Вы зашли на icon

Вы зашли на



НазваниеВы зашли на
страница1/5
Дата конвертации25.06.2012
Размер1.03 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5

Вы зашли на http://zt1.narod.ru/doc/Tyutryumov.doc

От: Зиновий Тененбойм.


См. и моё http://ztrelig.livejournal.com/ .


См. и не моё http://www.youtube.com/watch?v=7WoDeMAVihc&feature=player_detailpage


Обязательно прочтите: http://zt1.narod.ru/doc/o-Petyke-i-Hriste.doc


Тютрюмов Михаил Игоревич. Исповедь. [ Из: Вистунов Е. И., Тютрюмов М. И. Лица без масок. —Л.: 1980 .. ]


Я СТАЛ БАПТИСТОМ В двадцать шесть лет, в возрасте, когда обращение к религии в глазах неверующих людей кажется странным и необъяснимым. Началась моя религиозная одиссея летом 1973 года со знакомства с Александром Везиковым, который, как я узнал позже, был одним из фанатичных молодых сектантов, признанным вожаком верующей молодежи в ленинградской общине баптистов-"инициативников".


В первые недели наших встреч он ни словом не обмолвился о своей вере в бога. Сегодня его молчание я воспринимаю, как заранее продуманную линию поведения. Ведь по евангельским канонам он должен был везде и всюду неустанно проповедовать о спасителе Христе и его искупительной миссии.


Александр поначалу произвел на меня хорошее впечатление. Он был интересным собеседником, умело и с достоинством поддерживавшим разговоры на многие темы. Аналитический склад ума, эрудиция, сдержанность и в отношениях с людьми, и в словах заметно выделяли его среди моих знакомых.


Обычно он внимательно слушал мои самоуверенные разглагольствования обо всем и вся, иногда начинал вдохновенно рассуждать о том, что у нынешней молодежи нет добродетельных идеалов, что суета сует занимает весь ее досуг. Завершал он свои рассуждения одним и тем же: нет у молодежи главного — стремления к познанию истины.


Эти высказывания меня озадачивали и интриговали, поэтому однажды я прямо спросил его: — А в чем ты видишь истину?


Он с явным чувством собственного превосходства небрежно обронил:


— Когда-нибудь поймешь, а пока тебе рано...


Раздраженный непонятным мне высокомерием, я повторил вопрос, но уже в резкой форме. Ответа не последовало. В молчании Везикова были вызов, желание заставить меня высказаться откровеннее. Помню, я обозвал его ханжой и нигилистом и сказал, что он, с неоправданным апломбом критикуя других, сам ничего не имеет за душой. Мы расстались холодно, и я решил, что на этом наше знакомство оборвалось.


Каково же было мое удивление, когда спустя месяц Александр радостно бросился мне навстречу у проходной завода, где я работал. Он вел себя так, словно никакой размолвки между нами не произошло, расспрашивал о работе, интересовался моими семейными делами.
Перед тем как попрощаться, протянул брошюрки карманного формата.


— Прочти. Может быть, ты поймешь меня,— сказал он примирительно.


Литература такого рода (фамилии авторов мне решительно ни о чем не говорили) впервые попала в мои руки, и поэтому, наверное, объяснимо любопытство, с каким я прочитал эти книжки. Их содержание показалось мне наивным и надуманным. К примеру, диспуты между "ученейшими" атеистами и "простыми верующими" описывались так, что последние всегда побеждали своих оппонентов. И побеждали при помощи таких "неотразимых" аргументов: "Вы утверждаете, что бога нет! Но если его нет, то против кого вы боретесь?" — задавали вопрос верующие и сами же отвечали: "против никого! Значит, ваша жизнь — никчемна!" После таких "глубокомысленных" доводов посрамленные и пристыженные атеисты, как утверждали те книги, отрекались от прежних убеждений и начинали верить в бога.


При следующей встрече Александр сразу же спросил меня, понравились ли книжки. Боясь, а скорее стесняясь, оскорбить чувства верующего, я не нашелся, что ответить на его вопрос, и пробурчал что-то нечленораздельное. Одним словом, стушевался.


После этого Александр уже не скрывал, что является членом баптистской общины. Несколько позже он дал мне для чтения Библию, которая заинтересовала меня многообразием жанров. Особенно мне понравилась "Книга притчей Соломоновых" и "Книга Екклесиаста", полные остроумных и метких афоризмов. Немало поучительного я почерпнул из библейских легенд, которые позволили мне по-новому осмыслить произведения великих художников прошлого: "Юдифь", "Давид и Ионафан", "Самсон и Далила", "Возвращение блудного сына"...


...Прошло несколько месяцев. И вот однажды я встретился с Везиковым на Финляндском вокзале. Он, когда мы прощались, неожиданно задержал мою руку в своей.


— Если у тебя есть свободное время, съездим со мной на собрание. Посидишь, послушаешь, это недолго, — проникновенно обратился он ко мне.


Я сразу и не понял, о каком собрании идет речь, и потому переспросил его:


— Какое может быть собрание на ночь глядя? Александр слегка смутился и после заминки, видимо боясь услышать отказ, тихо произнес:


— На наше... Молитвенное.


К этому времени наши отношения с Александром были более чем приятельские, и меня, конечно же, интересовали люди, которых он уважительно называл "братьями" и "сестрами". Не последнюю роль в моем согласии побывать на молитвенном собрании сыграла и та деликатность, с какой было сделано приглашение. Тот вечер запомнился мне в мельчайших подробностях...


Сначала мы ехали в одном автобусе, потом — в другом. Наконец конечная остановка. Где-то вдали перекликались пронзительными свистками тепловозы, подмигивали разноцветными огоньками окна новых домов в Веселом поселке. Некоторое время мы шли вдоль железнодорожной насыпи. Редкие фонари бросали тусклый свет на дорогу, едва освещая ее, и приходилось напрягать зрение, чтобы не наступить ногой в лужу или не свалиться в канаву. Иногда нас обгоняли какие-то фигуры и, бросая приглушенно на ходу "Приветствую вас!", скрывались в вечерней мгле. Обстановка вокруг казалась таинственной. Я ощутил неприятный холодок в груди. Словно почувствовав мое состояние, Александр мягким движением подхватил меня под руку и сказал:


— Первый шаг к вере всегда страшен, ибо грех довлеет над тобой. — Не услышав ответа, он назидательно продолжал: — Но победивший свою греховную сущность навсегда избавится от страха, кроме страха божия.


В его голосе впервые прозвучали властные нотки. Он уже наставлял меня в том, что мне надо делать, и вел себя как пастырь, отводя мне роль "пасомой овцы". В другое время я бы возмутился, но тогда не сказал ни слова.


Мы подошли к большому бревенчатому дому, какие еще встречаются на окраинах Ленинграда. Внешне он ничем не отличался от соседних, разве только ярко освещенными окнами. Войдя в дом, я увидел человек сорок — пятьдесят, которые стоя пели. Мне молча указали на вешалку, куда я мог повесить плащ, уступили место в первом ряду. Александр куда-то исчез, предоставив меня хлопотам своих единоверцев.


Мое появление, казалось, ни у кого не вызвало ни малейшего интереса. Ход молитвенного собрания не нарушался, словно пришел кто-то из своих. Но я порой ощущал на себе изучающие, испытующие взгляды. Когда же мне случалось внезапно перехватить такой взгляд, в глазах смотревших на меня людей тут же исчезала настороженность, и их лица ничего не выражали, кроме благожелательности.


Для человека, впервые попавшего на собрание баптистов, все присутствующие представляются неким целым существом, дышащим одним дыханием, думающим об одном и том же. Каждая молитва завершается как бы единым вздохом: "Аминь!" А проповеди, декламации, игра на музыкальных инструментах воспринимаются как вдохновенная импровизация. Несмотря на разноголосицу, различаемую на слух, пение создает впечатление общего выстраданного плача.


Не интересуясь никакой религией, не бывая в церкви, я считал, что верят в бога только некоторые старые и пожилые люди. И вот неожиданно для самого себя увидел на молитвенном собрании молодежь, пришедшую не из праздного любопытства. Одеты юноши и девушки были нарядно, ничем, в сущности, не отличались от неверующих сверстников.


Не берусь гадать, как бы сложилась моя жизнь, если бы летом того же года на меня не обрушилось несчастье. Умерла моя бабушка — самый близкий и дорогой мне человек. До этого меня всегда считали общительным парнем, заводилой в компании, а тут я замкнулся в своих переживаниях. Мне никак не удавалось прийти в себя после похорон. В голову лезли тоскливые мысли, и, уставая от них, я хотел только покоя, полного отрешения от житейских дел. Именно тогда я все чаще и чаще стал читать Библию, отыскивая в ней слова, отвечающие моему состоянию. Правда, бог меня не интересовал, а привлекала библейская философия о суетности и мелочности земной жизни. С моим душевным состоянием особенно перекликалась мысль, выраженная в книгах Иова и Екклесиаста, о том, что в погоне за "земными сокровищами, удовольствиями и развлечениями" человек обречен на тяжелые потери в жизни и "душа его не насыщается".


Отстраняясь от своих прежних интересов, увлечений и привычек, я стал задумываться над тем, что же составляет смысл жизни, если всё в ней суета сует. В поисках ответа на этот вопрос вспоминал проповеди в молитвенном доме сектантов и всякий раз находил в них нечто созвучное своим размышлениям. Раньше рассуждения Везикова вызывали у меня ироническую улыбку. "Верою в Иисуса Христа человек имеет жизнь вечную", — не раз говорил он мне. "Значит, верующего в бога ты считаешь бессмертным?" — спрашивал я не без сарказма. "Нет, — убежденно отвечал он. — Человек вышел из праха и в прах уйдет. Все земное преходяще, только душа бессмертна, вечна. Но, чтобы понять это, надо быть не зрителем на молитвенном собрании",


В этих словах был явный намек на то, что, побывав несколько раз на молитвенных собраниях, я не проникся теми чувствами и мыслями, которые объединяют верующих, что я там был как на спектакле. "Тебя может заставить заплакать музыка? — как-то спросил меня Везиков. — Знаю, что может. Вот так и молитва открывает верующему человеку душу. Для познания того, что безбожнику не дано познать".


Когда-то я отмахивался от этих мистических рассуждений Александра, а теперь стал мыслить его категориями. Действительно, я был на молитвенном собрании зрителем, любопытствующим человеком. С чем, как говорится, пришел — с тем и ушел. А тот же Везиков после богослужения преображался. Как-то выйдя с ним из молитвенного дома, я заговорил о том, что собираюсь завтра купить костюм. Он долго на меня смотрел непонимающими глазами, а потом с такой укоризной, что мне стало не по себе, сказал: "Неужели душу твою не задело ничего, кроме мысли о новом костюме?!"


В голосе его звучал укор.


Впервые не на шутку я обиделся на Александра, попрощался с ним сдержанно. Вскоре он уехал в отпуск, и я решил без него сходить на молитвенное собрание, тогда еще не зная, что дом, куда меня Везиков приводил на богослужение, и молитвенный дом баптистов на Поклонной горе — далеко не одно и то же. Ни Александр, ни его друзья ни словом не обмолвились о своей распре с верующими Всесоюзного совета евангельских христиан-баптистов (ВСЕХБ), об уходе из этой церкви части баптистов, которые организовали ленинградскую общину "инициативников", признав своим духовным центром так называемый совет церквей ЕХБ. Позже я узнал, как возник этот раскол и что послужило поводом для него. Мне рассказали, что в 1960 году ВСЕХБ разослал по общинам проект нового положения о церкви и "Инструктивное письмо старшим пресвитерам". В этих документах отмечалось, что в отдельных общинах, вопреки традиционным баптистским нормам, совершались крещения молодежи, не достигшей восемнадцатилетнего возраста. Проводились молитвенные собрания на частных квартирах, а не в молитвенных домах, организовывались библейские школы для религиозного обучения детей и подростков. В этом "Инструктивном письме" предлагалось "всё это... изжить в наших общинах, а деятельность пашу привести в согласие с действующим законодательством".


Надо сказать, что к этому времени в общинах ВСЕХБ были "старшие братья", рвавшиеся к руководству и спекулировавшие среди единоверцев на своем толковании баптистских догматов, заботе о чистоте христианской веры, культе первоапостольской церкви. Эти идеологи "очищения веры" воспользовались недовольством части верующих, инструктивными указаниями ВСЕХБ, обвинили его руководство в отступничестве от баптистских догматов, в подчинении церкви "мирской власти". В августе 1961 года они распространили в общинах "Послание" к верующим, в котором осудили ВСЕХБ за лояльность и подчинение "мирским властям", и от имени созданной ими инициативной группы потребовали смены его руководства. На состоявшемся по этому поводу съезде они не получили поддержки и тогда прибегли к обычной в истории церкви оппозиции — расколу. Так возник руководящий центр инициаторов этого раскола — совет церквей ЕХБ, в общине которого и состоял Александр Везиков.


Но тогда я обо всем этом не знал и, стремясь дойти до всего сам, отправился в молитвенный дом на Поклонной горе. К удивлению, я там не увидел ни одного знакомого лица. Прослушав проповедь, спросил у верующих, не знают ли они Александра Везикова, и был немало озадачен, узнав, что у них в общине такого "брата" нет. "Как так нет? — удивился я. — А Маховицкий, Азаров, Филиппов — тоже не у вас?" Сдержанно, не вдаваясь в подробности, мне объяснили, что с этими "братьями" их пути разошлись, что названные мной верующие впали в большой грех — ушли из церкви ВСЕХБ.


Меня это заинтриговало, и я решил приехать сюда на молитвенное собрание еще раз, попытаться разобраться в причинах ухода из церкви тех, кого только что назвали раскольниками. От этого слова на меня пахнуло такой глубокой стариной, что я не мог сдержать улыбки: Саша Везиков, почти мой ровесник, — раскольник?!


Весь месяц, пока не было Везикова, я посещал молитвенные собрания, слушал проповеди, не находя в них ничего такого, что могло бы объяснить происшедший несколько лет назад раскол. Те же песнопения, те же духовные гимны, те же проповеди. Возвращаясь с этих собраний, я раскрывал Библию, отыскивал в ней темы, которым посвящались проповеди, стараясь еще раз осмыслить их содержание. Больше всего меня интересовала нравственная сторона вероучения.


Баптистские проповеди приносили мне умиротворение. Единственное, что огорчало, — отсутствие собеседников, с которыми можно было бы откровенно поговорить на тему проповеди, разрешить возникшие вопросы. Однако я ошибался, считая, что на собрании меня никто не замечает. Мое появление не осталось незамеченным. Верующие, хотя и не заводили со мной разговоров, внимательно следили за тем, как я слушаю проповеди, молюсь ли, пою ли вместе со всеми. Я не обижался.


Каждый из факторов в отдельности — личное горе, увлечение религиозно-идеалистической философией, посещение молитвенных собраний, поиски способов самоутверждения — вряд ли мог иметь решающее влияние на обращение к религии, а все, вместе взятые, они как бы внутренне подготовили меня к приходу к баптистам.


Неожиданно, к моей радости, после долгого перерыва позвонил Саша Везиков. Когда мы встретились, он сразу обратил внимание на перемены, происшедшие со мной, Стал расспрашивать, с кем встречаюсь, где бываю, что делаю по вечерам. Особенно меня тронуло его предложение съездить со мной на кладбище, где похоронена бабушка, помочь в уходе за могилой.


Справедливости ради нужно сказать, что на работе с большим сочувствием и тактом отнеслись к моему горю. Сослуживцы предлагали свои услуги, хлопотали о путевке в дом отдыха, о предоставлении внеочередного отпуска, стараясь отвлечь меня от тягостных дум. Однако это внимание казалось мне чересчур материальным, или, если выразиться определеннее, приземленным. Из этих соображений я всячески отказывался от любой помощи и всё дальше отдалялся от своих товарищей,


Когда я рассказал Везикову о том, что изучаю Библию, он был приятно удивлен. Александр умело и тактично перевел наш разговор в богословское русло. Видя, что я "плаваю" в толковании Библии, интерпретируя догматические вопросы слишком по-мирскому, он напрямик; спросил, верю ли я в бога. Я смутился и промолчал. — Не смущайся, — подбодрил он меня, — ты хочешь постичь господа умом, а его воспринимают сердцем. Бог есть начало и творец всего, что нас окружает в плоти и в духе. Мой совет — подумай над первопричиной земного бытия, и тогда истина откроется тебе...


Затем он вынул из портфеля вырезку из газеты, где рассказывалось о необыкновенном случае: молодая мать, спасая сына, попавшего под колесо автомашины, приподняла ее вместе с трехтонным грузом. Прочитав заметку вслух, он произнес:


— Откуда у женщины взялась такая сила? — И вопросительно взглянул на меня.


Я стал говорить о потрясающем трагизме ситуации, мобилизации нервной системы, давшей на какую-то секунду импульс небывалой физической силы, вспомнил, и еще несколько известных мне примеров сверхчеловеческого напряжения. Мне казалось, что я говорю убедительно, а потом со стыдом почувствовал, что начинаю повторяться и путаться в своих же доводах, не очень-то вразумительно объясняю природу подобных феноменов. Я горячился и совсем потерял нить рассуждений. На Сашином лице мелькнула (так разговаривают с несмышлеными, но упрямыми детьми) снисходительная улыбка:


— От бога эта сила! От бога! Ведь трагедии случаются сплошь и рядом, а спасаются-то единицы. Значит, не в людях сила, а в том, кто им ее дает, — всевышний! творец!


Я не нашелся, что ответить ему, и начал рассказывать о своих поездках в молитвенный дом на Поклонной, где мне особенно запомнилось собрание по случаю праздника жатвы. [ Праздник жатвы — один из наиболее значимых праздников в баптизме, отмечается как в прямом смысле — окончание сбора урожая, так и в переносном — подведение годовых итогов миссионерской деятельности на "ниве божьей". ]


Выслушав меня, он скептически отозвался о святости служений в церквах ВСЕХБ, резко, со злостью (таким я никогда его не видел) сказал: — Еще апостол Иаков писал, что дружба с миром есть вражда против бога.


Но при чем тут мир? — возразил я. — Ведь вера-то христианская одна!


— Христос предупреждал: "Не всякий, говорящий мне: "Господи! Господи!" — войдет в царство небесное". Можно называться баптистом, но не быть им...


Будто сказав лишнее, он запнулся и заговорил о чем-то постороннем.


Его слова не выходили у меня из головы. Я недоумевал и, недоумевая, начал сравнивать обстановку в молитвенных домах на Поклонной и в деревне Заневка, близ Ленинграда, где в ту пору собирались "инициативщики". Вспомнились настороженные взгляды при моем появлении, нервозная реакция на присутствие во время молитвенных собраний посторонних людей. В доме же ВСЕХБ на Поклонной горе богослужения проходили своим чередом, и, когда появлялся незнакомый человек, никто не сверлил его пронизывающим взглядом. Когда я сказал об этом Везикову, он кратко заявил:


— Мы — гонимая церковь, а значит — истинная. Больше я тебе ничего не скажу, придет время — сам разберешься.


В тот же вечер он пригласил меня на собрание своей общины, которое на этот раз состоялось в поселке Кузьмолово. С тех пор я постоянно стал посещать молитвенные собрания "инициативников", принимал участие в молодежных общениях, в семейных торжествах.


Круг моих знакомств с баптистами расширялся. Дружба с Везиковым стала своего рода визитной карточкой, с которой я был вхож не только на молитвенные собрания, но и во многие семьи баптистов. Теперь меня уже не сторонились.


Александра Везикова я считал своим духовным наставником. Познакомился ближе и с другими молодыми верующими, каждый из которых влиял на мое религиозное воспитание.


День ото дня у меня накапливался солидный арсенал готовых объяснений своей причастности к открытию бога в сердце, к познанию его предначертаний. И наступил день, когда я принес покаяние.


Покаяние, вообще-то говоря, сродни обычному человеческому раскаянию. Разница лишь в том, что раскаявшийся человек, осознав свои ошибки, как правило, стремится исправить их сам, не уповая на других. Принесший же покаяние не верит в свои силы, чувствует себя потерянным. Ему нужны чьи-то сочувствие, жалость, прощение, поддержка, и всё это он ищет не в людях, а у бога.


Вечер моего покаяния прошел для меня как в тумане. И проповеди, и гимны, и псалмы не вызывали во мне того душевного настроя, который позволяет отрешиться от обыденных забот. Наоборот, в тот вечер они затопили сердце тоской и отчаянием. Мое "хождение" в баптизм, ежевоскресные отлучки из дома, откровенно выражаемая мною "программа" самосовершенствования с помощью религии привели к окончательному семейному разладу.


Как никогда, я нуждался в чьем-то утешении. Как никогда, прямо-таки до боли в сердце чувствовал себя одиноким и несчастным.


К приношению покаяния верующего вроде бы заранее никто из единоверцев и не готовит. Но это только так кажется. На самом же деле старшие "братья" и "сестры" исподволь настраивают новичка, внушая ему гипертрофированное представление о всеобщей греховности людей, о том, что покаяние очищает человека, приносит ему радость освобождения от всех бед и забот.


Во время молитвенных собраний искусно создается обстановка религиозной экзальтации, доводящая эмоционально восприимчивых людей до потери контроля над собой, а иногда даже до истерических приступов. Нечто подобное случилось и со мной...


Едва смолкли последние слова моей молитвы, как пресвитер призвал собравшихся спеть хвалебный гимн господу за "спасение еще одного грешника". С того дня я стал приближенным, верующие признали меня "братом во Христе".


"Братья" теперь приветствовали меня Христовым целованием, а "сестры" — пожатием руки. Отношение ко мне стало значительно теплее.
  1   2   3   4   5




Похожие:

Вы зашли на iconОт: Зиновий Тененбойм
Вы зашли на
Вы зашли на iconИ. Г. Песталоцци Pstl>. Фрагменты из 3-го письма г. H. Э. Ч
Вы зашли на
Вы зашли на iconВы зашли на
Нина Целищева о Пермском разветвленном пту с производственными участками "Уральское подворье"
Вы зашли на iconВы зашли на
Неплюев Николай Николаевич (1851-1908) цгиа спб Псковская 18 : 14-3-16654 1870 г. (?)
Вы зашли на iconВы зашли на
То Фролов, как деревенский дурачок с писанной торбой, десятки лет носился с пресловутым "параллельное"
Вы зашли на iconСдавствуйте Вам представлен
Вы зашли на мой сайт. Если вы незарегистрированы Эта информация не для вас. Советую зарегистрироватся
Вы зашли на iconВы зашли на
Гесиод 8-7 в. (конец 8-го в.) до н э. "Труды и дни". Славит крестьянский труд. Противопоставляет свою поэзию героической как трезвую...
Вы зашли на iconВы зашли на
И церковь, и верующие бабки вольют / вовьют / вобьют в незрелые детские головы всякие мистические глупости, а это – очень плохое
Вы зашли на iconВы зашли на
В основе текст (со всеми опечатками), который в 1990-е набрал на моём тогдашнем компьютере мой приёмный сын Федоров Леонид Александрович....
Вы зашли на iconВы зашли на
Но если вы перечитали книгу, которую уже прочли однажды и знаете все замысловатые неожиданности сюжета, вы почувствуете, что не испытываете...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов