Название книги: Собачье сердце icon

Название книги: Собачье сердце



НазваниеНазвание книги: Собачье сердце
страница1/10
книги: Булгаков Михаил
Дата конвертации26.06.2012
Размер1.36 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

www.dolgoprudnyj.narod.ru

информационно-развлекательный портал


Автор книги: Булгаков Михаил;

Название книги: Собачье сердце;


Михаил Булгаков. Собачье сердце

1

2.

3.

4.

5.

7.

8.

9.

10. Эпилог

КОНЕЦ


1


У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю.

Вьюга в подворотне ревет мне отходную, и я вою с ней. Пропал

я, пропал. Негодяй в грязном колпаке - повар столовой

нормального питания служащих центрального совета народного

хозяйства - плеснул кипятком и обварил мне левый бок. Какая

гадина, а еще пролетарий. Господи, боже мой - как больно! До

костей проело кипяточком. Я теперь вою, вою, да разве воем

поможешь.

Чем я ему помешал? Неужели я обожру совет народного

хозяйства, если в помойке пороюсь? Жадная тварь! Вы гляньте

когда-нибудь на его рожу: ведь он поперек себя шире. Вор с

медной мордой. Ах, люди, люди. В полдень угостил меня колпак

кипятком, а сейчас стемнело, часа четыре приблизительно

пополудня, судя по тому, как луком пахнет из пожарной

пречистенской команды. Пожарные ужинают кашей, как вам

известно. Но это - Последнее дело, вроде грибов. Знакомые псы

с Пречистенки, впрочем, рассказывали, будто бы на Неглинном в

ресторане "бар" жрут дежурное блюдо - грибы, соус пикан по 3

р. 75 к. порция. Это дело на любителя все равно, что калошу

лизать... У-у-у-у-у...

Бок болит нестерпимо, и даль моей карьеры видна мне

совершенно отчетливо: завтра появятся язвы и, спрашивается,

чем я их буду лечить? Летом можно смотаться в сокольники, там

есть особенная, очень хорошая трава, а кроме того, нажрешься

бесплатно колбасных головок, бумаги жирной набросают граждане,

налижешься. И если бы не грымза какая-то, что поет на лугу при

луне - "милая аида" - так, что сердце падает, было бы отлично.

А теперь куда пойдешь? Не били вас сапогом? Били. Кирпичом по

ребрам получали? Кушано достаточно. Все испытал, с судьбой

своей мирюсь и, если плачу сейчас, то только от физической

боли и холода, потому что дух мой еще не угас... Живуч собачий

дух.

Но вот тело мое изломанное, битое, надругались над ним

люди достаточно. Ведь главное что - как врезал он кипяточком,

под шерсть проело, и защиты, стало быть, для левого бока нет

никакой.
Я очень легко могу получить воспаление легких, а,

получив его, я, граждане, подохну с голоду. С воспалением

легких полагается лежать на парадном ходе под лестницей, а кто

же вместо меня, лежащего холостого пса, будет бегать по сорным

ящикам в поисках питания? Прохватит легкое, поползу я на

животе, ослабею, и любой спец пришибет меня палкой насмерть. И

дворники с бляхами ухватят меня за ноги и выкинут на телегу...


Дворники из всех пролетариев - самая гнусная мразь.

Человечьи очистки самая низшая категория. Повар попадается

разный. Например - покойный Влас с Пречистенки. Скольким он

жизнь спас. Потому что самое главное во время болезни

перехватить кус. И вот, бывало, говорят старые псы, махнет

Влас кость, а на ней с осьмушку мяса. Царство ему небесное за

то, что был настоящая личность, барский повар графов Толстых,

а не из совета нормального питания. Что они там вытворяют в

нормальном питании - уму собачьему непостижимо. Ведь они же,

мерзавцы, из вонючей солонины щи варят, а те, бедняги, ничего

и не знают. Бегут, жрут, лакают.

Иная машинисточка получает по Их разряду четыре с

половиной червонца, ну, правда, любовник ей фильдеперсовые

чулочки подарит. Да ведь сколько за этот фильдеперс ей

издевательств надо вынести. Ведь он ее не каким-нибудь

обыкновенным способом, а подвергает французской любви. С...

эти французы, между нами говоря. Хоть и лопают богато, и все с

красным вином. Да... Прибежит машинисточка, ведь за 4,5

червонца


в бар не пойдешь. Ей и на кинематограф не хватает, а

кинематограф у женщины единственное утешение в жизни. Дрожит,

морщится, а лопает... Подумать только: 40 копеек из двух блюд,

а они оба эти блюда и пяти алтынного не стоят, потому что

остальные 25 копеек завхоз уворовал. А ей разве такой стол

нужен? У нее и верхушка правого легкого не в порядке и женская

болезнь на французской почве, на службе с нее вычли,

тухлятиной в столовой накормили, вот она, вот она... Бежит в

подворотню в любовниковых чулках. Ноги холодные, в живот дует,

потому что шерсть на ней вроде моей, а штаны она носит

холодные, одна кружевная видимость. Рвань для любовника.

Надень-ка она фланелевые, попробуй, он и заорет: до чего ты

неизящна! Надоела мне моя матрена, намучился я с фланелевыми

штанами, теперь пришло мое времечко. Я теперь председатель, и

сколько ни накраду - все на женское тело, на раковые шейки, на

абрау-дюрсо. Потому что наголодался я в молодости достаточно,

будет с меня, а загробной жизни не существует.

Жаль мне ее, жаль! Но самого себя мне еще больше жаль.

Не из эгоизма говорю, о нет, а потому что мы действительно не

в равных условиях. Ей-то хоть дома тепло, ну а мне, а мне...

Куда пойду? У-у-у-у-у!..

- Куть, куть, куть! Шарик, а Шарик... Чего ты скулишь,

бедняжка? Кто тебя обидел? Ух...

Ведьма сухая метель загремела воротами и помелом

с'ездила по уху барышню. Юбчонку взбила до колен, обнажила

кремовые чулочки и узкую полосочку плохо стиранного кружевного

бельишка, задушила слова и замела пса.

Боже мой... Какая погода... Ух... И живот болит. Это

солонина! И когда же это все кончится?

Наклонив голову, бросилась барышня в атаку, прорвалась в

ворота, и на улице начало ее вертеть, вертеть, раскидывать,

потом завинтило снежным винтом, и она пропала.

А пес остался в подворотне и, страдая от изуродованного

бока, прижался к холодной стене, задохся и твердо решил, что

больше отсюда никуда не пойдет, тут и сдохнет в подворотне.

Отчаяние повалило его. На душе у него было до того больно и

горько, до того одиноко и страшно, что мелкие собачьи слезы,

как пупырыши, вылезали из глаз и тут же засыхали. Испорченный

бок торчал свалявшимися промерзшими комьями, а между ними

глядели красные зловещие пятна обвара. До чего бессмысленны,

тупы, жестоки повара. - "Шарик" она назвала его... Какой он к

черту "Шарик"? Шарик - это значит круглый, упитанный, глупый,

овсянку жрет, сын знатных родителей, а он лохматый, долговязый

и рваный, шляйка поджарая, бездомный пес. Впрочем, спасибо на

добром слове.

Дверь через улицу в ярко освещенном магазине хлопнула и

из нее показался гражданин. Именно гражданин, а не товарищ, и

даже - вернее всего, - господин. Ближе - яснее - господин. А

вы думаете, я сужу по пальто? Вздор. Пальто теперь очень

многие и из пролетариев носят. Правда, воротники не такие, об

этом и говорить нечего, но все же издали можно спутать. А вот

по глазам - тут уж и вблизи и издали не спутаешь. О, глаза

значительная вещь. Вроде барометра. Все видно у кого великая

сушь в душе, кто ни за что, ни про что может ткнуть носком

сапога в ребра, а кто сам всякого боится. Вот последнего холуя

именно и приятно бывает тяпнуть за лодыжку. Боишься - получай.

Раз боишься - значит стоишь... Р-р-р... Гау-гау...

Господин уверенно пересек в столбе метели улицу и

двинулся в подворотню. Да, да, у этого все видно. Этот тухлой

солонины лопать не станет, а если где-нибудь ему ее и подадут,

поднимет такой скандал, в газеты напишет: меня, Филиппа

Филипповича, обкормили.

Вот он все ближе и ближе. Этот ест обильно и не ворует,

этот не станет пинать ногой, но и сам никого не боится, а не

боится потому, что вечно сыт. Он умственного труда господин, с

французской остроконечной бородкой и усами седыми, пушистыми и

лихими, как у французских рыцарей, но запах по метели от него

летит скверный, больницей. И сигарой.

Какого же лешего, спрашивается, носило его в кооператив

Центрохоза? Вот он рядом... Чего ждет? У-у-у-у... Что он мог

покупать в дрянном магазинишке, разве ему мало охотного ряда?

Что такое? Колбасу. Господин, если бы вы видели, из чего эту

колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину. Отдайте ее

мне.

Пес собрал остаток сил и в безумии пополз из подворотни

на тротуар. Вьюга захлопала из ружья над головой, взметнула

громадные буквы полотняного плаката "возможно ли омоложение?".


Натурально, возможно. Запах омолодил меня, поднял с

брюха, жгучими волнами стеснил двое суток пустующий желудок,

запах, победивший больницу, райский запах рубленой кобылы с

чесноком и перцем. Чувствую, знаю - в правом кармане шубы у

него колбаса. Он надо мной. О, мой властитель! Глянь на меня.

Я умираю. Рабская наша душа, подлая доля!

Пес пополз, как змея, на брюхе, обливаясь слезами.

Обратите внимание на поварскую работу. Но ведь вы ни за что не

дадите. Ох, знаю я очень хорошо богатых людей! А в сущности -

зачем она вам? Для чего вам гнилая лошадь? Нигде, кроме такой

отравы не получите, как в моссельпроме. А вы сегодня

завтракали, вы, величина мирового значения, благодаря мужским

половым железам. У-у-у-у... Что же это делается на белом

свете? Видно, помирать-то еще рано, а отчаяние - и подлинно

грех. Руки ему лизать, больше ничего не остается.

Загадочный господин наклонился к псу, сверкнул золотыми

ободками глаз и вытащил из правого кармана белый продолговатый

сверток. Не снимая коричневых перчаток, размотал бумагу,

которой тотчас же овладела метель, и отломил кусок колбасы,

называемой "особая краковская". И псу этот кусок. О,

бескорыстная личность! У-у-у!

- Фить-фить, - посвистал господин и добавил строгим

голосом: - бери! Шарик, Шарик!

Опять Шарик. Окрестили. Да называйте как хотите. За

такой исключительный ваш поступок.

Пес мгновенно оборвал кожуру, с всхлипыванием вгрызся в

краковскую и сожрал ее в два счета. При этом подавился

колбасой и снегом до слез, потому что от жадности едва не

заглотал веревочку. Еще, еще лижу вам руку. Целую штаны, мой

благодетель!

- Будет пока что... - Господин говорил так отрывисто,

точно командовал. Он наклонился к Шарику, пытливо глянул ему в

глаза и неожиданно провел рукой в перчатке интимно и ласково

по Шарикову животу.

- А-га, - многозначительно молвил он, - ошейника нету,

вот и прекрасно, тебя-то мне и надо. Ступай за мной. - Он

пощелкал пальцами.

- Фить-фить!

За вами идти? Да на край света. Пинайте меня вашими

фетровыми ботиками, я слова не вымолвлю.

По всей пречистенке сияли фонари. Бок болел нестерпимо,

но Шарик временами забывал о нем, поглощенный одной мыслью -

как бы не утерять в сутолоке чудесного видения в шубе и

чем-нибудь выразить ему любовь и преданность. И раз семь на

протяжении пречистенки до обухова переулка он ее выразил.

Поцеловал в ботик у мертвого переулка, расчищая дорогу,


диким воем так напугал какую-то даму, что она села на

тумбу, раза два подвыл, чтобы поддержать жалость к себе.

Какой-то сволочной, под сибирского деланный кот-бродяга

вынырнул из-за водосточной трубы и, несмотря на вьюгу, учуял

краковскую. Шарик света не взвидел при мысли, что богатый

чудак, подбирающий раненых псов в подворотне, чего доброго и

этого вора прихватит с собой, и придется делиться

моссельпромовским изделием. Поэтому на кота он так лязгнул

зубами, что тот с шипением, похожим на шипение дырявого

шланга, забрался по трубе до второго этажа. - Ф-р-р-р...

Га..У! Вон! Не напасешься моссельпрома на всякую рвань,

шляющуюся по пречистенке.

Господин оценил преданность и у самой пожарной команды,

у окна, из которого слышалось приятное ворчание волторны,

наградил пса вторым куском поменьше, золотников на пять.

Эх, чудак. Подманивает меня. Не беспокойтесь! Я и сам

никуда не уйду. За вами буду двигаться куда ни прикажете.

- Фить-фить-фить! Сюда!

В обухов? Сделайте одолжение. Очень хорошо известен нам

этот переулок.

Фить-фить! Сюда? С удово... Э, нет, позвольте. Нет. Тут

швейцар. А уж хуже этого ничего на свете нет. Во много раз

опаснее дворника. Совершенно ненавистная порода. Гаже котов.

Живодер в позументе.

- Да не бойся ты, иди.

- Здравия желаю, Филипп Филиппович.

- Здравствуй, Федор.

Вот это - личность. Боже мой, на кого же ты нанесла

меня, собачья моя доля! Что это за такое лицо, которое может

псов с улицы мимо швейцаров вводить в дом жилищного

товарищества? Посмотрите, этот подлец - ни звука, ни движения!

Правда, в глазах у него пасмурно, но, в общем, он равнодушен

под околышем с золотыми галунами. Словно так и полагается.

Уважает, господа, до чего уважает! Ну-с, а я с ним и за ним.

Что, тронул? Выкуси. Вот бы тяпнуть за пролетарскую мозолистую

ногу. За все издевательства вашего брата. Щеткой сколько раз

морду уродовал мне, а?

- Иди, иди.

Понимаем, понимаем, не извольте беспокоится. Куда вы,

туда и мы. Вы только дорожку указывайте, а я уж не отстану,

несмотря на отчаянный мой бок.

С лестницы вниз:

- Писем мне, Федор, не было?

Снизу на лестницу почтительно:

- Никак нет, Филипп Филиппович (интимно вполголоса

вдогонку), - а в третью квартиру жилтоварищей вселили.

Важный песий благотворитель круто обернулся на ступеньке

и, перегнувшись через перила, в ужасе спросил:

- Ну-у?

Глаза его округлились и усы встали дыбом.

Швейцар снизу задрал голову, приладил ладошку к губам и

подтвердил:

- Точно так, целых четыре штуки.

- Боже мой! Воображаю, что теперь будет в квартире. Ну и

что ж они?

- Да ничего-с.

- А Федор Павлович?

- За ширмами поехали и за кирпичом. Перегородки будут

ставить.

- Черт знает, что такое!


- Во все квартиры, Филипп Филиппович, будут вселять,

кроме вашей. Сейчас собрание было, выбрали новое товарищество,

а прежних - в шею.

- Что делается. Ай-яй-яй... Фить-фить.

Иду-с, поспеваю. Бок, изволите ли видеть, дает себя

знать. Разрешите лизнуть сапожок.

Галун швейцара скрылся внизу. На мраморной площадке

повеяло теплом от труб, еще раз повернули и вот - бельэтаж.


2.


Учиться читать совершенно ни к чему, когда мясо и так

пахнет за версту. Тем не менее (ежели вы проживаете в Москве,

и хоть какие-нибудь мозги у вас в голове имеются), вы

волей-неволей научитесь грамоте, притом безо всяких курсов. Из

сорока тысяч московских псов разве уж какой-нибудь совершенный

идиот не сумеет сложить из букв слово "колбаса".

Шарик начал учиться по цветам. Лишь только исполнилось

ему четыре месяца, по всей москве развесили зелено-голубые

вывески с надписью мспо - мясная торговля. Повторяем, все это

ни к чему, потому что и так мясо слышно. И путаница раз

произошла: равняясь по голубоватому едкому цвету, Шарик,

обоняние которого зашиб бензинным дымом мотор, вкатил вместо

мясной в магазин электрических принадлежностей братьев

голубизнер на мясницкой улице. Там у братьев пес отведал

изолированной проволоки, она будет почище извозчичьего кнута.

Этот знаменитый момент и следует считать началом Шариковского

образования. Уже на тротуаре тут же Шарик начал соображать,

что "голубой" не всегда означает "мясной" и, зажимая от жгучей

боли хвост между задними лапами и воя, припомнил, что на всех

мясных первой слева стоит золотая или рыжая раскоряка, похожая

на санки.

Далее, пошло еще успешней. "А" он выучил в "главрыбе" на

углу моховой, потом и "б" - подбегать ему было удобнее с

хвоста слова "рыба", потому что при начале слова стоял

милиционер.

Изразцовые квадратики, облицовывавшие угловые места в

москве, всегда и неизбежно означали "сыр". Черный кран от

самовара, возглавлявший слово, обозначал бывшего хозяина

"чичкина", горы голландского красного, зверей приказчиков,

ненавидевших собак, опилки на полу и гнуснейший дурно пахнущий

бакштейн.

Если играли на гармошке, что было немногим лучше "милой

аиды", и пахло сосисками, первые буквы на белых плакатах

черезвычайно удобно складывались в слово "неприли...", Что

означало "неприличными словами не выражаться и на чай не

давать". Здесь порою винтом закипали драки, людей били кулаком

по морде, - иногда, в редких случаях, - салфетками или

сапогами.

Если в окнах висели несвежие окорока ветчины и лежали

мандарины... Гау-гау... Га... Строномия.Если темные бутылки с

плохой жидкостью... Ве-и-ви-на-а-вина... Елисеевы братья

бывшие.

Неизвестный господин, притащивший пса к дверям своей

роскошной квартиры, помещавшейся в бельэтаже, позвонил, а пес

тотчас поднял глаза на большую, черную с золотыми буквами

карточку, висящую сбоку широкой, застекленной волнистым и

розовым стеклом двери. Три первых буквы он сложил сразу:

пэ-ер-о "про". Но дальше шла пузатая двубокая дрянь,

неизвестно что означающая. "Неужто пролетарий"? Подумал Шарик

с удивлением... "Быть этого не может". Он поднял нос кверху,

еще раз обнюхал шубу и уверенно подумал:


Нет, здесь пролетарием не пахнет. Ученое слово, а бог

его знает что оно значит.

За розовым стеклом вспыхнул неожиданный и радостный

свет, еще более оттенив черную карточку. Дверь совершенно

бесшумно распахнулась, и молодая красивая женщина в белом

фартучке и кружевной наколке предстала перед псом и его

господином. Первого из них обдало божественным теплом, и юбка

женщины запахла, как ландыш.

Вот это да, это я понимаю, - подумал пес.

- Пожалуйте, господин Шарик, иронически пригласил

господин, и

Шарик благоговейно пожаловал, вертя хвостом.

Великое множество предметов нагромождало богатую

переднюю. Тут же запомнилось зеркало до самого пола,

немедленно отразившее второго истасканного и рваного Шарика,

страшные оленьи рога в высоте, бесчисленные шубы и галоши и

опаловый тюльпан с электричеством под потолком.

- Где же вы такого взяли, Филипп Филиппович? - Улыбаясь,

спрашивала женщина и помогала снимать тяжелую шубу на

черно-бурой лисе с синеватой искрой. - Батюшки! До чего

паршивый!

- Вздор говоришь. Где паршивый? - Строго и отрывисто

спрашивал господин.

По снятии шубы он оказался в черном костюме английского

сукна, и на животе у него радостно и неярко сверкала золотая

цепь.

- Погоди-ка, не вертись, фить... Да не вертись, дурачок.

Гм!.. Это не парши... Да стой ты, черт... Гм! А-а. Это ожог.

Какой же негодяй тебя обварил? А? Да стой ты смирно!..

Повар, каторжник повар! - Жалобными глазами молвил пес и

слегка подвыл.

- Зина, - скомандовал господин, - в смотровую его сейчас

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10




Похожие:

Название книги: Собачье сердце iconМихаил Булгаков. Собачье сердце
У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю. Вьюга в подворотне ревет мне отходную, и я вою с ней. Пропал я, пропал. Негодяй...
Название книги: Собачье сердце iconМихаил Булгаков. Собачье сердце
У-у-у-у-у-гу-гуг-гуу! О, гляньте на меня, я погибаю. Вьюга в подворотне ревет мне отходную, и я вою с ней. Пропал я, пропал. Негодяй...
Название книги: Собачье сердце iconНазвание книги

Название книги: Собачье сердце iconДокументы
...
Название книги: Собачье сердце iconНазвание книги: Сборник рассказов

Название книги: Собачье сердце iconМихаил Булгаков Собачье сердце
Негодяй в грязном колпаке повар столовой нормального питания служащих центрального совета народного хозяйства плеснул кипятком и...
Название книги: Собачье сердце iconСобачье сердце
Бедная девушка, а еще жалеет пса: “Что ты скулишь, бедняжка, кто тебя обидел?” Но ей и самой плохо, холодно и живот болит Барышня...
Название книги: Собачье сердце iconТоржествующая любовь
И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное
Название книги: Собачье сердце iconНазвание книги: Калина красная
Они стали так, что образовали две группы большую и малую. Хористы все были далеко не "певучего" облика
Название книги: Собачье сердце iconОтчет о проведении недели интересной книги. № Название мероприятия Кто проводит Дата 1
Тематические выставки книг писателей-юбиляров Н. В. Гоголь, С. Я. Маршак, А. Грин, С. Михалков, Н. С. Лесков
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов