокогорского района Республики Татарстан) Багильда Бектемирев и деревни Кобяк (ныне село Кобяково Пестречинского района Республики Татарстан) Бурнаш Теребердеев претендовали на участок реки Большой Кинель от истока до речки Токранлы (нынешней Турхановки в Бугурусланском районе). Чуваш Казанского уезда, Ногайской дороги, деревни Большой Солтан (ныне Рыбно-Слободского района Республики Татарстан) Тохташ Мамметев хотел взять в аренду бобровые ловли и "черный" (то есть смешанный) лес по Большому Кинелю от урочища Байгозя-папкак до Тутун-реки (нынешнего Кутулука), а также по Малому Кинелю от брода Биекдиш-кичу до устья. Судя по приведенным описаниям, первый участок лежал целиком в пределах нынешней Оренбургской области, а второй - по большей части, в нынешней Самарской. Заметим также, что перечисление в прошениях чуваш не только крупных, но и различных мелких речек, урочищ, бродов в условиях полного отсутствия на местах в XVII веке географических карт можно объяснить лишь непосредственным знакомством с указанной территорией. Поскольку тарханные пожалования не вносились в оброчные книги, чиновники посчитали эти земли свободными и отдали их в пользование чувашам за 3 рубля в год. По жалобе Килея Монашева в 1618 году это дело разбирали казанский воевода князь Владимир Тимофеевич Долгоруков, князь Семен Никитич Гагарин, дьяки Андрей Подлесов и Афанасий Истомин. По результатам рассмотрения бобровые ловли были возращены законному владельцу со строгим предупреждением, чтобы чуваши там "впредь не зверовали" под угрозой "великой от государя опалы". С них были удержаны деньги, внесенные за первый год аренды, поскольку "они о тех бобровых ловлях . . . били челом государю и назвали их впусте [лежащими], оболгав воровством"2. 2 ноября 1618 года Килею Монашеву была выдана новая тарханная грамота, подтверждающая его права на промысловые угодья по рекам Большой и Малый Кинель с притоками3.

Первоначально служилое тарханство не было наследственным, а государство оставалось формальным собственником тарханных земель. Впоследствии Килею Монашеву удалось добиться занесения этих земель в книгу поместных дач. 5 октября 1647 года он получил новую грамоту "на вотчинной бортной ухожей и на текучей зверь . . . по Кинеле реке по правой стороне, нижняя межа - Тутанлы река с устья и до вершины, с черным лесом и полем"1. С этого времени промысловые угодья по рекам Большой и Малый Кинель стали рассматриваться как наследственное достояние этой семьи. После смерти Килея вотчина была разделена на четыре части ("жеребья"). Первые три, по-видимому, получили его родные братья Сулейман, Смаил и Чурай Монашевы, а "4-й жеребей бобровых гонов" по ввозной грамоте от 28 февраля 1654 года отошел к его двоюродному брату, служилому татарину Казанского уезда, Ногайской дороги, деревни Каирлы (ныне село Верхний Берсут Мамадышского района Республики Татарстан) Тлякею Карманову. В январе 1691 года его внук, Ишей Тохтаров подтвердил свои права на четвертую часть вотчины по рекам Большой и Малый Кинель2, а 25 сентября 1692 года тоже сделали внуки Сулеймана Монашева - Досай, Акмухаммед и Ишмухаммед Юсуповы3.

Наряду с промысловыми угодьями служилые татары Монашевы были наделены от государства и поместной землей сельскохозяйственного назначения. В разборной десятне боярина и воеводы князя Бориса Михайловича Лыкова (?-1644) "с товарищи" за братьями Килеем, Сулейманом, Смаилом и Чураем Монашевыми было записано поместье в Казанском уезде, по Зюрейской дороге, на речке Чаллы - 65 четей "пашенной земли с сенными покосами и всякими угодьями"4 (35,425 гектара). Так называемая "четная" система пожалования широко применялась в XVII веке именно по отношению к служилым татарам, при этом средний размер поместья на одну семью обычно составлял 60 четвертей земли. Обозначение в тексте документов "пашенной земли с сенными покосами и всякими угодьями" также представляет собой типовую для этого времени юридическую формулу. В отличие от тарханного, поместное пожалование было призвано обеспечить служилых татар всем необходимым, то есть непосредственно провиантом, фуражом, строительными материалами и т. д., что предполагало использование более развитых форм хозяйствования на постоянной основе. На этой земле Монашевы основали собственное село, которое получило название от протекающей через него речки Чаллы (Челны). Подобные топонимические названия широко распространенны в регионе Среднего Поволжья. Однако, скорее всего, в данном случае речь идет о селе Татарские Челны Менделеевского района Республики Татарстан, неподалеку от которого расположено другое село - Монашево того же Менделеевского района. Правда, в настоящее время в первом из них проживают русские, а во втором - удмурты, но на протяжении XVIII века служилые татары, утратившие былое значение для государства, а вместе с ним и свое привилегированное положение, были вынуждены продавать жалованные земли, нередко уступая грубому давлению со стороны дворян при попустительстве местных властей. Кроме того, и название села Татарские Челны прямо свидетельствует о прежнем национальном составе его жителей.

По мере естественного роста семьи поместье неизбежно дробилось на части, что влекло за собой постепенное обеднение собственников. Так, по ввозной грамоте от марта 1686 года поместье в деревне Чаллы было поделено между служилыми тарханами Яманом и Надыром Килеевыми, с одной стороны, а также Юсупом, Шигаем и Арасланом Сулеймановыми, с другой. Шесть лет спустя уже дети Юсупа Сулейманова - Досай, Акмухаммед и Ишмухаммед Юсуповы - добились нового раздела по ввозной грамоте от 25 сентября 1692 года. В результате на долю каждого из них пришлось примерно по 3,6 четверти поместной земли (чуть менее 2 гектаров). При прожиточном минимуме в 8-10 четвертей на душу мужского пола этого количества было явно недостаточно для прокормления семьи. Вероятно, поэтому еще в 1685 году братья Юсуповы, покинув родные места, сошли в деревню Калмия Казанской дороги Уфимского уезда (на территорию нынешнего Актанышского района Республики Татарстан), "и по указу . . . великих государей, и по памяти думного дворянина и воеводы Ивана Петровича Кондырева велено им службы служить по Уфе в тарханех и дана им на Уфе из приказной избы память"1. Переход на земли Казанской дороги Уфимского уезда мог быть обусловлен не только земельным голодом на прежнем месте жительства, но и стремлением оказаться ближе к собственным промысловым угодьям, а, следовательно, использовать их более интенсивно и рационально. Особо подчеркнем, что, по их собственному признанию, братья Юсуповы не имели в Уфимском уезде поместной земли, которая могла бы служить им подспорьем. В этих условиях богатые пушниной промысловые угодья становились для них существенным и даже необходимым источником дохода.

По-видимому, аналогичные процессы затронули и родственную им ветвь служилых татар Кармановых. Первоначально они также владели 60-ю четвертями поместной земли "в Казанском уезде, на Зюрейской дороге, близ деревни татарской Кадыровы по речке Зыче"2. Однако процесс дробления поместной земли привел к тому, что 17 апреля 1738 года многочисленные владельцы сообща продали ее Федоту Бардовскому, подтвердив эту сделку 18 марта 1760 года его сыну, уфимскому помещику и коллежскому асессору Ивану Бардовскому (ныне на этом месте расположено село Федотово Заинского района Республики Татарстан). Еще раньше, на рубеже XVII-XVIII веков внук Тлякея Карманова, Ишей Тохтаров сошел на Казанскую дорогу Уфимского уезда, основав здесь деревню Ишью Тарханову (ныне село Тархан Шаранского района Республики Башкортостан). Отметим в этой связи, что автор "Истории сел и деревень Башкортостана" А. З. Асфандияров ошибочно называет этот населенный пункт башкирским, исходя лишь из факта принадлежности его жителей к тарханскому сословию1 в то время, как институт тарханства является общим для многих тюркских народов и в XVII веке был широко распространен среди служилых татар.

Таким образом, часть вотчинников, испытывая на прежних местах жительства недостаток в земельных и иных угодьях вследствие естественного дробления и измельчания поместных владений, включилась в масштабное колонизационное движение татар из региона Среднего Поволжья на сопредельные башкирские земли, которое начало разворачиваться с конца XVII столетия. Сокращение расстояний должно было закономерно способствовать налаживанию регулярного, систематического использования их промысловых угодий. Примечательно, что с конца XVII века увеличивается не только частота издания документов, регламентирующих пожалования на этой территории, но и уровень осведомленности собственников о географии района. Ввозные грамоты 1686 и 1692 годов перечисляют многие мелкие реки на территории вотчины, указывая ее местонахождение "за Камою рекою, по Кинеле реке по обе стороны, да по двум речкам Саврушам, да по Терегелю, да по Такрыклею, да по Мурове, да по речке Аманаку, что промеж ими течет, да по речкам по Назигаю, да по Миняку, да по Зигайке, да по Бугуруслане, да по Анлыганью, да по Сазлыганью, да по речке Умер со всеми мелкими урочищами, которые в те реки текут, а нижняя межа - Чибинли тюб"2. Это название является тюркским по происхождению и означает буквально "мошкариное место". По-видимому, речь идет о широком пространстве пойменных озер по обеим сторонам Большого Кинеля вблизи нынешнего города Отрадный в Кинель-Черкасском районе Самарской области. По историческим источникам известно, что земли ниже по течению Большого Кинеля от указанного урочища принадлежали башкирам Уфимского уезда, Казанской дороги, Сынрянской волости, деревень Шаран3 и Ильчембетово4 (ныне, соответственно, Шаранского и Туймазинского районов Республики Башкортостан).

Несмотря на всю условность юридических формул, названные документы дают нам также общее представление о природных ресурсах данной вотчины и о формах хозяйственной деятельности, которые могли на ней осуществляться. Если в тарханной грамоте 1618 года говорится лишь о бобровых гонах5, то в документах конца XVII века дополнительно упоминаются "в тех речках и урочищах рыбные ловли . . . и хмель, и лес, и бортные угодья"1 или, например, "бортный ухожей . . . с рыбными ловлями и с бобровыми гонами, и с черным лесом, и с полем, и со всяким текучим зверем, и с хмелевым угодьем"2. Из более поздних источников нам известно, что в лесах по берегам Самары и Большого Кинеля вплоть до 70-х годов XVIII столетия водились лисы, куницы и даже горностаи, в мелких речках широко встречались выдры и бобры, а в степных районах междуречья - медведи и сайгаки3. Таким образом, земли по рекам Большой и Малый Кинель с притоками должны были представлять в XVII веке большую экономическую ценность. Это подтверждает и отказ владельцев от выплаты фиксированных денежных сумм за военную службу взамен на возможность использования промысловых угодий, и попытки проникновения на эту территорию представителей ясачного населения, и то, как владельцы пресекали эти попытки, неоднократно подтверждая различными юридическими документами свои вотчинные права.

Вероятно, в течение долгого времени, с 10-х по 80-е годы XVII века промысловое использование угодий по рекам Большой и Малый Кинель с притоками осуществлялось наездами на нерегулярной основе, эпизодически. При этом основной целью была добыча ценной пушнины - бобров и выдр, а сбор дикого меда, щипание хмеля, охота и рыбная ловля, если и проводились, то лишь "по случаю", заодно. С конца же XVII столетия вследствие переселения части вотчинников на земли Казанской дороги Уфимского уезда и сокращения расстояний промысловое использование этой территории наездами приобрело систематический, возможно, даже сезонный характер. Это могло способствовать и большему разнообразию форм хозяйствования, например переходу от простого собирательства к искусственному изготовлению бортей в дуплах крупных деревьев. В этой связи показательным является тот факт, что потомки Монашевых и Кармановых, которые активно продавали свои вотчинные земли в 50-60-е годы XVIII века, часто оговаривали при совершении сделок сохранение прав на расположенные здесь "дельные", то есть бортевые деревья. Весьма вероятно также, что практиковались сезонные выезды на санар (охоту) и рыбную ловлю.

С 50-х годов XVII по 40-е годы XVIII веков сохранялось деление вотчины служилых тарханов Кипчакской волости на 4 отдельных участка, в рамках которых промысловую деятельность вели родственные друг другу семьи. По архивным материалам известно, что в 1744 году первую группировку возглавляли внуки Ишея Тахтарова, двоюродные братья Башир Шарыпов и Юмагул Кильмаметев, во главе второй семьи стоял правнук Сулеймана Монашева, сотник Кутлугуш Досаев, во главе третьей - старшина Заит Абдулов с братьями, а четвертую возглавлял некий Тоскай Костеев4 (Тюгей Утякеев). К сожалению, достоверно установлены границы только первого участка: он включал в себя правобережье Большого Кинеля со всеми притоками до реки Терегель в нынешнем Похвистневском районе Самарской области, а также левый приток Большого Кинеля реку Умирку в Матвеевском районе Оренбургской области. Вторая и третья доля, по-видимому, охватывали правую сторону Большого Кинеля от урочища Чибинли-тюб до реки Аманак на территории нынешней Самарской области. Наконец, четвертый участок, скорее всего, занимал междуречье Большого и Малого Кинелей и саму реку Малый Кинель. Наиболее привлекательная, с экономической точки зрения, лесная зона по реке Аманак с притоками, была выделена в особый участок и названа в договоре от 29 марта 1744 года "обще владетельной вотчиной". Представители всех четырех семей имели право заниматься здесь бортничеством, выезжать в эти угодья на охоту и рыбную ловлю.

Промысловое использование угодий по рекам Большой и Малый Кинель с притоками осуществлялось без возникновения здесь постоянных населенных пунктов, наездами вплоть до самого начала деятельности Оренбургской экспедиции под руководством И. К. Кириллова 1734-1737 годов. Об этом свидетельствует, в частности, то обстоятельство, что 15 мая 1731 года по жалобе служилого тархана Досая Юсупова "с товарищи" Правительствующий Сенат направил в Уфимскую провинциальную канцелярию указ, по которому предписывалось помянутых просителей и их наследников "от насильного овладения русскими людьми рыбою и зверями в дачах оборонить", а также выдать им документы с указанием точных границ земельных владений1. Последнее было сделано лишь в мае 1746 года по прошению правнука Сулеймана Монашева, служилого тархана Кутлугуша Досаева. Посланный от Уфимской провинциальной канцелярии аудитор Сапожников составил при "окольных земель старожилых людях" подробное описание этих угодий по межам и урочищам, а также подготовил их чертеж2.

Лишь события башкирских восстаний 1735-1740 годов, в ходе которых повстанцы разоряли деревни лояльных к российской власти татар Казанской дороги Уфимского уезда, заставили прямых потомков служилых татар Монашевых и Кармановых уйти на свои вотчинные земли по рекам Большой и Малый Кинель, поселиться там на постоянной основе. К тому времени создание линии оборонительных укреплений по рекам Самара и Урал позволило им, наконец, перейти к более развитым формам хозяйствования на этих землях, и прежде всего, к возделыванию сельскохозяйственных культур.


стр. 78-83:

В 30-40-е годы XVIII века начинается заселение татарами бассейна реки Большой Кинель. Среди местных историков и краеведов до настоящего времени общепризнанной является точка зрения о более позднем появлении здесь татарских переселенцев. Так, С. А. Попов в своей статье "Заселение Асекеевского района" отмечал, что нынешние татарские села Асекеево, Старосултангулово, Старокульшарипово и Старомукменево впервые обозначены лишь на карте Уфимского наместничества 1786 года. Таким образом, они могли возникнуть не позднее конца 70-х - начала 80-х годов XVIII века. Например, Асекеево упоминается еще в 1782 году. Кроме того, исследователи обращают внимание на то, что в документах XVIII-XIX веков жители этих населенных пунктов называются не татарами, а служилыми тарханами и башкирами. Исходя из этого, С. А. Попов выдвинул гипотезу о том, что первоначально эти села были основаны башкирским населением. С притоком же в этот район татарских переселенцев "коренные башкиры утратили здесь свой национальный язык, перешли на татарский и считаются татарами по национальности и языку"1. Этот вывод, как будто, подтверждается и данными топонимики. Среди местных жителей бытуют параллельные, малоупотребительные названия собственных населенных пунктов. Так, село Старосултангулово называют "иске башкорт", село Старокульшарипово - "башкорт", а местное обозначение села Старомукменево "тамьян" указывает на происхождение его жителей из башкир тамьянского рода, племени. Вместе с тем, отдельные положения этой гипотезы вызывают сомнения, в частности то обстоятельство, что по архивным материалам вообще не прослеживается сколько-нибудь значимого притока в этот район со стороны татарских переселенцев, в подавляющей массе которых могло бы раствориться и изменить свою национальную самоидентификацию коренное "башкирское" население. Напротив, сопоставление и тщательный анализ различных исторических источников убеждают нас в том, что население этих деревень было изначально татарским, а сами они возникли раньше, нежели принято считать.

Дело в том, что в XVIII-XIX веках термин "башкиры" употреблялся в двух значениях: этническом и социальном. В этническом смысле он использовался для определения совокупности различных по своему происхождению групп, родов, племен, которые с течением времени консолидировались в башкирскую нацию. Социальное же содержание этого термина было более широким и служило для обозначения башкирского военно-служилого сословия, неподатного населения, главной обязанностью которого было несение нерегулярной, пограничной, форпостной службы. Разумеется, основу этого сословия составляли этнические башкиры, но помимо них, оно включало в себя также определенную долю татар, в том числе мишар, а также ногайцев. В 1798-1865 годах по распоряжению военных властей в число "башкир" включались целые деревни с небашкирским населением, например, значительная часть жителей Сеитовой (Каргалинской) слободы и ее выселков, деревень Верхние и Нижние Чебеньки, Зяк-Ишметово, Айдаралино, Тятер-Арасланово, Аширганово, Балыклы, Нижне-Ибраево, Стерлибашево, ногайцы Воздвиженской крепости, Желтого и Никитинского редутов, Кундровской слободы, мишары деревень Мусекаево, Большая Ока и другие. Все эти населенные пункты становились и частью кантонной системы управления со всеми соответствующими институтами. Их жители назывались в документах того времени только "башкирами", поскольку для сословного государства имела значение не их этническая принадлежность, а лишь совокупность определенных прав и обязанностей. По подсчетам башкирского историка А. З. Асфандиярова, в 1834 году небашкирское население составляло 2,5% башкирского военно-служилого сословия, в том числе татары - 1,9% и ногайцы - 0,6%1. Этнические татары включались в состав нерегулярного башкирского населения и до введения в 1798 году кантонной системы управления, однако происходило это не столь явно и потому нередко оспаривается в исторической литературе.

В документах XVIII века жители сел Асекеево, Султангулово и Кульшарипово называются служилыми тарханами Кипчакской волости Казанской дороги Уфимского уезда. Им принадлежали на вотчинном праве огромные пространства земли на территории нынешних Асекеевского, Бугурусланского, части Северного, Пономаревского и Матвеевского районов Оренбургской области, а также Похвистневского и части Кинель-Черкасского районов сопредельной Самарской области. Обращение к документам, подтверждающим их права на эти земельные владения, неоспоримо доказывает не башкирское, а татарское происхождение их собственников. Из содержания тарханной грамоты 1618 года, ввозных грамот 1691 и 1692 годов следует, что промысловые угодья по рекам Большой и Малый Кинель с притоками были впервые пожалованы в тарханство их предку служилому татарину Казанского уезда, Ногайской дороги, деревни Кугарчина Булату Монашеву в 1613 году на условиях несения военной службы без уплаты денежного содержания. Три поколения его родственников на протяжении всего XVII века несли военную службу на условиях тарханства сначала по Казанскому, а затем и по Уфимскому уезду, использовали промысловые угодья на территории нынешних Оренбургской и Самарской областей, неоднократно подтверждая свои права на эти земли в 1617, 1618, 1647, 1654, 1686, 1691 и 1692 годах2. Разнообразные документы, связанные с владением и оборотом земли, закрывают собой весь XVII и первую половину XVIII века, доказывая прямое происхождение жителей деревень Асекеево, Старосултангулово и Старокульшарипово из рода служилых татар Монашевых вплоть до составления подробных генеалогий. Привлечение же дополнительных источников позволяет продлить безупречную татарскую линию даже до 50-х годов XVI века, то есть времени завоевания Казанского ханства3.

На рубеже XVII-XVIII веков представители этой семьи сошли на Казанскую дорогу Уфимского уезда, основав здесь деревню Ишью Тарханову (ныне село Тархан Шаранского района Республики Башкортостан). В 40-е годы XVIII века они уже фиксируются по историческим источникам в бассейне реки Большой Кинель, где проживали "разными деревнями"1. Возникает закономерный вопрос о том, когда эти люди переселились с территории Башкирии на собственные промысловые угодья.

21 марта 1766 года оренбургский губернатор князь А. А. Путятин обратился в Правительствующий Сенат с представлением об упорядочении земельных владений на территории к югу от Новой Московской дороги. Этот документ содержит важную информацию о том, что живущие на этих землях служилые тарханы, "яко верныя России и к бунтам не пристававшия, из Башкирии во время тех бунтов перешли"2. Таким образом, у нас есть прямое указание на то, что лояльные к российским властям татары Казанской дороги Уфимского уезда, деревни которых разоряли восставшие башкиры, переселились на собственные промысловые угодья по рекам Большой и Малый Кинель в 1735-1740 годах. Отметим, что повстанцы активно действовали на территории Казанской дороги лишь на первом этапе восстания, в 1735-1736 годах. В этой связи примечательным является то обстоятельство, что в переписной книге 1740 года по Бузулукской крепости показан татарин Кучум Юнусов, который бежал в 1736 году именно из деревни Ишьей Тархановой3. С известной долей условности можно говорить о том, что старейшие татарские села в бассейне Большого Кинеля могли быть основаны в том же 1736 году. Однако на территории нынешней Оренбургской области они появились несколько позже, с 50-60-х годов XVIII века после продажи вотчинниками части своих земель.

Ландкарта Красильникова 1755 года отмечает три населенных пункта служилых тарханов Кипчакской волости, известных и по другим историческим источникам: деревни Кутлугушеву на реке Савруш, Заитову и Аскину (Асекееву) на притоке Большого Кинеля Тергале4. Таким образом, в прошлом село Асекеево располагалось в пределах современного Похвистневского района Самарской области. Оно неоднократно упоминается до 1782 года в договорах о продаже земли, где фигурирует имя ее основателя Асекея Акметева5. Предположительно, он мог быть сыном Акметя (Акмухаммеда) Юсупова и правнуком служилого татарина Сулеймана Монашева. По двум договорам, заключенным 10 августа 1760 года и 9 октября 1762 года, служилые тарханы Уфимского уезда, Казанской дороги, Кипчакской волости, команды старшины Заита Абдулова продали свою землю по правому берегу реки Тергали отставному капитану С. Е. Кроткову, который основал на этом месте село Кротково, Архангельское тож, Асекеево тож (в настоящее время Похвистневского района). Логично предположить, что тогда же асекеевцы перенесли свою деревню на нынешнее место. С высокой степенью вероятности датой основания села Асекеево Асекеевского района Оренбургской области можно считать 1760-1762 годы. Все предположения о более раннем времени возникновения этого села на территории нынешней Оренбургской области являются безосновательными, поскольку ландкарта Красильникова неоспоримо доказывает, что до 1755 года эта деревня располагалась в ином месте, на землях сопредельной Самарской области.

Вообще вотчинники Кипчакской волости на протяжении XVIII - первой половины XIX веков активно распродавали принадлежавшие им земли русским помещикам, припускали татарских, мордовских и чувашских переселенцев. Так, 27 февраля 1744 года служилые тарханы Башир Шарыпов и Юмагул Кильмаметев заключили договор со старшиной Надыром Уразметевым, по которому припустили на праве совместного владения в свои вотчинные земли по реке Большой Кинель с притоками 10 семей служилых татар и служилых тарханов Надыровой волости "с детьми и родственниками"1. В числе этих переселенцев названы Султангул Тименеев и Кульшарип Дюсметьев, имена которых носят села Старосултангулово и Старокульшарипово Асекеевского района. Первоначально, с 1744 года они обосновались на реке Анле, в нынешнем селе Султангулово Похвистневского района Самарской области. В 1755 году служилые тарханы Султангул Тименеев "с товарищи" продали землю под своей деревней новокрещенам из чуваш2, потомки которых проживают здесь до настоящего времени. Сами же они, по-видимому, ушли на место нынешнего села Старосултангулово Асекеевского района Оренбургской области. Если датой основания Старосултангулово ("иске башкорт") можно предположительно считать 1755 год, то соседнее Старокульшарипово ("башкорт"), возможно, является выселком из него и возникло в 1755-1769 годах. По крайней мере, 5-6 июля 1769 года Н. П. Рычков проехал через обе эти деревни3, обозначив их и на карте маршрута своего путешествия.


стр. 108-109:

Распространенным явлением в конце XVIII - начале XIX веков стало образование новых татарских деревень за счет деления старых населенных пунктов.

Так, по указу Уфимской казенной палаты часть жителей деревни Староякуповой во главе с тептярем Кутлу Юзеевым (1752-1819) перешла с первой половины 1791 года на правый приток Большого Кинеля и основала деревню Кармалка, Кутлуева тож (ныне село Кутлуево Асекеевского района Оренбургской области). В 1795 году здесь проживало 132 человека. После того, как в 1811 году к ним подселились 3 ясачных татар мужского пола со своими семьями из нынешнего села Старое Усманово Камышлинского района Самарской области, шестая ревизия зафиксировала в ней 93 мужчин1.


стр. 106:

С 1795 года известна "деревня Новая Кульшарипова, что по реке Кинелю, Ереуз-елга тамак тож" (ныне село Новокульшарипово Асекеевского района Оренбургской области), в которой по пятой ревизии числилось 43 тептяря и ясачных татарина2. По всей видимости, возникла она несколько раньше по припуску служилых тарханов Кипчакской волости. Косвенные данные, свидетельствуют о том, что татарское население этой деревни пришло из нынешнего села Верхняя Мактама Альметьевского района Республики Татарстан. В 1811 году население Новокульшариповой составляло 36 человек мужского пола3.

1 Паллас П. С. Путешествие по разным провинциям Российской империи. Ч. 3. - Санкт-Петербург, 1773-1778. - С. 300.

2 Государственный архив Оренбургской области (ГАОО). Ф. 6. Оп. 3. Д. 7384. Л. 17.

1 ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 7384. Л. 17. Л. 17 об.

2 Там же. Л. 18.

3 Там же. Л. 18 об.

1 Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2807. Л. 245.

2 Там же. Л. 247-247 об.

3 Там же. Д. 2574. Л. 141 об. - 142.

4 ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 7384. Л. 19 об.; РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2574. Л. 141.

1 РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2574. Л. 140; ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 7384. Л. 19.

2 Материалы по истории Башкирской АССР. Т. IV. Ч. 2. Экономические и социальные отношения в Башкирии в 50-70-х годах XVIII в. - Москва, 1956. - С. 186.

1 Асфандияров А. З. История сел и деревень Башкортостана. Кн. 4: Справочная книга. - Уфа, 1993. - С. 208.

2 РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2574. Л. 139 об.; ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 7384. Л. 18 об.

3 Смирнов Ю. Н. Оренбургская экспедиция (комиссия) и присоединение Заволжья к России в 30-40-е годы XVIII в. - С. 167-168.

4 Материалы по истории Башкирской АССР. Т. IV. Ч. 1. Экономические и социальные отношения в Башкирии и управление Оренбургским краем в 50-70-х гг. XVIII в. - Москва, 1956. - С. 99-100.

5 ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 7384. Л. 17.

1 РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2574. Л. 140.

2 РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2807. Л. 245.

3 Паллас. П. С. Путешествие по разным провинциям Российской империи. Ч. 3. - С. 299-300, 311.

4 ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 2567. Л. 241 об.

1 Акманов А. И. Земельная политика царского правительства в Башкирии (вторая половина XVI - начало XX вв.). - Уфа, 2000. - С. 199-201.

2 РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2574. Л. 142-144.

1 Попов С. А. Заселение Асекеевского района // Южный Урал. - 1984. - 5 апреля.

1 Асфандияров А. З., Асфандиярова К. М. История башкирских сел Пермской и Свердловской областей. Кн. 8. - Уфа, 1999. - С. 16.

2 ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 7384. Л. 17-18 об.; РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2807.

Л. 244 об. - 247 об.; Д. 2574. Л. 139 об. - 142.

3 Писцовая книга Казанского уезда 1602-1603 гг. Публикация текста. - Казань, 1978. - С. 53.

1 РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2574. Л. 142-144; ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 2567. Л. 241 – 242 об.; Акманов А. И. Земельная политика царского правительства в Башкирии (вторая половина XVI - начало XX вв.). - С. 200.

2 Материалы по истории Башкирской АССР. Т. IV. Ч. 1. - С. 466.

3 РГАДА. Ф. 248. Оп. 3. Д. 144. Л. 210.

4 Оренбургская губерния с прилежащими к ней местам по "ландкартам" Красильникова и "Топографии" П. И. Рычкова 1755 г. - Оренбург, 1888. - С. 22-23.

5 Материалы по истории Башкирской АССР. Т. IV. Ч. 2. - С. 186, 249-251; Т. V. - С. 81-82.

1 ГАОО. Ф. 6. Оп. 3. Д. 2567. Л. 241-242 об.

2 РГАДА. Ф. 342. Оп. 1. Д. 109. Ч. XI. Л. 284-284 об.

3 Рычков Н. П. Журнал, или дневные записки путешествия Капитана Рычкова по разным провинциям Российского государства в 1769 и 1770 гг. - Санкт-Петербург, 1770. - С. 112.

1 ГАОО. Ф. 98. Оп. 2. Д. 11. Л. 63-66; Д. 18. Л. 690-695 об.

2 Там же. Д. 11. Л. 5-7.

3 Там же. Д. 18. Л. 688-689.


Грамоты, пожалованные предкам асекеевцев

на земли по рекам Большой и Малый Кинель.


стр. 167-169:

1. 7126 (1618) г. 2 ноября. - Тарханная грамота из приказа Казанского дворца служилому татарину Килею Монашеву, подтверждающая его права на бобровые ловли по рекам Большой и Малый Кинель.

Л. 17: "По Государеву, Цареву и Великаго Князя Михайла Федоровича всеа Руссии указу боярин и воевода Князь Володимер Тимофеевич Долгоруков, Князь Семен Никитич Гагарин да дьяки Андрей Подлесов, да Афонасей Истомин дали тарханную грамоту Нагайския дороги, деревни Кугарчины служилому татарину Килею Манашеву на бобровыя ловли, что за Камою рекою по Кинель речке, вверх от Савруши речки до устья и до вершины Кинеля речки, до врагу Кинельчик речки, Насягай с ыстоки по обе стороны с лесом.

Для того в прошлом во 125-м (1617-м) году бил челом государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Руссии он, Килей, а сказал: в прошлом во 121-м (1613-м) году даны были те бобровыя ловли тоеж деревни Кугурчины брату его родному, служилому татарину Булату Манашеву в тарханство, за государево денежное жалованье безоброчно; и брат его Булат с тех бобровых ловель в тарханах служил всякия государевы службы без денежнаго жалованья. И грамота тарханная брату его на те бобровыя ловли за государевою печатью Царства Казанскаго и за дьячьею приписью дана; и в десятни, де, та бобровая ловля справлена за братом ево в тарханство; и из приходных книг прошлаго 121-го (1613-го) году та вотчина, бобровыя ловли, из окладу не положены и в книгах не написаны для тарханства. И как, де, ис Казани государевы ратныя люди ходили на службу в Арзамас, и брата, де, ево Булата в том походе убили черкасы на бою. А он, де, Килей, после брата своего с тех бобровых ловель [стал] государевы всякия службы служить вместе со служилыми татары без государева жалованья, и государю бы его, Килея, пожаловати те бобровыя ловли, велети справити за ним в тарханство и грамоту велети дати на его имя. Да наложил Килей тарханную грамоту за государевою печатью Царства Казанского и за дьячею приписью, какова была грамота дана на те бобровыя ловли брату ево Булату. И по государеву, цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Руссии указу в прошлом во 125-м (1617-м) году боярин и воевода князь Володимер Тимофеевич Долгорукай, князь Семен || Л. 17об: Никитич Гагарин да дьяки Андрей Подлесов, да Афонасей Истомин тою вотчину, бобровыя ловли, что по Кинеле реке, приговорили дати тархану ему, Килею Манашеву, по-прежнему, буде брат его убит; а с тою вотчины, бобровых ловель, Килею служити государевы всякия службы в тарханех без денежнаго жалованья [со] служилыми татары вместе. И грамота тарханная Килею на ту вотчину, на бобровыя ловли, дана за государевою печатью Царства Казанского, за приписью дьяка Афонасея Истомина. И в нынешнем во 125-м (1617-м) году сентября в 5 день бил челом государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Руссии служилый тархан Килей Монашев: в прошлом, де, во 125-м (1617-м) году даны ему за службу бобровыя ловли по Кинеле речке, вверх от Савруши речки от устья и до вершины Кинели речки, до врагу Кинельчик речки, Насягай с истоки по обе стороны и с лесом; и грамота тарханная на ту вотчину ему дана. И на те, де, бобровыя ловли били челом государю чуваша Нагайския дороги, деревни Салтан Тохтамыш Мамметев да Зюрейския дороги, деревни Ямашурмы Багильда Бектемирев ложно и взяли их на оброк, оболгав, сказали, что лежат те бобровыя ловли впусте. И государю бы его, Килея, пожаловати, тою вотчину, бобровых ловель, отнемать у него не велети.

И против Килеева челобитья боярин и воевода князь Володимер Тимофеевич Долгоруков, князь Семен Никитич Гагарин, да дьяки Андрей Подлесов, да Афонасей Истомин велели (. . .) писать, какие бобровыя ловли чуваше на оброк даны. И в нынешнем во 125-м (1617-м) году били челом государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Руссии Зюрейския дороги, деревни Кобяк чуваша Бурнашко Теребердеев да Багильда Бектемирев: вотчина, де, бобровые гоны, за Камою рекою, по Кинеле реке с вершины нанис по речку Насягай, и по той де Кинеле речке и по речке Насягай по обе стороны черной лес, а нижняя межа - речка Такранлы, да с восточную сторону речка Кинельчик и по обе стороны черной лес, - а лежит, де, та вотчина, бобровыя гоны впусте, не владеет || Л. 18: никто; и государю бы их пожаловать тою вотчиною, бобровыми ловлями, и черным лесом, что в челобитной их написано, на оброк, а оброком, что государь пожалует. А в выписке Денежнаго Стола написано: со 102-го (1594-го) году по нынешнему по 126-й (1618-й) год тех бобровых гонов, о которых Бурнаш да Бигильда государю бьют челом, в приходных книгах на оброке ни за кем не сыскано. И те бобровыя гоны чуваше Бурнаше Теребердееву да Бигильде Биктемиреву на оброк даны, а с оброку в первые три рубли и деньги оброчныя с них на нынешней 126-й (1618-й) год взяты. Да государю бил челом чувашенин Нагайския дороги, деревни Большой Салтан Тохташка Мамметев: вотчина, де, бобровыя ловли, за Камою рекою, по Кинель реке, верхняя межа - Байгозя папкак, а нижняя межа - Тутун река с вершины и до устья, да Кинельчик речка, верхняя межа - Биекдиш-кичу, а нижняя межа той речки - по Кинель реку, - а те, де, реки лежат впусте, и не владеет ими никто; и государю бы его пожаловать те речки, бобровыя ловли, по обе стороны и с ыстоки, и с озерки, и с черным лесом дати на оброк. А в выписке Денежнаго Стола написано: со 108-го (1600-го) году по нынешний по 126-й (1618-й) год и в нынешнем 126-м (1618-м) тех бобровых гонов, о которых государю чувашенин Тохташко Мамметев бьет челом, в приходных книгах на оброке ни за кем не сыскано. И те бобровыя гоны чувашенину Тахташке на оброк даны, а оброку в первые три рубли деньги оброчныя с него на 126-й (1618-й) год взяты.

И боярин и воевода князь Володимер Тимофеевич Долгоруков, князь Семен Никитич Гагарин да дьяки Андрей Подлесов, да Афонасей Истомин, слушав выписок, приговорили тою вотчиною, бобровыми ловлями, что по Кинель реке, владеть по-прежнему служилому татарину, тархану Килею Монашеву за государево денежное жалованье, безоброчно. А чуваше Бурнашку Теребердееву, Бигельдейку Биктимирову, Тохташку Маметеву в той вотчине, бобровых ловлях, приговорили отказати, и оброки из книг сложить потому, что они о тех бобровых ловлях, что по Кинель реке, били челом государю и назвали их впусте [лежащими], оболгав воровством. Да и сами чуваша в Казани в распросе || Л. 18об: сказали, что они о тех бобровых ловлях били челом государю и взяли на ясак, не проведав подлинно, что они даны Килею Монашеву за государево денежное жалованье безоброчно, в тарханство. И тархану Килею Монашеву теми бобровыми ловлями, что за Камою рекою по Кинель реке и по иным рекам и урочищам, владети по-прежнему за государево денежное жалованье безоброчно, и государевы всякия службы с тех бобровых ловель служити с казанскими служилыми татары вместе. А чуваше Бурнашку Теребердееву, Багильдейку Бектемиреву, Тохташку Мамметеву отказано, чтоб они в тех бобровых ловлях вперед не зверовали; а будети они вперед в тех бобровых ловлях учнут зверовать, и им за то от государя быти в великой апале, да и иной чуваше вперед тех бобровых ловель на оброк не отдадут же.

К подлинной грамоте государеву, цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Руссии печать Царства Казанскаго приложил боярин и воевода князь Володимер Тимофеевич Долгорукой лета 7126-го (1618-го) ноября во 2 день.

На подлинной грамоте подписано на обороте по оклейке: дьяк Андрей Подлесов, справил подъячей Микитка Сустин."

Государственный архив Оренбургской области (ГАОО). Ф. 6. Оп. 3. Д. 7384. Л. 17-18об.


стр. 169-171:

2. 7199 (1691) г. январь. - Ввозная грамота из приказа Казанского дворца служилому татарину Ишею Тохтарову на 1/4 часть вотчины по реке Большой Кинель.

Л. 244об: "По указу великих государей, царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, всея великия и малыя и белыя России самодержцев, ближней боярин и воевода Петр Большой Аврамович Лопухин с товарищи дал ввозную грамоту служилому татарину Ногайские дороги, деревни Кайлыр Ишейку Тактарову на поместье и на водчину деда || Л. 245: ево Тлякейка Карманова.

Для того в 199-м (1691-м) году бил челом великим государям он, Ишейка: в прошлом во 155-м (1647-м) году дано служилому татарину Зюрейския дороги, деревни Чалов Килейку Монашеву вотчина, бортной ухожей по Кинеле реке с рыбными ловлями и с бобровыми гонами, и с черным лесом, и с полем, и со всяким текучим зверем, и с хмелевым угодьем, по обе стороны Кинели реки с устья и до вершины. Да в прошлом же во 162-м (1654-м) году после Килейка Монашева дано из той вотчины и с бобровых гонов, и с рыбных ловель, и с черного лесу, || Л. 245об: и с поля, и с хмелевого угодья 4-й жеребей да половину поместья брату его двоюродному служилому татарину Ногайские дороги, деревни Каирлы Тлякейку Карманову, а ево, Ишейкину, деду. И то, де, поместье и вотчина, и рыбные ловли, и бобровые гоны, и лес, и хмелевыя угодья деда его за ним не справлено, и великие государи пожаловали б его, велели то поместье и вотчину, и бобровые гоны, и рыбные ловли по Кинеле реке с озеры и с истоками по обе стороны, и лес, и хмелевыя угодья после деда ево Тлякейка за ним справить, а после деда ево иных родственников, опричь его, никаго не осталось.

И в книге поместных дач прошлаго 155-го (1647-го) года написано: октября в 5-й день дана грамота служилому татарину Зюрейские дороги, деревни Чаллы Килейки Монашеву на вотчинной бортной ухожей и на текучей зверь служилого татарина Мряска Курнеева по Кинеле реке по правой стороне, нижняя межа - Тутанлы река, с устья и до вершины с черным лесом и с полем, буде о той вотчине спору ни с кем ни будет, а дана та вотчина и поле за 40 четь. Да в книге ж поместных дач прошлого 162-го (1654-го) года написано: февраля в 28 день дана грамота служилому татарину Ногайские || Л. 246об: дороги, деревни Каирлы Тлякейку Карманову на половину поместья и на 4-й жеребей бобровых гонов брата ево оклад за четвертную пашню за 7-мь четь с осминою в поде и в дву потому ж.

И у выписки челобитчик Ишейко Тарханов сказал: в прошлом, де, во 162-м (1654-м) году дана деду ево Тлякейку Карманову после брата его двоюроднаго Килейка Монашева половина поместья да вотчинной бортной ухожей и бобровые гоны 4-й жеребей; и дед, де, ево Тлякейко умер, а после, де, деда того половиною поместья и 4-м жеребем вотчинною владел отец ево Тохтарко, не справя за собою, и отец ево умре ж, а после, де, || Л. 247: отца владеет ныне тем поместьем и вотчинною он, Ишейко, а иных родственников после деда и отца, опричь ево, не осталось.

И в 199-м (1691-м) году генваря в 24-й день по приговору боярина и воеводы Петра Большого Аврамовича Лопухина с товарищи велено после умершего поместье и вотчину справить за внуком ево родным, буде после ево иных внучат не осталось и спору не будет, и велено дать ему ввозную грамоту с прежних дач, буде иным ево братье, не отказав, даваны ввозные грамоты. И по указу великих государей служилому татарину Ногайские дороги, деревни Каирлы Ишейку Тохтарову || Л. 247об: тем дедовским, Тлякейковым поместьем и вотчиною владеть до тех мест, как то поместье и вотчину отпишут за ним валовые пищики и мерщики и учинят пашни и сенных покосов.

К подлинной грамоте печать царства Казанскаго ближней боярин и воевода Петр Большой Аврамович Лопухин приложил лета 7199-го (1691-го) генваря в день."

Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2807. Л. 244об-247об.


стр. 171-173:

3. 7200 (1692) г. 25 сентября. - Ввозная грамота из приказа Казанского дворца служилым тарханам Юсуповым на раздел поместной и вотчиной земли с их родственниками.

Л. 139об: "По указу великих государей, царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, всея великия и малыя и белыя России самодержцев боярин и воевода Петр Аврамович Лопухин с товарищи дали ввозную грамоту служилым тарханам Уфимского уезду, Казанской дороги, деревни Калмия Дюсейку, да Ахмаметку, да Ишмаметку Юсуповым детям на поместье отца их, что в Казанском уезде, по Зюрейской дороге, [в] Чаллах, да на вотчину за Камою рекою, по Кинелю реке по обе стороны до вершины, да по двум речкам Саврушам, да по третей речке Аминяку, что промеж ими течет, да по Зигайке реке, да по речке Умер со всеми меж ими урочищами, которые в те текут, во тех речках и урочищах на рыбные ловли, и на бобровые гоны, и на хмель, и на бортные угодья.

Для того || Л. 140: в прошлом 199-м (1691-м) году декабря 20-го дня в грамоту великих государей писано в Казань к боярину и воеводе князю Данилу Афонасьевичу Борятинскому с товарищи. Били челом великим государям он, Досайко, с братьями: отец их Юсуп Сулейманов служил великим государям по Казани, а поместья за отцом их было в Казанском уезде, по Зюрейской дороге, в деревне Чаллах пашня, и сенныя покосы, и всякия угодья вопче с братьями ево с Шигаем да Арасланом Сюлеймановыми, да вотчина за Камою рекою, по Кинелю реке по обе стороны, да по двум речкам Саврушам, да по Терегелю, да по Такрыклею, да по Мурове, да по речке Аманаку, что промеж ими течет, да по Казизаме, да по Миняку, да по Зисуе, да по Бугуруслане, да по Анлыганью, по Сазлыганью, да по речке Умер со всеми мелкими урочищами, которые в те реки текут, а нижняя межа - Чибинли тюб, и в тех речках и урочищах рыбныя ловли, и бобровые гоны, и хмель, и лес, и бортныя угодья. И в прошлом 193-м (1685-м) году после отца своего сошли они в Уфимский уезд, и по указу, де, великих государей и по памяти думного дворянина и воеводы Ивана Петровича Кондырева велено им службы служить по Уфе в тарханех и дана им на Уфе из приказной || Л. 140об: избы память. А великих государей жалованья в Уфимском уезде за ними вотчин нет нигде, а тою, де, отца их вотчиною, что в Казанском уезде, владеют они вопче, и за ними, де, не справлено; и на поместье, и на вотчину отца их з братьями, а с их дядями, дана ввозная грамота. И великие государи пожаловали [бы] их Досайка, да Ахмаметка, да Ишмаметка, велели и поместья из вотчины отца их, что в Казанском уезде, у дядьев их жеребей их выделить, и велели б им поместьем отца их и вотчиною владеть им по прежнему великих государей указу и ввозной грамоте, что б им было с его великих государей службы. И по той великих государей грамоте велено челобитчикам Досайке, да Ахмаметке, да Ишмаметке государева отцовскаго их поместья, что с дядьями у них вообще, разделить по жеребьям и владеть тем отцовским поместьем по ввозной грамоте по-прежнему.

И в книге поместных дач прошлого 194-го (1686-го) году написано в марта день: дана ввозная грамота служилым тарханам Зюрейской дороги, деревни Чаллы Юсупу, да Ашигану, да Араслану Сулеймановым на поместную их землю в Казанском уезде, по Зюрейской дороге, в деревне Чаллах с ссенными покосы и со всеми угодьи, да на вотчину || Л. 141: за Камою рекою, по Кинелю реке по обе стороны до вершины, да по Чинле реке по обе стороны до вершины, да по двум речкам Саврушам, да по третей Аманаку, что промеж ими течет, да по Зигайке, да по речке Умер со всеми мелкими урочищами, которыя в те речки текут, и в тех реках и урочищах на рыбныя ловли, и на бобровыя гоны, и на хмель, и на лес, и на бортныя угодья. И в разборной десятне боярина и воеводы князя Бориса Михайловича Лыкова с товарищи в той деревне Чаллах за Килеем Монашевым з братьями Сулейманом, да Смаилом, да с Чураем на шездесят на пять чети, а на их жеребья имеетца тридцать чети с осьминою.

И у выписки челобитчики Досайка да Ахметка Юсуповы дети сказали, что, де, написано в разборной десятне боярина и воеводы князя Бориса Михайловича Лыкова с товарищи за Килеем Монашевым з братьями Сулейманом, да Смаилом, да с Чураем поместья на шездесят на пять четей, а оные Килей с братьями были им деды, кои, де, померли. А после дедов их тем поместьем владеют дядья их двоюродные, Килеевы дети Яманко да Надырко по шестнадцати чети с полуосьминою, да отцу, де, их дана Юсупу Сулейманову з братьями их двоюродными с Шигаем да Арасланом тридцать две чети с осьминою потому, что после дедов их Смаилка да Чурайки детей не осталось. И отец их Юсупко умер тому третей год, а после, де, ево тем || Л. 141об: поместьем владеют они з дядьями своими Шигайкой да Арасланком, не разделя, вобче. И великия государи пожаловали б их, велели то отцовское поместье разделить по жеребьям и за них справить. И на отцовы те жеребья з братьями имеетца отцовскаго поместья одиннадцать четей без четверика.

Да в нынешнем в 200-м (1692) году сентября в 21 день били челом великим государем они, Дюсейка з братьями, чтоб великия государи пожаловали им, велели по своей великих государей грамоте о разделе поместья и вотчины с дядьями их с Шигайком да Арасланком указ учинить. В 200-м (1692-м) году сентября в 22-й день по приговору боярина и воеводы Петра Лопухина с товарищи велено по грамоте великих государей то поместье и вотчину челобитчикам разделить з дядьями по жеребьям и дать им ввозную грамоту. И по указу великих государей Досайку, да Ахмаметку, да Ишмаметку Юсуповым тем поместьем и урочищам владел отец Юсупко Сулейманов до тех мест, коли то поместье и вотчину опишут и измеряют волостные писцы и мерщики и учинят за ними пашни и сенных покосов великих государей.

К сей ввозной грамоте || Л. 142: великих государей, царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича, Всея Великия и Малыя России самодержцев, боярин и воевода Петр Лопухин печать царства Казанскаго приложил лета 7200 (1692) сентября в 25 день.

На обороте по склейкам надписано тако: дьяк Федор Мартынов, справил Ивашко Макаров."

РГАДА. Ф. 1324. Оп. 1. Д. 2574. Л. 139об-142.






Похожие:

Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconК вопросу о реформе предварительного расследования в связи с созданием Следственного комитета при Прокуратуре РФ
Избранные труды / А. П. Гуськова. – Оренбург: Издательский центр огау, 2007. С. 688-694
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconШамардин А. А. – к ю. н., доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики
Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск 11). Оренбург, 2010. С. 415-425
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconШамардин А. А. – к ю. н., доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики
Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск 10). Оренбург, 2009. С. 355-363
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconЭкономическое развитие Европы XVII – XVIII века (в схемах) Ученика 7-а класса лицея имени Д. Кантемира
Социально-экономическое развитие Молдовы во второй половине xvii-середине XVIII веков
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconС. М. Кирова Кафедра истории России Миграция сельского населения России XVIII i пол. XIX вв.: исторические и психологические аспекты (по материалам заселения Волго-Ахтубинской поймы) диплом
Миграция сельского населения России XVIII — I пол. XIX вв.: исторические и психологические аспекты (по материалам заселения Волго-Ахтубинской...
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconДиректор моу дод дюстш
Сыктывкар, ул. Пушкина, 51 (шахматный клуб), в период с 14 по 29 октября 2006 года. Игровые дни: 14 октября (начало в 16: 00), 15...
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconА. а доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики, к ю. н. Статья
Статья опубликована: Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск восьмой). – Оренбург, 2005. – С. 393-406
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconСтатья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального...
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconК вопросу об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании шамардин А. А – к ю. н., доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики
Опубликовано: Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск 9). – Оренбург, 2008. – С. 342-356
Денисов Д. Н. История заселения и этнокультурное развитие татар Оренбургского края (XVIII начало XX вв.). Оренбург: Издательский центр огау, 2006. 190 с стр. 22-31 iconДенисов А. А. Информационный анализ физических явлений
Денисов А. А. Информационные основы управления. Л.: Энергоатомиздат, 1983 – фрагмент из книги
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов