Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» icon

Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек»



НазваниеВалерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек»
Дата конвертации26.06.2012
Размер183.3 Kb.
ТипДокументы



Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек»

Сборник стихотворений, написанных в январе – апреле 1992 года

Сборник стихотворений 1992 года






Сборник стихотворений 1992 года 1

1

Бессонница. 2

Нищий 3

Всеночная 4

Кольцо. 5

Возлюбленный предмет. 7

Ожидание. 7

Бродячий театр. 8

Плаха. 10

Отчаянье. 11

Предсмертное. 11

Убийство. 12

Der Ruf. 13

Adiatum 14

Тебе, малыш. 18

Кредо романтика. 18

Искусство. 19

Эхо Валгаллы в будке обходчика снов. 19

Прикосновение. 20






Бессонница.




Желтые прямоугольники

Гаснут. Клубится ночь.

Прочность оконных стёкол

Опять вменяет в вину.

А интересно, Луна

Тоже чья-нибудь дочь?

И как её отпускают

В полночь гулять одну?!


Что-то опять не спиться.

Скорей бы прошло. Тревожно

Сердце стучит гулко.

Господи, что за напасть:

Лишь на чернильном поле

Молочные капли можно

Увидеть, пока не настало

Время сгореть и упасть.


Отзвук в висках. Тихо!

Хорошо бы не очень долго,

А то приходят посменно,

И не пойму, для чего,

Странная мысль о смерти,

Как низвержение долга,

Странная мысль о жизни,

Как исполненьи его.


Опять они, хоть знаю:

Об этом думать не нужно.

И возникают виденья,

Плывущие в тёмном окне.

Шёлком играет ветер.

Но душно! Немыслимо душно…

Томительно ждать, когда веки

Сомкнутся в спасительном сне.


10 января 1992 года.



Нищий




Пара поблёкших, угасших глаз –

«Дайте же, дайте вина!»

«Ну что же, его в изобилии у нас,

Извольте – глоток за два»


«Но как же возможна оплата сия?!

Вы, видимо, склонны шутить…

Ну, будет иссушена чаша моя,

Что вы взамен станете пить?»


«Возможно, что этому имени нет,

Но имя – всего только звук,

И вам ничего не даст мой ответ,

Лишь сердца исступленный стук».


«Смеётесь, сударь! Оно давно

Истлело. Лет восемь назад…

Когда, опустившись на мглистое дно,

Я проклял фарфоровый сад,


И свет, исходящий, как сказочный блик

Прекрасной и чистой мечты,

Поскольку ничтожность свою я постиг,

Когда в изумрудах слюды


Надменная нимфа, моя госпожа,

Исчезла стремглав, как змея,

И сердце, как скальпелем, вскрыла,

спеша

От пламени, бросив меня…


Ушла, наслаждаясь победой своей,

Не мысля победы иной,

Оставив лишь чёрную горстку

углей

да пепла дымящийся слой.


И ныне, презренный собою

на век,

Брожу, словно тень, налегке,

Всегда нахожу только вьюгу

и снег,

И лишь согреваясь в глотке.


Мне чужды посулы великой

весны

Убогий и жалкий изгой,

Я понял, её не найдя глубины,

Что беден умом и душой.


Не смейтесь! Налейте на два медяка…

Других не достоин монет.

Не стоит и спрашивать у бедняка,

Того, что в нём истинно нет!»


«Вы правы, вздохнул тут

трактирщик-ловкач, -

Но только скажу прямиком:

Впервые вижу, чтоб

жуткий богач

Так мнил бы себя бедняком!»


Первый час нового года по старому стилю,

январь 1992 года.


Всеночная




Сноп лампы буравит поверхность стола,

И все говорят ни о чём,

В руках их тлеет полночный чай,

Их тени размыты в окне.

Шесть глаз открывают экранный том,

Но каждый – своим ключом.

Предлог их единства – табачный дым

Струится, подобно волне.


Давно уже всюду погасли дома.

Что есть, кроме снов, ещё в них?

Едва ли то, что делает тьму

Безумного солнца светлей.

Промозглая влажная зимняя мгла,

И ветер на улице лих –

Хлещет по стёклам, закованных льдом,

Хрустящею плетью ветвей.


На небе, исполненном тающих звёзд,

Луна с неотмытым лицом,

Не что бы светит, однако же ложь,

Что света её почти нет.

Сноп лампы гораздо его сильней,

И многовольтным венцом

Вокруг испитых вместителей грёз

Пылает его желчный след.


Шесть глаз оставят жажду смотреть,

Иссякнет желанье слов.

С рассветом наступит прощанье гостей –

Ни холодно, ни горячо.

И вновь, как обычно, вольются они

В привычное царство снов,

С собой унося спонтанную мысль,

Как всем бы собраться ещё.


15-16-17 января 1992 года.


Кольцо.




Ты не назвал Пути,

Видя его лицо,

Молвив звезде: веди!

Молча надел кольцо.

Власть жемчугов Пенлая1

Казалась тебе смешной,

Пока пил вино, не зная,

Чему оно станет виной.


Мечтанья и грёзы истлеют,

Так и не покинув тебя,

И хладным дыханьем овеет

Твоё невзошедшее «Я».

Незримые сердцу метели

Оденут терзания в лёд,

И через четыре недели

Вино превратится в йод.


А всё, что случится с тобою,

Сотрётся, как след на песке,

Следом идущей зимою,

Играющей кровью в виске.

Она утолит твоё сердце,

Что сделать душа не смогла,

И на твоём полотенце

Наметится кровью зола.


Но то, что всегда возводило

Печали твоей пьедестал,

Осядет, как пригоршня ила,

У бездны озёрных зеркал.

И тайная вечная птица

Забьётся, надрывно крича,

Поспешно во страхе умчится,

Почуяв в тебе палача.


Несметные блики сольются

В единый и зримый поток,

И звёзд бестелесные лица

Осыплются, словно песок.

Вода из колодцев застынет

В густеющих лужах свечей,

И столь неизбежно остынет

Зигзаг вдохновенных ночей.


В надмирных лучах небосклона

Тебя увенчает юдоль –

По виду златая корона,

А в сущности новая роль

Хмельного хозяина рока,

Подвижном в подвижной пыли,

Любителя пряного сока

Подвластной и скучной земли.


Первые часы 19 января 1991 года.


^

Возлюбленный предмет.



Кто ты, возлюбленный предмет

Моих страстей, моих желаний,

Тоски и горестных терзаний?

Сегодня, тот час дай ответ!


Ты веришь-нет, нужно это,

Будь ты мгновенный отблеск света,

Стремглав покинувший свечу,

Мне всё равно, я знать хочу!


Что толку в том, что ты секретен

И мною вовсе не приметен,

Тем уподоблен палачу?


К чему меня ты так терзаешь,

Как будто вовсе и не знаешь,

Как тяжко день я свой влачу…

Но стой! Молчи! Молчи!

Ты слышал…

Что здесь тебе я наболтал?!

Молю: пока мой срок не вышел,

Побудь ещё как идеал!


Ночь 21-22 января 1992 года.


Ожидание.




«Приди ко мне!

Я ждал тебя…

Я жду! –

Шептал он тихо,

Влажными губами шевеля, -

Я слов, быть может,

Верных не найду,

Но кто ещё их скажет?

Только я.

Я так устал. Озяб.

Повсюду мгла.

Как непомерно

Стало тело тяжелей.


О, если б только

Ты ко мне пришла

Упал бы снег

С измученных ветвей,

Сплелись бы стрелы,

Тетива и лук

Одной,

Недавно пущенной стрелой,

В миг всё бы смолкло

Для меня вокруг –

Звучал бы только

Дивный голос твой.

Бессилен я.

Тупая боль во мне

Владеет с каждым часом,

Не спеша,

И в теле,

Рассыпая горсть углей,

Дивится тем,

Что в нём ещё душа –

Та самая, что зная,

Чем я болен,

Металась, как цикада у огня…»


«Ну, я пришла! –

Сказала Смерть, -

Доволен?

Я здесь.

С тобой.

Ты долго ждал меня?»


4 февраля (19.00 по Москве)1992 года.


^

Бродячий театр.




Мы живём по соседству

В необычной стране

Из тех дивных стран,

Коих нет на земле,


Но чтоб быть несколько

Ближе для всех

Мы маски наденем

И сеем тем смех.


Не с первым посевом

Взойдут семена,

Зато нам великая сила дана,

Она уже делает небо светлей,

Увы, незаметно для многих людей.


А если трудиться в том ей не одной,

Она может сделать и землю иной.

Не скоро наступит пленительный миг,

Волны путь её не лежит напрямик.


Но мы одни вряд ли поможем волне,

Мы лишь живём по соседству

В необычно стране…


Красноречивы в движеньи

Пластических фраз,

Едва ли знаем мы сами ,

Так что же движется в нас.


Какое странное чувство,

Как будто видишь свой след,

Когда в горящих глазах

Читаешь собственный свет.


И, заражённый шизой

На вид спонтанных реприз,

Безумный зритель опять

Капризно просит : на бис!


Вот в чём актёрское счастье,

И мы довольны вполне,

Что лишь живём по соседству

В необычной стране.


Иссякнут странные сны,

Сотрутся грани кулис,

И в старом театре пустом

Подует мусорный бриз…


Как ностальгично тепло

Повеет с рвани афиш,

Когда одежды шутов

Покроет плесенью ниш.


Лишь дряхлый сторож придёт

Со связкой старых ключей

И мёртвый зал озарит

Печальным светом свечей.


Он вспомнит много реприз,

Хоть не упомнил их всех,

И в сцену прыснет его

Гортанный старческий смех.


Десятка два долгих лет

Так мимолётно пройдёт,

И в тех, кто видел посев,

Всесильно семя взойдёт,


Заколосится оно

При ясной новой луне,

И мы поселимся снова

В необычной стране.


6 февраля 1992 года.


Плаха.




Что ты возложишь на плаху Любви?

Разве свою ременную свободу?

Или сорвёшь синий драп с небосвода

Только тебе и подвластной земли?


Пьяную тризну по колыбели

Юных теней бестелесного лика?

Или же жести встревоженной трели

В сумрачном зареве птичьего клика?


Лопнувших вен бархатистые трубы,

В хладном асфальте торчащие нервно?

Или свинцовые пухлые губы,

Желчно дрожащие самозабвенно?


Быстрые в лёт целлюлозные нивы,

Где-то на стыке вина и обмана?

Или души кровоточащей шкивы

В стонущем чреве прокатного стана?


Нечто от странных дневных сновидений

Плахе придать вроде проще всего,

Только тогда – вне всяких сомнений –

С ними возложишь себя самого…


18 февраля 1992 года.


Отчаянье.



Я захочу любить

И не найду любви…

Я захочу светить

И не найду тепла…

Я захочу достичь

Блаженных снов земли…

Но встав с тупой пыли,

Скажу:

^ ЗДЕСЬ ВСЁ-ЗОЛА!


Когда-то в январе 1992 года.


Предсмертное.



Когда наступит великая смерть,

Тогда наступит великая жизнь.

«Лес чаньских изречений».


Я хочу, чтобы в дождь, дождь

Был тот сумрачный день слит,

Чтобы пенилась гладь вод,

И стекольный триумф сбит;


Чтобы сорванный стук гамм

Волновал и терзал жесть,

И асфальтовый ком стал

Амальгамою снов цвесть;


Чтоб за вйками мглы штор

Был обычным для дня свет,

И ничто не будило покой

Тех, чей всадник и конь блед;


И под выжатых туч строй

Да блистающих стрел сноп,

На незримых волнах рук

Плыл неспешно мой чёлн-гроб;


Чтобы город не знал слёз

В тот обычный ему день,

И лишь несколько лун-глаз

Провожало б кортеж-тень,


А погоста листвы тишь

Поглотила бы всхлип-шаг,

И в небесном доле ниц

Пал бы радугой луч-флаг.


Отзвенел бы лопат звон,

И, под сдавленный птиц клик,

Словно меч, взрыв клинком холм,

Влажный камень замкнул миг.


И вокруг – никого вдруг,

Старым склепам почти в тон,

А вокруг – кружева рун,

На небесной двери в дом.


Только ангел, сойдя вниз,

Обранил бы, как горсть лет:

Как не вовремя жил он,

Так не вовремя умер поэт…


Конец февраля 1992 года.


Убийство.




Сорвав с облаков идеал,

Он бросил его пред собой,

А тот так неловко упал,

Что кровь заструилась рекой,


Залив полночь улицы снов,

Столбам подарив пояса,

И даже в ресницах мостов

Смущённо блеснула слеза…


Рассыпался призрачный клик

Незвучною медью вдали,

Померк восхитительный лик

В реалиях грешной земли.


Изящные тонкие руки

Застыли на хладных висках,

И ток нескончаемой муки

Разверз хрупкость сердца в тисках.


На стыке мглы, тени и света,

В осколках разбитых зеркал,

Пропитанный смрадом кювета,

Не вынес и час идеал.


Лишь градом камней пьедестала

Метался огонь на весах,

Хоть снегом его засыпало

Из чёрной дыры в небесах.


И нега нетленных мгновений

В немыслимых взмахах кистей

Распалось на жалкие тени

Лишенных изыска страстей-


Опали, смешались, разбились

Незримые взору цветы,

И нежные струны забились

В раскрытых ветвях пустоты.


Неслышное властное тленье

Сменило бездонные сны,

И пали души побужденья

В каньонах его глубины…


Лишь нимфы шептались невнятно

В долах запредельных флюид,

Ведь было совсем не понятно:

КТО КЕМ и зачем был убит.


Середина 1992года.


Der Ruf1.



Человеческое-это то,

Что должно быть побеждено.

^ Фридрих Ницше.


Сорвите мятежные флаги,

О, воины заснеженных стран.

Вонзите железные краги

В пронзающий сном океан!


Печальные скалы развейте

По призрачным весям земли

И в пашни святые посейте,

Как ветер, свои корабли,


Восславьте свои легионы

Испытанным лязгом мечей

И хлипкие вешние склоны

Зажгите мерцаньем очей.


Взорвите чугунные стены,

И вы обретёте в них дом,

Где жаждой слепящие вены

Наполнятся ядом-вином,


Где будет костёр суетиться,

От власти луны захмелев,

И чувством продажным клубиться

Тела чудных демонов-дев.


Надменные грозные башни

Источит невнятная страсть,

И тихо сотрёт день вчерашний

Пролог вырождения - власть.


Так взвейте мятежнее флаги,

О, воины заснеженных стран,

И не умалит пыл отваги

Пронзающий сном океан!


Ночь с 15 на 16 марта 1992 года.


Adiatum1


(сюрреалистический эпизод в чайной на Гороховой улице ранней весной 1992 года).


Безумная баба

С глазами флейты

Таяла как свеча,

Меланхолично махая руками

И что-то при том бормоча.


В такт воплям её

Рвались бомбами вены

Водопроводных труб,

И пили чай необыкновенно

Странные люди вокруг:


Иные блистали

Стальными очами

Со скрипом

Старинных дверей;

Другие швыряли

Немыми речами

В звенящую сень фонарей;


Какие-то были

Подобны поленьям,

Какие-то –

Колким ветвям,

Но каждый из них

Был доволен Твореньем,

В чём был несомненный изъян.


И я тоже был

Среди этих последних,

Но только не пил ничего,

Подозревая в себе окрыленье

Ангела своего.


К чему воспрянул

Мой грустный Ангел

В тот инфернальный час?

О, если б я это точно представил,

Я б разъяснил для Вас…


Но, видимо, я был

Безумен не меньше, чем та,

Что срывалась на вой,

Поскольку я чувствовал

В образе гейши

Зной нимфы огня за спиной,


Я слышал её

Молодое дыханье

В прохладном дыму сигарет

И странную заумь её щебетанья-

Не то экзерцизм,

Не то бред…


Мне грезился блик

Упокоища духов

На стыке забвенных оков,

Хоть хитросплетенья

Властительных звуков

Отнюдь не несли в себе слов.


Я слышал в них

Чудную поступь заката,

Треск мачт облаков-кораблей

И тихую песню деревьев,

Когда-то

Сложивших её для ветвей;


Блаженных камней

Ветряное шуршанье

Средь трав

Уходящей земли

И звездных коней

Отдалённое ржанье

В потерянной небом степи…


И всё это было

Столь странно знакомо,

Что грусть воцарилась во мне,

Как будто я вспомнил

Дым отчего дома

В постылой чужой стороне,


Осознавая,

Что нет уже боле

Возможности выйти из тьмы,

Пока голос сердца

Содержит в неволе

Щемящую тяжесть вины.


А Ангел неистово

Хлопал крылами,

Чем раны души отворял,

И не искушаться такими дарами

Меня со слезой умолял.


Но я,

Совсем мало чего понимая,

Лишь шумно белками вращал

И, нимфе своей

Безвольно внимая,

Собою её насыщал.


Всё больше и больше

Мерцали виденья

В потоках незримых частиц,

И странными были

Мои ощущенья

На стыках их зыбких границ.


А нимфа,

Забравшись ко мне на колени,

Пила мою жажду до дна,

На коих плясали

Фотонные тени,

Хоть власть им была не дана.


Так плыл я в астрале,

Пока вдруг над лодкой

Не переплелись в глубине

Безумная баба

С посаженной глоткой

И Ангел,

Что бился во мне.


Меня охватил

Низвергающий пламень

Почти неизвестный в миру,

И я, обратившись

В тускнеющий камень,

Очнулся на мокром полу.


Мой лик был разбит,

Но подчёркнуто светел –

Ведь голос злодейки утих,

И, что говорить,

Я не сразу заметил

Вниманье соседей своих.


Кругом было столь же

Умеренно шумно,

Но каждый почти невзначай

Окидывал взором

Мой столик безумным

И пил свой отравленный чай.


Ночь на 7 апреля 1992 года.


^

Тебе, малыш.



Моя возлюбленная спит

На кромке скользкого карниза,

И хрумкий дождик серебрит

Столь странный пик её каприза.


Хотя, когда незримый бриз

Терзает плотность её тела,

Она мечтает спрыгнуть вниз,

Ей до каприза нету дела.


Тогда промокший и хромой

Он на окно восходит вяло

И, не здороваясь со мной,

Настырно льнёт под одеяло.


Но я беру его за нос

С внезапной силой урагана

И помещаю без угроз

Под свод гранёного стакана.


Ему там будет веселей,

Поскольку рядом,

В складках платья,

Томятся властию моей

Его несчастные собратья.


Я низверг сей злой фетиш,

Очистив дух астральной кровли,

Поскольку нужен штиль и тишь

Для всех её капризов ловли.


Первые часы 8 апреля 1992 года.


^

Кредо романтика.




Я забрался в тихую бухту

Спасительной собственной лжи,

Где, размышляя о смерти,

Густо творю миражи

И, облака обращая

В мыльные пузыри,


Строю воздушные замки

В весях кровавой зари;


И, хоть туда не бросают

Шхуны свои якоря,

Это единственный метод

Как-то прожить, не живя.


19 апреля 1992 года.


Искусство.



Самые стройные формы любви –

Это ещё не Любовь,

Самые странные формы слов –

Это ещё не Стихи.


Пришедшее узнанным

В этот день –

Это не значит: вновь.

Ушедшее невосполнимо

В ночь

С собой унесёт след руки.


Канун 25 апреля 1992 года.


^

Эхо Валгаллы в будке обходчика снов.




Эхо Валгаллы

В будке обходчика снов

Вот и снова. Опять

На ветках акаций

Мне видится иней вина.


Наверное, стоит

Поставить чай

И из четырёх углов

Извлечь водянисто-

Туманный сон,

Что не распылят ветра.


Я сплю,

Когда время звенеть мечом

Зовёт, хоть отнюдь не моё…

Я знаю:

Это предсмертный стон,

И вскоре, с весною, грядёт


Спонтанное время

Звенеть ключом,

И каждый найдёт своё:

Кто-то холодный, как снег огонь,

Кто-то кипящий лёд…


Вновь эхо Валгаллы

В будке обходчика снов

Звучит в тишине.

Я чувствую зов,

Хотя и не слышу его.

Мне кажется,

Один зовёт меня

Отвлечься от странных снов,

И шепчу,

Как будто в ответ:

«Мне не с чем идти к тебе!»


28 апреля 1992 года.


Прикосновение.




Губ лепестки,

Унесённые ветром

В веси весны,

Разве я помню?

Лишь хочу помнить

В пору луны.


Жемчуг очей,

Погребенных волнами

Горстью на дне,

Разве я вижу?

Лишь хочу видеть

В сумрачном дне.


Дивные косы,

Пропавшие в поле

Битых зеркал…

Разве ж я знаю,

Кем я так грезил,

Что я желал?


29 апреля 1992 года.


 ??? (дис, дюс), греч. неотделяемая приставка, означающая нечто противное, трудное или дурное; ???ή (холй), греч. «желчь, гнев». Таким образом дисхолия - «дурножелчие», в противовес евхолии, где ?? означает «добро…».

1 Пенлай-остров блаженных бессмертных у китайских даосов.

1 Ruf (нем.)- /руф/ «клич, призыв, слава».

1 Adiatum(лат.)-/адибтум/ «место вступления в храм».




Похожие:

Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconДокументы
1. /Боцула Валерий/Источник 1/Гриппом можно не болеть никогда (ред.).doc
2. /Боцула...

Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconУзьмин валерий Сергеевич
Кузьмин валерий Сергеевич, капитан мртк мурманского рыбакколхозсоюза в 1987 году. Директор объединения «Севрыбпром» в 1990-х
Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconАтралов валерий
Патралов валерий, капитан на судах Севрыбпромразведки. В поисковом флоте с 1948 года, с 1971 – капитан. В 1998 году возглавлял экипаж...
Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconВзаимодействие вращающихся масс в вакууме и их воздействие на твердые тела
Установлено, что эффекты проявляются только в вакууме, не зависят от электрических характеристик материалов обоих дисков и не сопряжены...
Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconМироненко валерий Николаевич
Мироненко валерий Николаевич, капитан на судах Мурманского тралового флота. В начале 1970-х годов руководил экипажем рт-261, траулера...
Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconКнопка пультовая кпи-2ф
Кпи-2ф предназначена для коммутации и индикации состояния электрических цепей. Конструкция кнопки предусматривает её установку на...
Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconАлександров валерий Павлович
Александров валерий Павлович, капитан на судах Севрыбпромразведки. В начале 1980-х годов старпомом осваивал автоматическую ярусную...
Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconВалерий приказчиков из нашей фонотеки
А у нас подобно, первому космонавту Юрию Гагарину, появился первый гитарист такого направ­ления Валерий Приказчиков. Он изобрел свою...
Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconБерденников валерий Николаевич
Валерий Николаевич, судоводитель-промысловик. После окончания Архангельского рыбопромышленного техникума ходил штурманом на судах...
Валерий Паршин «Дисхолия электрических лампочек» iconКрасовитов Валерий Иванович. Председателем Правления Задерей Валерий Александрович. Конференция утвердила основные направления работы Совета на 2006 год и приняла Заявление (прилагаются). Принято решение
Домодедовском районе Московской области состоялась учредительная конференция территориального общественного самоуправления (территориальной...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов