В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» icon

В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …»



НазваниеВ. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …»
страница3/12
Дата конвертации28.08.2012
Размер1.66 Mb.
ТипДокументы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

В этом же письма Маклаков достаточно негативно пишет о роли эмиграции и эмигрантах в условиях поражения белых армий и интервенции: «И не рискуем ли мы тогда тем, что нам по справедливости скажут, что до сих пор мы систематически и последовательно мешали всякому практическому плану, избрав себе роль знаменосцев, которая позволительна только тогда, когда кроме знаменосцев есть и действующая армия. Мы же думаем, что, держась за знамя, мы тем самым делаем и практическое дело, и потому всякому делу мешаем. Скажу Вам еще, что если деятельность нас, официальных представителей, была до сих пор очень трудна и парализовалась безответственными советчиками, то трудность этой роли удесятерялась с тех пор, как провалились все наши протеже и фавориты. И еще добавлю: Милюковская мысль, которая отчасти совпадает и с Вашей, что центр, который будет являть собой истинную, новую Россию, может или должен быть заграницей, очень компрометируется наплывом заграницу наших соотечественников, в лице всякого рода беженцев. И не только потому, что сюда приезжают, в сущности, наиболее беспомощные и бездеятельные элементы России, но потому что вместе с этой беспомощностью и не деловитостью они приносят картину такой отсталой претенциозности и морального разложения, что страшно роняют заграницей шансы России, по крайней мере, той России, которая сохранилась заграницей. Не далее как вчера я получил письмо от Родзянко (старого); он требует, буквально требует, чтобы Европа – заметьте, речь идет именно о Европе, как будто это нечто цельное и определенное, – чтобы Европа кормила всех тех, кто убежал из России и которых он же исчисляет, может быть преувеличено, в полмиллиона людей. Мотивом к этому долгу Европы является то, что все эти беженцы суть жертвы их верности союзникам и, во-вторых, идеи Великой и Единой России. Родзянко, по-видимому, и не приходит в голову ни того, что это еще не оставляет никакого долга для союзников, ни того, наконец, что союзники превосходно знают, что эти беженцы вовсе не жертвы их верности союзникам, что громадная часть их в свое время с удовольствием перешла на германскую ориентацию, грозит ею и сейчас, а что все они исключительно и главным образом жертвы нашей русской несостоятельности в управлении громадной страной. И на ряду с этими претензиями, которые эти беженцы всюду заявляют, идет и нежелание брать работу, если она слишком черна, и изумляющая здесь заграницей и личная недобросовестность, которая своего апогея достигла в Сербии, и желание, чтобы не только их кормили, но и соответственно их рангу не смешивали с простыми. И все это à la longue претензии, будучи, в сущности, начинает возбуждать такое недоброе чувство к эмигрантской России, что и наши посольские претензии, будучи, в сущности, тоже эмигрантскими, говорить от имени будущей России, теряют всякую почву»34.

Позже, продолжаю эту мысль, Маклаков в письме Бахметеву 6 сентября 1920 года писал об опасности объединения местных французских политических деятелей с эмигрантскими политиками: «Наши здешние политики плохо осведомлены о том, что там делается, судят только по отрывочным письмам и рассказам, здесь занимаются политической хиромантией. У каждого есть свои любимцы в зависимости от степени его левизны, и все сводится к тому побеждает ли он или уходит»35.


В этом же духе критической оценки белой эмиграции и реального взгляда на роль большевистской России было выдержано выступление Ключникова на заседании Парижского комитета партии Народной Свободы 7 июня 1920 г. (Протокол номер 9). Он задает вопрос: «Верно ли, что сейчас для России самое страшное зло – большевики? После свержения большевиков наступит анархия, которая будет еще хуже большевизма. Если же большевики сгинут, то не полякам их разбить, а тем временем разрушаются остатки материальной культуры России и гибнет бесцельно масса ценных жизней. Польской программой может быть только расчленение России, и в этом отношении Польша воплощает чужие задачи»36. Как юрист-международник Ключников пытается первым среди коллег по Конституционо-демократической партии указать на переход к новому международно-правовому статусу Российского государства. «Мы, – говорит Ключников, – стоим перед колоссальным рубежом. Антанта ведет переговоры с большевиками и накануне признания их правительства. В этих переговорах Антанта играет польским оружием, как большевики Персией. А мы, ограничив задачу Крымом, действуем в чужую руку»37.

В новых условиях, по мнению и Маклакова, и Бахметева требуется по-новому определить задачи русских патриотов. Маклаков по этому поводу пишет Бахметеву 12 марта 1920 года: «Вы недоумеваете, что я говорю: нам нужно либо драться, либо мириться; тут либо недоразумение, либо разномыслие. Под примирением я, конечно, не понимаю того, что мы признали большевизм в его настоящем виде настоящей формой правления, но я понимаю так, если мы не могли задавить большевизм извне, и если крушение Деникина или наш отказ от польской комбинации делает победу извне иллюзией, то Россию спасем уже не мы, заграничные счастливцы, а те, кто сейчас в России, и те из большевиков, которые одумаются и те из патриотов, которые пошли на службу к большевикам для того, что бы их переродить. Всю надежду тогда приходится возлагать на рост отрезвления изнутри большевиков России: наша деятельность должна быть согласована с ними. Я бы сказал, руководство движением должно быть передано им. Кому это им? Для меня очевидно: уже не тем, кто, спрятавшись в подполье, готовил кадры восстания на случай приближения Добровольческой армии. Без Добровольческой армии это уже пустое занятие»38.

После поражения Деникина и Колчака, возникает вопрос о том, кому теперь принадлежит решающая роль в государственном строительстве России. По мнению Маклакова (письмо Бахметеву от 12 марта 1920 года), «Надежду приходится возлагать тогда на те элементы большевизма, которые могут одуматься, наприм[ер], Красина и Троцкого. Говорят, что он сейчас правое крыло большевизма, обвиняемое в реакционности. Вот те элементы русской жизни, которые выведут ее из той ямы, в которую мы попали, и которую нужно будет поддержать отсюда. Более того, нужно будет рекомендовать всем, кому угодно поддержать этот элемент не отсюда, а идти работать вместе с ними в Россию, т.е., становиться в положение тех, кого мы осуждали. Вот это-то я и называю примирением с большевизмом, оно также мало примирение, как участие либералов в государственной жизни прежде было примирением с самодержавием, но все-таки, внешне, это примирение»39.

Только в письме к Бахметеву 12 марта 1920 года Маклаков мог доверительно говорить о тех, кто не пойдет на примирение с большевиками. «Конечно, отдельные лица могут на это не пойти, и предпочтут остаться где-то за границей, сохраняя свою чистоту. Не думаете ли Вы, однако, что эта позиция самая бесплодная и что они навсегда вычеркнут себя из числа тех, на кого Россия может положиться. Я еще понимаю, что дипломатические представители могут жить здесь для поддержки фикции законной власти и единой России, но вся эта масса русской эмиграции, чем она оправдает свое существование здесь. Поэтому-то я и ставлю эту альтернативу – либо бороться извне, что кажется невозможностью не привлекши сил поляков, либо сложить оружие и ехать в большевизанию и работать с их позволения над их уничтожением»40.

В доверительной переписке Маклакова и Бахметева достаточно последовательно проводится мысль о том, что Советская власть является современной единственной носительницей российской государственности. Вот рассуждения Маклакова: «Большевизм сейчас все-таки не выпустил из рук идею единого Государства и единой власти. Когда мы покорим большевизм не победой извне, не даже постепенным его исправлением, а просто тем, что его разорвет возмущенная толпа, или что большевики удерут сами с награбленными деньгами, то он сменится просто анархией. Вы, может быть, скажете, что это будет лучше, тогда и появятся Минин и Пожарский, которые начнут объединять Россию не встречая никакого сопротивления, которое оказывал большевизм. Это, может быть, но это сделается только одной ценой: захватом у России всего того, что можно будет захватить – идею же единой России Вы этим не спасете… Новые Минины на почве анархии Россию воссоздадут, – это конечно, – но она выйдет и без Кавказа, и без Прибалтики, и без Литвы, и без Белоруссии и т.д., и поэтому, мне кажется, отсюда, что если мы потеряем всякую возможность раздавить большевизм извне, то вся наша ставка должна быть поневоле на перерождении большевизма и поэтому мы должны ехать туда; ехать не в качестве нелегальных метателей бомб, а в качестве “ralies. Один умный француз здесь недавно сказал: “Tout regime est perdu par ses rallies… Если мы бесполезны здесь, и не хотим ни менять подданства, ни стреляться, – мы фатально будем приведены к решимости вернуться назад, т.е. просить пощады у большевиков для начала и изменить им при первой возможности»41.

Если мысли, изложенные Маклаковым и Бахметевым в тайной переписке оставались неизвестными широкому кругу российской общественности, то те, кого позже стали называть «сменовеховцами» не имея официального статуса в эмиграции, действовали открыто, публично излагали свои взгляды. К концу 1920 года Ключников более решительно ставит вопрос о необходимости существенного изменения позиций кадетской партии с учетом победы большевиков и поражения белых сил. Так в Протоколе заседания Парижского комитета партии Народной Свободы 2 декабря 1920 г. зафиксировано следующее выступление Ю.В. Ключников: «Совершенно необходимо поставить вопрос о переоценке наших позиций. Но мне чувствуется, что в этом вопросе появятся разногласия, чуть ли не у каждого члена партии. До сих пор мы шли по линии наименьшего сопротивления, не выявляя нашего лица. Такой путь завел нас в тупик. Необходимо теперь переработать общую программу и дать себе отчет, какое социальное место мы ныне занимаем. Переходя к вопросу о переговорах с с.[оциалистов] р.[еволюционеров], считаю, что эти переговоры есть отвлечение нашего времени и нашей энергии на второстепенную задачу. Но все-таки в них есть весьма существенный момент – это вопрос об армии. Его нужно теперь решить. По отношению к дипломатическому корпусу я согласен с точкой зрения П.Н.[Милюкова]. Однако, все это задачи дня, главная же задача – выявить новую сущность кадетизма, как подготовку для занятия нового социального места в будущей России»42.

На следующий день (Протокол заседания Парижского комитета партии Народной Свободы 3 декабря 1920 г.) Ю.В. Ключников продолжает отстаивать эту же мысль: «Беда к[онституционных]-д.[демократов] не в том, что они наделали ошибок, а в том, что нет никакого антибольшевизма. Вопрос нужно свести не к выработке методов, а к оценке антибольшевистских сил. Мы не учитываем большевизма, как мировую силу. У большевиков была историческая и политическая правда. Они учли массу, выброшенную на волну революции, и знают, как ее вести. Мы отстали от жизни и не хотим с нею считаться, иначе мы должны были бы признать, что с момента одновременного провала белых фронтов сознание русской народной массы изменилось. Теперь она Красную армию рассматривает как свою армию, как свою силу. Большевистская революция победила, и с нею теперь нельзя бороться двумя-тремя генералами. Можно было бы бороться только консолидацией мировых сил. Однако Лига Наций провалилась, а такая консолидация неосуществима. Потому следует наметить иной путь и путь этот вытекает из следующего положения: Большевизм падет, как только перестанет встречать внешнее сопротивление; он держится исключительно разрухой и рассыплется, как только наступит улучшение внутренней жизни страны. То, что я здесь прослушал – это проекты большевизма наизнанку. Наши новые методы должны вытекать из переоценки не нашего опыта, а мировой обстановки»43.

17 февраля 1921 г. на заседании Парижского комитета партии Народной Свободы был заслушан доклад Ключникова «Новые задачи кадетизма». К протоколу приложены тезисы доклада, написанные рукой автора. В тексте выделены следующие положения:

  1. «Мы слишком заняты очередными делами и не делаем общей оценки общей политической ситуации.

  2. Только такая оценка укажет, каково теперь должно быть социальное место кадетизма. А не зная своего нового социального места, к.-д. не могут принимать правильных тактических решений.

  3. «Новое социальное место» кадетизма отнюдь не есть отказ от кадетизма. Напротив, вопрос таков: чего требует от к.-д. политическая сущность кадетизма в современной обстановке.

  4. Кадетизм как либерализм.

  5. Либерализм, как один из общих типов политического творчества (служение политическому прогрессу – без разрыва с прошлым; эволюционные методы: правовой идеал).

  6. Либерализм во время революций (все зависит от идеалов и от достижений революций).

  7. Значит, все дело в вопросе: к чему пришла русская революция и каковы окончательные изменения, внесенные ею в русскую жизнь. Одно, – если мы считаем, что русская революция ничего особенного не сделала – тогда можно не искать новых путей. Другое, – если мы признаем, что коренные изменения в русской жизни произошли. Третье, – если изменения произошли и в мировой жизни.

  8. ^ Русская революция не только 27-го февраля 1917, но и окт.[ября] 1918 г. и, особенно, ноябрь 1920 г. Итак требуется серьезная оценка большевизма.

  9. Корни и сила большевизма: а.) в русском прошлом, б.) в истории русской революционной мысли, в.) в ошибках революций до октября 1918 года, г.) в свойствах антибольшевизма, д.) в мировой войне и е.) в современной мировой обстановке.

  10. Политическая и социальная программы большевизма; условия их торжества и провала. Торжество – при условии мировой революции; провал, – если удается немедленное «восстановление» России в антибольшевистском стиле; эволюция большевизма при постепенном улучшении мирового положения – в контакте с большевизмом в стиле Ллойд-Джоржа44.

*)

  1. Борясь с большевизмом без малейших данных, мы лишь усиливали бы большевизм.

  2. Необходим отказ от вооруженной борьбы.

  3. Сила кадетизма – сила русской интеллигенции. Она достаточно велика при условии умения сказать самостоятельное слово: признание факта большевистской России и не препятствование большевикам при известных условиях»45.

Принципиальное значение данного доклада на заседании Парижского Комитета партии Народной Свободы 17-го февраля 1921 года и его обсуждение требуют их полного воспроизведения по протоколу46: «Докладчик начинает с заявления, что он хотел бы сделать свой доклад в Группе и потому ограничивается сейчас лишь изложением своих основных положений. Опыт революции, говорит он, показал нам, что к.[онституционно]-д.[емократическая]партия в течение последних лет стояла на неверном пути и если она пойдет по нему далее, то и впредь неизбежны те ошибки и неудачи, какие имели место в прошлом, чтобы избежать их, необходимо вернуть партию к ее прежней исходной психологии. Эти ошибки следующие: в начале революции мы не поняли, не оценили того обстоятельства, что воевать больше Россия не в состоянии, не сделали из этого своевременно соответствующих выводов и дали этот козырь в руки большевиков; далее, мы упорно стояли за интервенцию, которая не могла осуществиться, за военную диктатуру, не оправдавшую, возлагавшихся на нее надежд, и, наконец, сейчас хватаемся за коалицию с социалистами, которая даже в лучшем случае не приведет, также, ни к каким положительным результатам. Мы, ведь, всегда думали, делая новый опыт, что впредь ошибаться не будем и каждый раз, однако, приходили к неудаче. Причины этих неудач в прошлом кроются в том, что, во-первых, мы исходили в своих тактических построениях из злобы дня, т.е. из предпосылок, слишком малых по сравнению с мировыми событиями, а во-вторых, обычно шли по линии наименьшего сопротивления, сильных шагов избегали и всегда проявляли максимум осторожности, подсказываемой данным моментом, в результате оказываясь самой неосторожной партией. Большевики действовали совершенно иначе, все время базируясь на новых международных условиях – на новой мировой конъюнктуре – и учитывая, как преходящие детали, явления сегодняшнего дня, и потому оказались победителями в борьбе. В будущем нас, благодаря нашей неверной тактике, ждет новая неудача: намечается раскол партии, уход вправо и влево, далеко от центра, обоих ее флангов, что приведет к распылению интеллигентских сил. Между тем сейчас в мире все так перепутано и перетасовано, что даже сравнительно малые, но организованные силы торжествуют, как это мы видим на примере большевиков, и силы кадетизма, если бы он шел правильно, было бы достаточно для оказания большого исторического действия. Мы же теперь тратим массу энергии и нервов на преходящие явления, изнашиваемся и теряем силы, необходимые для будущего творчества. Мы до сего времени сосредоточивали всю свою волю, все внимание на борьбе с большевизмом и брали последний в каком-то упрощенном виде, говоря, что это кучка бандитов, разбойников, негодяев и ничего больше. В действительности же большевизм оказался гораздо сильнее и по существу, и по форме, чем мы его себе представляли, и живет, вот уже три года.

Далее, в своей тактике мы постепенно усваивали все отрицательные стороны большевизма. Большевики начали как, в самом деле, кучка бандитов, сами, не веря в свой успех, и пришли к очень большим результатам; мы же начали с широких горизонтов и постепенно сходили к узким элементам – к оправданию насилия, миру с неправдой и т.д. Вначале мы легкомысленно думали, что большевики просуществуют всего 2 недели, ошиблись в этом, начали с ними воевать и, не имея данных для победы, продолжали войну, даже тогда, когда сами не верили в успех, содействуя этим только разрушению России. Большевики разрушали ее, но достигли со своей точки зрения огромных результатов – в смысле подготовки мировой революции, и последняя не произойдет лишь в том случае, если мир пойдет им на уступки. Большевики начали свой страшный социальный эксперимент (имеющий, однако, корни в будущем) правильно учтя, что, когда нарушено (войной) равновесие, создается благоприятная предпосылка для такого эксперимента, и поэтому их программа стала исторической реальностью. В то время, как мы не оценивали мировых условий жизни, они правильно уловили смысл мировой конъюнктуры. Их программа есть одна из трех основных мировых программ: консервативной, либерально-демократической и революционной. Первая из них, наиболее яркой выразительницей которой была довоенная Германия, сильная, желавшая подчинить себе другие государства, стремились к разрешению международных противоречий и приведению мира в порядок путем империализма, основанного на господстве над другими народами. Эта программа потерпела поражение в войне, которую выиграла другая сила, вторая – основная программа – программа либерально-демократическая, выразителем которой являлся Вильсон и которая, отрицая насилие в международных отношениях, стремилась урегулировать их путем свободного соглашения, но оказалась не в состоянии разрешить этой мировой проблемы. И тогда на мировую арену выступила третья программа – революционно-коммунистическая, носителем которой является преемник марксизма и бакунизма – большевизм, выдвинувший принцип единства и основывающийся на международной силе – силе мировой социал-демократии рабочего класса. Эта объединенная даже небольшая сила оказалась способной овладеть положением, ибо условия проявления и торжества любой из трех перечисленных программ вытекают из известной обстановки, своеобразной для каждой из них. Для торжества консервативной программы нужно, чтобы все было благополучно, война же нарушила это благополучие. Для успеха второй – либеральной программы необходим тот избыток материальных благ и душевного богатства, какой был в Америке, дающий возможность шиковать, но война вызвала такие потрясения в этой области, что все государства и народы оказались в положении близком к краху, и в результате ее неудача. Наконец, для торжества третьей – революционной программы требуется удовлетворенное состояние, вызывающее всеобщее брожение и недовольство, что как раз случилось в итоге войны, почему большевизм и оказался самым реальным в данной исторической обстановке. Чем дольше разрушения и драки с ним, тем лучше для него и борьба антибольшевиков лишь усиливала его: слабый и разваливающийся в первый период своего существования, большевизм окреп как раз тогда, когда, окруженный со всех сторон силами Колчака, Деникина, Юденича и Миллера, казался многим окончательно гибнущим. В этот критический для него момент создался своеобразный большевистский национализм, давший ему силу для сопротивления и победы, ибо народная психология была скорее за него, чем за белых генералов. В силу всего сказанного, нам надо перестать исходить из малых предпосылок, делая ставку то на Врангеля, который сегодня падает, то на комбинацию с эсерами, которая завтра неизбежно лопнет, ибо в мировой обстановке нет условий, благоприятных для успеха коалиции двух таких течений. После свержения большевиков от такой коалиции ничего не останется и на другой же день начнется новая страшная драка между 3-мя течениями: эсерами, кадетами и более правыми, худшая, чем сам большевизм, и при таких условиях восстановлять и спасать Россию будет нельзя. На почве этой анархии и драки большевизм, павший как режим, будет психологически и принципиально усиливаться, и, может быть, впервые действительно идейно восторжествует и в России и в других странах. Такую опасность нам необходимо заранее учесть и постараться найти свое определенное место в данной исторической обстановке. Для этого мы должны в своей тактике исходить из духа кадетизма, а не из своих прежних догматов, ибо легко может оказаться, что вся старая наша программа (и политическая, и социальная) уже устарела, если к ней подходить с точки зрения буквы. При царизме, например, наше заявление о республике было бы стремлением к прогрессу, а теперь оно уже регресс. Поэтому мы должны исходить сейчас не из отстаивания старой буквы – старой догмы, а из осознания себя, как силы прогресса, ибо сущность кадетизма есть служение прогрессу в условиях данного момента. Мое отношение к большевизму и исходит из духа, а не буквы кадетизма. Я ясно вижу, что наиболее реальное будущее как раз у большевизма и хотя он в России, вероятно, распадется, но в мире будет духовно торжествовать. Необходимо поэтому добиваться, как исторически […], мирного сосуществования либерализма с революционным большевизмом и, вместо борьбы с ним, которая только его усиливала, взять из него все хорошее в порядке эволюционного творчества. Отказ от борьбы с ним одного П.Н. Милюкова несравненно важнее и полезнее для России, чем вся работа Комиссии Уч.[редительного] Собр.[ания].
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12



Похожие:

В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconГоголь о судьбе России
Пушкин и Лермонтов, Жуковский и Аксаковы, Герцен и Белинский – не только литераторы, но и мыслители. В россии наступило время, когда...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconКашеварова А. Время и ничто
Мы называем время, когда говорим: всему свое время. Это означает, что все сущее приходит и уходит во время, уходит в свое время,...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconМаклаков андрей Яковлевич
С 1965 года на пенсии. Депутат Верховного Совета СССР (1954-56). Умер и похоронен в Петрозаводске. Имя капитана Маклакова носит улица...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconБогомолов станислав Степанович
С 1965 года – капитан-директор на бмрт, с 1978 года – капитан-директор бата «Капитан Маклаков». Награжден орденами Трудового Красного...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconФакультет журналистики
Но время не тождественно изменению и изменяющемуся. Время безразлично к тому, что именно изменяется, оно независимо от процессов....
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconДокументы
1. /1997 - Смутное время/01- Путь Наверх.txt
2. /1997...

В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconТемпоральная модель пространства
Выработаны три подхода к решению этой проблемы: время и пространство – независимые и равноправные факторы (механика Галилея); время...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconЧто дальше? Версия 07 от 2 апреля 2002 года
За это время многое изменилось и, перечитывая недавно "основные положения" заново, я пришёл к выводу, что пришло время обобщить и...
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconЯнварь 2007 г. №1(12) Ежемесячная газета г. Барнаул
Новый год – время мечтать и надеяться. Время верить в то, что ничего невозможного нет!
В. А. Маклаков – Б. А. Бахметеву: «Наступило время компромиссов и эволюций …» iconМинута час бережет. Шевцова Светлана Федоровна
«время – деньги». Впрочем, сегодня все чаще приходится слышать: время дороже денег. В известном смысле это справедливо: ну, потерял...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов