Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 icon

Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288



НазваниеСтатья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288
Дата конвертации21.05.2012
Размер192.93 Kb.
ТипСтатья


Статья опубликована в сборнике «Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) – Оренбург, 2005. – С. 278-288

ПРОБЛЕМЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ГАРАНТИЙ ПРАВ

ЛИЧНОСТИ ПРИ ОСОБОМ ПОРЯДКЕ СУДЕБНОГО

РАЗБИРАТЕЛЬСТВА


Шамардин А.А - доцент кафедры уголовно-процессуального права и

криминалистики, к.ю.н.


Новый институт российского уголовного судопроизводства — особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением - вызвал весьма положительную реакцию со стороны практических работников суда и прокуратуры, а также адвокатов. И это не случайно. Идея упрощения и ускорения уголовного судопроизводства в рамках свойственной состязательному судопроизводству дифференциации процессуальной формы получает все большее распространение не только в странах англосаксонской правовой семьи, но и в европейских государствах. Необходимость в ускоренных и упрощенных формах уголовного процесса признана и на международном уровне в ряде рекомендаций органов ООН и Совета Европы. Так, Рекомендация № R(87)18 относительно упрощения уголовного правосудия, принятая Комитетом министров Совета Европы 17 сентября 1987 г. указывает, что «что задержки в отправлении уголовного правосудия можно устранить не только благодаря выделению конкретных ресурсов и способам их использования, но и также более четкому установлению приоритетов в проведении уголовной политики, с точки зрения как формы, так и существа, путем:

- применения принципа дискреционного судебного преследования;

- использования следующих мер, когда речь идет о наказании за малозначимые и массовые преступления:

- так называемых суммарных процедур,

- внесудебного урегулирования органами, компетентными в уголовных делах, и другими правоприменяющими органами, в качестве возможной замены уголовному преследованию,

- так называемых упрощенных процедур;

- упрощения обычных судебных процедур1.

Верно указывает Э.Ф. Куцова, что «Уголовный процесс должен быть дифференцированным. Определяется это в том числе и тем, что налогоплательщик (особенно - в условиях роста преступности, отмечаемого практически повсеместно, соответственно, и роста количества уголовных дел) не может обеспечить затраты на производство по любым уголовным делам в равных, развернутых процессуальных формах»1.
Тем не менее, при имплементации уже существующих видов упрощения судопроизводства в отечественное уголовно-процессуальное право, так и при разработке каких-либо новых вариантов, более адекватных российским условиям, не следует игнорировать того факта, что применение подобных институтов на практике влечет определенные проблемы, что отмечается как в отечественной, так и в зарубежной литературе. В этой связи важно учесть выявленные недостатки с тем, чтобы попытаться избежать подобных проблем в российском уголовном судопроизводстве. Правильно отмечает в этой связи А.В. Смирнов, что «ускоренная процедура не должна превращаться в скоропалительную, а процессуальная экономия не может заслонять задачу вынесения истинно правосудного решения»2.

Прежде, чем непосредственно исследовать проблему обеспечения гарантий прав личности в рамках особого порядка судебного разбирательства, представляется необходимым определить его правовую природу и выяснить к какому из известных уголовному процессу видов упрощенных производств можно отнести указанный институт.

История и современность уголовного судопроизводства являют нам весьма разнообразные примеры упрощенных и ускоренных производств – отказ от уголовного преследования обвинителем ввиду его нецелесообразности, а также в результате примирения или деятельного раскаяния (дискреционное уголовное преследование); уплата штрафа по соглашению; суммарное производство; протокольная форма; немедленный привод (или непосредственный вызов) в суд; производство в порядке судебного приказа; сделки о признании вины и сделки о согласии с обвинением; примирительные альтернативные процедуры и др.

Наиболее распространенным в литературе мнением является признание особого производства, урегулированного главой 40 УПК РФ3 разновидностью сделок о признании вины, наибольшее распространение получивших в США. Напомним, что сущность данного института составляет соглашение между представителями обвинения и защиты, в рамках которой обвиняемый признает свою виновность в совершении преступления, а обвинитель изменяет обвинение в сторону смягчения, исключая отдельные его эпизоды и (или) снижая требования относительно наказания. После заключения такого соглашения обвиняемый лишается права на рассмотрение его дела с участием присяжных заседателей, исследование доказательств судом не проводится, а суд, связанный такой сделкой выносит обвинительный приговор. Эта практика сопровождается такими негативными явлениями как повышение меры наказания в случае отказа обвиняемого от заключения сделки, возможность прокурора во время переговоров о признании вины скрыть от защиты тот факт, что у него не имеется достаточного количества допустимых доказательств, чтобы обосновать обвинение без признания вины. Такая сделка превращается в ловушку для обвиняемого. Более того, обвиняемые, не признающие свою вину, зачастую (в том числе и по совету адвокатов, когда последние не уверены, что выиграют процесс) все же заключают сделку о признании, чтобы избежать более строгого наказания1. Сделка о признании вины теряет свое истинное предназначение как быстрого способа прекращения уголовно-правового конфликта и превращается в нечто самодовлеющее, прокурор и даже судья стараются во что бы то ни стало заполучить признание вины, забывая о высокой миссии правосудия, призванного быть гарантом прав личности. Сделка о признании вины предполагает добровольное волеизъявление обвиняемого, однако, на самом деле, в большинстве случаев причиной того, что обвиняемые идут на их заключение, является угроза прокурора о том, что в случае отказа от сделки, будет расширен объем обвинения и соответственно, ужесточена мера наказания.

Среди достоинств упрощенного порядка разрешения дела путем сделки о признании вины указываются: достижение кратчайшим путем смягчения враждебности сторон в конфликтных ситуациях; реализацию одной из главных функций суда – социального умиротворения; демонстрацию обвиняемым (подсудимым) в своем заявлении готовности и желания признаться в совершении преступления и начать отбывание наказания; экономию ресурсов судов и органов обвинения для использования их по сложным делам; освобождение органов дознания и предварительного следствия от бремени поиска новых улик по бесперспективным преступлениям, а судов – от значительного количества дел; концентрацию усилий правоохранительных органов на раскрытии тяжких преступлений2. В судопроизводстве Италии, Испании и некоторых других европейских государств получили распространение сделки иного характера – не о признании вины, а о согласии с обвинением. Их объектом является не сама виновность, а формальное согласие с обвинительным заключением, таким образом, обвиняемый здесь может и не признавать себя виновным. В случае такого согласия предусмотрено определенное ограничение назначаемой меры наказания, при этом в рамках судебного разбирательства не проводится судебного следствия1.

Нетрудно заметить, что российский институт судебного разбирательства в особом порядке является неким гибридом между американской сделкой о признании вины и европейской сделкой о согласии с обвинением, хотя, безусловно, ближе ко второму (европейскому) варианту.

Указанные серьезные проблемы применения на практике подобных сделок за рубежом должны быть учтены и российским законодателем при совершенствовании процедуры особого порядка судебного разбирательства, с тем чтобы он не создавал угрозы ущемления прав и свобод как обвиняемого, так и потерпевшего.

Право обвиняемого согласиться с обвинением и ходатайствовать о проведении судебного разбирательства упрощенном порядке по свой правовой природе есть не что иное как согласие с уголовным иском (re in judicium dedacta), что является одним из ключевых элементов материальной диспозитивности. Тем не менее, правовое регулирование данного процессуального феномена невозможно без учета того, что пределы действия принципа диспозитивности в уголовном процессе могут и должны ограничиваться публично-правовыми требованиями охраны прав личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. В этой связи не представляется возможным поддержать мнение А.С. Александрова о том, что признание обвиняемым уголовного иска должно неминуемо влечь за собой постановление обвинительного приговора в объеме предъявленного обвинения, даже если суд убежден в обратном2. Если речь идет о публичном уголовном преследовании, суд обязан проверить, подтверждается ли предъявленное подсудимому обвинение собранными по уголовному делу доказательствами, не является ли данное подсудимым признание вынужденным, например, полученным в результате применения к нему насилия, угроз и других незаконных мер.

Необходимо подчеркнуть, что закон требует именно согласия с обвинением, а не признания вины. С теоретической точки зрения согласие с уголовным иском не идентично признанию вины, таким образом, следует, что обвиняемый, согласившийся с обвинением, может и не признавать своей вины. Хорошо это или плохо? Дать однозначный ответ на данный вопрос задача отнюдь не тривиальная. По поводу признания вины и ее доказательственного значения нами ранее была высказана следующая точка зрения. Вина, как известно, представляет собой психологическое состояние лица в момент совершения преступления, его отношение к содеянному в форме умысла и неосторожности и является самым сложным элементом состава преступления - найти грань между различными формами и тем более видами вины - задача не из легких даже для квалифицированного юриста. Само по себе формальное признание вины не несет никакой доказательственной информации и ничего не дает в практическом плане, если обвиняемый не будет правдиво излагать обстоятельства совершения деяния, способствовать раскрытию преступления. Поэтому вопрос вины - всегда есть вопрос права, решение которого находится в компетенции суда и органов предварительного расследования, обладающих для этого необходимыми познаниями, но отнюдь не самого обвиняемого. В этой связи, , смысл вопроса, адресованного обвиняемому, о том, признает ли он свою вину, практически сводится не к выяснению формы или вида вины как таковой, а лишь его отношения к обвинению1. Именно такая трактовка взята за основу законодателем при конструировании норм главы 40 УПК, что, думается, следует поддержать.

С другой стороны, правоприменительная практика понятия «согласие с обвинением» и «признание вины» рассматривает, по-существу, как идентичные, соответственно предполагая, что для проведения судебного разбирательства в особом порядке обвиняемый должен полностью признать свою вину. И это вполне объяснимо, т.к. сам Закон, будучи весьма непоследовательным и неточным в терминологии, предполагает, что на допросе обвиняемого должно выясняться не отношение к обвинению, а именно признание или непризнание вины (см. Приложение №94 к ст. 476 УПК). Такая, искаженная трактовка норм гл. 40 приводит к ошибочному выводу о том, что вина в рамках такого вида производства «априори считается доказанной»2, что придает признанию вины неоправданно высокую роль в доказывании, ориентирует органы расследования на получение такого признания любой ценой с тем, чтобы в последующем можно было получить практически гарантированный результат в виде обвинительного приговора, даже если других доказательств по делу явно недостаточно для опровержения презумпции невиновности.

Федеральным законом от 4 июля 2003 г. №92-ФЗ в УПК РФ были внесены существенные изменения в части правового регулирования рассматриваемого института. Данные изменения были призваны в первую очередь устранить многочисленные пробелы в регулировании процедуры рассмотрения уголовных дел при согласии подсудимого с предъявленным ему обвинением. Так, если в предыдущей редакции Кодекса специальной статьи о порядке судебного заседания попросту не было, а ст. 316 именовалась «Порядок постановления приговора», то теперь ее наименование изменено на «Порядок проведения судебного заседания и постановления приговора», а в ее содержание были внесены нормы, регулирующие основные требования к порядку судебного разбирательства. Кроме того, на правоотношения, складывающиеся в рамках рассмотрения судом уголовных дел в порядке гл. 40 УПК, законодатель распространил действие общих положений о судебном разбирательстве, установленных #M12293 3 901802257 1540216064 24887 791792389 4148126363 2892212880 4127249320 1265885411 7715684главами 35#S, #M12293 2 901802257 1540216064 24888 2635331015 4191076264 2892212880 1938122375 1265885411 771631336#S, #M12293 1 901802257 1540216064 24890 1705679887 3881244557 4 188892463 2038873574 379021874438#S и #M12293 0 901802257 1540216064 24891 813530757 1578388684 1265885411 7717260 813530757 157838868439#S УПК, разумеется, с изъятиями, предусмотренными ст. 316 УПК (в ранее действовавшей редакции данной статьи была сделана ссылка лишь на гл. 35 УПК). Таким образом, на рассмотрение уголовных дел при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением теперь распространяется действие не только общих условий судебного разбирательства, но и норм о его подготовительной части, прениях, последнем слове подсудимого и постановлении приговора. Это, безусловно, обеспечило более единообразный подход при применении судами данного института на практике. Кроме того, устранению противоречий в толковании судами норм главы 40 УПК способствовало и принятие Пленумом Верховного Суда РФ Постановления от 5 марта 2004 г. №1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»1. Тем не менее, нам представляется, что определенные недостатки в процессуально-правовом регулировании данного института сохранились, кроме того, внесенные в закон изменения также требуют внимательного критического осмысления.

Так, проти­воречия, содержащиеся в наименовании раздела Х («Особый порядок судебного разбирательства»), главы 40 («Особый порядок при­нятия судебного решения...») и в ч. 1 ст. 314 УПК («обвиняемый вправе … ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства») выглядят теперь еще более нелепо, т.к. с учетом вышеуказанных изменений и дополнений достаточно очевидно, что судебное разбирательство в порядке гл. 40 должно проводиться, но в сокращенном объеме, т.е. без судебного следствия.

Указанным Федеральным законом от 4 июля 2003 г. была существенно расширена возможность применения судами особого порядка рассмотрения уголовных дел при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением – теперь рассмотрение дела в таком порядке возможно по уголовным делам о преступлениях, наказание за которые, предусмотренное #M12291 9017477Уголовным кодексом РФ#S, не превышает 10 лет лишения свободы. С данной новеллой, как представляется, трудно согласиться. Упрощение процедуры рассмотрения судом уголовных дел, на наш взгляд, преследует вполне утилитарную цель – за счет упрощенного и ускоренного производства по делам об очевидных и нетяжких преступлений сэкономить средства и время для рассмотрения в общем порядке (в т.ч. и с участием присяжных заседателей в установленных законом случаях) уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях, где соблюдение процессуальной формы в полном объеме призвано гарантировать, прежде всего, повышенные процессуальные гарантии участников процесса, обеспечить всестороннюю и непосредственную проверку судом версии обвинения, допустимости и достоверности представленных сторонами доказательств, с тем, чтобы свести к минимуму возможность осуждения невиновного. Именно из этих позиций исходит уголовно-процессуальное законодательство большинства европейских государств, где различные виды упрощенных и ускоренных производств допускаются по делам о нетяжких преступлениях, в отличие от англосаксонского уголовного процесса, для которого характерно применение сделки о признании вины по любым уголовным делам, независимо от тяжести преступления.

Весьма положительно, что в новой редакции ст. 316 УПК закрепляется необходимость выяснения судьей у подсудимого понятно ли ему обвинение, согласен ли он с обвинением и поддерживает ли свое ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства, особенно с учетом того, что Закон теперь не предусматривает обязательного проведения предварительного слушания для назначения судебного разбирательства в особом порядке. Что касается последнего аспекта, то де-факто такое «предварительное слушание» на практике проводится, но не в процессуальном порядке, а путем согласования позиций защиты и обвинения, зачастую, при участии суда. Например, прокурор предлагает адвокату убедить своего подзащитного согласиться с обвинением и заявить ходатайство о проведении судебного разбирательства в особом порядке взамен на исключение им из обвинения отдельных эпизодов, доказанность которых весьма сомнительна или переквалификацию деяния по закону о менее тяжком преступлении, используя соответствующие полномочия, предоставленные ему п. 1 ч. 2 ст. 221, ч. 2 ст. 226, ч. 5 ст. 236 и ч. 7 ст. 246 УПК. Судья в рамках таких неформальных переговоров также может «гарантировать» защитнику, что в случае согласия его подзащитного с обвинением, он назначит ему конкретные вид и меру наказания. Подобные компромиссы имели место и ранее, до вступления в силу нового УПК, теперь же возможности в этой части для практики существенно расширены. И это следует поддержать. Верно отмечает А.С. Александров, что «у органов уголовного преследования впервые появилась возможность не обманывать обвиняемого обещаниями облегчить его участь (как это было у нас заведено), а на законной основе договориться о верхнем пределе обвинения и даже при необходимости фактически предоставить иммунитет от уголовного преследования, вменив, скажем вместо ст. 105 УК ст. 108 или ст. 109 УК РФ»1. Несмотря на то, что такие соглашения происходили и происходят не в процессуальной, а в произвольной форме, и, строго говоря, не основываются на нормах уголовно-процессуального закона, они, как указывает В.А. Лазарева, «не противоречат его целям и принципам»2.

По прежнему одну из наиболее серьезных проблем представляет вопрос о соответствии особого порядка судебного разбирательства принципу презумпции невиновности, исключений из которого ни Конституция РФ, ни УПК не предусматривают. Если доказательства обвинения непосредственно не исследуются и не оцениваются судом, то как в данном случае суд может прийти к выводу о том, что «обвинение обоснованно и подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу»? В данной ситуации открываются возможности для осуждения лица лишь на основании его согласия с обвинением. Вывод о виновности подсудимого делается судом лишь на основании изучения материалов уголовного дела. По существу, законодателем в данном случае во главу угла ставится именно согласие с обвинением, оно фактически выполняет роль «царицы доказательств».

Здесь важно отметить, что у обвиняемого, согласившегося с обвинением и ходатайствующего о проведении ускоренной судебной процедуры должны быть правовые гарантии против необоснованного осуждения. Однако процессуальной ответственности суда в случае невыполнения им обязанности по установлению обоснованности обвинения и его подтверждения собранными по делу доказательствами в рамках особого порядка судебного разбирательства не предусмотрено, т.к. приговор не может быть обжалован во второй инстанции по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 379 УПК (несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела). Фактически, данная норма не позволяет отменить приговор в апелляционном и кассационном порядке даже в случае самооговора обвиняемого. «Таким образом, обвинение есть, приговор тоже, а факта преступления – нет. Такое может быть, и суд второй инстанции ничего не может изменить»1. Очевидно, что данная норма является существенным препятствием для реализации права на судебную защиту, которое, в силу ч. 3 ст. 56 Конституции РФ, не подлежит ограничению.

Норма ч. 6 ст. 316 УПК, позволяющая суду по собственной инициативе, а также в случае возражения прокурора или потерпевшего, вынести постановление о прекращении особого порядка судебного разбирательства и назначении рассмотрения уголовного дела в общем порядке, не решает указанных проблем, т.к. существенно ущемляет интересы подсудимого. В указанном случае никаких преимуществ обвиняемый, добровольно согласившийся с обвинением не получит, а заявленное признание, разумеется, будет использовано против него. На этот счет Правилом 11 пункта «Е» Федеральных правил уголовного процесса в окружных судах США установлено, что если сделка о признании вины не будет заключена, обвинение не вправе в последующем использовать в процессе заявления, сделанные обвиняемым во время обсуждения возможности заключения сделки. Подобной гарантии для обвиняемого в УПК РФ нет.

Тем не менее, указанные недостатки можно в определенной степени нивелировать.

Во-первых, для этого необходимо предусмотреть в ч. 5 ст. 316 УПК, что «при рассмотрении уголовного дела в порядке, предусмотренном настоящей статьей, суд вправе по ходатайству сторон или по собственной инициативе непосредственно исследовать отдельные доказательства в соответствии с требованиями главы 37 настоящего Кодекса». Соответственно, последнее предложение, содержащееся в ч. 8 ст. 316 УПК необходимо изложить в следующей редакции: «Анализ доказательств и их оценка судьей в приговоре не отражаются, за исключением доказательств, непосредственно исследованных в судебном заседании в соответствии с ч. 5 настоящей статьи».

Во-вторых, необходимо исключить из УПК ст. 317, ограничивающую возможность обжалования приговоров, постановленных в рамках особого порядка судебного разбирательства, ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. При этом, как правильно замечает Л.Г Татьянина, «В том случае, если приговор будет отменен, то применение особого порядка судебного разбирательства должно быть при повторном рассмотрении недопустимо, однако мера наказания должна назначаться в последующем с учетом положений ст. 316 УПК РФ»2.

При рассмотрении вопроса об обеспечении гарантий прав личности в рамках особого порядка судебного разбирательства важно также рассмотреть, каким образом УПК обеспечивает соблюдение прав и законных интересов потерпевших. В пункте 5 Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью ООН, указано: «в тех случаях, когда это необходимо, следует создать и укрепить судебные и административные механизмы, с тем чтобы обеспечить жертвам возможность получать компенсацию с помощью официальных или неофициальных процедур, которые носили бы оперативный характер, являлись бы справедливыми, недорогостоящими и доступными».

К положительным моментам в правовом регулировании рассматриваемого института можно отнести необходимость согласия потерпевшего на применение особого порядка судебного разбирательства, которое содержится в ч. 1 ст. 314 УПК. Однако, в случае неявки потерпевшего в судебное заседание судья будет лишен возможности выяснить его отношение к заявленному ходатайству, при этом неявка потерпевшего не является в данном случае препятствием для рассмотрения дела. Установление нормативного требования об обязательном участии потерпевшего в судебном разбирательстве, проводимом в особом порядке, не является, по нашему мнению лучшим выходом, ибо это может привести к бесконечным отложениям судебного заседания ввиду неявки потерпевших, и тогда потеряет всякий смысл сама конструкция упрощенного и ускоренного судопроизводства, урегулированная нормами гл. 40 УПК. В этой связи представляется возможным установление еще в досудебном производстве обязанности органов предварительного расследования фиксировать позицию потерпевшего или его представителя относительно возможности проведения особого порядка судебного разбирательства в письменном виде путем написания ими письменного заявления или занесения в протокол соответствующего устного заявления.

Тем не менее, даже полученное согласие потерпевшего само по себе мало что дает с точки зрения реального обеспечения гарантий восстановления его прав, нарушенных преступлением, хотя одновременно такое производство сулит определенные выгоды подсудимому, ведь речь идет только о снижении возможной меры наказания, но никак не о скорейшем возмещении вреда потерпевшему. На практике возможна ситуация, когда потерпевший на вопрос судьи, согласен ли он с проведением судебного разбирательства в особом порядке, может ответить, что согласен, но лишь при условии возмещения обвиняемым причиненного ему вреда. Как поступать судье в этом случае закон ответа не дает. В п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. указано на необходимость согласия подсудимого с основаниями и объемом предъявленного гражданского иска как на одно из условий рассмотрения дела в особом порядке. Это, безусловно, выгодное положение для потерпевшего, заявившего такой иск, т.к. в данном случае Закон не предусматривает необходимости доказывания оснований и объема гражданского иска в судебном разбирательстве – согласно ч. 7 ст. 316 УПК судья выясняет лишь обоснованность обвинения по материалам уголовного дела. Тем не менее, даже в случае удовлетворения гражданского иска, шансы на исполнение приговора в этой части в настоящее время не велики. В этой связи, по нашему мнению, одним из условий для проведения судебного разбирательства в особом порядке должно быть возмещение (заглаживание) причиненного вреда, если об этом ходатайствует потерпевший.

С учетом вышеизложенного, можно констатировать, что несмотря на отмеченные недостатки и серьезную критику института особого порядка судебного разбирательства со стороны представителей науки уголовного процесса, существуют обширные возможности для его дальнейшего совершенствования в целях, прежде всего, усиления гарантий прав личности. При условии внесения предложенных наукой изменений в нормы гл. 40 УПК функционирование данного института будет не только «удобным» для практики, но обеспечит реальную защиту прав и законных интересов, как обвиняемых, так и потерпевших в соответствии с назначением и принципами уголовного судопроизводства.

Нам представляется, что в перспективе, необходима более глубокая дифференциация упрощенных форм уголовного судопроизводства, в том числе проведение предварительного расследования в упрощенной форме по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести (производство в порядке судебного приказа, суммарное производство), а также принятие судебного решения вообще без проведения предварительного расследования по делам об очевидных преступлениях, максимальное наказание за которые не превышает одного года лишения свободы (непосредственный привод (вызов) в суд и вынесение приговора). Потенциально широкие возможности для упрощения производства у мировых судей в настоящее время ограничиваются незначительным кругом дел частного обвинения и отсутствием каких-либо процессуальных упрощений при рассмотрении ими дел публичного и частно-публичного обвинения1. Кроме того, Закон должен содержать возможности для применения процедур, альтернативных уголовной юстиции, направленных на примирение сторон и устранение последствий совершенного деяния (медиационные соглашения)1.


1^ Защита прав человека и борьба с преступностью. Документы Совета Европы. – М., 1998. – С. 116.

1 Куцова Э.Ф. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и обеспечение прав личности в уголовном процессе // Научные труды. Российская академия юридических наук. Выпуск 3. Том 3. - М.: Издательская группа «Юрист», 2003. – С. 121.

2 Смирнов А.В. Дискурсивно-состязательная модель уголовного процесса // Пятьдесят лет кафедре уголовного процесса УрГЮА (СЮИ): Материалы международ. науч.-практ. конф., г. Екатеринбург, 27-28 янв. 2005 г. Ч. 2 – Екатеринбург, 2005. - С. 276.

3 Далее – УПК.

1 См.: Тейман С. Сделки о признании вины или сокращенные формы судопроизводства: по какому пути пойдет Россия? // Российская юстиция. - 1998. - №10. - С. 37.

2 Рустамов Х.Ц. Уголовный процесс. Формы. - М., 1998. - С. 83.

1 Тейман С. Указ. соч. – С. 35-37.

2 См.: Александров А.С. Основание и условия для особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением. – Государство и право. – 2003. - №12. – С. 46.

1 См.: Шамардин А.А. Психологические и нравственные аспекты признания обвиняемым своей вины в уголовном процессе // Использование специальных познаний в области психологии и психиатрии в судопроизводстве. Учебное пособие / Под ред. А.П. Гуськовой. – Оренбург: Издательский центр ОГАУ. – 1999. – С. 51-58.

2 См.: Халиков А. Вопросы, возникающие при особом порядке судебного разбирательства // Российская юстиция. – 2003. - №11. – С. 64.

1 Российская газета. – 2004. - 25 марта.

1 Александров А.С. Указ. Соч. – С. 48.

2 Лазарева В. Легализация сделок о признании вины // Российская юстиция. – 1999. - №5.

1 Александров А.С. Указ. Соч. – С. 51.

2 Татьянина Л.Г. Некоторые вопросы уголовно-процессуального доказывания по уголовным делам, рассматриваемым в особом порядке судебного разбирательства // Вестник Оренбургского государственного университета. – 2004. - №3. – С. 40.

1 Имеется в виду, прежде всего, возможность проведения сокращенного судебного следствия при наличии на то согласия или ходатайства сторон, включающее допрос подсудимого и потерпевшего, а также исследование иных доказательств, на которые укажут стороны. Данное положение, как известно, ранее содержалось в ст. 475 УПК РСФСР (в редакции Федерального закона от 7 июля 2000 г. №119-ФЗ).

1 Головко Л.В Альтернативы уголовному преследованию в современном английском праве // Правоведение. – 1998. - №3. – С. 103-113; Карнозова Л., Максудов Р., Флямер М. Восстановительное правосудие: идеи и перспективы для России // Российская юстиция. 2000. № 11. С. 42.; Смирнов А.В. Указ. соч. – С. 281-283.





Похожие:

Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconА. а доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики, к ю. н. Статья
Статья опубликована: Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск восьмой). – Оренбург, 2005. – С. 393-406
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconШамардин А. А. – к ю. н., доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики
Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск 11). Оренбург, 2010. С. 415-425
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconШамардин А. А. – к ю. н., доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики
Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск 10). Оренбург, 2009. С. 355-363
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconПеречень государственных образовательных учреждений высшего профессионального образования, которым предоставляется право проводить в 2012 году дополнительные вступительные испытания профильной направленности,
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Московская государственная...
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconК вопросу об использовании результатов оперативно-розыскной деятельности в доказывании шамардин А. А – к ю. н., доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики
Опубликовано: Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск 9). – Оренбург, 2008. – С. 342-356
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconМосковская государственная юридическая академия Оренбургский институт (филиал) Кафедра уголовно-процессуального права и криминалистики примерные вопросы для подготовки к экзамену по уголовно-процессуальному праву оренбург 2005
Уголовно-процессуальная форма: понятие, значение. Единство и дифференциация уголовно-процессуальной формы
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconМосковская государственная юридическая академия Оренбургский институт (филиал) Кафедра уголовно-процессуального права и криминалистики примерные вопросы для подготовки к зачету по общей части уголовно-процессуального права оренбург 2005
Уголовно-процессуальные правовые нормы, их виды, структура. Санкции в уголовно-процессуальном праве
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconОсобенности аргументативного дискурса в сфере политической полемики (на материале электронных публикаций о выборах в бундестаг фрг 2005 г.)
Работа выполнена на кафедре немецкого языка Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Самарский...
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconФедеральное агентство железнодорожного транспорта
...
Статья опубликована в сборнике Труды Оренбургского института (филиала) Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Московская государственная юридическая академия (выпуск шестой) Оренбург, 2005. С. 278-288 iconСемантические и прагматические характеристики английского лингвокультурного кода «артефакты»
...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов