Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») icon

Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино»)



НазваниеСергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино»)
Дата конвертации27.06.2012
Размер238.35 Kb.
ТипСценарий
1. /Киевские фрески.docСергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино»)

Сергей Параджанов

Киевские фрески

Сценарий

(опубликовано в журнале «Искусство кино»)


Сергей Иосифович принимал поздравления... Это надо было видеть своими глазами и слышать своими ушами! Режиссер-неудачник, как говорили нам — свежеиспеченным и новоприбывшим вгиковцам, — постановщик (совместно с Я. Базеляном) невразумительного «Андриеша», ничем не примечательных документальных короткометражек и слабых, местами просто беспомощных игровых картин, в одно прекрасное утро проснулся знаменитым! Из Москвы дошли вести о грандиозном успехе «Теней забытых предков» в Центральном Доме кино и о том, что ленту посылают на какой-то международный кино­фестиваль — ленту всеми осмеянной Киевской студии!

У одних коллег — недоумение, недоверие, выжидание, у других — явная или плохо скрытая зависть. Но немало и тех, кто искренне торжествует и сердечно рад за этого обаятельного чудака, бесшабашного эксцентрика и неистощимого мистификатора, острого и злого на язык. И за студию: а вдруг и в самом деле наше теля вовка з'исть???

Как вел себя в эти дни и недели виновник торжества — об этом надобен отдельный рассказ. И о множестве его планов, которыми он продолжал тогда (как и позже, до конца дней своих) охотно делиться со всеми и каждым (в том числе и поразительным замыслом фильма по «Слову о полку Игореве»). А остановился Параджанов на «Киевских фресках».

«Я давно мечтаю поставить фильм о Киеве, — говорил он. — Город уже не раз был на экране — исторический, пейзажный, архитектурный, промышленный. Но я хочу всмотреться в душу Киева».

О душе города, о его радостях, тревогах, печалях, о его снах и грезах, о рожде­ниях и смертях, о сердечной смуте, о поисках добра и красоты, о необходимости верить, любить и надеяться и был написан сценарий, впервые публикуемый на русском языке.

Сценарий писался трудно, пришлось делать несколько вариантов.
Первый из них нельзя было представить студии в установленном порядке: его бы с порога отвергли самые доброжелательные, опытные и прозорливые редакторы — эту внешне хаотичную, бессвязную ритмизованную киноизобразительную прозу, точнее, экранную романтическую балладу, изложенную тонкими, прихотливыми, часто трудноуловимыми, непривычными пластическими метафорами, или — лучше сказать — лирическую, пронизанную светлой печалью кинопоэму, сложенную безымянным фольклорным сказителем из бесконечного богатства чувственно воспринятой реальности — из ее оживших, заигравших, засветившихся фактур, красок, плоскостей и объемов, из хороводов цвета и колорита, из ее красоты и уродства, из ее непрерывной зримой динамики, нескончаемых преобразований и взаимопревращений предметов, сущностей, фантасмагорий... Не берусь опре­делить хотя бы приблизительно жанр сценария: это был калейдоскоп видений, сплетений реального и воображаемого, в нем пунктиром просматривалась фабу­ла, еле просвечивала конкретная жизненная история сквозного персонажа (повествование велось от его имени), который назывался Режиссером, и ей, этой ис­тории, отводилась в композиции совсем иная роль, чем в традиционной драма­тургии. «Киевские фрески» — первая попытка Параджанова создать свой кине­матограф (позже удачно названный Мироном Черненко «калейдографом»), фильм — внутренний монолог Художника, Творца, дабы воплотить средствами кинопоэзии и киноживописи его внутренний мир, воссоздать особую логику метафонического мышления, фольклорно-мифологического сознания, где правит бал магия образа, а не бытовая достоверность.

Параджанов записал свой будущий фильм таким, каким его видел. И каждый читатель сценария должен был вслед за автором сотворить картину в своем воображении. Однако режиссер требовал слишком многого — и, скажу прямо, не только от кинематографических инстанций.

Вариант, представленный студии, был упрощен по сравнению с первоначальным, прописан, как говорят редакторы, по фабуле, укрощен в монтажном буйстве и композиционной ассоциативности и мог стать предметом обсуждения, за исход которого, однако, никто не мог поручиться — даже на все поднимающейся I волне всемирного успеха «Теней забытых предков». Вот этот вариант.

Фильм задуман мной как КИНОФРЕСКИ

Фреска (итал. fresco). Основное значение — свежий.

Фреска — позволяющая создавать монументальные произведения, органи­чески

связанные с архитектурой и временем.

Фреска — палитра фрески довольно сдержанна, что придает ей благородную

простоту. Методы использования фресок изменяются с их развитием.

(БСЭ, том 45)


Действующие лица:

«Человек» — кинорежиссер.

«Женщина» — хранительница музея.

«Грузчик» — мужчина 55 лет.


В эпизодах:

Все граждане города Киева.


Место действия — Киев.

Время действия — 9 мая 1965 года.

Салют двадцатилетия.

Фильм черно-белый.

Общий метраж 2200 метров.


В квартире горит свет... В ночной тишине еще шумят шины по мокрому асфальту бульвара...

В темноте силуэтами вырисовываются тополя, Щорс, Владимир...

В «квартире, где горел свет», аппарат медленно скользит по ветхим парсунам гетманов, старинной медной посуде... мутному стеклу... останавливается на спящем человеке...

«Человек» открыл глаза... он вслушивается в тишину города...


Прогремел трамвай, везущий шпалы... и в наступившей тишине послышались мужские голоса...

«Человек» резко встал... открыл входную дверь...

На неосвещенной лестничной площадке стояли три сержанта с чемоданами в руках...

В темноте засияли зубы... сверкали глаза...

— Мы к вам... На огонек... Другой уточнил:

— Разрешите кипятку и спичек...

Их что-то связывало, но все они были разные. «Человек» предложил войти...

На лестничной площадке послышалась возня... один подталкивал другого, не решаясь войти первым.

— В квартире не убрано... садитесь... да, да, садитесь...

Солдаты осматривали необычную обстановку... Они медленно садились в старинные резные кресла...

На полу стояли три чемодана, накрытые шинелями.

— Кипяток и спички на кухне... можете курить... еще яблоки... Утром прихлопните дверь... «Человек» ушел к себе... выключил свет и быстро заснул.


Фреска 1

«Человек» проснулся от озноба...

Пахло кирзой...

Где-то бежала вода...

В дверях стояли три пары сапог... и на жестких голенищах испарялись портянки...

... По мокрому полу ритмично взад и вперед бегали босые ноги.

Пахло кирзой...

Бежала вода...

Бегали белые ноги...


Утром с лучами солнца в «квартиру, где горел свет», ворвались все шумы праздничного города...

В «квартире, где горел свет», «Человек» фиксировал происшедшее...

Было оставлено одно яблоко...

Газ был выключен...

Дверь захлопнута...

И главное... Добела вымыт и выдраен пол... '

«Человек» улыбнулся... потом присел на корточки и тронул пол...

На старых парсунах улыбались гетманы Украины.


Фреска № 2

... До блеска натертый паркет...

... Многозначительно на цыпочках идут солдатские сапоги...

... Поскрипывает паркет.

... Идут сапоги...

... Нацеливаясь на Киев — рука вертит артиллерийский диск...

Залп [салюта]...

... на цыпочках идут сапоги...

Залп.

... Музей искусств... Инфанта Веласкеса...

Сурбаран...

Гойя...

Моралес...

Мимо них на цыпочках проходят солдаты...

Залп.

Инвалидная коляска-Вазон цветов с белой кроной...

«Авоська» с ядрами апельсинов...

Инвалид нажимает на педали... летит мимо светофора... въезжает один на пуст площадь Победы...

Залп.

... Памятник Щорсу... Группа генералов становится в ряд...

... Фотограф с колена наводит фокус...

... Жены одергивают шинели мужей, сдувают пушинки...

... Вверх по шоссе мчатся зеркальные гиганты — холодильники...

... Юлят инвалидные коляски...

Залп.

... Двадцать грузовых военных машин с солдатами подъезжают к колоннам цирка...

... Двадцать грузовых военных машин разгружены...

... Двадцать рот одна за другой направляются к подъездам среди колонн... исчезают..

... Только один квадрат солдат расчленился... раскололся... рассыпался...

... Бежали солдаты... обгоняли трамваи... пересекая асфальт...

Залп.

... Старая «Победа» резко затормозила...

«Женщина-водитель» открыла капот... с головой ушла в механизм...

... Резко останавливается бегущий поток солдат...

... Закрытая дверь кафе «Экспресс».

... «Женщина-водитель» копошилась в моторе...

Ветер колыхал штапельную юбку...

Закрытая дверь кафе «Экспресс».









Солдаты снова становятся, снова смыкаются в квадрат... Идут... исчезают среди колонн цирка...

Залп.

«Человек» вбежал в магазин цветов... пахло сыростью.

«Женщина-декоратор» предлагает корзину, похожую на порционный салат... уверяет, показывая на красный цветок, что в корзине есть центр...

«Человеку» корзина не нравится.

Приходится сперва заплатить, чтобы изготовить корзину на свой вкус...

Залп.

... Рука открывает фанерный сундук... снимает газеты... сдувает нафталин... обнажает «генеральский мундир»...

Мундир изогнулся... забренчал медалями, орденами... звездами...

Залп.

... Рука вытирает длинную очередь хрустальных ваз...

Хрусталь искрился... звенел...

Залп.

Дворы Киевской Лавры... немытые монахи.

Залп.

... Вербы...

... Братские могилы на Байковом кладбище... белые одинаковые таблички... женщины в черном...

Залп.

Киевское метро

Вверх по эскалатору...

... Группа солдат... нахимовцы... монахи... люди в одинаковых меховых шапках — читающие газеты...

Вниз по эскалатору...

«Человек с крестом» из водосточных труб, сваренных автогеном...

Залп.

Деревянные ящики с водкой на самодельной тележке... их медленно везут... четыре грузчика... Залп.

Мотоцикл с коляской... Ящики апельсинов... минеральные и сладкие воды... Жадно обхватила мотоциклиста буфетчица в белом халате...

Залп.

Наперегонки летели грузовые машины...

Одна с белыми ваннами... другая с черными гробами...

Залп.

За штабелями металлических арматур с молоком «глухонемой юноша» о чем-то горячо просил девушку... бил ладонью о кулак... тянулся к грудям... девушка шарахалась...

Залп.

Музей искусств... Кассоне (сундук V века, Испания).

«Женская рука» медленно открывает крышку...

На дне пустого сундука женские старые боты...

«Женская рука» берет их...

В стекле «Инфанты Маргариты» Веласкеса отражается лицо «пожилой женщины».

«Женщина» поправляет волосы... тушит свет...

Залп.

Огни салюта отражаются в стекле «Инфанты Маргариты».

Залп.

... Старуха на переходе выронила белый батон... перебежала улицу... стояла на краю тротуара, махала рукой...

Одна за другой останавливались машины... гудели... и никто не осмеливался почему-то поднять хлеб...

Залп (последний — двадцатый).

Корзина была готова... Двадцать сиреневых вспышек хризантем... окаймленных папортником. Были сорваны бумажные банты... шуршащая рогожка...

Магазин отказался доставить цветы по адресу...

«Человек» подбежал к дворнику с просьбой «услужить».

... Дворник отказался... он был празднично одет, при широком галстуке, в лаковых туфлях...

Он предложил подработать знакомому грузчику из «Гастронома».

«Грузчик» с металлическим крючком в руке подцеплял колонну молока в металлической арматуре, отрывая ее от штабеля, и с шумом волок по асфальту.

«Грузчик» согласился...

«Грузчик» был в старом рабочем комбинезоне...

«Грузчик» просился домой... переодеться...

«Человек» его торопил... Остановил такси... Впихнул корзину в машину... (кстати... рассыпа­лась одна из хризантем... лепестки утекли в потоке воды, омывающей тротуар, и исчезли в водостоке... )

«Человек» расплатился с шофером и дал «грузчику» на «чекушку» — как договорились...

— Белорусская, 2, четвертый этаж... направо...

«Грузчик» просил записать адрес. Пытался выйти из машины, но цветы прижали его к сиденью...

— Белорусская, 2, четвертый этаж... направо... Машина уехала...

Дворник Феликс в лаковых туфлях (его все звали Филя) торжествовал (наконец он мне услужил, оказал любезность, он был уверен, что я забыл о трансформаторе, который он мне не вернул)1.

— Сегодня у него праздник... он освобождал Киев... хороший человек... тихий... вчера только вот был свидетелем драки с грузинами у магазина «Автомобили», а сегодня в такой день повестка в суд, как свидетеля, конечно...

«Человек» уже не слушал его... Он молчал, смотрел на...

Магазин «Мебель». Еврей-продавец разматывал длинную цепь. Потом он начал продевать ее между детскими кроватками и запер замком. «Человек» попрощался с Филей и ушел.


«Человек» вышел на балкон... еще год тому назад огни салюта осыпали площадь Победы... Огни падали даже в котлован «Детского мира», зеленели в лужах...

Теперь огни салютов появлялись только на горизонте города...

Вспышки высвечивали туман над городом... Гудели... украдкой машины...2


Такси остановилось...

«Белорусская, 2... »

... Надо было пройти через двор...

Висело белье... надо было просить кого-то раздвинуть простыни... потом полотенца...

... Цветы, они касались всего... детских распашонок... белых простыней... бязевых кальсон... потом медленно стали подыматься вверх на...

Четвертый этаж... так... направо...

Рука нажала звонок...

«Грузчик» был перекрыт цветами, поэтому он не видел, кто открыл дверь... он только слышал восторги... обращенные к цветам...

... вопросы, от кого это...

... это ведь очень дорого стоит...

... голос просил войти... осторожнее... вот сюда...

... и «он» шел с цветами на ее слова... ... «она» поправила салфетку на комоде... ... корзина вписалась в интерьер...

— Садитесь... спасибо большое... от кого это... садитесь... садитесь... Вас надо угостить.. ... Боже... как же мне с вами расплатиться...

«Она» поправила подушку на старом стуле и поднесла его к «Грузчику»,.. Цветы уже не колыхались... они замерли в ожидании... наступила тишина...

— У меня для вас есть наливка... садитесь, пожалуйста... «Грузчик» все хотел уйти...

... Потом «она» зажгла свет...

«Грузчик» встал...

Свет резко высветил руки «Грузчика» и старые ботинки... он еще больше заторопился...

— Я не пущу вас... Вот рюмка... Ваша... Ну и я себе позволю по такому случаю... «Она» резко нагнула абажур с бахромой, и луч света описал дугу на стене...

... В центре висел портрет мужчины в военной форме...

... Это был ее муж, погибший в дни освобождения Украины...

Он, правда, дошел до Днепра... а потом его не нашли, и ей ничего о нем не известили... Он просто не вернулся домой... Уже двадцать лет!.. И вдруг такой сюрприз... цветы... в такой день... Ну вспомните, от кого???..

— Белорусская, 2... 4 этаж направо...

«Она» щелкнула замком... вышла на лестничную клетку... Все правильно, «она» сообщала...

— Так... 4 этаж...

— Направо...

— Точно мне...

«Грузчик» подошел к цветам и, разгребая стебли, искал записку, положенную «Человеком» в цветы... и быстро спрятал в карман... ... Цветы снова замерли...

— Еще по одной, и я вас угощу борщом... «Грузчик» рассматривал

... серое зеркало с пятнами в шкафу...

... слоников с отбитыми носами...

... гипсовую «гейшу», висящую на стене...

... двенадцать десертных ножей, веером украшающих буфет...

... старую ножную машину фирмы «Зингер».


Накрапывал дождь... мальчишка свистел под окном... гонял голубей...


Дворничиха сгребала в кучу листья каштанов...

... Потом била метлой о ветки... ускоряя падение листьев... что-то недовольно бормотала про себя...


Все это «Он» видел в дырку старой кружевной занавески... Почему-то ему хотелось потушить свет...


Мальчик перестал свистеть... Теперь он бросал в провода доску, и на столбе ... то гасла

... то вспыхивала лампочка... «Он» смотрел то на столб... ... то на лампочку под абажуром в комнате... ... лампа гасла только на столбе... Другая линия, подумал «Он»...


- Мойте руки... Вот тут вода... ... «Она» стояла рядом...

... Пена на руках темнела... «Он» застеснялся...

... «Она» отошла.

... «Он» быстро смыл руки и механически полез за платком в карман.


«Человек» шел по двору...

... Под плакучими вербами маскировались «Волги»...

«Человек» вошел в подъезд-Молодая пара целовалась под лестницей...

Увидев «Человека», они отвернули головы...

«Человек» шел... Четвертый этаж, направо...

На лестничных площадках все двери квартир были открыты...

... Из одной в другую перебежала тучная женщина в черном бархатном платье... Она откровенно натянула чулок...

... Женский голос с верхнего этажа звал...

— Виктория, подымись немедля... отец зовет...

— Не подымусь, — ответил голос Виктории снизу...

В комнате «четвертый этаж, направо» — увенчанный медалями китель натягивали на тучно­го человека...

... Все смеялись...

Женщины были в черном с салфетками на коленях...

Они, показалось, не заметили «Человека»...

На шкафах на кухне были букеты цветов, запеленутых в газеты (их не успели поставить в вазы).

На недопитых рюмках и бокалах были наклеены золотые фирменные этикетки...

«Генерал» в сетчатой майке расцеловал «Человека» и «оштрафовал».

Потом «Генерал» подошел к магнитофону и нажал на клавишу...

... Диск медленно раскручивался...

... Послышались робкие, старательные предложения на английском языке.

«Генерал» гордился...

По-английски говорила «Виктория».


«Человек» был смущен... он искал корзину из «двадцати вспышек хризантем» (правда, цветы осыпались)... но их не было и во второй комнате... тут только на кроватях лежало много чернобурых лисиц... дальше было запрещено идти...


— Виктория, подымись немедленно... ты убьешь отца... Пьют твое здоровье...

— Не подымусь...

— Немедленно подымись и переодень платье...

— Не переодену...


«Человеку» казалось, что он не очень желанен... что номер с цветами не состоялся, и потому он не очень желанен... Впрочем, «они» уже изрядно выпили?!.. По-английски, пританцовывая и щелкая пальцами, пела «Виктория»...


... Город спал...

... На Белорусской улице горели окна на четвертом этаже...

—На балкон выносили коробки с тортами... женщины в черном теснились, открывали коробки, спорили, искали «Киевский»...

... Моросил дождь...

—В подъезде по-прежнему в белых туфлях стояла «Виктория» с человеком намного старше ее...

—Он взял ее на руки...

—«Виктория», обжигая руки, выкручивала лампочку в подъезде...

—По пустынной улице в обе стороны и из дворов выезжали занятые такси...

... «Человек» махал руками, надеясь остановить такси...

... Потом «Человек» увидел мокрые застывшие флаги... успокоился и сам, промокший , о костей, пошел в темноту.


Поздно ночью к «Человеку» постучался участковый Яша с женой «Грузчика» и с дворником Филей... Они все требовали одного!!! Куда? С какими цветами? И зачем??? Его ищут всю ночь по больницам и вытрезвиловкам...

— «Он» был очень взволнован... эта драка с грузчиками... Потом повестка... Дети ничего не тронули, ждут его, я, правда, его утром ругала... испортила ему праздник... вечером хотела извиниться... и вдруг такое...

«Человек» ничего не понимал... Ему кажется, что в ночном городе, мокрый до костей ходит «Грузчик» гастронома с огромной корзиной «двадцати вспышек хризантем», которому он дал неправильный адрес... Может быть, подсознательно, чтобы найти сюжет, который растворен в жизни... и я слежу за ним, добавляя свой замысел и больное воображение...

И участковый Яша... почему-то не уходит... Он что-то хочет сказать...

«Человек» смотрит на милиционера.

Милиционер смотрит на «Человека».

— У меня родился сын...

— Когда?

— Вчера...


Фреска № 3

Пироговская, 1, кв. 47... Ночь... Подъезд... «Человек» нажимает звонок... Пауза... Зажигается огонь... За дверью возня...

— Это я, «Человек»... Я пришел за ней... Слышите... В городе родился мальчик... ... Дверь медленно открывается...

... На лестничную площадку выезжает...

... пустая

... детская

... коляска...

... Дверь закрывается... Гаснет свет...

«Человек» шел с «пустой детской коляской» среди высоких тополей...

В кустах откровенно целовались...

Два трезвых милиционера волокли третьего, пьяного.

... Пьяный пел и плакал...

Песня будила спящих на парковых лавках...

Дворничиха в большом белом халате складывала в сетку пустые бутылки, которые она

находила в кустах вокруг памятника...


Володарского, 71... Подъезд...

«Человек» нажимает звонок... Пауза... Зажигается огонь... Раздается детский плач... Дверь открывается...

Коляска сама въезжает в дверь... Замолкает плач... Закрывается дверь... Гаснет свет...

«Человек», счастливый, сбегает вниз... «Человек» ждет утра...


Фреска №4 (Озвученная фугой Баха)

Фрески 4, 5, 6 - триптих

Город спал.

«Человек» — тоже спал...

Но почему-то ему казалось...

... Что по пустынной улице плывут цветы...

Где-то далеко-далеко зажигается окно...

... Свет освещает лицо «Грузчика»... к нему возвращается надежда...

«Грузчик» спешит к нему... подходит впритык к окну...

... Окно гаснет...

... Осыпается хризантема... ... И воды... бегущие по асфальту, уносят их... и снова...

... Окно...

... Гаснет...

... Осыпается цветок...

... воды... уносят его...

... Окно...

... «Грузчик»...

... Окно не гаснет...

... Цветов нет... в руках земля... и корни...

... «Грузчик»... он растерян...

... он злится...

... он хочет крикнуть в тишине...

... он замахивается.

... Земля... корни... они разбивают стекло... Стекло, плывет без звуков... по асфальту, и воды, бегущие воды уносят их... А ветры... они подхватывают белые кружева занавесей с двумя большими руками парят, парят... парят над спящим городом...


Фреска № 5 (озвученная инвенцией Баха)

... Ветер колыхал занавесь... ... Город спал...

... «Женщина» — тоже спала...

... Занавесь касалась ее, и «она», «Женщина», запутывалась в фате.

... потом в кружевах.

... потом в марле...

... Марлю разрезали на ленты...

... Ленты красили в чернилах...

... Ленты клеили на окна...

... Стругали доски... делали ящик...

... Делали ящик... Укладывали на дно «Инфанту Маргариту».

... Забивали гроб... долго... громко...

... Рыли яму... долго... глубоко...

... Писали на гробу «Не кантовать»

... Рисовали тушью «рюмку»... «зонт»

... засыпали яму...


Фреска № 6

—Ветер колыхал занавесь...

... Город спал...

... «Грузчик» тоже спал...

... По улицам ночного города шел «Грузчик»...

«Грузчик» нес ящик с молоком.

... Где-то плакал ребенок...

... Гас свет в окне...

... Рассыпался цветок, а на булыжники мостовой падала и разбивалась бутылка с молоком...

... Бегущие воды, окрашенные молоком, исчезали в открытых зевах водостоков...

... Свистели бомбы... нацеленные на штабеля с молоком в железных арматурах...

... За штабелями с молоком прятался глухонемой с девушкой...

Он снова бил ладонью о кулак и тянулся к грудям девушки... и та шарахалась от него... ...

А бомбы попадали прямо в молоко... оно текло... обнажая каркасы арматур... И глухо­немой, схватившись за горло, впервые крикнул:

— Война!

И девушка закрыла рану на горле у юноши и тоже кричала впервые:

— Война!

А во дворе, где «Он» проносил цветы, где висели белье и простыни, разбуженные криком, в ночи неистовствовали голые юные женщины, хватали белье... метались среди сорванных веревок и щелкающих прищепок...


... «Грузчик» открыл глаза...

... Он был обессилен происшедшим... увиденным...

Он привстал... потом оказалось, что он голый...

... нащупал под простыней трусы, натянул их на себя... встал...

Все было так же, как и тогда, когда он пришел...

Зеркало, слоники, гейша, ножи, «Зингер»... цветы на комоде... Снят был только портрет мужа со стены... и, записка...

... «Грузчик» прочел несколько раз...

Я пошла за молоком...

Я пошла за молоком...

Я пошла за молоком...


Фреска № 7

Рассвет... «Человек» снова вышел на балкон... По ту сторону площади — «Аэрофлот» и купол цирка...

Колонны цирка...

... Медленно, в ритме пробуждения города, десять девушек в черных трико, омедненных волосах, постукивая стеками по голенищам сапог, ведут за узды белых, нервных лошадей...

Разминка…

Круг... другой... третий...

... Нервничают белые лошади...

... Боятся утренних трамваев, везущих муку...

... Лязгает черная дверь «Запасной выход»...

... Четверо мужчин в черных ватниках вталкивают на помост, ведущий в кузов грузовой автомашины, разгоряченную черную лошадь...

Ржут белые лошади...

Ржет черный конь...

Машина трогается... мелькает на аппарат надпись: «Бойня».

Ржут лошади...

Лязгают трамваи...

Бьют по лаковым голенищам стеки...


Кассы «Аэрофлота»... На чемодане сидел какой-то генерал... весь увешанный орденами.. рядом стояла старушка мать. «Генерал» то и дело платком утирал пот со лба...

... Мать выходила на середину площади Победы и махала рукой в надежде остановить такси...

К «Генералу» подошел мальчик и, присев на корточки, рассматривал ордена... медали...

Старуха подбежала к сыну и отогнала мальчика...

Мальчик отсел дальше, но продолжал всматриваться в ордена...

«Генерал» тяжело дышал... Пот выступал на лбу...

Затормозила грузовая машина, до края наполненная яблоками... «Генерал» сел в кабину... Машина тронулась... Потом остановилась. «Генерал» сошел... подошел к матери... Мать перекрестила сына...

«Генерал» недовольно оглядывался по сторонам... потом влез в кузов... распахнул китель и лег на яблоки...

... Машина поехала в сторону аэродрома...

Старуха села на ступени цирка.

- Чего ты так рано?.. Спать надо.

Мальчик показал ей корм и сказал, что он ходит рано в зоопарк кормить зверей...

... Старуха пошла с ним...

В дороге она обещала мальчику подарить крест Святого Георгия, который принадлежал отцу «Генерала», то есть ее покойному мужу... что он похоронен на Лукьяновском кладбище и что это очень близко от зоопарка, если идти тропинкой...


Фреска № 8

... По серому асфальту дороги на Лубны летела белая «Волга».

... Она свистела... обгоняя все на своем пути... стараясь сказать что-то недоговоренное, спешила избавиться от происходящего...

... Потом, наконец, обогнала и пересекла дорогу медленно идущему дизель-автобусу.

... Автобус был вынужден остановиться...

Из машины вышел «Генерал»...

... Он помог сойти старухе с мешком и аккордеоном в немецком футляре. Двери автобуса медленно открылись и закрылись за старухой.

К окнам автобуса прильнули другие матери... рассматривали «Генерала»... и все механически благодарили «Генерала», покачивали головами...

«Волга» съехала на обочину... Дизель, переполненный чувствами, продолжал начатый путь.


Фреска № 9

Вверх по крутому подъему семь юношей в предельно зауженных брюках и шуршащих плащах тащили на лямках старую голубятню.

Вдали рушили целый квартал одноэтажных домов.

«Человек» шел с сыном...

Площадка детсада на Тарасовской...

Толпа детей напряженно смотрит на «Человека» с мальчиком...

Мальчик напряженно смотрит на толпу...

... Кто-то рассмеялся...

— Приводит один папочка, а другой папочка отводит!!!

... Вспыхивает драка...

... Молча бьются дети...

... Ударяются о стенды с космонавтами...

... Ударяются о карусели с жирафами...

... Бьются привычно... ногами... кулаками...

«Человек» пытается остановить драку...

Из клубка дерущихся выскакивает мальчик... бежит обратно, вверх по улице...

«Человек» пытается догнать его...

Бежит мальчик, захлебывается от слез...

Детская рука зажигает спичку...

Спичка падает в урну...

Урна вспыхивает пламенем...

Спичка в другой урне...

Вспыхивает другая урна...

Бежит мальчик — вспыхивают урны...

Бежит за мальчиком «Человек».

Мальчик хохочет... бежит быстрее... быстрее...

Горят урны... горит мусор предыдущих дней...

Хохочет мальчик...

Свистит милиционер...

Мальчик в испуге останавливается... пятится назад... назад... назад...

Подходит к «Человеку»... прячется за ним...

Горят урны...

Увеличивают напоры плавников поливальные машины.


Музей... Рука открывает Кассоне (сундук V века, Испания) и ставит в угол бутылку с моло­ком...

В длинной анфиладе хранительницы музея снимали пыль с шедевров... натирали суконками пол...

«Женщина» села под «Инфантой Маргаритой» и закрыла ладонью лицо... казалось, что она задремала...


Фреска № 10

... Пустая рама... с надписью «Веласкес»

... Натирают пол хранительницы музея...

... Натирает пол юная инфанта Маргарита...

... Она улыбается спящей «женщине».

... Кажется, что инфанта танцует «Галэарду».

... Она кланяется «женщине», тянется к ней рукой.

... «Женщина» вздрагивает...


... Один за другим идут вверх по лестнице солдатские сапоги...

... Сапоги переходят из зала в зал...

Спит «женщина».

... Сапоги проходят мимо спящей «женщины».

... Сапоги резко сбавляют шаг... плывут на цыпочках, одергивают один другого...

... останавливаются перед «Инфантой».

Голос искусствоведа:

— Станьте в круг... «Инфанта Маргарита», Веласкес... Испания... Прошу внимания... Душевная красота юной инфанты... ее солнечный колорит... фактура шелка волос переданы с великой реалистической силой... Глаза отражают душевный мир юного существа... Инфанта смотрит в века... как символ красоты и восторга...

... Солдаты отражаются в стекле шедевра, всматриваются в себя, поправляют волосы... одергивают пояса... надувают груди... чередуются... подталкивая друг друга... потом медленно поворачивают головы...

... Настежь открыто окно... две босые девушки, круто выжимая тряпки, смывают пыль с оконных стекол...

... Ветер колышет их силуэты... они запутаны в весенних ветвях каштанов...

... Льется вода по стеклу... в нем отражаются

... Весна

... Инфанта

... Красные колонны

... Кобзарь...


Предисловие и публикация

Е. Левина

1 Здесь «я» — невыправленный след первоначального варианта, где повествование велось от пер­вого лица. — Прим. публикатора.

2 В режиссерском сценарии эпизод заканчивается так:

«Человек» вышел на балкон.

По площади ехал грузовик с черноземом. На черной земле спали две женщины в белых платках.

В сумерках по площади Победы гнали табун колхозных коней. Передние ноги коней были связаны. Стреноженные кони прыгали... Прыгали гривы...



Похожие:

Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconФиладельфийский Эксперимент
Сергей Голубицкий, опубликовано в журнале "Бизнес-журнал" №3 от 25 Февраля 2003 года
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconПриглашает: Кинозал оснащён большим экраном и 6-канальным звуком
Альфред Хичкок и Сергей Параджанов считали, что лучшее кинообразование – смотреть немые фильмы!
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconИскусство секса и искусство любви Оправдания для секса
...
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconА. В. Федоров Опубликовано в журнале
О. А. Баранов, К. Бэзэлгэт, И. В. Вайсфельд, К. Ворсноп, Л. С. Зазнобина, И. С. Левшина, Л. Мастерман, С. Н. Пензин, Г. А. Поличко,...
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconСергей Седов
Чисто игровой характер кино: игра в жанры, игра жанрами, игра в идеи и материал
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconОпубликовано в журнале «Инновации в образовании» (Москва): Федоров А. В
Федоров А. В. Современное массовое медиаобразование в России: поиски новых теоретических концепций и моделей // Инновации в образовании....
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconОпубликовано в журнале Ab Imperio
Целью моего обзора является, тем не менее, не еще одно обсуждение тем, так или иначе затронутых в этой журналистской кампании, сколь...
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconОпубликовано в журнале Ab Imperio
Целью моего обзора является, тем не менее, не еще одно обсуждение тем, так или иначе затронутых в этой журналистской кампании, сколь...
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconИскусство и духовная жизнь §11 Что такое искусство?
Искусство это форма человеческой деятельности, художественное творчество, проявляющееся в различных его видах
Сергей Параджанов Киевские фрески Сценарий (опубликовано в журнале «Искусство кино») iconОпубликовано в журнале «Вестник Евразии» №4, 2000 Г
Российской империи оказывались перед необходимостью поиска таких путей государственного строительства, которые отнюдь не всегда были...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов