Наука: разум или вера? icon

Наука: разум или вера?



НазваниеНаука: разум или вера?
страница1/14
Дата конвертации20.05.2012
Размер2.15 Mb.
ТипЛитература
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

И. Лакатос

Фальсификация и методология научно-исследовательских программ


Наука: разум или вера?


Фаллибизм против фальсификационизма


Методология научных исследовательских программ


Исследовательская программа Поппера против иселедовательской программы Куна


Приложение. Поппер, фальсификационизм и "тезис Куайна-Дюгема"


Примечания


Литература


Глава 1


1. НАУКА: РАЗУМ ИЛИ ВЕРА?


На протяжении столетий знанием считалось то, что доказательно обосновано

(proven) - силой интеллекта или показаниями чувств. Мудрость и непорочность

ума требовали воздержания от высказываний, не имеющих доказательного

обоснования; зазор между отвлеченными рассуждениями и несомненным знанием,

хотя бы только мыслимый, следовало свести к нулю. Но способны ли интеллект

или чувства доказательно обосновывать знание? Скептики сомневались в этом

еще две с лишним тысячи лет назад. Однако скепсис был вынужден отступить

перед славой ньютоновской физики. Эйнштейн опять все перевернул вверх дном,

и теперь лишь немногие философы или ученые все еще верят, что научное

знание является доказательно обоснованным или, по крайней мере, может быть

таковым. Столь же немногие осознают, что вместе с этой верой падает и

классическая шкала интеллектуальных ценностей, ее надо чем-то заменить-ведь

нельзя же довольствоваться вместе с некоторыми логическими эмпирицистами

разжиженным идеалом доказательно обоснованной истины, низведенным до

"вероятной истины" (4), или "истиной как соглашением" (изменчивым

соглашением, добавим мы), достаточной для некоторых "социологов знания" (2).


Первоначальный замысел К. Поппера возник как результат продумывания

следствий, вытекавших из крушения самой подкрепленной* научной теории всех

времен: механики и теории тяготения И. Ньютона. К. Поппер пришел к выводу,

что доблесть ума заключается не в том, чтобы быть осторожным и избегать

ошибок, а в том, чтобы бескомпромиссно устранять их. Быть смелым, выдвигая

гипотезы, и беспощадным, опровергая их,- вот девиз Поппера. Честь

интеллекта защищается не в окопах доказательств или "верификаций",

окружающих чью-либо позицию, но точным определением условий, при которых

эта позиция признается непригодной для обороны. Марксисты и фрейдисты,

отказываясь определять эти условия, тем самым расписываются в своей научной

недобросовестности. Вера - свойственная человеку по природе и потому

простительная слабость, ее нужно держать под контролем критики; но

предвзятость (commitment), считает Поппер, есть тягчайшее преступление

интеллекта.



Иначе рассуждает Т. Кун. Как и Поппер, он отказывается видеть в росте

научного знания кумуляцию вечных истин (3). Он также извлек важнейший урок

из того, как эйнштейновская физика свергла с престола физику Ньютона. И для

него главная проблема - "научная революция". Но если, согласно Попперу,

наука - это процесс "перманентной революции", а ее движущей силой является

рациональная критика, то, по Куну, революция есть исключительное событие, в

определенном смысле выходящее за рамки науки; в периоды "нормальной науки"

критика превращается в нечто вроде анафематствования. Поэтому, полагает

Кун, прогресс, возможный только в "нормальной науке", наступает тогда,

когда от критики переходят к предвзятости. Требование отбрасывать,

элиминировать "опровергнутую" теорию он называет "наивным

фальсификационизмом". Только в сравнительно редкие периоды "кризисов"

позволительно критиковать господствующую теорию и предлагать новую.


Взгляды Т. Куна уже подвергались критике, и я не буду здесь их обсуждать.

Замечу только, что благие намерения Куна - рационально объяснить рост

научного знания, отталкиваясь от ошибок джастификационизма и

фальсификационизма заводят его на зыбкую почву иррационализма*.


С точки зрения Поппера, изменение научного знания рационально или, по

крайней мере, может быть рационально реконструировано. Этим должна

заниматься логика открытия. С точки зрения Куна, изменение научного знания

- от одной "парадигмы" к другой - мистическое преображение, у которого нет

и не может быть рациональных правил. Это предмет психологии (возможно,

социальной психологии) открытия. Изменение научного знания подобно перемене

религиозной веры.


Столкновение взглядов Поппера и Куна - не просто спор о частных деталях

эпистемологии. Он затрагивает главные интеллектуальные ценности, его выводы

относятся не только к теоретической физике, но и к менее развитым в

теоретическом отношении социальным наукам и даже к моральной и политической

философии. И то сказать, если даже в естествознании признание теории

зависит от количественного перевеса ее сторонников, силы их веры и

голосовых связок, что же остается социальным наукам; итак, истина зиждется

на силе. Надо признать, что каковы бы ни были намерения Куна, его позиция

напоминает политические лозунги идеологов "студенческой революции" или

кредо религиозных фанатиков.


Моя мысль состоит в том, что попперовская логика научного открытия сочетает

в себе две различные концепции. Т. Кун увидел только одну из них-"наивный

фальсификационизм" (лучше сказать "наивный методологический

фальсификационизм"); его критика этой концепции справедлива и ее можно даже

усилить. Но он не разглядел более тонкую концепцию рациональности, в

основании которой уже не лежит "наивный фальсификационизм". Я попытаюсь

точнее обозначить эту более сильную сторону попперовской методологии, что,

надеюсь, позволит ей выйти из-под обстрела куновской критики, и

рассматривать научные революции как рационально реконструируемый прогресс

знания, а не как обращение в новую веру.


Глава 2


^ 2. ФАЛЛИБИЛИЗМ ПРОТИВ ФАЛЬСИФИКАЦИОНИЗМА

а) Догматический (натуралистический) фальсификационизм. Эмпирический базис.


Существо разногласий станет яснее, если мы восстановим проблемную ситуацию,

как она возникла в философии науки после краха "джастификационизма".


"Джастификационисты" полагают, будто научное знание состоит из доказательно

обоснованных высказываний. Признавая, что чисто логическая дедукция

позволяет только выводить одни высказывания из других (переносить

истинность), но не обосновывать (устанавливать) истинность, они по-разному

решают вопрос о природе тех высказываний, истинность которых

устанавливается и обосновывается внелогическим образом. Классические

интеллектуалисты (в более узком смысле-"рационалисты") допускают весьма

различные, но в равной мере надежные типы "внелогического" обоснования -

откровение, интеллектуальную интуицию, опыт. Любые научные высказывания

могут быть выведены логически из подобных оснований. Классические

эмпирицисты считают такими основаниями только сравнительно небольшое

множество "фактуальных высказываний", выражающих "твердо установленные

факты". Значения истинности таких высказываний устанавливаются опытным

путем, и все они образуют эмпирический базис науки. Если требовать, чтобы в

основаниях науки не было ничего, кроме узкого эмпирического базиса, то для

доказательного обоснования научных теорий нужны более эффективные

логические средства, чем дедуктивная логика, которой ограничиваются

интеллектуалисты, например, "индуктивная логика". Все Джастификационисты,

будь то интеллектуалисты или эмпирицисты, согласны в том, что единичного

высказывания, выражающего твердо установленный факт, достаточно для

опровержения универсальной теории (4)" (5); но лишь немногие осмеливаются

утверждать, что конечной конъюнкции фактуальных высказываний достаточно для

"индуктивного" доказательного обоснования универсальной теории (6).


Джастификационизм, считающий знанием лишь то, что доказательно обосновано,

был господствующей традицией рационального мышления на протяжении столетий.

Скептицизм не есть отрицание джастификационизма; скептики только полагают,

что нет (или не может быть) доказательно обоснованного знания и поэтому нет

знания вообще. Они видят в "знании" только разновидность веры, свойственной

всем одушевленным существам. Тем самым скептицизм, остающийся

джастификационистским, дискредитирует знание, открывая дверь

иррационализму, мистике, суевериям.


Поэтому понятны исключительные усилия, предпринимаемые классическими

рационалистами, чтобы спасти синтетические априорные принципы

интеллектуализма, и классическими эмпирицистами, спасающими определенность

эмпирического базиса и значимость индуктивного вывода. Они верны кодексу

научной чести, требующему воздерживаться от необоснованных высказываний. Но

и те, и другие терпят поражение: кантианцы-от удара, нанесенного

неэвклидовой геометрией и неньютоновской физикой, эмпирицисты-от логической

невозможности положить в основание знания чисто эмпирический базис (еще

кантианцы заметили, что никакое научное высказывание не может быть вполне

обосновано фактами и индуктивную логику (никакая логика не может увеличить

содержание знания, гарантируя вместе с тем его безошибочность). Отсюда

следовало, что все теории в равной степени не могут иметь доказательного

обоснования.


Философы неохотно признавали это по очевидным причинам: классические

джастификационисты страшились вывода, что если теоретическая наука не имеет

доказательного обоснования, то она есть не что иное как софистика и

иллюзия, если не бессовестное надувательство. Философское значение

пробабилизма (или "неоджастификационизма") состояло в попытке избежать

такого вывода.


Пробабилизм возник благодаря усилиям группы кембриджских философов,

полагавших, что хотя научные теории равно необоснованны, они все же

обладают разными степенями вероятности (в том смысле, какой придан этому

термину исчислением вероятностей) по отношению к имеющемуся эмпирическому

подтверждению. (7) С этой точки зрения, кодекс научной чести не так суров,

как кажется: он требует только высокой вероятности научных теорий или хотя

бы того, чтобы в каждом конкретном случае были указаны эмпирические

подтверждения данной теории и определена вероятность этой теории по

отношению к этим подтверждениям.


Конечно, замена доказательной обоснованности вероятностью была серьезным

отступничеством джастификационистского мышления. Но и оно оказалось

недостаточным. Вскоре было показано, главным образом благодаря настойчивым

усилиям Поппера, что при весьма общих условиях все теории имеют нулевую

вероятность, независимо от количества подтверждений; все теории не только

равно необоснованны, но и равно невероятны. (8 )


Многие философы все еще полагают, будто бы, потерпев неудачу в попытках

найти хотя бы пробабилистское решение проблемы индукции, мы тем самым

вынуждены "отвергнуть все то, что наукой и здравым смыслом рассматривалось

как знание". (9) На этом фоне особенно видна незаурядная роль

фальсификационизма, решившегося на радикальное изменение способов оценки

научных теорий и, шире, канонов интеллектуальной честности.

Фальсификационизм тоже стал, так сказать, новым и значительным

отступничеством рационализма. Но это было отступлением от утопических

идеалов последнего, оно обнажило путаность и лицемерность многочисленных

попыток отстоять эти утопические идеалы и, следовательно, сыграло

прогрессивную роль.


Остановимся вначале на наиболее характерном виде фальсификационизма:

догматическом (или "натуралистическом") фальсификационизме. Согласно этой

концепции, все без исключения научные теории опровержимы, однако существует

некий неопровержимый эмпирический базис. Это-строгий эмпирицизм, но без

индуктивизма; неопровержимость эмпирического базиса не переносится на

теории. Поэтому догматический фальсификационизм можно считать более слабым

вариантом джастификационизма.


Очень важно подчеркнуть, что само по себе признание (подкрепленного)

контрпримера решающим свидетельством против данной теории еще не определяет

методолога как догматического фальсификациониста. С этим согласится любой

кантианец или индуктивист. Но и тот, и другой, почтительно склоняя голову

перед отрицательным результатом решающего эксперимента, в то же время

озабочены прежде всего тем, как получше укрепить пока еще не опровергнутую

теорию, отсидеться в ее окопах под критическим обстрелом со стороны другой

теории. Например, кантианцы верили в то, что евклидова геометрия и механика

Ньютона неприступны; индуктивисты верили, что вероятность этих теорий равна

1. Но догматический фальсификационист прежде всего верит эмпирическому

контр-свидетельству, считая его единственным арбитром, выносящим приговор

теории.


Поэтому догматического фальсификациониста отличает то, что для него все

теории в равной степени гипотетичны. Наука не может доказательно обосновать

ни одной теории. Но, не будучи способной доказательно обосновывать, наука

может опровергать: "с полной логической определенностью отрекаться от того,

что обнаружило свою ложность" (10), а это означает, что допускается

существование фундаментального эмпирического базиса - множества фактуальных

высказываний, каждое из которых может служить опровержением какой-либо

теории. Фальсификационисты предлагают новый-надо сказать, довольно

умеренный-кодекс научной чести:


они склонны считать "научными" не только те высказывания, которые

доказательно обоснованы фактами, но и те, которые всего лишь опровержимы,

то есть противоречат некоторым фактуальным высказываниям, другими словами,

"научные" высказывания должны иметь непустое множество потенциальных

фальсификаторов."


Таким образом, научная честность требует постоянно стремиться к такому

эксперименту, чтобы, в случае противоречия между его результатом и

проверяемой теорией, последняя была отброшена. (12) Фальсификационист

требует, чтобы опровергнутое высказывание безоговорочно отвергалось без

всяких уверток. С нефальсифицируемыми высказываниями, если это не

тавтологии, догматический фальсификационист расправляется без проволочек:


зачисляет их в "метафизические" и лишает их права гражданства в науке.


Догматические фальсификационисты четко различают теоретика и

экспериментатора: теоретик предполагает, экспериментатор - во имя Природы -

располагает. Как сказал Вейль: "Раз и навсегда я хочу выразить безграничное

восхищение работой экспериментатора, который старается вырвать

интерпретируемые факты у неподатливой природы и который хорошо знает как

предъявить нашим теориям решительное "нет" или тихое "да". (13 ) Очень ясно

выразился Брейсуэйт о догматическом фальсификационизме. Он так формулирует

вопрос, касающийся объективности научного знания: "В какой степени

признанная научными экспертами дедуктивная система может считаться

свободным творением человеческого ума, и до какой-объективным отображением

фактов природы?". И отвечает:


"Способ выдвижения научной гипотезы и то, как ею пользуются для выражения

общих суждений - это человеческое изобретение;


у Природы мы получаем только наблюдаемые факты, которыми опровергаются или

не опровергаются научные гипотезы... Наука полагается на Природу в том,

являются ли какие-то высказывания, относящиеся к низшему уровню научных

умозаключений, ложными. Такая проверка совершается при помощи дедуктивной

системы научных гипотез, в построении каковой мы обладаем достаточно

большой свободой. Человек предлагает систему гипотез;


Природа располагает их истинностью или ложностью. Сначала человек

придумывает научную систему, а затем проверяет, согласуется ли она с

наблюдаемым фактом". (14)


По логике догматического фальсификационизма, рост науки - это раз за разом

повторяющееся опрокидывание теорий, наталкивающихся на твердо установленные

факты. Например, согласно этой концепции, вихревая теория тяготения Декарта

была опровергнута - и отброшена - тем фактом, что планеты движутся по

эллиптическим орбитам, а не по картезианским кругам; теория Ньютона успешно

объяснила известные в ее время факты, как те, что объяснялись теорией

Декарта, так и те, что служили опровержением последней. Точно так же, если

следовать рассуждениям фальсификационистов, теория Ньютона, в свою очередь,

была опровергнута - доказана ее ложность - фактом аномальности перигелия

Меркурия, а теория Эйнштейна справилась с объяснением и этого факта. Все

это означает следующее: наука занимается тем, что выдвигает смелые

предположения, которые никогда не бывают ни доказательно обоснованны, ни

даже признаны вероятными, зато некоторые из них впоследствии устраняются

твердо установленными, решительными опровержениями, а на их место приходят

еще более смелые, новые и покамест неопровергнутые - по крайней мере, на

первых порах - гипотезы.


Однако догматический фальсификационизм уязвим. Он зиждется на двух ложных

посылках и на слишком узком критерии демаркации между научным и ненаучным

знанием.


Первая посылка - это утверждение о существовании естественной, вытекающей

из свойств человеческой психики, разграничительной линии между

теоретическими или умозрительными высказываниями, с одной стороны, и

фактуальными (базисными) предложениями наблюдения, с другой. (Вслед за

Поппером, я назову это натуралистической концепцией наблюдения).


Вторая посылка - утверждение о том, что высказывание, которое в

соответствии с психологическим критерием фактуальности может быть отнесено

к эмпирическому базису (к предложениям наблюдения), считается истинным; о

нем говорят, что оно доказательно обосновано фактами. (Я назову это учением

о доказательном обосновании путем наблюдения [эксперимента]). (15


)


Эти две посылки предохраняют от смертельной для догматического

фальсификационизма возможности опровержения эмпирического базиса, ложность

которого могла бы переноситься дедуктивными процедурами на проверяемую

теорию.


К этим посылкам добавляется критерий демаркации: "научными" считаются

только те теории, которые исключают некоторые доступные наблюдению

состояния дел в исследуемой предметной области и потому могут быть

опровергнуты фактами. Иначе говоря, теория "научна", если у нее есть

эмпирический базис. (16


)


Однако обе посылки ложны. Психология опровергает первую, логика - вторую,

и, наконец, методологические рассуждения говорят против критерия

демаркации. Рассмотрим все это поочередно.


1) Даже беглый обзор нескольких характерных примеров показывает

несостоятельность первой посылки. Галилей утверждал, что он мог "наблюдать"

горы на Луне и пятна на Солнце, и что эти "наблюдения" опровергли

прославленную в веках теорию, согласно которой небесные тела должны быть

непорочно чистыми сферами. Но его "наблюдения" не соответствуют критериям,

по которым "наблюдаемым" считается только то, что видят невооруженным

глазом. Возможности галилеевских наблюдений зависели от возможностей его

телескопа, а следовательно, и от оптической теории, на основании которой

этот телескоп был изготовлен, что вызывало сомнения у многих современников

Галилея.


Аристотелевской теории противостояли не галилеевские наблюдения, чистые,

без теоретической примеси, а "наблюдения", проведенные Галилеем на основе

принятой им оптической теории. Именно эти "наблюдения" и противоречили

"наблюдениям" Аристотеля, основанным на теории небесных тел Стаги-рита.

(17).


Здесь перед нами prima facie [на первый взгляд (лат.) - Перев.] примерно

равные в своей непоследовательности теории. Кое-кто из эмпирицистов мог бы

согласиться с этим и признать, что "наблюдения" Галилея не были настоящими
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14




Похожие:

Наука: разум или вера? iconВера и наука по книге «Вера глазами физики» План
Так что, понять проблематику книги можно только проследив основные этапы развития науки от её зарождения до наших дней. Этому будет...
Наука: разум или вера? iconВведение к сайту
Крайности смертельны для науки, поэтому, так или иначе, мы должны обсуждать эти крайности. Наука не может застыть в каком-то состоянии,...
Наука: разум или вера? iconАлгебра логики. Основные понятия. Область применения алгебры- логики. Логические функции. Таблицы истинности
Логика (гр logos — мысль, слово, речь, разум) — это наука о законах и формах мышления, направленная на познание объективного мира....
Наука: разум или вера? iconА. зимбули (Санкт-Петербург, россия) вера и знание: естественность союза
Вера это состояние сознания, продиктованное логикой внутреннего жизненного опыта и ориентирующее на признание чего-либо в качестве...
Наука: разум или вера? iconВера О. Дыхательный тренинг
Вибрация от ног начала подниматься выше по телу. Появилось ощущение, что или пол исчез или тело приподнялось (скорее второе) и только...
Наука: разум или вера? iconТемы Философия Духовная философия + Рационализм. Современные наука и техника
Последние научные достижения. + Технические усовершенствования. + «Безумные» идеи. + Альтернативная наука + Нетрадиционная наука...
Наука: разум или вера? iconТемы Философия Духовная философия + Рационализм. Современные наука и техника
Последние научные достижения. + Технические усовершенствования. + «Безумные» идеи. + Альтернативная наука + Нетрадиционная наука...
Наука: разум или вера? iconТемы Философия Духовная философия + Рационализм. Современные наука и техника
Последние научные достижения. + Технические усовершенствования. + «Безумные» идеи. + Альтернативная наука + Нетрадиционная наука...
Наука: разум или вера? iconТемы Философия Духовная философия + Рационализм. Современные наука и техника
Последние научные достижения. + Технические усовершенствования. + «Безумные» идеи. + Альтернативная наука + Нетрадиционная наука...
Наука: разум или вера? iconТемы Философия Духовная философия + Рационализм. Современные наука и техника
Последние научные достижения. + Технические усовершенствования. + «Безумные» идеи. + Альтернативная наука + Нетрадиционная наука...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов