В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» icon

В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …»



НазваниеВ. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …»
страница1/12
Дата конвертации28.08.2012
Размер1.66 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

© Андрей Квакин, 2000-08-15


В.А.Маклаков – Б.А.Бахметеву:

«Наступило время компромиссов и эволюций …»


(Переписка В.А. Маклакова и Б.А. Бахметева о новом лице

русского либерализма начала 1920-х годов в архивном собрании Гуверского института Стэндфордского университета США)


В современном устоявшемся представлении существует достаточно четкое разграничение политических позиций таких общественных деятелей Российского Зарубежья 1920-х годов как В.А. Маклаков1, Б.А. Бахметев2 с идеями примирения с большевиками, высказанными сторонниками движения «Смена вех»3  А.В. Бобрищевым-Пушкиным4, Г.Л. Кирдецовым5, Ю.В. Ключниковым6, И.Г. Лежневым7, С.С. Лукьяновым8, В.В. Львовым9, Ю.Н. Потехиным10, Н.В. Устряловым11, С.С. Чахотиным12 и другими авторами, публиковавшимися в сборнике и журнале «Смена Вех»13, газете «Накануне»14 и журнале «Россия»15.

За последние годы была проведена значительная публикаторская и исследовательская работа в изучении этого движения16. Внимательное и непредвзятое прочтение архивных документов из Архива Гуверского института войны, революции и мира Стэндфордского университета (США)17 позволяет обнаружить не только совпадения в подходах послов Маклакова, Бахметева и «сменовеховцев» Устрялова, Ключникова по целому ряду вопросов, но и прямые попытки совместных действий с целью определения нового облика российского либерализма в векторе выработки общенационального согласия.

Истоки данной близости некоторых позиций Маклакова и Бахметева с позициями, близкими к идеям «Смены Вех», наверное, можно объяснить общими исходными данными в определении взглядов. И те, и другие были близки либерализму и идеям демократии18, безусловно, всем им присущ активный патриотизм, или, как в одном из писем определяет Маклаков, являются «интеллигентами-государственниками», все они по роду своей деятельности были связаны с международным правом и внешней политикой России. Однако официальное положение – В.А. Маклаков был послом России во Франции, Б.А. Бахметев – послом России в США – часто не позволяло им открыто высказывать свои взгляды, а заставляло сохранять политический нейтралитет в межпартийной и внутрипартийной борьбе.

По архивным документам можно проследить совпадение их оценок уже тогда, «когда провалились и Деникин, и Колчак»19.
Еще недавно, 7 января 1920 года посол в Париже Маклаков телеграфировал послу в Вашингтоне Бахметеву:
«Несмотря на трудное положение, мы до последней возможности будем стоять на прежней позиции. Если даже территория Деникина будет равна Эстонии мы будем стараться об ее прочной организации и в ближайшем будущем о постепенном отвоевании русской земли. Возможно, что нам будет тогда легче привлечь на свою сторону инородцев и соседей. Только не надо впадать в панику и искать новых путей и комбинаций»20. Но ситуация изменилась, а с ней изменилась и точка зрения Маклакова: он сам интенсивно приступает к поиску «новых путей и комбинаций».

Бахметев раньше многих других понял, что попытка «силою военного размаха» сбить большевиков не удалась, и уже в январе 1920 года он пришел к выводу, что «верить в повторение неудавшегося рецепта наивно и бесполезно» (письмо Бахметева Маклакову от 19 января 1920 года). Трагичность современного положения России, как считал Бахметев, выражается в отсутствии «субъекта национального движения», что настоятельно требует выработки программы, которая станет платформой «национально-демократического возрождения России».

В первую очередь, необходимо отметить влияние на изменение позиций русских либерально настроенных патриотов в связи с советско-польской войной. Перед патриотически-настроенными российскими политиками встал вопрос: с поляками против большевиков или с Польшей против России? Бахметев в письме Маклакову 18 февраля 1920 года высказал сомнения в целесообразности приглашения польских панов в качестве освободителей России от большевизма: «Я, прежде всего, считаю, что с практической стороны все эти предложения совершенно эфемерны. Никаких сколько-нибудь внушительных походов мы никогда не увидели бы; никаких большевиков не свергли бы. […] Однако, дело здесь не в практических, а в коренных вопросах политической стратегии, скажу больше, в основах мировоззрения. Представьте себе на минуту, что первая военная фаза похода завершилась бы даже успехом; польские и другие войска, а за ними и какие-то русские национальные военные силы, входят в Москву и прогоняют большевиков. Представляете ли Вы себе положение русских националистов, пришедших на польских и эстонских штыках буквально на пустое место, вне всякой связи с каким-то органически выросшим национальным движением, и опирающихся на какие-то бумажные формулы и соглашения кучки эмигрантов. Положение было бы истинно трагическое.

Неужели не ясно, что уничтожение большевизма может быть лишь органически связано с развивающимся успехом сильного и здорового национального движения. Гражданская война в России и уничтожение большевизма есть вопрос, прежде всего русский, и чем ближе мы приближаемся к развязке, тем больше и больше все объективно происходящее должно носить русскую печать.

Это положение представляется мне одним из краеугольных камней теперешней политической стратегии. Два года тому назад, в первой фазе большевизма, мы призывали союзников к интервенции; делали мы это в предложении, что союзная инициатива облепится в процессе своего продвижения в Россию русским национальным движением. В те времена такая тактика была правильна, и правильность ее, – в частности в Сибири – была подтверждена опытом нарастания русского движения вокруг чехословацкого действия. […]

Поставить разрешение русского вопроса в зависимость от того или иного действия нерусских сил означало бы признать себя морально и политически пораженными, т.е. окончательно расписаться в том, что Россия и русские сам не могут справиться со своими задачами.

Из сказанного можно сделать парадоксальный вывод: если русское национальное движение должно вообще проявляться на каждой следующей ступени в более глубокой и крупной форме, то теперь, пока такого проявления нет, мы как будто бы не должны требовать со стороны союзников активного действия. Хотя этот вывод и парадоксален, но это в значительной мере так. Более чем когда-либо, именно потому, что мы приближаемся к развязке, мы должны отстаивать самобытность русского национального действия, а помощь союзников или инородцев сводить лишь к поддержке и кооперации с основной и самостоятельной национальной русской борьбой.

Если бы русские националисты пошли на борьбу с русским большевизмом путем не русской военной силы, вознаграждаемой, в конечном счете, за счет России, то история никогда не пропустила бы подобной расплаты за успех в гражданской войне. Лица, группы и партии, связавшие себя с подобным начинанием, обрекли бы себя на гибель. В тех условиях, в которых эти начинания зарождались, результатом явилось бы полное политическое банкротство либеральных и национально-демократических групп. Большевистская борьба приобрела бы объективную задачу сохранения единства России, сплотив за собой, по всей вероятности, в непосредственной предстоящей задаче военные и реакционные элементы.

Мое личное отношение к подобной постановке вопроса таково: политически бессмысленно и морально недопустимо»21.

Далее Бахметев размышлял над дилеммой, предложенной Маклаковым, который писал о двух возможных теперь путях – «о примирении с большевиками или о последней попытке свергнуть их слой»22. В ответ Бахметев категорично заявляет: «Я не понимаю Вас: ведь и то, и другое – средства, а не цель. В настоящий момент и по крайней мере в течение известного времени, по-видимому, нет почвы для организации немедленного внушительного военного движения. Национальная Россия боролась в течение года, совершила невероятные, героические дела, но изошла духом. Пойдет ли будущее по испробованному военному пути или развал большевизма произойдет изнутри, – сказать нельзя. Ясно, однако, следующее: если в настоящий момент нет почвы для военного движения, то это нисколько не значит, что военное движение вообще более невозможно. Оно может осуществиться через некоторое время в связи с иной международной обстановкой и после некоторых внутренних переживаний.

Второе же и самое главное – я не понимаю, почему невозможность немедленного военного действия должна привести к примирению? Примирению в силу каких причин? Потому ли, что большевики успешны; или потому, что они внутренне трансформировались? Я могу понять второе, но это было бы не примирение, а лишь констатирование факта, что большевизм путем эволюции изменился и изжил себя. Такой путь возможен, но для него нет почвы и оснований. Большевизм сейчас не в раскаянной фазе; наоборот, он кичится и хвастается победой. Примирение же лишь потому, что большевики успешны, – есть тактика бессилия и отрицания самих себя. Она не даст никаких общих результатов и может быть выгодна лишь для отдельных лиц, которые идут в Каноссу, ища прощения за прошлое.

Я лично наоборот думаю, что в самой позиции большевизма обнаруживаются значительные трещины. Я писал Вам уже, что в моем понимании попытка военного движения [большевиков? – А.К.] на Западе вызывается необходимостью, основанной на внутренней слабости: потерявши политические корни в населении и, обанкротившись экономически, большевики должны для продления своей власти искать новой почвы для приложения своих социальных экспериментов. С этим, однако, весьма плохо согласуется явное стремление большевиков к миру с союзниками»23.

Далее Бахметев рассуждал о возможности эволюции большевизма: «…Затруднения, связанные с основным противоречием большевистского положения, могут осложниться еще целым рядом дополнительных трудностей, которые военное торжество принесло Ленину. На самом деле, как быть с армией? Ее нельзя распустить даже на время; надо кормить, чем-либо занимать и проч. Все это способно создать обстановку, в которой торжествующий большевизм начнет быстро разлагаться. Было бы, конечно, в корне неправильным строить всю тактику на ожидании подобного внутреннего разложения, но упускать из виду этой стороны дела нельзя. Главное же, при наличии всех этих обстоятельств – основные краеугольные камни нашей концепции должны выдвигаться нами с особой яркостью и полнотой, и не только выдвигаться, но и соответственно исповедываться нами самими.

Что бы ни было сейчас, большевизм жить не может и обречен на гибель. Разрешение русской проблемы и восстановление России возможно лишь в результате конструктивных сил в тех или иных формах. Это основная аксиома, в свете которой более, чем когда-либо, не нужно делать никаких компромиссов. Настоящая формула грустна, но русские националисты потеряют моральное право руководить страной в будущем, если они усомнятся в исторической неизбежности своего конечного торжества.

Вы можете мне возразить, что это общие абстрактные фразы, в которых нет конкретного содержания. Это не так. Да, мы сейчас сидим у разбитого корыта и не можем формулировать программы практического действия. Но это означает не то, что нужно идти в Каноссу, а лишь показывает, что национальное движение еще не нашло себя, еще не формулировало и не приобрело тех форм и того содержания, которые должны привести и приведут к успеху. Наша вера должна быть абсолютной. Если мы еще не осуществили своих целей, то не потому, что мы не правы, а лишь потому, что еще не умеем. Близоруко и неправильно отказываться от задачи потому, что в тот или иной момент вы не знаете, как ее решить. Вся наша слабость и весь неуспех прошедшей фазы был связан с раздробленностью, моральным распадом и, главное, с отсутствием одухотворяющего начала в действиях националистов. Уверенные морально в конечной победе мы должны терпеливо переживать поражения и искать путей и выходов. Не пройдет и нескольких месяцев, как национальное движение снова проявится. В каких формах, – сейчас нельзя предвидеть. Однако, пока что – надо хранить свою неприступную чистоту и больше и прежде всего обратить свои взоры внутрь самих себя и заняться анализом прошлого и причин ошибок.

Я писал Вам уже, какую роль могла бы сыграть программа или, вернее, платформа национального действия. Чем больше я вижу людей, приезжающих с юга и из Сибири, тем больше я убеждаюсь, что рок военно-национального движения заключается в том, что оно объективно было реставрационным и что оно не несло одушевления, связанного с будущей Россией»24.

Далее Бахметев писал о возможности «определенного объективного пути для восприятия событий, если бы они развернулись в направлении, которое связано с идеей «примирения» с эволюционирующимися большевиками. Но тут было бы ясно, что это не примирение с успешным и захватившим власть разбойником, а констатирование факта, что большевизм изжил себя, и что действительность привела Россию в то лоно, которое националисты предвидели и уготовили. Конечно, тут надо проявить то, что англичане называют open mind и open heart – не слишком мстить за прошлое в том случае, когда внутренние перемены и переживания привели безумцев на тот путь, который вы считаете разумным и неизбежным. Не будем забывать, что Россия переживает гражданскую войну и что если можно и нужно наперед решить быть безжалостным к отдельным преступникам и носителям зверской жестокости, то с другой стороны, в широком смысле окончание гражданской войны должно нести в себе уступчивость и забывчивость, особенно в плоскости людским взаимоотношений. Будем учиться у Линкольна»25.

Определяя современные задачи национально-демократических сил, Бахметев писал в этом же письме Маклакову: «Подобное отношение к русской проблеме в настоящее время, мне кажется, диктуется русскими национальными интересами. Политика эта хороша тем, что, во-первых, она не мешает развиваться процессам разложения внутри большевизма и не дает возможности затмевать эти процессы диверсиями второстепенного порядка. Во-вторых, охраняя принцип русского единства и не ставя практическую борьбу с большевизмом в плоскость борьбы за счет России, она предотвращает спайку хотя бы части национальных элементов с большевиками. Наконец, она, не давая морального и материального преимущества большевикам, откладывает в почетном виде активную фазу союзной политики в отношении России до момента, когда русское движение снова развернется и активность союзников в состоянии будет следовать за ним. […]

Надо противопоставить большевизму что-то реальное и животворящее. Пока же мы не нашли «слова и человека» или «слов и людей», будем охранять хотя бы чистоту догматов веры и не совершать во имя национальной России чего-то такого, что несовместимо с национализмом ни политически, ни нравственно»26.

В ответном письме 12 марта 1920 года Маклаков разъяснял свое видение исторически сложившейся ситуации: «…Когда Деникин был в зените успеха, если бы он согласился с поляками и поляки ему помогли, большевизм был бы окончен и победа была бы за национальным движением. Деникин употреблял большие усилия, чтобы вовлечь поляков в совместные действия, но они не захотели, в виду того, что условия, которые им ставили, были неприемлемы. По мере того, как Деникин падал, росло его желание привлечь поляков, и в то же время уменьшались польские аппетиты; они сами почуяли опасность от большевизма. В представлении тех, кто остановился на этом плане, не было и речи о том, что поляки возьмут Москву; предполагалось, что их действия будут совместны с Деникиным, что отвлечение всех большевистских сил на западный фронт даст возможность Деникину повторить прошлогоднюю историю и идти опять на освобождение России с юга, только согласуя свои действия с польским фронтом. Когда шли переговоры, то польская ориентация представлялась именно так: подмога русскому национальному движению, а не замена его… Конечно, по мере того, как Деникин сходил со сцены, вся экспедиция получала другую окраску и Вам издали кажется, что мы сознательно пошли на то, что поляки нас освободят и мы заплатим им Литвой и Белоруссией. Мне бы не хотелось, чтобы такое ложное представление у Вас сохранилось»27.

Оценивая военно-политическую ситуацию в советско-польской войне, Маклаков подчеркивал: «…Наши друзья, а не враги дают нам понять, что Пилсудский, ведя эту линию, если не встретит поддержку России, должен будет ее покинуть; а тогда возобладают шовинистические элементы Польши, которые просто постараются использовать русскую слабость для империалистической политики. К этому еще добавляют, что Пилсудский вполне убежден, что с военной стороны ему ничего не стоит на голову разбить большевиков, а известия с Юга России, что войска разбившие Деникина есть рвань, что мы вовсе не побиты силой, а просто, так как наша национальная героиня унтер-офицерская вдова высекли себя сами, как будто говорят то же самое»28.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12




Похожие:

В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconГоголь о судьбе России
Пушкин и Лермонтов, Жуковский и Аксаковы, Герцен и Белинский – не только литераторы, но и мыслители. В россии наступило время, когда...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconКашеварова А. Время и ничто
Мы называем время, когда говорим: всему свое время. Это означает, что все сущее приходит и уходит во время, уходит в свое время,...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconМаклаков андрей Яковлевич
С 1965 года на пенсии. Депутат Верховного Совета СССР (1954-56). Умер и похоронен в Петрозаводске. Имя капитана Маклакова носит улица...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconБогомолов станислав Степанович
С 1965 года – капитан-директор на бмрт, с 1978 года – капитан-директор бата «Капитан Маклаков». Награжден орденами Трудового Красного...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconФакультет журналистики
Но время не тождественно изменению и изменяющемуся. Время безразлично к тому, что именно изменяется, оно независимо от процессов....
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconДокументы
1. /1997 - Смутное время/01- Путь Наверх.txt
2. /1997...

В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconТемпоральная модель пространства
Выработаны три подхода к решению этой проблемы: время и пространство – независимые и равноправные факторы (механика Галилея); время...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconЧто дальше? Версия 07 от 2 апреля 2002 года
За это время многое изменилось и, перечитывая недавно "основные положения" заново, я пришёл к выводу, что пришло время обобщить и...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconЯнварь 2007 г. №1(12) Ежемесячная газета г. Барнаул
Новый год – время мечтать и надеяться. Время верить в то, что ничего невозможного нет!
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconМинута час бережет. Шевцова Светлана Федоровна
«время – деньги». Впрочем, сегодня все чаще приходится слышать: время дороже денег. В известном смысле это справедливо: ну, потерял...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов