1998 1  Что такое философия? Статья первая icon

1998 1  Что такое философия? Статья первая



Название1998 1  Что такое философия? Статья первая
страница2/12
Дата конвертации28.08.2012
Размер2.38 Mb.
ТипСтатья
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

^ Дедуктивное обобщение

и принцип абстракции (1)1

Статья вторая


Томас Гоббс (продолжение)

Впрочем, у Гоббса был весомый аргумент в защиту номинального (конвенционального) характера определений, отделивший его философию математики от последовавшей за ней философии Дж. Локка и других английских эмпириков.

Согласно Гоббсу, наука не является видом знания. Это — область творчества. В науке речь идёт не о достоверности фактов, но об универсальных истинах — об общих чисто теоретических утверждениях (законах науки). Поэтому наука в принципе дедуктивна: это система рассуждений из общих положений посредством “правильной дедукции” — либо дедукции a priori, как в чистой математике, либо дедукции a posteriori, как в прикладной математике, математической физике и других науках о природе. При этом главная особенность чистой математики в её полной независимости от опыта, в абстрактности её понятий. Поэтому теоремы чистой математики (для Гоббса) — это аналитические истины: в процессе априорной дедукции (доказательства) мы только развёртываем содержание созданного нами объекта; в частности, “для познания любого свойства фигуры требуется лишь, чтобы мы сделали все выводы из той конструкции, которую мы сами построили при начертании фигуры”(Гоббс Т. Соч. Т. 1, М., 1964. С. 236).

Очевидно, что такой подход не нуждается в особом логическом условии непротиворечивости исходных понятий, поскольку конструктивное (хотя и номинальное) определение понятия “через построение” естественно гарантирует существование определяемого предмета. Поэтому более поздняя лейбницевская замена номинальных определений реальными едва ли существенно улучшила гоббсовскую философию математики.


Джон Локк

Этот философ принадлежал к тому типу мыслителей, для которых “понятие реальности неизбежно совпадает с реальностью вещей, познаваемых при посредстве внешних чувств, — вещей, индивидуальность которых реальна, если её противопоставить абстрактной идее”(Юнг К.Г. Психологические типы. М., 1997. С. 56). Между тем, центральное понятие локковской теории познания — понятие идеи — столь широко, что трудно без каких-либо оговорок окрестить эту теорию догматическим эмпиризмом, хотя Локк солидаризируется с философией Гоббса именно в той её части, в какой эта философия эмпирична и номиналистична. Пользуясь классификацией К. Юнга, для которого рациональность является общей “психологической установкой” как платонизма, так и эмпиризма, можно сказать, что Локк отклоняет “логический рационализм” Гоббса, но принимает его “сенсуалистический рационализм”.

Однако и это не даёт ещё оснований для характеристики Локка как эмпирика.
Сказать, что “всякое общее познание мы можем искать и находить только в собственном уме; и только изучение наших собственных идей даёт нам такое познание”(2)2, — это по меньшей мере сделать уступку априоризму, допустить право ratio на собственную, независимую от опыта, обработку материала, заключённого в идеях.

Лишь отрицательный ответ на вопрос, существует ли лучший способ “получения ясных и отчётливых идей, чем тот, при котором мы получаем их посредством чувств”, выдаёт эмпирика, вряд ли способного согласовать свой эмпиризм с декларируемой им “несомненностью” и “достоверностью” математических абстракций “в приложении к реально существующим вещам”. Когда Локк говорит, что существовать математически, значит существовать “совершенно точно”, он понимает точность, как её понимают физик или инженер. В частности, он пишет: “Кто приобрёл идею треугольника и нашёл способ измерить его углы и их величины, тот знает достоверно, что сумма его трёх углов равна двум прямым, и может сомневаться в этом так же мало, как и в истине “невозможно, чтобы одна и та же вещь была и не была”(там же. С. 130).

Мы видим, что Локк не отличает истины разума от истин факта, что отличал уже Гоббс и что позднее Лейбниц сделает основой своей философии. И я не могу удержаться от искушения привести обширную цитату из Л. Витгенштейна, корректно и образно полемизирующего с Локком: “Ты можешь думать, что человек в состоянии при помощи измерения углов треугольника достичь экспериментально или предвидеть из своего опыта то, что он доказал позднее, а именно, что сумма углов треугольника равна двум прямым углам. Но это не так: то, что он доказывает, — это нечто совсем другое по сравнению с тем, что он достигает или предвидит в качестве результата эксперимента... Геометрия не изрекает пророчества, но говорит, что если результат измерения углов треугольника даёт 181, то значит в измерении была допущена ошибка”(Витгенштейн Л. Лекции..., // Людвиг Витгенштейн: человек и мыслитель, М., 1993. С. 288-289).

Сказанного, думаю, достаточно, чтобы заподозрить гносеологическую позицию Локка во внутренней противоречивости, хотя Локк постоянно пытается “вынырнуть” из этого противоречия, делая шаги то в сторону платонизма и априоризма, то в сторону догматического эмпиризма и скептицизма (3)3.

Однако меня сейчас интересует не локковская философия в целом, а подход Локка к решению того скромного вопроса, с которого я начал эту статью: каким образом “частное” может служить эквивалентом “общего” в практике математических доказательств.

Известно, что в истории философских учений общая постановка этого вопроса конкретизировалась, как правило, на примере теоремы о сумме внутренних углов треугольника. Это было, по-видимому, не случайно, поскольку сама теорема тесно связана с содержанием постулата о параллельных линиях, издавна волновавшем научный мир. Со временем ссылка на эту теорему превратилась в своего рода троп, в метафору, заменяющую абстрактное обсуждение вопроса. Но Локк отступает от этой практики. Для него именно пример приобретает собственное значение, но не в контексте логического вывода частного из общего, а в контексте его теории общих идей.

Вот, что пишет Э. Бет в связи с теорией Локка: “Локк этот вывод толкует таким образом, что доказательство с самого начала относится не к особому треугольнику (например, треугольнику, начерченному на доске — М.Н.), а к “всеобщему треугольнику” и как раз в силу этого оно должно вести к выводу об общезначимости” (Beth E.W. Uber Lockes... S. 365). При этом Э. Бет ссылается на то место из сочинения Локка, где последний говорит о трудности, но необходимости “составить общую идею треугольника”, которая “не должна быть идеей ни косоугольного, ни прямоугольного, ни равностороннего, ни равнобедренного, ни неравностороннего треугольников; она должна быть всеми ими и ни одним из них в одно и то же время” (Локк Дж., Соч. Т. 2, М., 1985. С. 74).

В свете соображений, которые я намереваюсь представить в заключительной части этой статьи, было бы слишком поспешно говорить о невозможности такой общей идеи, как это, оппонируя Локку, заявлял Дж. Беркли. Но, справедливости ради, отмечу, что Локк и сам был невысокого мнения о конструктивности таких общих идей, поскольку являясь абстракциями довольно высокого порядка, они, в отличие от представлений, не подкрепляются чувственным опытом, то есть столь дорогим для Локка свидетельством внешних чувств. Поэтому, кроме этого — абстрактного — пути оправдания математических общих суждений, Локк ищет другой — конкретный путь. Если всякое общее знание заключено только в нашем уме, а не всякая общая идея, порождённая в этом уме, отчётлива и достоверна, то истинность и общность знания надо искать в характере связи между идеями, в отношениях между ними. Тогда критерием истины становится непосредственное восприятие этих отношений4. В этом случае “ум воспринимает истину, как глаз воспринимает свет”. Такое познание Локк называет интуитивным, и от “интуиции зависит всецело достоверность и очевидность нашего познания”. Интуиция для Локка выше логики, как и вообще любого дискурса: “познание, основанное на доказательстве, гораздо менее совершенно, чем интуитивное5. Как инстанция более высокая, интуиция необходима для оценки всех звеньев доказательства и заключения о пригодности доказательства в общем случае6.

Математическое доказательство, согласно Локку, может быть только частным. Поэтому в математике мы нуждаемся во внелогических критериях его общности. Ведь “если бы кто доказал какое-нибудь положение для одного треугольника или круга, его знание не выходило бы за пределы данной отдельной фигуры”7.

Мы видим, что в этом фрагменте Локк совершенно забывает о своей идее “общего треугольника”, указывая тут же на иной критерий перехода от частного знания к знанию общих положений. Этот, пожалуй главный для него, критерий состоял в следующем: если мы однажды что-либо доказали на частном примере, то в последующем мы можем пользоваться этим обстоятельством неограниченно, не осуществляя новых доказательств, поскольку за это ручается принцип сохранности тех же самых отношений между теми же самыми неизменными вещами8. Говоря иначе, для обоснования перехода от частного к общему Локк привлекает идею тождества в той её форме, которую я называю абстракцией постоянства9. Но не трудно сообразить, что такой подход — это просто перестановка спорного вопроса (ignoratio elenchi). Никто, конечно, не сомневается, что “если три угла (в действительности их сумма — М.Н.) треугольника были некогда равны двум прямым, они всегда останутся равны двум прямым”, коль скоро речь идёт о геометрическом треугольнике. Но утверждать, что на “этом именно основании частные доказательства дают в математике общее знание”10, значит подменять вопрос. Речь не о том, что гарантирует сохранность однажды полученного знания, а об источнике общего знания, коль скоро наш опыт ограничен частными примерами. В первом случае квантор общности “бежит по моментам времени” и имеет чисто онтологическое (или, если хотите, гносеологическое) оправдание. Во втором случае квантор общности “бежит по объектам теории”, и его появление должно иметь логический смысл.

Итак, хотя Локк и не уходит от решения вопроса нашей сегодняшней темы, он не улавливает дедуктивный механизм обобщения в рамках математических доказательств, полагая, что достаточно сослаться на принцип сохранности отношений. И этот аргумент Локка можно было бы принять во внимание, если бы его смысл был таков: доказательство, проведённое на особом треугольнике АВС, является общим, поскольку его можно повторить на любом другом треугольнике, ведь условия, существенные для первого доказательства, полностью сохраняются и для всех последующих доказательств на других примерах. Иначе говоря, доказательство на примере равносильно общему доказательству в таких ситуациях, когда общность состоит в методе доказательства, а не в объектах применения этого метода. Обобщить — значит сделать так, чтобы различное можно было бы рассматривать как “одно и то же”. В нашем случае этим “одним и тем же” является именно метод доказательства.

Так, или почти так, понимала суть дела С.А. Яновская, которая в своей последней прижизненной публикации связала решение нашего вопроса с именем Локка. Рассмотрев один из конкретных случаев применения правила полной математической индукции, она отмечала, что это правило “позволяет сводить (при определённых условиях) доказательства, осуществляемые по-разному для разных а, к таким доказательствам, которые выполняются одинаково для любого n, если доказывают что-либо для всех n... Этот последний способ доказательства общих предложений, называемый иногда “правилом Локка”, и есть принимаемое обычно в исчислении предикатов правило “обобщения”, или “введения квантора общности”, позволяющее из... того, что теорема доказана для равнобедренного треугольника АВС, сделать заключение, что она верна для всех равнобедренных треугольников”11.

Я оставляю в стороне вопрос о тождественности правила -обобщения логики предикатов и правила полной математической индукции. Я отрицательно ответил на этот вопрос в своей диссертации. Но тогда же я не согласился и с тем, чтобы называть это правило (по крайней мере в чистой логике предикатов) именем Локка12. Конечно, упоминание имени философа индуктивистской (и даже интуитивистской) ориентации в связи с чисто формальной процедурой -обобщения в логике предикатов само по себе любопытно. Но, к сожалению, С.А. Яновская не указала, на каком основании и кому принадлежит инициатива называть это правило “правилом Локка”. Предыдущий анализ локковской философии математики как будто бы не даёт для этого никаких оснований. Только идея “общего треугольника” могла бы послужить подходящим поводом к этому. Но для действительного развития этой идеи Локк сделал не больше, чем Платон или Аристотель13.


Готфрид Лейбниц

Лейбниц был первым из великих философов, кто систематически и с полным пониманием откликнулся на философию Локка. Этот отклик звучал уважительно и деликатно, хотя по существу, по признанию самого Лейбница, его взгляды и взгляды Локка “сильно отличаются друг от друга”.

В контексте нашей темы главное в возражениях Лейбница на локковскую теорию обоснования предложений заключено в следующих словах: “я не согласен с вашим утверждением, будто в математике частные доказательства на чертеже доставляют общую достоверность. Надо знать, что доказательства геометрам доставляют не чертежи, хотя эктетическое изложение заставляет так думать. Сила доказательства независима от чертежа, служащего только для облегчения понимания того, что желают сказать, и для фиксирования внимания. Доказательства основаны на общих положениях, т.е. на определениях, аксиомах и доказанных уже теоремах, хотя бы при этом не было никакого чертежа”14.

Лейбниц даже замечает, что чертежи можно было бы вовсе устранить, чего, однако, никто до сих пор не делает, во-первых, в виду особой наглядности чертежей (их конструктивного характера), а во-вторых, в виду явного понимания их постороннего характера для логической сути доказательства.

Правда, Лейбниц не исключает топические доказательства, основанные на подобиях и примерах. Но такие доказательства не являются для него строгими (точными) в математическом смысле. Строгими он считает только те, которые имеют “предписанную логикой форму”, и строгость которых он видит в методичности их построения, в представлении доказательства в виде цепочки последовательных шагов, каждый из которых либо оправдан логически, либо является “непосредственным чувственным подтверждением” правильного хода мысли. Последнее выражение Лейбниц не разъясняет. Но можно предположить, что речь идёт о ситуациях, когда отчётливое познание даётся только интуитивно, а это возможно лишь для первичных простых понятий.

Мы помним, что Локк ставил интуицию выше доказательства, основанного на чистой логике. Лейбниц, напротив, включает интуицию в состав логического доказательства, поскольку подтверждение правильности каждого шага такого доказательства имеет вполне наглядный (интуитивный) характер непосредственного умозаключения в смысле современной логики, т.е. однократного выполнения вычислительной или логической операции.

Мы помним также, что Локк общность доказательства теоремы о сумме внутренних углов треугольника связывал с идеей “общего треугольника”, т.е., строго говоря, с понятием абстрактного объекта, к которому он и относил доказательство. Лейбниц по существу обходит этот пункт в рассуждениях Локка. Но, по-видимому, он осуждает практику применения абстрактных понятий вообще, принимая во внимание их неизменно творческий характер и “темноту”. Ведь ещё задолго до знакомства с сочинением Локка, критикуя схоластический стиль философствования, Лейбниц писал: “в строгом философствовании следует пользоваться только конкретными терминами ... заменять конкретные термины абстрактными... — это значит не только прибегать к тропам, но и делать нечто излишнее”15. Принцип абстракции, фиксирующий особую познавательную роль отношений типа равенства в образовании абстрактных понятий, Лейбницу не был знаком, как не был он знаком и Локку.

(продолжение следует)


^ В. Б. КУЧЕВСКИЙ


ПРИРОДА ФИЛОСОФСКИХ КАТЕГОРИЙ


1. Категории как всеобщие формы мышления


В переводе с греческого слово "категория" означает "высказывание", "показание", "объяснение", "решение", "осуждение". В обычной речи оно употребляется для обозначения той или иной группы сходных предметов и применяется как сино­ним слов "класс", "разряд". Прилагательное "категорический" ("категоричный") имеет значение "четко определенный, безуслов­ный, решительный, не допускающий возражений и иных толкова­ний". В формальной логике категорическое суждение (в отличие от гипотетического) есть такое суждение, связь между субъектом и предикатом которого точно определена и не ограничивается каки­ми-либо условиями. В философию слово "категория" было введено Аристотелем для обозначения особого вида понятий.

Философские категории есть предельно общие понятия, отра­жающие универсальные формы и связи реаль­ной действительности и выполняющие функцию основных спосо­бов логического синтеза знаний.

С их помощью в человеческом мышлении удается удерживать в единстве мир природы и мир человека и постигать сущностные характеристики Универсума в плане выявления соотношения бы­тия и мышления. Поскольку философские категории составляют исходное логическое основание любого мыслительного процесса, постольку их называют еще логическими категориями либо кате­гориями мышления.

В своей совокупности категории представляют собой язык фи­лософии и в то же время ее логический строй. Специфической осо­бенностью философского мышления является то, что это по своей сути категориальное мышление. Категории выступают исходной логической формой движения и развития философской мысли. По­этому их можно назвать "святая святых" философии. Там, где нет осознанного употребления категорий при осмыслении внутренней природы мира, не может быть и философствования как особого способа духовного постижения сущего.

Человеческий разум способен постичь всеобщее как предмет философского познания лишь посредством использования катего­рий, которые представляют собой необходимый инструментарий мыслительной деятельности любого философа и без которых не­возможно ни выразить, ни осознать в более или менее системати­ческой форме результаты философских исследований сущности бытия. Чем лучше философ отдает себе отчет в том, каков состав и содержание используемого им категориального аппарата, тем пол­нее, глубже и яснее он может ставить и решать в рамках философ­ской теории соответствующие проблемы. До тех пор, пока будет существовать творческий философский поиск, будет существовать необходимость совершенствования и развития старых и выдвиже­ния новых категорий. В этом заключается магистральный путь прогресса философского знания.

Философские категории не только принадлежат философии, но и служат основой всякого мыслительного процесса, на какую бы сферу реального мира последний ни был направлен. Они составля­ют высший структурный слой накопленного человеческим мышле­нием знания. Причем это такой слой, который, обладая относи­тельной самостоятельностью, как бы пронизывает все другие уровни знания. Будучи продуктом обобщенного и самого опосредован­ного отражения реальной действительности, категории выступают органическим элементом единой ткани познания, необходимым внутренним моментом содержания любого частно-научного зна­ния.

Каждое явление реального мира представляет собой единство необходимого и случайного, общего и единичного, субстанции и акциденции, конечного и бесконечного. Именно поэтому выраба­тываемому в процессе отражения многообразных определенностей бытия конкретному знанию имманентно присуще категориальное содержание, отражающее момент самопричинности сущего, всеоб­щие и необходимые формы развития реальной действительности. Категории — это универсальная форма познания всеобщих связей и отношений бесконечной совокупности частностей внешнего мира. Знание, лишенное категориального содержания, утрачивает приз­нак конкретности, так как в этом случае разрушается внутренняя упорядоченность его элементов.

Таким образом, категории, будучи особыми формами мышле­ния, с помощью которых постигаются разные стороны всеобщего, в своем содержании и в системных связях друг с другом образуют логический строй философского знания, а также служат исходным логическим основанием любого мыслительного процесса, направ­ленного на познание сущности многообразных частных явлений реальной действительности.


^ 2. Учение Аристотеля о категориях


В силу того, что философские категории составляют костяк содержания самой философии, они не могли не стать предметом специального исследования уже древних мыслителей, т.е. на пер­вом этапе становления философского знания. Так, для Платона фундаментальными понятиями, по существу категориями, были такие обобщенные понятия, как "сущее", "движение", "покой", "тождество" и "различие". В его философии они поставлены в определенную логическую связь.

Однако первое систематическое учение о категориях в антич­ной философии было разработано в трудах отца логики Аристоте­ля, прежде всего в "Категориях". Заслуга Аристотеля заключается уже в том, что он точно устанавливает, какие понятия следует причислять к категориям. "Из слов, высказываемых в какой-либо связи, — пишет Аристотель, — каждое означает или сущность, или качество, или количество, или отношение, или место, или время, или положение, или обладание, или действие, или стра­дание"16.

Раскрывая природу категорий, Аристотель не выделял их в аб­солютно самостоятельную область знания и вместе с тем не сводил их к вещам, к отдельным явлениям бытия. У него категории пред­стают, с одной стороны, высшими родами значений слов или рода­ми высказываний, с другой, — высшими родами определения бытия, реальными общими чертами последнего.

Такая раздвоенность в трактовке природы категорий у Ари­стотеля была обусловлена не столько его общей позицией в философии, сколько не доведенным до конца диалектическим под­ходом, примененным в процессе решения рассматриваемой пробле­мы. Аристотель интуитивно схватил противоречивый характер категорий, сочетающих в себе и объективную и субъективную сто­роны. При этом у него первая из этих сторон оказывается ведущей и определяющей, что в анализе содержания категорий, произведен­ном Аристотелем, в частности, в труде "Категории", выразилось в превалировании онтологического подхода над логическим и гно­сеологическим подходами.

Выявляя смысл и содержание категорий, Аристотель свое ис­следование в указанном труде направляет в основном по линии обобщенной констатации видового различия, скрытого в катего­риях в качестве рода высказываний и бытия. Например, в главе VIII после определения качества Аристотель раскрывает на конкретных при­мерах четыре значения этой категории; рассматривая же категорию обладания ("имения"), он описывает несколько встречающихся видов имения, один из которых ("иметь жену") оценивается им как "наиболее необычный", поскольку, "говоря, что человек имеет жену, мы выражаем этим только, что он с нею вместе живет"17.

Онтологическая тенденция такого анализа категорий не требует особых комментариев, ибо Аристотель в раскрытии смысла категорий идет от бытия и обобщения практической жизни людей, а не от некоего изначально заложенного в них и полностью неза­висимого от мира содержания. Согласно ему, “познаваемое существует, по-видимому, ранее, чем знание, в самом деле, по боль­шей части мы приобретаем знания, когда предметы — объекты этих знаний — уже существуют ранее”18.

У Аристотеля, по существу, получается, что раскрыть содер­жание категорий — это значит дать обобщение фактов реального бытия; отвлечься же от содержания категорий — это значит от­влечься от их отношения к миру. Содержание категорий Аристо­тель ищет в самой объективной действительности. Обращение же к последней с целью выявления содержания всеобщих форм мышле­ния с необходимостью сопряжено с подведением единичного под общее, с сопоставлением и в какой-то то мере отождествлением общего с единичным. В анализе категорий Аристотель проявил себя как глубокий диалектик, интуитивно рассматривавший при­роду общего через исследование особенного и единичного.

Переплетение онтологической и диалектической тенден­ций в исследовании Аристотелем природы категорий в концентри­рованном виде выразилось в его попытке выявить соотношение категорий друг с другом. Особый интерес представляет мысль Ари­стотеля о первенстве категории сущности, отличительным свой­ством которой является то, что "она допускает противоположные определения через изменение ее самой"19 и выступает в двух видах: первичной сущности (отдельно взятые вещи) и вторичной сущ­ности (роды и виды реального бытия). Все другие категории явля­ются не чем иным, как высказываниями именно о сущности, фик­сирующими ее отдельные стороны. Таким образом, соотношение между категориями у Аристотеля носит не формальный и аб­страктный характер, а представляет собой отражение зависимо­стей, существующих во внешнем мире. Первичность же категории сущности по сравнению с другими категориями обусловлена не ее логической особенностью, а прежде всего субстанциальным харак­тером ее объективного содержания.

Подводя итог, следует сказать, что ценность проведенного Аристотелем анализа природы философских категорий заключает­ся как в том, что он выявил их статус в познании и логике мышле­ния, так и в том, что он наметил основные направления изучения категорий в качестве всеобщих определений разумного постижения сущности бытия и тем самым заложил основы философской рефлексии.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



Похожие:

1998 1  Что такое философия? Статья первая iconТезисы о социальной философии что такое социальная философия?
Социальная философия – это философия общества как объекта и философия общества как субъекта
1998 1  Что такое философия? Статья первая iconЧто такое философия?  Краткий очерк истории философии  Философская картина
Философия: Учебник. 4-е изд., с исправлениями и дополнениями — М., 2009. — с. 664
1998 1  Что такое философия? Статья первая iconДокументы
1. /Делез и Гваттари Что такое философия.doc
1998 1  Что такое философия? Статья первая iconЭкзаменационные вопросы по философии 2001
Что такое философия? Проблемы и специфика философского зна­ния. Структура и функции философии
1998 1  Что такое философия? Статья первая iconЛюди и бультерьеры
Он еще не знал, что такое звук и что такое свет, но он отчетливо ощущал единственный, неповторимый запах матери
1998 1  Что такое философия? Статья первая iconЧетырнадцатая перси и Мягколап
Он лежал, вглядываясь в танец пылинок в солнечном луче, проникающем сквозь щель в пологе кровати, и смаковал ощущение того, что сегодня...
1998 1  Что такое философия? Статья первая iconДокументы
1. /Теория Вероятности/Лекции/TV1.DOC
2. /Теория...

1998 1  Что такое философия? Статья первая iconАттестация назначена на четверг 10 июня в 16: 15 на Миусах. Номер аудитории нужно уточнить в деканате
Что такое часть речи и что такое член предложения? Каково соотношение этих понятий?
1998 1  Что такое философия? Статья первая iconШвеции судебное решение от 18 декабря 1984 г. (статья 50)
Заявители считали, что нарушено их право на защиту собственности (статья 1 Протокола №1 к Конвенции), право на справедливое судебное...
1998 1  Что такое философия? Статья первая iconЧто такое Рождество? Что такое Рождество?
Пастухи сразу же отправились в город Вифлеем и нашли в хлеву Деву Марию, её мужа плотника Иосифа, и Младенца, лежащего в яслях
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов