А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья icon

А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья



НазваниеА. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья
А.А. - <> <> кандидат юридических наук, доцент<> <> Оренбургски
Дата конвертации21.05.2012
Размер121.85 Kb.
ТипСтатья

Некоторые аспекты реализации принципа диспозитивности в рамках производства по делам частного обвинения


Шамардин А.А. –

кандидат юридических наук, доцент

Оренбургский институт МГЮА


Статья опубликована в сборнике:

Ученые записки: сборник научных трудов юридического факультета Оренбургского государственного университета. – Выпуск 5. – Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2007. С. 271-278.


Диспозитивные начала уголовного процесса наиболее ярко проявляются в производстве по уголовным делам частного обвинения, который предполагает высокую степень активности потерпевшего, т.к. с волеизъявлением этого лица Закон связывает возбуждение уголовного дела.

Представляется необходимым вновь обратиться к некоторым проблемам правового регулирования производства по делам частного обвинения в связи с внесением Федеральным законом от 12 апреля 2007 г.1 изменений в соответствующие нормы УПК РФ. Данные изменения были внесены законодателем с учетом позиций Конституционного Суда РФ, выраженных им в Постановлении от 27 июня 2005 г. №7-П2.

Основным критерием для определения перечня уголовных дел частного обвинения, на наш взгляд, является объект преступления, его публичная или частная природа. В этой связи совершенно обоснованно указанным Федеральным законом составы преступлений, закрепленных в ч. 2 ст. 115 и ч. 2 ст. 116 УК РФ, были исключены из перечня дел частного обвинения, т.к. объектом данных преступлений являются не только частные, но и публичные интересы ввиду указания на такой квалифицирующий признак, как совершение из хулиганских побуждений.

Закон устанавливает, что потерпевший или его законный представитель приобретают процессуально-правовой статус частного обвинителя с момента принятия мировым судьей заявления потерпевшего по делу частного обвинения (ч. 7 ст. 318 УПК РФ). Однако, следует учитывать, что одного факта подачи заявления мировому судье недостаточно для возбуждения уголовного дела частного обвинения, так как, если заявление не соответствует предъявляемым к нему требованиям, то оно, в соответствии с ч. 1 ст. 319 УПК, возвращается мировым судьей лицу, его подавшему, а затем, в случае неисполнения соответствующих указаний мирового судьи, в принятии к производству этого заявления может быть отказано. Поэтому решение о принятии мировым судьей заявления потерпевшего к своему производству, являясь актом применения права, должно быть соответствующим образом процессуально оформлено. В этой связи, одной из наиболее приближенных к практике проблем регулирования порядка производства по делам частного обвинения являлось отсутствие в законе четкого указания о том, с какого конкретно момента уголовное дело частного обвинения можно считать возбужденным, т.к.
закон не обязывал мировых судей выносить постановления о принятии заявления к своему производству и не содержал формы соответствующего документа. На практике судьи поступали по-разному: проставляли на заявлении потерпевшего штамп с указанием даты его приема, выносили отдельные постановления и др. Федеральным законом от 12 апреля 2007 г. были реализованы предложения науки о закреплении обязанности мирового судьи выносить постановление о принятии заявления частного обвинителя к своему производству. Тем не менее законодателю следовало бы включить бланк такого процессуального документа в соответствующее приложение к ст. 477 УПК.

Одной из принципиальных проблем при производстве по делам частного обвинения являлось отсутствие правовой защищенности потерпевших от преступлений, преследуемых в порядке частного обвинения, в случаях, если лицо, совершившее соответствующее преступление, было неизвестно. Потерпевший, оказавшийся в подобной ситуации, не в состоянии был защитить свои права. Милиция не принимала его заявление, ссылаясь на то, что соответствующие уголовные дела возбуждаются путем подачи заявления о привлечении виновного к уголовной ответственности мировому судье. Мировые судьи в свою очередь отказывали в принятии заявлений потерпевших к своему производству, ссылаясь на то, что заявление не содержит данных о лице, привлекаемом к уголовной ответственности. Подобная ситуация фактически лишала потерпевших права на доступ к правосудию.

Конституционный Суд РФ в своем Постановлении от 27 июня 2005 г. отметил, что диспозитивность в уголовном судопроизводстве применительно к делам частного обвинения выступает в качестве дополнительной гарантии прав и законных интересов потерпевших и как таковая не может приводить к их ограничению. Ее использование в законодательном регулировании производства по делам этой категории не отменяет обязанность государства защищать от преступных посягательств права и свободы человека и гражданина как высшую ценность и обеспечивать установление такого правопорядка, который бы гарантировал каждому потерпевшему от преступлений доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Данный вывод полностью отвечает идее об органичном соотношении публичных и частных начал в уголовном процессе, выраженной в ст. 6 УПК РФ. Публичное начало уголовного процесса должно рассматриваться не иначе как через призму конституционной обязанности государства по охране прав и свобод человека. Принцип публичности в таком понимании не подавляет собою частных интересов, а призван, в конечном счете, обеспечить их реализацию посредством использования государственного механизма защиты личности от преступлений. Тем не менее, представляется принципиально важным определение законодателем адекватных процессуально-правовых форм защиты прав потерпевших в случае неизвестности лица, совершившего преступление, преследуемое по общему правилу в порядке частного или частно-публичного обвинения. В противном случае права потерпевших от таких преступлений могут еще больше пострадать в результате необоснованного государственного вмешательства в частные интересы.

Указанным Постановлением Конституционного Суда РФ были признаны не соответствующими Конституции России положения ч. 2 и 4 ст. 20, ч. 6 ст. 144, п. 3 ч. 1 ст. 145, ч. 3 ст. 318 УПКРФ в той их части, в какой они не обязывали прокурора, следователя, орган дознания и дознавателя принять по заявлению лица, пострадавшего в результате преступления, предусмотренного ст. 115 или ст. 116 УК РФ, меры, направленные на установление личности виновного в этом преступлении и привлечение его к уголовной ответственности в закрепленном уголовно-процессуальном законом порядке.

Внесенные Федеральным законом от 12 апреля 2007 г. изменения направлены, в частности, на приведение указанных норм УПК РФ в соответствие с Конституцией РФ. Тем не менее, как будет показано ниже, законодатель пошел несколько дальше реализации выводов Конституционного Суда РФ.

Одним из наиболее важных изменений, внесенных в УПК данным Федеральным законом, является норма, устанавливающая, что мировым судьей возбуждается уголовное дело частного обвинения только в отношении конкретного лица, при неизвестности же данных о лице, совершившем преступление, оно возбуждается и расследуется в обычном (публичном) порядке. При этом совершение преступления лицом, данные о котором неизвестны, отнесено законодателем в число иных причин, по которым потерпевший не может защищать свои права и законные интересы. Законодатель тем самым закрепил идею о том, что производство по делам частного обвинения возможно только in personam.

Таким образом, при указанных в ч. 4 ст. 20 обстоятельствах следователь, а также (с согласия прокурора) дознаватель в общем порядке возбуждают уголовные дела о соответствующих преступлениях. Проверка сообщений о преступлении в данном случае проводится также по общим правилам, установленным ст. 144 УПК.

Таким образом, досудебное производство по уголовному делу в случаях, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК, будет проводиться в общем порядке, т.е. фактически утратит свою специфику, ведь обвинение в данном случае становится последовательно публичным и осуществляется уполномоченными государственными органами и должностными лицами. Потерпевший в указанных случаях не приобретает статуса частного обвинителя. Соответственно, и в судебном заседании по такому уголовному делу должен поддерживать обвинение государственный обвинитель.

Очевидно, что уголовное дело в данном случае невозможно более именовать «делом частного обвинения», ибо его частный характер полностью утрачивается. Однако формулировка измененной ч. 2 ст. 246 УПК расходится с этой логикой: «Участие государственного обвинителя обязательно в судебном разбирательстве уголовных дел публичного и частно-публичного обвинения, а также при разбирательстве уголовного дела частного обвинения, если уголовное дело было возбуждено следователем либо дознавателем с согласия прокурора».

Аналогичным образом теперь решается вопрос о возбуждении уголовного дела в случае, если лицо, в отношении которого подано заявление о возбуждении дела частного обвинения, относится к одной из категорий лиц, производство по уголовным делам которых ведется в особом порядке (раздел XVII УПК). В этом случае мировой судья отказывает в принятии заявления и направляет его руководителю следственного органа или начальнику органа дознания для решения вопроса о возбуждении дела в порядке, установленном ст. 448 УПК, о чем уведомляет лицо, подавшее заявление. Такое решение законодателя представляется абсолютно обоснованным, т.к. разрешает имевшуюся в УПК коллизию между нормами, регулирующими особенности производства по уголовным делам частного обвинения и по делам в отношении лиц, обладающих повышенными гарантиями (иммунитетом) при производстве по уголовному делу. Очевидно, что наличие у лица подобных иммунитетов предполагает не упрощение, а усложнение процедуры возбуждения и рассмотрения дела, с целью обеспечения гарантий независимости соответствующих лиц. Аналогичным образом разрешается коллизия между нормами, регулирующими особенности производства по делам частного обвинения и производства по делам несовершеннолетних, в пользу, разумеется, последнего.

Итак, во всех, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК случаях, когда уголовное дело возбуждается прокурором, следователем или дознавателем, по нему проводится предварительное расследование, обвинение приобретает публичный характер, а дело по завершении расследования направляется прокурором мировому судье с обвинительным актом или обвинительным заключением. Соответственно судебное производство по данному делу также ведется в общем порядке, обвинение поддерживает государственный обвинитель, а потерпевший не имеет правомочий частного обвинителя.

На первый взгляд, такое решение законодателя преследует цель обеспечить защиту прав потерпевших от преступлений, перечисленных в ч. 2 и 3 ст. 20 УПК. Тем, не менее, нам представляется, что избранная модель решения проблемы защиты прав потерпевших в случае неизвестности лица, совершившего одно из преступлений, преследуемых по общему правилу в порядке частного или частно-публичного обвинения, не совсем удачна. Такой подход, по сути, подрывает саму идею частного и частно-публичного обвинения, т.к. одним из наиболее важных особенностей указанных видов производств является, в частности, повод для возбуждения таких дел - они должны возбуждаться не иначе как по заявлению потерпевшего, частные интересы которого были нарушены совершенным в отношении него преступлением, и, только в исключительных случаях, определенных УПК РФ, - при отсутствии такого заявления.

Если речь идет о зависимом или беспомощном состоянии потерпевшего, то возможность возбуждения дела при отсутствии заявления потерпевшего вполне оправдана, т.к. подобное состояние потерпевшего может затруднить или вовсе сделать невозможным обращение пострадавшего с заявлением о возбуждении дела. В случае же неизвестности лица, совершившего преступление, такой угрозы нет, и потерпевший должен быть наделен правом принимать решение о необходимости защиты его прав и законных интересов уголовно-процессуальными средствами. Ограничение диспозитивности в данном случае представляется абсолютно необоснованным, особенно с учетом того, что законодатель распространил возможность возбуждения уголовного дела при отсутствии заявления потерпевшего на все дела о преступлениях указанных в ч. 2 и 3 ст. 20 УПК, т.е. и на дела о таких преступлениях, как клевета, оскорбление, изнасилование, насильственные действия сексуального характера, нарушение неприкосновенности частной жизни, тайны переписки и переговоров. Возбуждение уголовных дел о данных преступлениях, их расследование и рассмотрение в суде может принести для пострадавшего еще больший вред, чем само преступление.

Кроме того, как уже отмечалось, что при возбуждении уголовных дел о преступлениях, указанных в ч. 2 ст. 20 УПК, потерпевший утрачивает статус частного обвинителя, расследование и судебное рассмотрение дела осуществляются в общем порядке. Представляется, что потерпевший, которому не известно лицо, совершившее преступление, в отличие от потерпевшего, находящегося в зависимом или беспомощном состояния и т.п., способен самостоятельно поддерживать обвинение, а содействие ему требуется в единственном вопросе - установлении лица, подлежащего привлечению к уголовной ответственности. Такое установление осуществляется путем оперативно-розыскных мероприятий, процессуальных, в т.ч. следственных действий.

Для более успешного решения данного вопроса представляется возможным использовать исторический опыт России. Статья 47 Устава уголовного судопроизводства Российской империи 1864 г. предусматривала, что «при неимении в виду обвиняемого в том преступном действии, по которому принесена жалоба, или при недостаточности доказательств, подтверждающих обвинение, мировой судья может поручить местной полиции собрать все необходимые по делу сведения», а согласно ст. 48 по делам, подсудным мировым судьям, потерпевшие могли обращаться непосредственно в местную полицию, которая обязана была произвести «розыскание о преступном деянии» и результаты представить мировому судье. В ст. 74 содержалась норма, предусматривающая право мирового судьи отложить судебное разбирательство по собственному усмотрению, если он признает нужным поручить сторонам или же полиции собрать какие-либо необходимые по делу сведения.

Согласно ч. 2 ст. 319 УПК РФ мировой судья вправе оказать сторонам содействие в собирании таких доказательств, которые не могут быть получены сторонами самостоятельно. Следует дополнить данную норму указанием на то, что мировой судья вправе не только оказать содействие в получении доказательств, но и дать поручение органам дознания об установлении лица, предположительно совершившего преступление.

Сказанное свидетельствует об отсутствии необходимости в производстве предварительного расследования в полном объеме в подобных случаях. Использование предложенного механизма позволит в полной мере обеспечить право на доступ к правосудию пострадавшим от соответствующих преступлений и, в то же время, сохранить все преимущества производства по делам частного обвинения. Для реализации этого решения потребуется установление в законе возможности продления сроков рассмотрения дел частного обвинения, указанных в ч. 2 ст. 321 УПК РФ, на время, пока не установлено лицо, подлежащее уголовной ответственности. По установлении такого лица производство по делу будет осуществляться в обычном для дел частного обвинения порядке.

Кроме того, использование механизма дачи поручения мировыми судьями органам дознания о проведении процессуальных действий необходимо допустить и в др. случаях при производстве по делам частного обвинения, что повысит, на наш взгляд, качество рассмотрения этих дел и уровень правовой защищенности участников процесса, прежде всего, потерпевших.

Одним из важных изменений, внесенных Федеральным законом от 12 апреля 2007 г., является уточнение, что прекращение уголовного дела частного обвинения в случае примирения сторон, если уголовное дело было возбуждено следователем или дознавателем, происходит по правилам, установленным ст. 25 УПК, а не ч. 2 ст. 20 УПК. Т.е. примирение в данном случае уже не является обязательным основанием для прекращения уголовного дела. Такое решение представляется необходимым и оправданным, т.к. в случае, если потерпевший в силу беспомощного состояния или по иным причинам (в т.ч. в виду неизвестности лица, совершившего преступление) не способен самостоятельно осуществлять обвинение, при достижении примирения между потерпевшим и обвиняемым, суд, следователь и дознаватель с согласия прокурора обязаны убедиться, что волеизъявление потерпевшего является добровольным, а вред, причиненный ему преступлением, действительно возмещен. Однако, в данном случае несколько нелогичным становится указанное в ст. 76 УК РФ ограничение на возможность освобождения от уголовной ответственности лица, совершившего преступление небольшой или средней тяжести впервые. Известность или неизвестность лица, совершившего преступление, на момент возбуждения уголовного дела ничего не добавляет к общественной опасности деяния и виновного в его совершении лица. Кроме того, остается открытым вопрос о порядке прекращения уголовного дела в связи с примирением потерпевшего и обвиняемого в случае, если обстоятельства, указывающие на зависимое или беспомощное состояние потерпевшего или иные причины, по которым он не может защищать свои права и законные интересы, установлены уже после принятия заявления к производству мировым судьей (ч. 8 ст. 318 УПК РФ). Думается, здесь также следовало бы обозначить, что принятие решения о прекращении дела относится к дискреционным полномочиям мирового судьи, который вправе, но не обязан прекратить уголовное дело.

На наш взгляд, указанные проблемы вызваны сохраняющейся по сей день двойственностью правового регулирования института примирения сторон в уголовном процессе и недостаточно подробной его регламентацией в законе.

По прежнему закон не содержит норм, устанавливающих, каким образом мировому судье решать вопрос о прекращении уголовного дела частного обвинения за примирением сторон, если в отношении потерпевшего совершены противоправные действия, направленные на то, чтобы склонить его к примирению или отказу от подержания обвинения (угрозы применения насилия и т.п.). С тем, чтобы защитить интересы потерпевшего от незаконного воздействия на него со стороны обвиняемого, необходима судебная проверка того, не нарушает ли примирение или отказ от обвинения прав и законных интересов потерпевшего. Примирение и отказ частного обвинителя от поддержания обвинения не должны быть безусловным основанием для прекращения уголовного дела, такие действия сторон должны утверждаться судом3. Институт примирения сторон должен быть единым для всех дел о преступлениях, преследуемых в порядке частного и частно-публичного обвинения. Возможность прекращения уголовного дела в связи с примирением сторон должна устанавливаться законом, в первую очередь, в зависимости от объекта преступного посягательства, его частной или публичной природы, и только затем круг соответствующих преступлений необходимо ограничить в зависимости от их тяжести. Процедура примирения должна быть более детально урегулирована законом, особенно в части возложения на мировых судей обязанности по склонению сторон к примирению, возмещения вреда потерпевшему и выполнения обвиняемым других условий примирения.

1 Федеральный закон 12 апреля 2007 г. №47-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // Российская газета. - 2007. - 17 апреля.

2 Российская газета. – 2005. - 8 июля.

3 См.: Шамардин А.А. Примирение сторон и отказ от поддержания обвинения должны утверждаться судом // Российская юстиция. - 2001. - №2. - С. 60-61.






Похожие:

А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconИрина Владимировна Бугаева, кандидат филологических наук, доцент (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет), Евгений Владимирович Плисов, кандидат филологических наук, доцент (Нижегородская Духовная семинар
Александр Мякинин, кандидат богословия, доцент, проректор по учебной работе Нижегородской Духовной семинарии
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconСистема пересмотра судебных актов в механизме судебной защиты
Терехова Лидия Александровна, кандидат юридических наук, доцент Омского государственного университета им. Ф. М. Достоевского
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconОтграничение криминалистики от иных наук методами информационного анализа текста. К. В. Бугаев Источник
Бугаев Константин Валериевич, доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Факультета права и экономики Омской академии мвд...
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconПересмотр судебных постановлений по вновь открывшимся обстоятельствам в механизме судебной защиты прав и законных интересов граждан и организаций
Блажеев Виктор Владимирович кандидат юридических наук, профессор, ректор мгюа, заведующий кафедрой гражданского процесса, заслуженный...
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconМетодология криминалистического прогнозирования (на примере экспертных подразделений овд)
Доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики Омской академии мвд россии, Факультет права и экономики, кандидат юридических...
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconА. а доцент кафедры уголовно-процессуального права и криминалистики, к ю. н. Статья
Статья опубликована: Труды Оренбургского института (филиала) мгюа (выпуск восьмой). – Оренбург, 2005. – С. 393-406
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconЧелышева Ирина Викториновна, кандидат педагогических наук, Таганрогский государственный педагогический институт
Данная статья подготовлена в рамках Президентской Программы поддержки ведущих научных школ России (руководитель научной школы – доктор...
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья icon«экономика таможенного дела» Специальность: 080115 «Таможенное дело» Москва
А. В. Губин, доцент кафедры экономики таможенного дела Российской таможенной академии, кандидат экономических наук, доцент
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconВологодский государственный педагогический университет холодная война 1945-1955 гг методические рекомендации
Автор-составитель доктор исторических наук Б. В. Петелин рецензент- кандидат исторических наук, доцент С. Г. Карпов
А. А. кандидат юридических наук, доцент Оренбургский институт мгюа статья iconБугаев К. В., кандидат юридических наук
О понятии технико–криминалистического обеспечения раскрытия и расследования преступлений
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов