Вы зашли на icon

Вы зашли на



НазваниеВы зашли на
Дата конвертации25.06.2012
Размер343.95 Kb.
ТипДокументы

Вы зашли на : http://zt1.narod.ru/doc/dostv-uh.doc

Разбор "по косточкам" жизни и характера Ф.М. Достоевского от: Зиновий Тененбойм


См. и: http://zt1.narod.ru/dost_4.htm


--


Из интернета по теме:

В. НАБОКОВ О ДОСТОЕВСКОМ.

Фрагменты. -


Вл. Набоков. .. Сомнительно, можно ли всерьез говорить о "реализме" или "человеческом опыте" писателя, создавшего целую галерею неврастеников и душевнобольных. Кроме всего прочего, у героев Достоевского есть еще одна удивительная черта: на протяжении всей книги они не меняются. В самом начале повествования мы встречаемся с совершенно сложившимися характерами, такими они и остаются, без особых перемен, как бы ни менялись обстоятельства. Например, в случае с Раскольниковым в "Преступлении и наказании" мы видим, как человек приходит к возможности гармонии с внешним миром, что, впрочем, проявляется только внешне, внутренне Раскольников мало меняется, а остальные герои Достоевского и того меньше. Единственное, что развивается в книге, находится в движении, внезапно сворачивает, отклоняется в сторону, захватывая в свой водоворот все новых героев и новые обстоятельства, - это интрига. Раз и навсегда условимся, что Достоевский - прежде всего автор детективных романов, где каждый персонаж, представший перед нами, остается тем же самым до конца, со своими сложившимися привычками и черточками; все герои в том или ином романе действуют, как опытные шахматисты в сложной шахматной партии. Мастер хорошо закрученного сюжета, Достоевский прекрасно умеет завладеть вниманием читателя, умело подводит его к развязкам и с завидным искусством держит читателя в напряжении. Но если вы перечитали книгу, которую уже прочли однажды и знаете все замысловатые неожиданности сюжета, вы почувствуете, что не испытываете прежнего напряжения ..


"религиозные мотивы тошнотворны своей безвкусицей"


"болезненная форма христианства"


"Мне претит, как его герои "через грех приходят ко Христу", или, по выражению Бунина, эта манера Достоевского "совать Христа где надо и не надо"


ZT. "совать Христа где надо и не надо" – это манера всех вообще назойливо / безнадёжно хрЮстанутых.


"нужно сказать, что Д-й испытывал совершенно патологическую ненависть к немцам, полякам и евреям что видно из его сочинений" (ZT. и из его писем)


"Как всегда в романах Достоевского, перед нами торопливое и лихорадочное нагромождение слов с бесконечными повторениями, уходами в сторону - словесный каскад, от которого читатель испытывает потрясение после, к примеру, прозрачной и удивительно гармоничной прозы Лермонтова. Достоевский, как известно, - великий правдоискатель, гениальный исследователь больной человеческой души, но при этом не великий художник в том смысле, в каком Толстой, Пушкин и Чехов - великие художники.
И повторяю, не потому, что мир, им созданный, нереален, мир всякого художника нереален, но потому, что он создан слишком поспешно, без всякого чувства меры и гармонии, которым должен подчиняться даже самый иррациональный шедевр (чтобы стать шедевром). Действительно, в каком-то смысле Достоевский слишком рационалистичен в своих топорных методах, и хотя события у него - всего лишь события духовной жизни, а герои - ходячие идеи в обличье людей, их взаимосвязь и развитие этих событий приводятся в действие механическими приемами, характерными для примитивных и второстепенных романов конца 18-го и начала 19 в."


"Герои никогда ничего не произносят, предварительно не побледнев, не зардевшись"


"Герои романа удивительно часто краснеют, пунцовеют, багровеют, покрываются румянцем и т. д. (и, наоборот, бледнеют), что вообще было свойственно литературе этого времени"


ZT. Это и я лично отметил и даже записал в записную тетрадь, когда, помнится, совсем молодым читал допоздна романы Достоевского.


Набоков Владимир Владимирович 1899 —1977. Писатель.

^ "ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ" (1866)

Поскольку Достоевский умеет мастерски закрутить сюжет и с помощью недоговоренностей и намеков держать читателя в напряжении, русские школьники и школьницы упиваются его книгами наравне с Фенимором Купером, Виктором Гюго, Диккенсом и Тургеневым. Мне было двенадцать лет, когда сорок пять лет тому назад я впервые прочел "Преступление и наказание" и решил, что это могучая и волнующая книга. Я перечитал ее, когда мне было 19, в кошмарные годы Гражданской войны в России, и понял, что она затянута, нестерпимо сентиментальна и дурно написана. В 28 лет я вновь взялся за нее, так как писал тогда книгу, где упоминался Достоевский. Я перечитал ее в четвертый раз, готовясь к лекциям в американских университетах. И лишь совсем недавно я, наконец, понял, что меня так коробит в ней. Изъян, трещина, из-за которой, по-моему, все сооружение этически и эстетически разваливается, находится в 10-й главе четвертой части. В начале сцены покаяния убийца Раскольников открывает для себя благодаря Соне Новый Завет. Она читает ему о воскрешении Лазаря. Что ж, пока неплохо. Но затем следует фраза, не имеющая себе равных по глупости во всей мировой литературе: "Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением вечной книги". "Убийца и блудница" и "вечная книга" - какой треугольник! Это ключевая фраза романа и типично достоевский риторический выверт. Отчего она так режет слух? Отчего она так груба и безвкусна?

Я полагаю, что ни великий художник, ни великий моралист, ни истинный христианин, ни настоящий философ, ни поэт, ни социолог не свели бы воедино, соединив в одном порыве фальшивого красноречия, убийцу - с кем же? - с несчастной проституткой, склонив их столь разные головы над священной книгой. Христианский Бог, как его понимают те, кто верует в христианского Бога, простил блудницу девятнадцать столетий назад. Убийцу же следовало бы прежде всего показать врачу. Их невозможно сравнивать. Жестокое и бессмысленное преступление Раскольникова и отдаленно не походит на участь девушки, которая, торгуя своим телом, теряет честь. Убийца и блудница за чтением Священного Писания - что за вздор! Здесь нет никакой художественно оправданной связи. Есть лишь случайная связь, как в романах ужасов и сентиментальных романах. Это низкопробный литературный трюк, а не шедевр высокой патетики и набожности. Более того, посмотрите на отсутствие художественной соразмерности. Преступление Раскольникова описано во всех гнусных подробностях, и автор приводит с десяток различных его объяснений. Что же касается Сони, мы ни разу не видим, как она занимается своим ремеслом. Перед нами типичный штамп. Мы должны поверить автору на слово. Но настоящий художник не допустит, чтобы ему верили на слово. Читать полностью: http://readr.ru/vladimir-nabokov-fedor-dostoevskiy.html?page=3##ixzz1oF6HuTtr

ZT. О пресловутой "вечной / священной книге" см. http://zt1.narod.ru/doc/o-Petyke-i-Hriste.doc (моё).

Из http://magazines.russ.ru/slo/2001/1/dol.html . - .. Негативное отношение к Достоевскому со стороны нескольких весьма авторитетных писателей-эмигрантов старшего поколения и прежде всего Бунина, который, по воспоминаниям Д. Бахраха, даже за несколько лет до смерти мечтал: "Вот, ежели буду жив и Бог даст сил, постараюсь еще свалить Достоевского с пьедестала". Не менее резко отзывались о Достоевском и Ф.Степун, говоривший, что он пишет так, будто у его героев экзема на языке, и М. Алданов, включивший в роман "Начало конца" язвительнейшее рассуждение о нелепом сюжетопостроении "Преступления и наказания" и о героях романа - "благородном убийце" и "ангелоподобной проститутке" (ZT. там ещё многие резко против Достоевского).


Из интернета. - .. абсолютная не оригинальность Набокова: о том, что произведения Достоевского стоят "ниже эстетической критики", писал еще Н. Добролюбов ("Забитые люди"), роман "Братья Карамазовы" назвал "прямо нехудожественным" Л. Толстой, упреки за "предательский" отказ, после ссылки, от революционных идеалов и насмешки над православными воззрениями писателя стары как мир, а обвинения в том, что все его герои сумасшедшие и неврастеники, - кажется, еще древнее. Набоков повторил некий "джентельменский набор" неприятия, типичный для читателя, который "не любит" Достоевского ..


--


ZT. А возьмите Настасью Филипповну (Н.Ф.) из "Идиота" Ф.М. Достоевского, - какая, правда ведь, решительная, отчаянная женщина!

Только вот когда-то никак утопиться не решалась, - вода в прудах и реках холодная...

Пять лет жила в Питере, - первая раскрасавица, - и никому!

Ни разу!,

А потому, что мстила.

Даже когда в ложе театра сидела в роскошных одеяниях, то не сидела, нет, - мстила!

Другой бы женщине как-то уж и наскучило бы так долго мстить, -

не 5 же ведь лет подряд!,

не делать же из безделья "подвиг"!,

но Н.Ф. - не такая. Она изначально знала, что в конце будет этот, - как его, - роковой вечер, сто тысяч в огне и т.д.

Ради этого нести 5 лет "тягостной крест" безделья и роскоши, да выезжать в ложу, да принимать гостей, - конечно стоило!

Да и уйди, например, она раньше, скажем, работницей на к/л фабрику, - Достоевский не смог бы романа написать!

В общем, Н.Ф. поступала так, как не могла иначе. И вся-то жизнь у неё вертелась лишь вокруг вопроса: продаваться или не продаваться?

Юную особу в ее юности оскорбили и обесчестили, - так неужели же вся ее (этой особы) жизнь и сведётся к этому оскорблению и обесчестенью ?

Это в чем-то напоминает и некую бессмыслицу в изящно сделанной повести А.С. Пушкина "Выстрел". Или же некую (такую же по роду) бессмыслицу в песне Вл. Высоцкого "Тот, кто раньше с нею был". И т.д.

В "Идиоте". - "Да неужто, матушка, вы нас покидаете? - спрашивали расплакавшиеся девушки, целуя у нее руки. - Н.Ф.: "На улицу пойду, Катя, ты слышала, там мне и место, а не то в прачки?!"

Но почему все же скорее на улицу, чем в прачки?!

Надо сказать, что сам Д-ий был недоволен своим романом "Идиот", - недоволен до такой степени, что ужасно хотел "сам на себя написать критику". Практически он это и сделал в романе (в речи Аглаи Епанчиной, адресованной Настасьи Филипповне).

Д-ий признавал, что многие события в романе не чужды "фантастического" характера.

Д-ий сочинял образы "Идиота" по ходу публикации романа. Писание прямо по ходу публикации определило хаотичность романа, неотделанность, невыделанность образов, характеров, их непоследовательность.


--


В черновиках Мышкин именуется князь-Христос.

Но вот Аглая характеризует Мышкина как слюнтяя - раззяву:

"Всякий, кто захочет, тот и может его обмануть, и кто бы ни обманул его, он всякому простит".

http://zt1.narod.ru/hrist-uh.htm Но Христа-то - поди-ка обмани?! И реальный-то Иисусик-то Христосик из романа "4 Евангелия" - поди-ка кому чего простит? - держи карман шире…

Да, помню, в детстве / в молодости на меня производило отчасти комическое впечатление то, что в романах Достоевского герои на неделе по пять раз плачут и рыдают, выходят из себя и падают в обмороки. В одном из юмористических рассказов Ант Павл Чехова одна мадам поплатилась жизнью за чтение своей "душераздирающей" пьесы ("Она страшно побледнела..", "Он страшно побледнел...", "Она страшно побледнела.." и т.д.), и присяжные оправдали несчастного убийцу - несчастного слушателя этой (невыносимой по пошлости) мадамовой пьесы. Но что, скажите, делать с нашими-то дифирамбщиками и подражателями (тоже "всюду и везде бледневшего") Ф.М. Достоевского? В какой макулатурный пункт сдавать их дурацкие "душераздирающие" повести, в которых все по любому поводу и без всякого повода, - как и у этого же самого же Федора Михайловича Достоевского, - через каждые 20-30 часов тоже страшно же плачут и рыдают, страшно бледнеют, краснеют, рыжеют и зеленеют... ?


Макаренко по разному отзывался о Достоевском, иногда даже в духе превозношения. Но вот в гл. 8 "Книги для родителей" Макаренко Антон Семенович устами своего персонажа высказывается о Достоевском так: "Такого про человека наговорит - стыдно читать".

ZT. Действительно, - и стыдно, и ... скучно.

ZT. Понасытил - перенасытил свои романы нервными типами, а о привычных - совсем забыл.


А.С. Макаренко. Переписка с женой. Издание Гётца Хиллига и Светланы Невской, т.2, М.1995. Мак Галине Стахиевне Макаренко-Салько 20.11.1938 .. Вчера кончил "Идиота" Достоевского. ЗНАЕШЬ ЧТО? У ДОСТОЕВСКОГО ВСЕ-ТАКИ СТРАШНО МНОГО МУРЫ, СОВЕРШЕННО ДЕТСКОЙ И ДЕШЕВОЙ ..


Антон Павлович Чехов "Загадочная натура" (высмеивание линии Настасьи Филипповны в "Идиоте" Достоевского).


В "Искусстве кино" за 1962 г. т. 10 академик Л. Ландау весьма уничижительно отзывается о произведениях уровня "Дамы с камелиями", а ситуации и характеры в "Идиоте" Достоевского расцениваются им (Л. Ландау) как - насквозь фальшивые.


Если под угрозой ножа мне предложат выбирать между Львом Толстым и Федором Достоевским, то я выберу - Антона Чехова.


[ Здесь место для воспоминаний (1889) о Достоевском Авдотьи Яковлены Панаевой (1820-93) ]


--


В http://zt1.narod.ru/krptk5.htm : Курс русской литературы от П.А. Кропоткина, подраздел в главе 5 о Ф.М. Достоевском. В гл. 8 Кропоткин характеризует примитивных славянофилов словосочетанием “войнолюбивые националисты” (с.264). Войнолюбивые! - эта характеристика полностью относится к Ф.М. Достоевскому.

“Современный мир” РНБ 1/257 1913,10.
Н.Н. Страхов - Л.Н. Толстому.
23-го ноября 1883 г. Петербург.

Напишу Вам, бесценный Лев Николаевич, небольшое письмо, хотя тема у меня богатейшая. Но и нездоровится, и очень долго бы было вполне развить эту тему. Вы верно уже получили теперь биографию Достоевского - прошу Вашего внимания и снисхождения - скажите, как Вы ее находите. И по этому то случаю хочу исповедаться перед Вами. Все время писанья я был в борьбе, я боролся с подымавшимся во мне отвращением, старался подавить в себе это дурное чувство. Пособите мне найти от него выход. Я не могу считать Достоевского ни хорошим, ни счастливым человеком (что, в сущности, совпадает). Он был зол, завистлив, развратен, и он всю жизнь провел в таких волнениях, которые делали его жалким, и делали бы смешным, если бы он не был при этом так зол и так умен. Сам же он, как Руссо, считал себя лучшим из людей, и самым счастливым. По случаю биографии я живо вспомнил все эти черты. В Швейцарии, при мне, он так помыкал слугою, что тот обиделся и выговорил ему: “Я ведь тоже человек!”. Помню, как тогда же мне было поразительно, что это было сказано проповеднику гуманности и что тут отозвались понятия вольной Швейцарии о правах человека.

Такие сцены были с ним беспрестанно, потому что он не мог удержать своей злости. Я много раз молчал на его выходки, которые он делал совершенно по-бабьи, неожиданно и непрямо; но и мне случилось раза два сказать ему очень обидные вещи. Но разумеется в отношении к обидам он вообще имел перевес над обыкновенными людьми, и всего хуже то, что он этим услаждался, что он никогда не каялся до конца во всех своих пакостях. Его тянуло к пакостям и он хвалился ими.

--

А.П. Чехов о Достоевскообразных.

^ А.П. ЧЕХОВ
НА ЧУЖБИНЕ

[...]

Камышев ест и, по обыкновению, празднословит.

— Смерть! — говорит он, вытирая слёзы, выступившие после куска ветчины, густо вымазанного горчицей.— Уф! В голову и во все суставы ударило. А вот от вашей французской горчицы не будет этого, хоть всю банку съешь.

— Кто любит французскую, а кто русскую...— кротко заявляет Шампунь.

— Никто не любит французской, разве только одни французы. А французу что ни подай — всё съест: и лягушку, и крысу, и тараканов... брр!

[...]

— Что вы со мной делаете?! — говорит он, в отчаянии хватая себя за голову. — Боже мой! О, будь проклят тот час, когда мне пришла в голову пагубная мысль оставить отечество!

— Ну, ну, ну... я пошутил! — говорит Камышев, понизив тон.— Чудак какой, шуток не понимает! Слова сказать нельзя!

— Дорогой мой! — взвизгивает Шампунь, успокоенный тоном Камышева.— Клянусь вам, я привязан к России, к вам и к вашим детям... Оставить вас для меня так же тяжело, как умереть! Но каждое ваше слово режет мне сердце!

— Ах, чудак! Если я французов ругаю, так вам-то с какой стати обижаться? Мало ли кого мы ругаем, так всем и обижаться? Чудак, право! Берите пример вот с Лазаря Исакича, арендатора... Я его и так, и этак, и жидом, и пархом, и свинячье ухо из полы делаю, и за пейсы хватаю... не обижается же! [...]

^ А.П. ЧЕХОВ
СВИСТУНЫ

[...]

Помещик и магистр нагнулись и вошли в похилившуюся, нештукатуренную развалюшку с продавленной крышей и разбитым окном. При входе их обдало запахом варева. В людской обедали... Мужики и бабы сидели за длинным столом и большими ложками ели гороховую похлёбку. Увидев господ, они перестали жевать и поднялись.

— Вот они, мои...— начал Восьмёркин, окидывая глазами обедающих.— Хлеб да соль, ребята!

— Алалаблблбл...

— Вот они! Русь, братец ты мой! Настоящая Русь! Народ на подбор! И что за народ! Какому, прости господи, скоту немцу или французу сравняться? Супротив нашего народа всё то свиньи, тля!

— Ну не говори...— залепетал магистр, закуривая для чистоты воздуха сигару.— У всякого народа своё историческое прошлое... своё будущее...

— Ты западник! Разве ты понимаешь? Вот то-то и жаль, что вы, учёные, чужое выучили, а своего знать не хотите! Вы презираете, чуждаетесь! А я читал и согласен: интеллигенция протухла, а ежели в ком ещё можно искать идеалов, так только вот в них, вот в этих лодырях... Взять хоть бы Фильку...

[...]

За обедом оба брата всё время рассказывали о самобытности, нетронутости и целости, бранили себя и искали смысла в слове «интеллигент».

После обеда легли спать. Выспавшись, вышли на крыльцо, приказали подать себе зельтерской и опять начали о том же...

[...]

--


Н.Н. Страхов продолжает. - Висковатов ..

[ Павел Александрович, впоследствии профессор Юрьевского Университета, биограф и издатель М.Ю. Лермонтова; ум. 16-го апреля 1905 г. ]

Н.Н. Страхов продолжает. - Висковатов стал мне рассказывать, как он похвалялся, что..... в бане с маленькой девочкой, которую привела ему гувернантка. Заметьте при этом, что, при животном сладострастии, у него не было никакого вкуса, никакого чувства женской красоты и прелести. Это видно в его романах. Лица, наиболее на него похожие, - это герой Записок из Подполья, Свидригайлов в Прест. и Нак. и Ставрогин в Бесах; одну сцену из Ставрогина (растление и пр.) Катков не хотел печатать, но Д. здесь ее читал многим.

При такой натуре он был очень расположен к сладкой сентиментальности, к высоким и гуманным мечтаниям, и эти мечтания - его направление, его литературная аура и дорога.

В сущности, впрочем, все его романы составляют самооправдание, доказывают, что в человеке могут ужиться с благородством всякие мерзости.

Как мне тяжело, что я не могу отделаться от этих мыслей, что не умею найти точки примирения! Разве я злюсь? Завидую? Желаю ему зла? Нисколько; я только готов плакать, что это воспоминание, которое могло бы быть светлым, - только давит меня!


--


Н.Н. Страхов продолжает. - Припоминаю Ваши слова, что люди, которые слишком хорошо нас знают, естественно не любят нас. Но это бывает и иначе. Можно, при [долгом] близком знакомстве узнать в человеке черту, за которую ему потом будешь все прощать. Движение истинной доброты, искра настоящей сердечной теплоты, даже одна минута настоящего раскаяния - может все загладить; и если бы я вспомнил что-нибудь подобное у Д., я бы простил его и радовался бы за него. Но одно возведение себя в прекрасного человека, одна головная и литературная гуманность - Боже, как это противно!

Это был истинно несчастный и дурной человек, который воображал себя счастливцем, героем и нежно любил одного себя.

Так как я про себя знаю, что могу возбуждать сам отвращение, и научился понимать и прощать в других это чувство, то я думал, что найду выход и по отношения к Д. Но не нахожу и не нахожу!

Вот маленький комментарий к моей Биографии; я мог бы записать и рассказать и эту сторону в Д.; много случаев рисуются мне горазда живее, чем то, что мною описано, и рассказ вышел бы гораздо правдивее; но пусть эта правда погибнет, будем щеголять одною лицевою стороною жизни, как мы это делаем везде и во всем!

Я послал вам еще два сочинения (дублеты), которые очень сам люблю, и которыми, как я заметил бывши у Вас, Вы интересуетесь. Pressense - прелестная книга, перворазрядной учености, а Joly - конечно лучший перевод М. Аврелия, восхищающий меня мастерством.

Еще давно, в Августе, я послал Вам в Ясную Еврейскую Библию. Прошу Вас не поленитесь - черкните, получили ли Вы ее? У меня есть если не сомнение, то возможность сомнения в том, дошла ли она до Вас.

Простите меня и прошу Вас, помните мою преданность. Теперь, хоть и нездоровится, чувствую себя недурно, освободясь от тяжелой работы. Но лучше ли я стал, Бог ведает - а ведь это главное.

Написал несколько страниц об Тургеневе (для Руси), но неужели Вы ничего не напишете? Ведь во всем, что писано, такая фальшь, холод! А я с ним помирился - хоть и не имею права так говорить: не знал его почти вовсе.

Графине мое усердное почтение, и если кто вспомнит. А как Вы нашли И.П. Минаева? Он очень восхищен.

Всей душою Ваш

Н. Страхов.
1883. 28 Ноября. Спб.


--


Бирюков Пав.Ив. (1860-1931). Л.Н. Толстой. Биография. Том 2 М.1908 РНБ 105/181-2 .. Н.Н Страхов в 1883 году написал биографию Ф.М. Достоевского и послал ее при письме своем Л. Н-чу. Тот ответил следующим интересным письмом: “Дорогой Николай Николаевич! Я только начал скучать о том, что давно не имею от вас известий, как получил вашу книгу и письмо и книги. Очень благодарен вам за всё и за еврейскую Библию, которую я с радостью получил давно и, мне кажется, уже благодарил вас за нее. Сколько я вам должен? Когда увидимся? Не приедете ли в Москву? Книгу вашу прочел. Письмо ваше очень грустно подействовало на меня, разочаровало меня. Но я вас вполне понимаю и, к сожалению, почти верю вам. Мне кажется, вы были жертвой ложного, фальшивого отношения к Достоевскому не вами, но всеми - преувеличения его значения и преувеличения по шаблону возведения в пророки и святого - человека, умершего в самом горячечном процессе внутренней борьбы добра и зла. Он трогателен, интересен, но поставить на памятник в поучение потомству нельзя человека, который весь борьба. Из книги вашей я в первый раз узнал всю меру его ума.

[ ZT. Достоевский, в сущности, - прямой канцлер в отставке по “уму” (Грибоедов). Об этом в файле: http://zt1.narod.ru/form-dvj.htm ].

Книгу Пресансе я тоже прочитал, но вся ученость пропадает из-за загвоздки. Бывают лошади-красавцы: рысак цена 1000 руб, и вдруг заминка, и лошади-красавице и силачу цена грош. Чем я больше живу, тем больше ценю людей без заминки. Вы говорите, что помирились с Тургеневым. А я очень полюбил. И забавно, за то, что он был без заминки и свезет, а то рысак, да никуда на нем не уедешь, если еще не завезет в канаву. И Пресансе и Достоевский оба с заминкой. И у одного вся ученость, у другого ум и сердце пропали ни за что. Ведь Тургенев и переживет Достоевского и не за художественность, а за то, что без заминки. Обнимаю вас от всей души ..” (с.456-7).


Н.Н. Страхов - Л.Н. Толстому.
12-го декабря 1883 г. Петербург.

Если так, то напишите же, бесценный Лев Николаевич, о Тургеневе. Как я жажду прочесть что-нибудь с такою глубокою подкладкою, как Ваша! А то наши писания - какое-то баловство для себя или комедия, которую мы играем для других. В своих Воспоминаниях [о Достоевском] я все налегал на литературную сторону дела, хотел написать страничку из Истории Литературы; но не мог вполне победить своего равнодушия. Лично о Достоевском я старался только выставить его достоинства; но качеств, которых у него не было, я ему не приписывал. Мой рассказ о литературных делах вероятно мало Вас занял. Сказать ли однако прямо? И Ваше определение Достоевского, хотя многое мне прояснило, все-таки мягко для него. Как может совершиться в человеке переворот, когда ничто не может проникнуть в его душу дальше известной черты? Говорю - ничто - в точном смысле этого слова; так мне представляется эта душа. О, мы несчастные и жалкие создания! И одно спасете - отречься от своей души.

[…]


[ Здесь место для фрагментов из “Ответа Страхову” Анны Григорьевны Достоевской. Надо сказать, что Анна Григорьевна : а) слишком правоверный апологет Ф.М. Достоевского (самостоятельности 0 целых, 0 десятых), и она же : б) всего лишь эхо своего мужа, как это в случае и с Душечкой из одноименного рассказа А.П. Чехова. Это + некоторые другие приходящие на ум соображения лично для меня, ZT, уменьшают степень убедительности ее (Анны Григорьевны) “Ответа Страхову”.


Из предисловия авторитетного питерского достоевсковеда Сергея Владимировича Белова к “Воспоминаниям” Анны Григорьевны Достоевской. - “Известны слова Достоевского, сказанные им в порыве беспощадной откровенности: “А хуже всего, что натура моя подлая и слишком страстная, везде-то и во всем я до последнего предела дохожу, всю жизнь за черту переходил”.

О Достоевском, “за черту переступившем”, Анна Григорьевна почти ничего не пишет, она не решается погружаться в глубины сложнейшей духовной и творческой жизни писателя ..” ]


[ Здесь место для воспоминаний о Достоевском поляка - сокаторжника Шимона Токаржевского (1821-90) ]


--


Переписка А.С. Макаренко с женой, т.2 М.1995 Макаренко жене 24-25.11.1929 .. Нет ничего мизернее и смешнее человека, о котором можно рассказать такую приблизительно притчу: жил человек на свете, прожил 70 лет, и всегда был кому-нибудь должен 1000 рублей, и страшно скорбел, всю свою жизнь скорбел, что не может этого долга выплатить. Так и умер человек, а долга не заплатил. / Вот такая притча. Если ее рассказать какому-нибудь куцему мещанину, то он, пожалуй, и соли никакой в этой притче не найдет и даже посочувствует: в самом деле, какой несчастный бедный человек, хотел, хотел уплатить долг, да так и не заплатил. А соль вся в том, что человек этот мог и без таких страданий так же успешно умереть и тоже долга не заплатить .. (с.60). ZT. Как это до конца своей жизни так и не заплатил одного своего крупного денежного долга Ф.М. Достоевский. Достоевский скорее всего мог бы (ZT. под вопросом) вернуть долг, но не вернул, и именно, наверное, для того (ZT. под вопросом), чтобы до конца своей жизни не лишать самого себя сласти этой самой .. как ее .. подпольщины и сласти этой самой .. как ее .. достоевщины.


ZT. При чтении "священных (ух ты!) писаний" на ум сразу приходят горы издевательств над ними с итогом: "Этот бред сивой кобылы придуман не нами / Этот бред сивой кобылы придуман не мной".


Я, ZT, в Большом форуме
13 Декабря 2011, 11:06:53:
Лучше бы бог более тщательно работал бы над текстами священных (ух ты!) писаний.
У Леонида Брежнева были редакторы, а у бога не нашлось.


ZT. Иисус Христос. - И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным (Лука 16:9), - на это место мне указал Богословский Мих. Мих., и я, конечно, тут же вспомнил, как фашист и пройдоха Моисей учил евреек при исходе из Египта набрать у соседок- египтянок одежды и вещей и тем самым, как говорится, облапошить простоватых египтянок (Исход 3:22, 12:35-6). Иисус Христос, как и Мухаммад, наверное именно за эту нечестность + за совершенную его (Моисея) чингисханность - фашисткость, очень уважал этого самого пройдоху - Моисея (Мф 17:3-5).


ZT. Читаю в "священных (ух ты!) писаниях" о Моисейчике с Елисейчиком, об Иисусике Христосике, об Аллахе из Корана, и ясно вижу, что всё это типы - в высшей степени неприличные. Да, такие как Моисейчик с Елисейчиком, такой Иисусик Христосик, такой мерзкий убийца Анания и Сапфиры как ап. Петр (Деяния гл.5), такой как в Коране Аллах - нам не нужны! С какой это стати перед такими-то вот богами и их прихвостнями .. С какой это, повторяю, стати перед такими-ими мы должны вставать на задние лапки? Они (эти хамы) и элементарного уважения-то не заслуживали, а Н.В. Гоголь, Ф.М. Достоевский и прочие бараны в ряд века и века всё смотрят на этих хамов - донельзя слепо влюблёнными глазами…


--


ZT. Слово моему критику (конец февр. 2005).

TO: ZT Зиновий (я к сожалению не знаю Вашего отчества), вот Вы так вбиваете в землю Достоевского, Гоголя и прочих верующих деятелей культуры. Таковых вообще-то в истории достаточно - к ним относятся очень много величайших ученых и прочих гениев (прошу прощения за такую легкомысленную формулировку). А Вы, Зиновий, так "смачно" по ним прохаживаетесь. Но ведь Вы по сравнению с ними на гораздо более низком культурном уровне. О Вашем низком культурном уровне свидетельствует стиль речи на Вашем сайте.

Очень печальный баланс получается, не в Вашу пользу. Я бы даже сказал, смешно Ваши судороги читать.

Собственно, атеистическая интеллигенция явно не выигрывает от Вашей страницы - Вы дискредитируете атеизм уже Вашей манерой писать антирелигиозные рассуждения.

Желаю Вам хоть чуть-чуть больше мира на душе,

Александр.


Мой ZT-ответ словами Вл. Вл. Маяковского: бойтесь достоевскобесов - старомозглых схоластов-плюшкиных, совершающих совершенно заячьи скачки от дурня Ф.М. Достоевского к поганцу Маркизу де Саду, и обратно.

[…]

.. "Истина" у современных неистовых наших достоевскообразных "державников" - это не из рода отражения (Земля вертится вокруг Солнца, а не наоборот), а из рода _назначения_. "Русское православие - это Истина", вещают они. Тут ранг Истины православию Руси назначается, присваивается, причем, присваивается и назначается не к/л компетентным жюри со стороны, а русичами (самим себе). И сразу Русь вздувается в гоноре: ведь, значит, она и только она (Русь) несет миру Истину .. каши манной, которая сама себя восхваляет.


Ден В.Э. Памяти Ив. Ив. Янжула. Пг. 1914.16 БАН спр 011п/Янжул И.И./1.

ВОСПОМИНАНИЯ Ив. Ив. ЯНЖУЛА о пережитом и виденном в 1864-1908. Вып. 2. СПб 1911 БАН 2в/17315 Стр. 24 или где-то дале .. Очень скоро у Гайдебуровых развелось множество знакомых, как в литературных, так и ученых кругах. Внимательный, любезный и разнообразно сведущий хозяин привлекал всех. За прекрасными обедами и, наконец, на вечерах у Гайдебуровых можно было одинаково встретить .. многих .. ученых и литераторов .. Из упомянутых литературных имен остановлюсь на Ф. М. Достоевском; мне его пришлось видеть лишь 3 раза в жизни, уже в дни его славы. Из них два раза на вечере у Гайдебурова. Я был большим его почитателем. - Не только его произведений отдельно печатаемых или в журналах, но особенно в "Дневнике писателя". Когда меня Гайдебуров подвел к нему, я чрезвычайно обрадовался и отнесся к нему, что называется, со всем сердцем. К сожалению, мой невольный порыв встречен был Достоевским более нежели холодно, - почему-то ему не понравилось звание профессора, которое прибавил при моей рекомендации Гайдебуровъ. Я пытался несколько раз завести с ним разговор, он уклонялся и вообще держал себя на вечере букой или буддой, принимавшим поклонение от поклонников и с важностью молчавшим. Во время общего чая за огромным столом я уселся, помню, между Шелгуновым и поэтом Андреевским, и скоро завязал с ними (дело, кажется, было весной) разговор о приятности деревенской жизни, причем я рассказал своим соседям, что в деревне Тверской губернии (в имении моего тестя) .. я имел всегда два любимых занятия, доставляющих мне столько же удовольствия, сколько и здоровья: - "ходить в лес по грибы" и разводить овощи в огороде. Я с жаром описывал обе свои любимые забавы! - Как я слежу за прорастанием семян в огороде, как много в этом поэзии интереса, - в опытах разного рода, например, в искусственном ускорении созревания, и т. п. Как, наконец, приятно находить под кустами рыжики, как целыми часами я просиживал на одной большой поляне со своими близорукими глазами, более раскапывая, нежели ища маленькие грибки в траве и мохе, и т. д., и т. д. Мои соседи слушали меня с видом сочувствия, иногда лишь вставляя свои реплики или замечания. Как вдруг раздался резкий, несколько визгливый голос Ф. М. Достоевского с другого конца стола, где он сидел около милой хозяйки Евгении Карловны. - "Профессор, а профессор!", воскликнул он, хотя ему хозяин и назвал мое имя с отчеством. "Скажите, зачем вы занимаетесь в деревне скучным огородничеством, когда гораздо веселей и приятней садоводство?". Меня очень поразило такое странное, если не сказать более, замечание, я отвечал ему коротко и сухо: "Да потому, что я не имею счастья владеть собственным имением, а проживаю, и то изредка, на даче, а в 1 - 2 года разводить сад и фруктовые деревья невозможно". "Ну вот и неправда", выстрелил Достоевский, "есть сорта яблонь, которые в два, три года дают фрукты". "Может быть так и есть, но, во всяком случае, это занятие но по профессорскому карману и требует слишком много возни и хлопот!" - „Напрасно, напрасно, попробуйте!", и все это говорилось самым раздраженным, злым тоном. Присутствующие переглянулись, а Шелгунов со свойственной ему прямотой, нисколько не стесняясь и глядя в глаза Достоевскому, заметил мне полусмеясь: "Ну что, как вам нравятся, Иван Иванович, наши знаменитые писатели?, не правда ли, мы их очень избаловали, давая возможность говорить все, что придет им в голову?!". Хозяин Гайдебуров умоляющим образом взглянул на Н. В. Шелгунова, тот понял, поднялся и пошел в соседнюю комнату, туда же вслед за ним отправился и я.

Другой разговор, который я вел с Федором Михайловичем, тоже был неудачный, - или потому, что наши натуры не сошлись, или я ему не понравился; это было в Александринском театра, я встретил его во время антракта. Он меня спросил, давно ли я приехал из Москвы и давно ли видел Владимира Соловьева, к которому, очевидно, он был расположен. На дальнейшие его расспросы о Соловьеве, как он поживает, когда узнал, что мы знакомы, я ответил, что, по-видимому, хорошо, что по слухам всё больше обретается около Каткова с Леонтьевым и Любимовым, где ему тепло, и что в Москве это многим не нравится, начиная со старика-отца. Достоевского это передернуло, он бросил на меня довольно свирепый взгляд и тотчас отошел, и больше я его не видал…


По Белову С.В. Достоевский и его окружение. Том 2, СПб 2001. Оболенский Леонид Егорович 1845-1906. На страницах редактируемого им журнала “Мысль” выступил в 1880,7 со ст. “Пушкин и Достоевский [ Д. ] как объединители нашей интеллигенции" .. В том же журнале в 1880 г. Оболенский печатает свой роман “Спаситель человечества” с посвящением Д. В “Историч. вестнике” 1902,2 Оболенский рассказал о своих встречах с Д. в конце 1870-х. :

“…На одном из этих обедов мне пришлось увидеть, до какой крайности, болезненной нервности мог доходить Д . Вот этот эпизод:

Николай Степанович Курочкин [ ZT. брат Василия Степановича Курочкина ] .. сидел за столом против Федора Михайловича и рассказывал двум соседям, внимательно его слушавшим, свои любопытные наблюдения над жизнеспособностью очень талантливых людей .. Между прочим, он привел пример Салтыкова (Щедрина), которого исследовал как врач, еще в то время, когда тот был совсем молодым человеком, и нашел у него такой порок сердца, от которого давно бы умер всякий “обыкновенный” смертный. Между тем, Салтыков живет и усиленно работает. { ZT. Позволить себе при Д. хотя бы косвенно похвалить Щедрина - рискованная затея }.

Вдруг Д. с криком и почти с пеной у рта набросился на Курочкина. Трудно даже было понять его мысль и причину гнева. Он кричал, что современные врачи и физиологи перепутали все понятия! Что сердце не есть комок мускулов, а важная духовно-нравственная сила и т.д. и т.п. Курочкин пытался возразить спокойно, что он говорил только о “сердце” в анатомическом смысле, но Д. не унимался. Тогда Курочкин пожал плечами и замолчал; примолкли и все окружающие, с тревогой смотря на великого романиста, который, как известно, страдал падучей болезнью. Его раздражение могло кончится припадком, а это было бы, конечно, весьма мучительно для обедающих.

Мало-помалу Д. стих и успокоился, а Курочкин не продолжал разговор.

[ … Оболенский оправдывает нервность Д. ] .. Ему (Д.) приходилось [литературно] работать как чернорабочему, да и тут встречать отказы в приеме работы .. Страшно нуждаться, вечно занимать, вечно должать .. Кто видел квартиру, в которой он жил с семьей перед смертью, эту бедную, жалкую квартиру, тот поймет это еще больше. Его сочинения до похорон почти не шли в публике! Только похороны, сделавшие вдруг громким его имя, заставили расшевелится читателей и создали благосостояние его семье…”.


--


Некрасов Николай Алексеевич. т. 6 М.1966 “Как я велик!” .. Из примечаний А.Н. Лурье .. Сюжет сохранившихся частей в целом, увы!, не сохранившейся повести Некрасова “Как я велик!” воспроизводит в частности и факты из истории лит. дебюта Ф. Достоевского .. “Бедные люди” .. Сопоставление с прототипами .. сделаны К.И. Чуковским .. Мерцалов - Белинский .. Осип Михайлович Глажиевский, автор “Каменного сердца”, - автор “Бедных людей”, то есть Достоевский .. Тростников - сам Некрасов .. Д.В. Григорович был товарищем Достоевского по инженерному училищу, а в 1844 г. поселился с ним в одной квартире. Григорович познакомил Некрасова с рукописью “Бедных людей”, а затем они вместе доставили рукопись Белинскому (см. Д. Григорович, Лит. воспоминания, М.1960, стр. 208) .. В декабрьской кн. “Современника” за 1855 год появились “Заметки Нового Поэта…” И.И. Панаева, в которых, конечно не без ведома Некрасова, был высмеян Ф.М. Достоевский как “кумирчик”, который “стал совсем заговариваться и вскоре был низвергнут нами с пьедестала и совсем забыт”, а в текст фельетона была введена часть эпиграммы “Рыцарь горестной фигуры…”, написанной в 1846 г. Некрасовым и Тургеневым .. Чтобы освободиться из ссылки в Семипалатинске в апр. 1854 Достоевский написал стихотворение “На европейские события 1854 г.” (послано им в Петербург для публикации) .. В сент. 1855 Достоевский через .. генерала Гасфорта добивался отправки к военному министру двух стихотворений: “На смерть Николая 1-го” и “На день рождения императрицы Александры Федоровны” .. Монаршей милости для Достоевского с начала 1855 г. добивался через своих высокопоставленных родственников и знакомых друг Достоевского барон А.Е. Врангель .. Все это было известно Некрасову через сотрудничавшего в его журнале Ап. Майкова и через М.М. Достоевского. Отношение Некрасова к Ф.М. Достоевскому в этот период было более чем сдержанным ..

Итак, собственно из “Как я велик!” Н.А. Некрасова .. - Григорий Александрович! Прочтите, ради бога, прочтите эту рукопись .. Если я не ошибаюсь, судьба посылает нашей литературе нового блестящего деятеля! .. Мерцалов выслушал восторженные похвалы Чудова “Каменному сердцу” ... - Эх, вы, молодежь, молодежь! .. уж сейчас .. Мерцалов стал читать .. По прочтении нескольких стр. лицо его вспыхнуло .. заходил скорыми шагами .. Пришедшему утром Чудову .. - Что, он молодой человек? - Молодой .. Лет 25 или 24 .. - Слава богу! .. Этот вопрос меня очень занимал. Я просто измучился, дожидаясь вас. Так ему 24 года? .. Ну, так он гениальный человек! .. Это художественное гениальное произведение! - с воодушевлением продолжал Мерцалов .. Я не возьму за “Каменное сердце” всей русской литературы!

(и косяками идут сверх- как- дифирамбы “Каменному сердцу”. ZT. "Вчера написал стихотворение о любви. Закрыл тему."... )

.. Написать такую вещь в 25 лет может только гений… Мерцалов говорил и о недостатках “Каменного сердца” (как тонкий критик, он не мог не замечать их) .. растянутость, многословие, неуместное повторение одних и тех же слов, обличающее некоторую манерность .. До глубокой ночи проговорили приятели о “Каменном сердце” и его авторе, и Чудов ушел, пообещав завтра же привести к Мерцалову нового гениального человека.

Как не поздно было, однако ж Чудов забежал к Глажиевскому и откровенно, с юношеским увлечением пересказал ему мнение Мерцалова о “Каменном сердце”. В продолжении короткого знакомства с Глажиевским Чудов имел много случаев наблюдать выражение радости в лице писателя, которая тем разительнее, что в обыкновенном спокойном состоянии оно уподоблялось сероватой и мглистой осенней туче, готовой ежеминутно разрешиться дождем пополам со снегом и слякотью. Но ни разу еще не заметил Чудов в лице Глажиевского такого счастия, каким озарилось оно при рассказе о похвалах Мерцалова. Повторилось нечто вроде обморока, приключившегося с Глажиевским ночью .. Усмехаясь своим дребезжащим нервным смехом и тщетно усиливаясь сообщить солидность и спокойствие своей физиономии .. Чудов не без основания подумал, что, не будь свидетелей, гениальный человек, вероятно, пустился бы вприсядку. В то же время Чудов заметил, что его собственные похвалы “Каменному сердцу” уже не так радостно выслушиваются Глажиевским: ему как будто все казалось их мало

(Некрасов дает еще интересные подробности)

.. На другой день Чудов ждал Глажиевского, чтоб отправиться вместе к Мерцалову .. Условное время уже прошло .. Побежал к Глажиевскому. Гениальный человек был не одет .. - Что же вы? .. - Я не пойду к Мерцалову… .. Да так… право… Не лучше ли будет не идти? - произнес он менее решительно .. Я сегодня целую ночь думал… Ведь вы говорите, он спрашивал обо мне, о моем лице даже… что, если… я боюсь… если… ..

Чудов: Неужели вы боитесь, что эффект вашего произведения разрушится, когда Мерцалов увидит вас! - С чего вы взяли, что я так думаю? - резко возразил гениальный человек, обидевшись тем, что Чудов угадал причину его раздумья, которое он и высказывал и не высказывал .. - Осип Михайлович! Осип Михайлович! - с кротким упреком заметил Чудов .. Как будто не говорили вам .. Ваше произведение .. (отчасти повторяются вчерашние дифирамбы). Лицо гениального человека процвело; каждая веснушка его наливалась радостью .. - Полноте, полноте! Вы, может быть, так думаете. А он? Вот он вчера расхвалил… а теперь, может быть, похладел и уж совсем иначе думает… Тут опять тень действительного сомнения и страха показалась на его лице, которое имело обыкновение меняться тысячу раз в минуту, то изображая собой, как мы уже заметили, угрюмую тучу, готовую разрешиться дождем и слякотью, то вдруг мгновенно озарясь .. - Так вы не пойдете? .. Ну, как хотите! - с досадой отвечал Тростиков

(сам Некрасов; подмена персонажа у него; конечно, Некрасов описывает свой давний реальный разговор с Ф. Достоевским)

.. Ему (Тросникову) надоело упрашивать .. Прощайте! .. Едва он сделал 10 шагов по тротуару .. Тихон Васильевич! Тихон Васильевич! .. Барин вас просит .. Он приказал сказать, что идет, только сейчас оденется .. Тростиков воротился .. - Я подумал .. он, может быть, ждет… все равно, ведь беды большой нет, если и сходить, ведь нет? - спрашивал он, как будто сомневаясь, действительно ли нет беды .. Когда подошли и Тростиков взялся за звонок .. “Погодите!” - произнес Глажиевский таким судорожным, резким голосом, что Тросников испугался .. - Что с вами? - Нет, ей-богу… нет… я решительно сообразил, что мне не должно идти. Я не пойду! Идите один, - говорил Глажиевский таким тоном, как будто Тросников был посланником ада, пришедшего тащить его в царство тьмы. И он бросился с лестницы. - Как хотите! - отвечал взбешенный Тростиков. - Мне все равно; только смотрите: Мерцалов рассердится, он человек желчный, раздражительный… - Расседится? - Не успел Тростиков договорить последнего слова, как Глажиевский стоял уже рядом и искал ручку звонка .. Вся физиономия Глажиевского походила на тучу, уже разрешившуюся всем тем, о чем было сказано выше; серый осенний день был в полном разгуле .. можно было даже слышать визгливое и жалобное завывание ветра, сопровождающее осенние непогоды…

(И Некрасов еще весьма подробно описывает состояние предельной так сказать перетрухости Ф.М. Достоевского)

.. Обыкновенная застенчивость не могла подать о состоянии его ни малейшего понятия .. Голос, всегда удушливый, окончательно лишился ясности и свободы .. и при том: его жесты, отрывочные слова, взгляды и беспрестанное движение губ .. Впечатление до такой степени трагическое, что смеяться не было возможности… Однако ж простой и ласковый прием Мерцалова, а особенно похвалы, которыми он не замедлил осыпать “Каменное сердце”, скоро возвратили Глажиевскому употребление способностей. Он даже перешел в другую крайность: вздумал щегольнуть развязностью, промурлыкал какой-то стих и рассказал анекдот о своем Терентии

(ZT. по Некрасову - анекдот не забавный, деланный, натянутый, безвкусный; безвкусные, недалеко-пошлые анекдоты я, ZT, встречал в иных томах Ф.М. Достоевского) ..

- А вот скажите мне, долго вы писали ваше “Каменное сердце”? - Я?.. Недолго.. - А как? - Глажиевский не вдруг отвечал: - Да как? Начал я его в мае… а кончил, кончил… в том же году. Тростикову такой ответ показался несколько странным: еще недавно Глажиевский сказал ему, что писал свой роман четыре года и 16 раз переписывал .. Если бы Мерцалов следил за лицом Глажиевского, он бы увидел, что его (Глажиевского) до исключительности занимало то обстоятельство, что : по поводу его, Глажиевского, Мерцалов заговорил о Пушкине, Байроне и Гоголе…


ZT. Как этот чванливый индюк с расфуфыренным хвостом .. Как сей, говорю, Ф.М. Достоевский .. Как он так сказать велик-развелик. - Ура, товарищи!

Бо: превознося Достоевского, хваля, ликуя, ты вправе выдать на гора одно лишь мненье - аллилуйя, одну лишь мысль - ура! ура! (А. Безыменский).


Газета "Семья" (Москва) 1993 № 19, стр. 22. (ZT. Приводится не совсем адекватно из-за неполной сохранности газетной вырезки)

ВАРВАРА Михайловна Достоевская (1822—1893) не ужилась с отцом, имевшим, как известно, тяжелый характер. Это и побудило ее сравнительно рано начать самостоятельную жизнь. Семнадцатилетней девушкой она вышла замуж за сорокачетырехлетнего вдовца — правителя канцелярии московского генерал-губернатора Петра Андреевича Карепина. Биографические факты жизни сестры были использованы Федором Михайловичем в описании детства и истории замужества Вареньки Доброселовой (из повести "Бедные люди"), образов Неточки Незвановой из одноименной повести и Анны Андреевны из романа "Подросток". В 1850 году двадцати восьми лет от роду Варвара Михайловна овдовела, оставшись с тремя малолетними детьми на руках. Итак, в 1892 году в Первом Знаменском переулке в верхнем этаже собственного дома жила 68-летняя вдова надворное советника.

За год до интересующего нас срока вместе с ней проживал ее сын. Военный врач. Но в октябре 1892 года его перевели на службу в Варшаву.

Варвара Михайловна была до такой степени боязлива, что даже не решалась нанять кухарку. Ей казалось, что ухажер кухарки (а такой у каждой кухарки, конечно же, был) обязательно ее обворует.

Как правило, старуха Карепина вела беседу со своими посетителями через приоткрытую дверь. Причем одной рукой она обязательно держалась за ручку двери, а другой — за косяк.

Единственными живыми существами, которых Варвара Михайловна допускала в три свои комнаты, были три ее собачки.

Трижды в неделю, по строго заведенным дням, старуха выезжала к дочери на Пресню и засиживалась у нее до полуночи. Но ночевать у дочери за всю свою долгую жизнь ни разу не оставалась. Исключение составил канун нового 1893 года. Тому были причины.

За неделю до этого дня, когда старуха шла по бульвару, ее обогнал высокий мужчина. Внезапно обернувшись, мужчина выхватил из рук Карепиной сумочку с шестью рублями денег и ключами.

В тот вечер, уже лежа в постели, Варвара Михайловна пожаловалась дочери на страшный сон, мучивший ее третьего дня. Старуха видела себя по пояс голой. При этом верхняя половина ее тела была страшно раздутой. Варвара Михайловна считала этот сон дурным предзнаменованием: она обязательно скоро умрет насильственной смертью. Ровно через двадцать дней ее опасения сбылись.

В своих трех комнатах Варвара Михайловна хранила процентные бумаги стоимостью 12 тысяч рублей. Кроме того, она ежемесячно получала плату от жильцов пяти собственных доходных домов. Одну часть денег и ценных бумаг Карепина хранила в сундуке, другую — в тумбе письменного стола.

Род ее коммерческой деятельности предполагал частые обращения в полицию - паспорта жильцов требовали соответствующего оформления. Для этой цели, равно как и для уборки двора, чистоты которого тоже требовала полиция, Карепина наняла дворника. Крестьянина Владимирского уезда Ивана Архипова. Этому парню старуха доверяла на том основания, что двадцать лет знала его отца.

Знакомые Карепиной просили ее об осторожности в общении с новым дворником. Но старуха не принимала всерьез их советов.

— Помилуйте, — обычно говорила она, — да Ивана ли мне бояться? Он ведь простофиля какой-то. Как ни посмотришь - он вечно что-нибудь жует.

--

Иван Архипов и Федор Юргин были дальними родственниками. И родились в одной деревне. В Москве они встречались, чтобы поделиться новостями. Как-то в трактире Иван Архипов рассказал Юргину о том, что его хозяйка продала один из своих пяти домов, выручив от продажи 30 тысяч рублей. По словам Архипова, она носила эти деньги при себе. Надо думать, что высоким мужчиной, выхватившим сумку из рук Варвары Михайловны, был Юргин.

--

Вечером 20 января Юргин пришел к Архипову. Они сели на кухне. Юргин, будучи пьян, сообщил, что пришел убить старуху. Дворник Иван стал умолять Юргина не делать этого. Он даже сознался в том, что случай с продажей Карепиной одного из своих домов не более, чем eго выдумка. И никаких денег у старухи нет. Юргин на это ответил:

- Старухи – они хитрые. У них только покопаться, так найдешь денег на пол-Москвы.

Иван не соглашался. Понимая, что вскрыть комнаты без шума ему не удастся, Юрген предложил Ивану следующий план: Архипов должен будет уйти, предварительно крикнув об этом старухе. Все остальное Юргин брал на себя.

Иван мешкал. Тогда Юргин прибегнул к следующим доводам: старуха все равно скоро умрет, а те деньги, которые у нее имеются, могут составить счастье молодых и сильных людей. Бог обязательно простит это убийство, уверял Юргин, так как оно совершается во имя благой цели.

Крикнув "Барыня, я ушел!", Архипов вышел в прихожую. Спустя минуту появилась старуха, чтобы закрыть за Иваном дверь, и мгновенно оказалась в руках Юргина.

Вернувшись в кухню, Иван увидел, что Юргин душит старуху. При этом глаза ее выражали столько мольбы и скорби, что Архипов невольно заплакал.

Уложив Карепину на пол и завязав ей рот и нос полотенцем, Юргин принялся за сундук. Забрав все, что удалось найти, он предложил Архипову перенести труп в комнату.

За то время, пока Юргин ломал тумбу стола, Архипов незаметно освободил рот Варвары Михайловны от полотенца в надежде, что она отдышится, но старуха уже была мертва.

Нести труп в комнату Архипов уже не мог — у него сильно дрожали руки. Юргину пришлось одному, ухватив Карепину под мышки, тащить ее волоком. Видимо, по этой причине подол платья так аккуратно и плотно облегал ноги покойной.

Подтащив труп к столу, Юргин принес склянку с керосином и полил горючей жидкостью сперва стол, а затем уже и верхнюю часть тела Карепиной. Все должно было выглядеть так, как если бы старуха, заправляя лампу керосином, упала и вылила часть керосина на себя.

Совершав все это, Юргин убеждал Архипова в том, что полиция вовек не дознается. Он приводил в пример случаи с расчлененным трупом, обнаруженным в мешке возле Знаменской церкви.

Уходя, Юрген строго наказал Архипову поджечь труп. Пожар должен был скрыть следы преступления.

Проводив Юргина, Архипов, решив, что жизнь его безвозвратно пропала, прошел на кухню с тем, чтобы зарезаться. Но не нашел ножа. Тогда он решил сгореть вместе со старухой. Но поджечь тело он был не в состоянии — мешал страх.

Лишь под утро Архивов решился поджечь керосин на столе. Сам он лег на кухне и стал ждать, когда огонь доберется до него.

В семь часов утра, наглотавшись дыма, Архипов спустился в первый этаж и попросил актрису Большого театра подняться с ним наверх в комнаты барыни.

Нет ничего удивительного в том, что факт этот до сегодняшнего дня не получил достаточной известности. Достоевского при его жизни считали весьма средним писателем. Федор Михайлович много раз жаловался — и в письмах, и в разговорах, что его литературный заработок в десятки раз меньше, чем, скажем, у Толстого. Судьба самого писателя мало кого волновала, что же говорить о какой-то старухе.

Гораздо удивительнее другое. Ведь крестьянин Владимирского уезда, будучи неграмотным и наверняка не читавший и даже не слышавшим о гениальном романе, в своих действиях руководствовался теми же мотивами, что и ставший знаменитым Родион Раскольников.

Московским окружным судом Федот Илларионович Юргин был приговорен к каторжным работам без срока. Иван Архипов по приговору того же суда назначался в каторжные работы сроком на 20 лет.

Феликс ПОЛЬСКИЙ.

Полностью очерк будет опубликован в журнале "Нева" (С.-Петербург).


Г.И. Успенский в "Праздник Пушкина" о заячьих прыжках Достоевского (от всемирности к всезаячности) .. Отлично: она жертвует собою. Но, увы, тут же оказывается, что жертва эта недобровольная: "я другому _отдана!_" .. Оказывается, что мать насильно выдала ее за старца, а старец, который женился на молоденькой, не желавшей идти за него замуж (этого старец не мог не знать), именуется в той же (ZT. пушкинской) речи (Достоевского) "честным человеком". Не известно, что представляет собою мать? Вероятно, тоже ч/н всемирное. Итак, вот к какой проповеди тупого, подневольного, грубого жертвоприношения привело автора обилие заячьих идей. Нет ни малейшего сомнения в том, что девицы, подносившие г. Достоевскому венок, подносили его не в благодарность за совет посвящать свою жизнь ухаживанию за старыми хрычами, насильно навязываемыми в мужья; не за матерей, выдающих дочерей замуж насильно, дабы они в будущем своими страданиями помогли АРИЙСКОМУ (ZT. поганое выражение Достоевского в Пушкинской речи) племени разогнать тоску. Очевидно тут кто-нибудь ошибся. Но в неправильном толковании речи виновен никто иной, как сам Ф.М. Достоевский, не высказавший своей мысли в более простой форме.


Вокруг кинофильма Вл. Бортко "Тарас Бульба". –

> Бедные, несчастные поляки-захватчики. Никого на Украине не убивали, не грабили, никого не считали за быдло и такое получили..


ZT. У той и у другой стороны в равной степени в глазу не соломинки, а брёвна. В варварские тысячелетия = в варварские века белых и пушистых народов и наций просто не существовало. О каждой из взаимо друг друга ненавидящих сторон можно сказать таким слово-выражением: А.С. Макаренко : "Люди, одичавшие от законсервированной злобы и неприятных воспоминаний" (ПП-2003 с.316 низ). И эта злоба искусственно будоражилась такими писателями, как Н.В. Гоголь и Ф.М. Достоевский. В отличии от этих двух до безумия взведённых ксенофобов А.П. Чехов декларировал: “Чужими грехами свят не будешь” (т.17, из записной книжки).


ZT. Наказание по макаренкам есть торможение и лоцманская поправка, но наказание по макаренкам ни в коем случае не есть клеймение, не есть "положение на полочку" (= отнесение к касте), не есть классификация, не есть навечное (! навечное !) навешивание ярлыка, не есть заушательство, не есть зачеркивание человечка. Но! : совершенно также это относится и к нациям и народам.




Похожие:

Вы зашли на iconВы зашли на
См и не моё
Вы зашли на iconОт: Зиновий Тененбойм
Вы зашли на
Вы зашли на iconИ. Г. Песталоцци Pstl>. Фрагменты из 3-го письма г. H. Э. Ч
Вы зашли на
Вы зашли на iconВы зашли на
Нина Целищева о Пермском разветвленном пту с производственными участками "Уральское подворье"
Вы зашли на iconВы зашли на
Неплюев Николай Николаевич (1851-1908) цгиа спб Псковская 18 : 14-3-16654 1870 г. (?)
Вы зашли на iconВы зашли на
То Фролов, как деревенский дурачок с писанной торбой, десятки лет носился с пресловутым "параллельное"
Вы зашли на iconСдавствуйте Вам представлен
Вы зашли на мой сайт. Если вы незарегистрированы Эта информация не для вас. Советую зарегистрироватся
Вы зашли на iconВы зашли на
Гесиод 8-7 в. (конец 8-го в.) до н э. "Труды и дни". Славит крестьянский труд. Противопоставляет свою поэзию героической как трезвую...
Вы зашли на iconВы зашли на
И церковь, и верующие бабки вольют / вовьют / вобьют в незрелые детские головы всякие мистические глупости, а это – очень плохое
Вы зашли на iconВы зашли на
В основе текст (со всеми опечатками), который в 1990-е набрал на моём тогдашнем компьютере мой приёмный сын Федоров Леонид Александрович....
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов