А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма icon

А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма



НазваниеА. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма
страница1/5
А.С. МАКАРЕНКО - автора кн. "Педагогическая поэма
Дата конвертации27.06.2012
Размер0.59 Mb.
ТипПоэма
  1   2   3   4   5

ОБЛАСТНОЙ ДОМ УЧИТЕЛЯ

[Ленинград] Мойка, 94.

В с т р е ч а

А.С. МАКАРЕНКО – автора кн. "Педагогическая поэма"

С УЧИТЕЛЯМИ НАЧАЛЬНЫХ И СРЕДНИХ ШКОЛ ЛЕНИНГРАДА

и

Ленинградской области.

16 октября 1938 г.


Стенографический отчет.

Стенограф – Лакша. Отпечатано в 3 экз.

Бюро Стенографов.

т.4-99-79

№ 3102.

ИРЛИ (ПД) РI, оп.17, № 408 пост. 1947 г., № 1.

В С Т Р Е Ч А

А.С. МАКАРЕНКО – автора кн. "Педагогическая поэма"

С УЧИТЕЛЯМИ НАЧАЛЬНЫХ И СРЕДНИХ ШКОЛ ЛЕНИНГРАДА

и Ленинградской области. -

16 октября 1938 г.


ПРЕДСЕДАТЕЛЬ – т. ГОРЕЛОВА.


ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. – Товарищи, разрешите вечер, посвященный творчеству Антона Семеновича Макаренко, считать открытым. [Апл.]

Все вы с увлечением читали такие замечательные произведения Антона Семеновича, как: "Педагогическая поэма", "Книга для родителей", "Флаги на башне", поднимающие целый ряд крупных для учителя вопросов в области воспитания детворы.

Мы обратились к Антону Семеновичу с просьбой приехать в Ленинград, он дал свое согласие и приехал.

Порядок сегодняшнего нашего вечера намечается следующий:

1) вступительное слово тов. Вольпе о творчестве Антона Семеновича Макаренко.

2) выступление Антона Семеновича Макаренко.

3) выступление учителей и студентов, желающих побеседовать о творчестве А.С. Макаренко и

4) заключительное слово А.С. Макаренко.

Нет возражений против такого порядка дня? [Нет].

Тогда разрешите предоставить слово тов. Вольпе.

[ Rambler 'Вольпе Цезарь' (документов 230) http://www.rambler.ru/srch?words=%C2%EE%EB%FC%EF%E5+%D6%E5%E7%E0%F0%FC&old_q=%C2%EE%EB%FC%EF%E5&btnG=%CD%E0%E9%F2%E8%21 ]

ВОЛЬПЕ. – Товарищи, я не буду поднимать тех педагогических вопросов, которые встают в связи с книгами А.С. Макаренко. Я думаю, что товарищи сегодня на всех этих проблемах будут подробно останавливаться и спорить по существу этих вопросов. В мою задачу входит – охарактеризовать литературный смысл этих работ.

Я хотел бы начать со следующего.

Существуют книги, по отношению к которым нам безразлично, что представляет собой писатель. Когда мы читаем эти книги, нас никак не беспокоит ни физиономия писателя, ни что он думает, ни его вкусы и пристрастия. Книги А.С. Макаренко относятся к противоположному типу книг. Может быть, потому, что он сам является героем своей первой книжки, а может быть потому, что он сам в этой области работает, но для нас прежде всего возникает вопрос о писателе.
Это очень существенно потому, что от этого зависит в известной степени и восприятие его книг.

В "Книге для родителей" автор выступает, например, с определенными предложениями, с определенными формулами, имеющими обязательный характер, с выводами из целого ряда наблюдений в виде небольших новелл. В "Книге для родителей" есть разные эпизоды, часть этой книги посвящена вопросу об однодетной семье; причем из этого рассказа вытекает очень категорическое предложение – ни в коем случае нельзя, чтобы в семье был единственный ребенок. Если вы не можете произвести еще ребенка, найдите себе второго ребенка. Есть ли это точка зрения, которую отстаивает А.С. Макаренко? – Нет, это говорится больше с провокационной целью.

Еще один факт. – Там есть эпизод, посвященный уходу отца из семьи. Отец бросает семью, посылая затем ей деньги. Деньги эти унижают человеческое достоинство матери, возбуждают неуважение к ней со стороны детей. В конце концов, она бросает отцу эти деньги в лицо и, когда он спрашивает: "Как это понимать?" – она говорит: "Понимай это как пощечину".

Вывод из этой новеллы, казалось бы, такой, что отцы ни в коем случае не должны бросать свою семью и, если вы женились, то на всю жизнь оставайтесь в этой семье. И тут же опять встает вопрос – что же это есть точка зрения А.С. Макаренко? – Мне кажется при обсуждении этого приходится иметь в виду одну особую форму книжек, при которой писатель, возмущенный такой постановкой вопроса, противопоставляет ей свою собственную. Можно принять эти простые рецепты за истину и тогда очень не трудно против них и выступать. Но, мне кажется, вопрос здесь сложнее.

Второй вопрос, который возникает в связи с темой книги, связан с тем, что "Книга для родителей" не отвечает всем вопросам, которые этой темой раскрываются. Правда писатель пишет, что будет еще второй том. Но мне Антон Семенович говорил, что он предполагает выпустить четыре тома: I т. – коллектив и семья, II т. – нравственное воспитание, III т. вопросы интернационального воспитания и IV т. – вопросы эстетического воспитания в широком плане.

Таким образом, если подходить к этой книжке с точки зрения того – все ли вопросы там разрешены, из числа стоящих в семейном коллективе, - то надо сказать, что не все разрешены. В критической литературе делали нападения на нее и по этой линии.

Форма этой книжки такова: она представляет собой небольшие новеллы с пост-скриптумами, написанными статейным языком. После живого беллетристического рассказа выводы, преподнесенные статейным языком, режут слух, привыкший к свободному изложению. Вот почему некоторые родители и читатели склонны обвинять А.С. Макаренко в менторском тоне. Я думаю, что это вытекает из самого принципа композиции. Может быть, он откажется от этого принципа композиции, а, может быть, он эти резюме так и оставит, потому, что они в этой книге являются очень органической частью и вообще, когда мы имеем дело с разным планом литературы, лучше всего пользоваться разным языком. Есть масса классических примеров, когда язык служил лучшим средством композиции, (возьмите, скажем, "Мертвые души", где два языка Гоголя создают два движения вещи).

Затем, мне кажется, потому что книжка преследует такую очень точную задачу, все отступления в новеллах производят впечатления некоторых длиннот. Скажем, когда рассказывается о библиотекаре, то идет подробное описание книг и как они себя чувствуют. По контексту эти куски могли бы и не быть. И вот эти куски являются наиболее уязвимой стороной в плане литературной конструкции.

"Книга для родителей" также написана от первого лица и также представляет нам писателя, выступающего с определенной программой.

Исключением из этой струи книжек является его повесть "Честь". Это повесть, которая разрослась в роман, и я думаю, что это – наиболее слабое произведение Антона Семеновича. Там есть очень хорошие куски, но вся вещь в целом написана в той манере, которая совершенно не дает возможности представить нам автора. А так, как эта книга претендует все-таки на постановку проблемы чести, как представляли себе, что такое честь до Октября, как все это трансформировалось во время Октябрьской революции, то читатель ждет прямых ответов на поставленный вопрос, произведение должно на эту тему ответить. Но так как само развитие действия не связано с этой темой, то писателю приходится заставлять героев разговаривать на эти темы. Это делает вещь неподвижной, и те сильные стороны, которые существуют в произведениях Макаренко, в этой вещи пропали. Вот почему данное произведение разительно отличается от всех остальных. Там есть, конечно, замечательные куски. Например, там дан замечательный портрет Теплова, но потому что тема чести не центральная для этого материала, - если брать события с точки зрения их идейного смысла, - потому что тема чести не разрешена в этом произведении – именно поэтому данное произведение можно выделить из тех вещей, о которых мы говорим, и это произведение, в котором личность писателя Макаренко в наименьшей степени получила отражение.

Обращаюсь теперь к двум другим произведениям А.С. Макаренко: первая книжка - "Педагогическая поэма" и вторая - "Флаги на башне". Первая рисует жизнь и быт колонии имени Горького, вторая – колонии имени Дзержинского. События, развивающиеся во второй книжке, относятся к периоду с 1928 по 1936 г., после чего А.С. Макаренко был назначен руководителем по борьбе с безнадзорностью и из колонии имени Дзержинского ушел.

Первая книжка, я бы сказал, гораздо драматичнее по сюжетному развитию и по самому характеру материала, потому что там вы ощущаете, что стоит вопрос о существовании колонии; там имели место такие трагические эпизоды, которые заставили ставить вопрос о существовании колонии и можно думать, что дело может рухнуть.

Во второй книжке этого нет. Вторая книжка – это уже работа на готовом опыте. А.С. Макаренко перешел работать в колонию имени Дзержинского, переведя туда некоторое количество колонистов колонии имени Горького; остальные тоже стали к нему перекочевывать и перекочевало около 75%. Так что это было продолжение работы, и в этом смысле это благополучный коллектив, коллектив, в котором есть отдельные сложные драматические события и отдельные сложные задачи, но в общем – коллектив этот совершенно уверенно идет к выполнению намеченной задачи – задачи построения завода, который выпускает советские "Лейки", фотографические аппараты. Задача эта произведением решается. Читается оно с необычайным интересом и отличается теми же свойствами, как и "Педагогическая поэма".

Если говорить о том, что представляют собой эти вещи, как художественные произведения, то, я бы сказал, что это относится к тому виду художественной литературы, которая появилась у нас в самые последние годы. Это книги новых писателей, выросших уже в советской действительности, и советская действительность характеризуется ими прежде всего.

Здесь я хотел бы сделать такое маленькое отступление.

Несколько времени тому назад в "Правде" была статья, в которой была подвергнута жестокой критике опера Шостаковича "Леди Макбет Мценского уезда". Она была охарактеризована, как сумбур вместо музыки. Смысл этой критики очень важен в истории наших литературных споров. Критика эта имела огромное значение и для самого Шостаковича. После этого он написал пятую симфонию – одно из замечательных произведений нашей эпохи, которое обе столицы нашего Союза слушали с необычайным энтузиазмом. И вот, характеризуя "Леди Макбет", статья в "Правде", собственно говоря, характеризовала определенный путь в современном искусстве. Шостакович тогда полагал, что задача революции в области искусства есть задача революции в области изобразительных средств. Следовательно, задача композитора-новатора в том, чтобы разложить классическую гармонию. Именно в этом он видел революцию форм. Если бы повезли "Леди Макбет" за границу, то там, так называемые, "левые" художники с удовольствием бы ее слушали и говорили: "Да это очень интересно, но ведь это то, что есть и у нас. У нас делают то же". "Правда" боролась за то направление нашего искусства, которое придало бы нашим художникам настоящее отличительное лицо, которое сделало бы наших художников художниками Советского Союза. И когда у нас встал вопрос о народности искусства, то это была борьба не только за доступность и популярность искусства. Конечно, очень хорошо, когда писатель пишет просто. Но дело не только в популярности искусства, а дело в каких-то отличительных признаках, которые за границей невозможны, аналогичных которым за границей произвести не могут.

Я позволю себе проиллюстрировать это одним примером.

Во время проходившего у нас кино-фестиваля одна артистка мне рассказывала, как в Нью-Йорке она смотрела "Чапаева". Это совпало со временем обострения кризиса в Америке и поэтому кинематографы были, как правило, совершенно пусты и только в двух кинематографах на Бродвее, главной улице Нью-Йорка, стояли огромные очереди, билеты можно было купить за 3 дня. Там шел "Чапаев". "Чапаев" шел так, как он был выпущен, т.е. на русском языке, и внизу были сделаны надписи на английском языке для американцев. И вот она рассказывает, что когда Чапаева спрашивают: "Ты за какой интернационал – за Второй или за Третий" и он, не желая провалиться, говорит: "Я за тот, в котором Ленин", - то весь зал начинает со страшной силой аплодировать. А как удивительно слышать в американском кино-театре аплодисменты! Они аплодировали тому, чего они сами произвести не могут – социалистическому содержанию советского искусства.

Еще один пример, относящийся к этому же факту.

Маршак мне рассказывал, что одна маленькая девочка ходила смотреть "Чапаева" 17 раз. Ей говорят: - пора и честь знать. Ты и книжку прочла и фильм смотрела не один раз. Что же ты ходишь? Она посмотрела на спрашивающих и говорит: "Знаете, я надеюсь, что он все-таки выплывет!" [Смех. Аплодисменты].

Это небольшой факт, но он имеет принципиальное значение: - он показывает, что сила этой картины исключительно велика – зритель не может поверить, что люди, делающие такое дело, могут погибнуть. И это есть тоже содержание нашего искусства. И вот когда мы говорим о народности советского искусства, мы говорим именно об этой стороне, которая отражает лицо советского искусства. И у нас есть такие книги. Они написаны по большей части людьми, которые сделали большое дело в истории нашего строительства.

Я бы назвал 3 книжки: первая "Чапаев" Фурманова, которая построена на материале личной работы Фурманова в чапаевской дивизии; вторая - "Как закалялась сталь" Островского и третья - "Педагогическая поэма" А.С. Макаренко, потому что эта книга также есть результат огромного дела, о котором читаешь с совершенным удивлением и о котором потом, я думаю с полным основанием, будут складываться легенды.

Эти книжки написаны часто не профессионалами. А.С. Макаренко говорил мне, что когда он написал эту книжку, он не считал ее художественным произведением и забросил на чердак и только потом кто-то из его друзей ее оттуда вытащил.

Я должен сказать, что если говорить о книжках А.С. Макаренко, то следует отметить, что в литературном плане они обладают огромным достоинством – мы обнаруживаем в них необычайное умение автора видеть человека насквозь. В нескольких словах писатель дает такое представление о герое своего произведения, что вы потом ни с кем его не смешаете. Это есть и в "Педагогической поэме" и во "Флагах на башне".

Следующее большой достоинство произведений А.С. Макаренко – необычайно живой диалог.

Благодаря этому уменью писатель Макаренко и создал вещи, которыми наша художественная литература с полным основанием гордится и которые она отмечает, как наиболее важные симптоматические явления, характеризующие становление стиля нашей народной литературы.

Разрешите на этом свое краткое вступительное слово закончить. [Апл].

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ. – Предоставим слово для выступления Антону Семеновичу Макаренко. [Продолжительные аплодисменты].

А.С. Макаренко. –

Дорогие товарищи и коллеги! Я немножко боюсь вас. [Смех]. Боюсь не за "Книгу для родителей". Там, я думаю, нет таких моментов, где бы мы с вами слишком категорически расходились. Например, по вопросу об алиментщиках. Я получал очень много писем от этих алиментщиков, и очень ругательных, где так и пишут: "Вы идете против любви". [Смех]. Я оправдываюсь в некоторых случаях, если вижу, что алиментщиков много. Но всем известно, что среди педагогов наименьший процент алиментщиков. [Смех].

Так что с этой стороны я не боюсь вас.

А, во-вторых, я рассчитываю, что в случае нужды вы будете на моей стороне. Ибо - почему у нас, педагогов, меньше алиментщиков? Да потому, что мы привыкли относиться к детям с определенным уважением, а если мы с определенным уважением относимся к чужим детям, то с тем большим уважением мы относимся к своим.

Что касается единственного ребенка, то у педагогов это тоже редкое явление [смех], и если даже он единственный, то опасность плохого воспитания не так велика, ибо отец и мать – педагоги ибо отец или мать - педагог.

Значит, со стороны "Книги для родителей" я, если и боюсь вас, то не очень, а вот со стороны "Педагогической поэмы" и других моих писаний я боюсь, что вы будете меня ругать. А потому, чтобы предупредить тех товарищей, которые на меня нападут [смех], я бы предпочел сам подставить свой лоб под нападение, и поэтому думаю, что мы будем сегодня вести разговор не о литературных достоинствах "Педагогической поэмы", а только по вопросам педагогической тематики.

Если вы на это согласны, то я не буду ничего читать и позволю себе в очень кратком слове сделать некоторые чисто педагогические выводы из моего опыта и предложить его вашему вниманию, как специалистов и моих коллег. Согласны вы на это? (С МЕСТ. - Пожалуйста).

В течение всей своей жизни и работы я прежде всего был всегда убежден, что я вовсе никакой не педагогический талант, что я не белая ворона и что со мной вместе более или менее одинаково думает все наше советское учительство. В этом я продолжаю быть убежденным и на сегодня. И поэтому я никогда не считал себя ни новатором в педагогической области, ни реформатором, ни чудаком, ни тем более еретиком. Сколько мне ни приходилось встречаться с учителями, я не помню, чтобы между мною и ими были какие-нибудь принципиальные расхождения; бывали учителя ленивые, и были не ленивые. и ленивые со мной иногда ссорились, но непринципиально. Точно так же также, встречаясь очень часто и на Украине, и в Москве с учительским обществом, я не помню еще ни одного случая какого-нибудь категорического расхождения с моими взглядами, высказанными в "Педагогической поэме".

Однако до сих пор мне не приходилось видеть такой школы, десятилетки или семилетки, где бы мои педагогические убеждения были претворены и понимались так же также глубоко, как они претворены в детских колониях и в коммунах, в особенности в тех коммунах, которыми мне приходилось руководить.

Очень возможно, что методика работы с бывшими безнадзорными чем-то должна отличаться от работы с нормальными детьми. Но это только возможно, в этом я до сих пор не убежден, и у меня самого есть такая задирка - попробовать, а может быть, можно применить те методы, которые я применял к правонарушителям, и к нормальным детям.

Почему мне в этом хочется быть убежденным? - Потому что в самой логике моей работы я никогда не исходил из элемента правонарушения или беспризорности и считал, что если бы я вырабатывал свои методы по логике, где большой посылкой являлось бы преступление или, более того, - преступный характер, то тем самым я уходил бы от нашей советской идеологии и приближался бы к ломброзовской идеологи. И поэтому такого соблазна - решить что благодаря совершенному преступлению происходит искривление детского что получилось преступление и произошло искривление характера в сторону преступления, исходя из чего и надо было бы нужно вывести метод, - у меня никогда не было. Это проистекает из моей излишней доверчивости к человеку или, скорее, - из любви к нему.

Меня некоторые критики часто упрекают, заявляя: "Почему у вас все молодые люди и девушки и все люди вообще красивые?" А я такие упреки встречаю с широко раскрытыми глазами, в свою очередь спрашивая: - "а разве вообще все люди не красивы?" Действительно, по крайней мере, молодежь мне всегда кажется красивой. Трудно представить себе юношу или девушку, чтобы они казались безобразными. Ну в нашем возрасте всякие случаи бывают [смех], а молодежь всегда красива, если она правильно воспитывается, правильно живет, правильно работает, правильно радуется.

И вот, может быть, мой оптимизм и подвинул меня на то, что с самого первого дня, с самого несчастного дня, когда я ударил Задорова, - и тогда я считал, что Задоров - прекрасный человек и должен поступать, как всякий человек, настолько должен, что я считал себя вправе требовать от него правильного поступка, а не готовить подготовлять его к правильному поступку.

Вот в этой формуле, если хотите, может быть, и заключается ересь. Но какая же? Я считаю, что каждый советский педагог, каждый советский человек от каждого советского нормального гражданина и ребенка должен требовать нормального поступка, а ненормальными мы считаем только тех, которые физически или психически ущемлены.

В своей практике я такое вполне развернутое, без всяких скидок, требование и предъявил к моим воспитанникам, и считаю, что это должно быть законом правильной советской педагогики: - непреклонное, ясное, прямое, категорическое требование.

Мне кажется при этом, что в этом требовании иногда (а, может быть, и всегда) мерещится риск, и поэтому страшновато предъявить такое категорическое требование: - а вдруг личность взвоет, а вдруг личность "побежит вешаться"? И вот именно на фоне этого страха у нас и развернулись педология и педологические тенденции развернулась педологическая наука и педологическая тенденция. В чем они заключаются? - В том, чтобы никакого рискованного требования не предъявлять, а приспособить такую серию средств, чтобы никто сам черт не разобрал, - к чему эти средства ведут, и чтобы потом нельзя было установить, - а кто же в случившемся виноват. Воспитывал человека, учил-учил, а вышло не то учил, учил, а вышел хулиган. Можно предъявить требование к профессору педагогики, создавшему такую систему? - Нельзя. А к учителю? - Тоже нельзя, потому что нет никакого действия, а есть только рассуждения о действиях и аргументация.

Так вот, раз мы откажемся от такой логики, не вытекающей из каких-то наших

гражданских требований, мы тем самым откажемся и от воспитательной работы.

Моим основным принципом - (а я считал, что это принцип не только мой, но и всех советских педагогов) всегда было: как можно больше требований к человеку, но вместе с тем и как можно больше уважения к нему. В нашей диалектике это, собственно говоря, одно и то же: нельзя требовать большего от человека, которого мы не уважаем. Когда мы от человека много требуем, то в этом самом и заключается наше уважение, именно потому, что мы требуем, именно потому, что это требование выполняется
  1   2   3   4   5




Похожие:

А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма iconСочинение по православной педагогике на тему: "педагогическая система а. С. Макаренко и возможности ее применения в православной педагогике"
На тему: “педагогическая система а. С. Макаренко и возможности ее применения в православной педагогике”
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма iconА. С. Макаренко Уважаемые коллеги! С 1-го по 5-е апрелЯ 2011 года состоИтся IХ международный конкурс
Тема конференции: «Социальное предпринимательство и педагогическая инноватика для инновационного развития страны»
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма icon«поговорим о странностях любви »
Родины. По данным юнеско, он постоянно входит в число самых читаемых писателей мира. В гдр, например, «Педагогическая поэма» выдержала...
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма iconПедагогическая деятельность
Вопрос 32 Педагогическая деятельность: сущность, структура. Задачи и функции учителя (преподавателя)
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма iconB. II. Макаренко технократические мамелюки
Макаренко в. П. Технократические мамелюки: социополитические аспекты концепции А. Макинтайра. Ростов н/Д: Изд-во скнц вш, 2000. 60...
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма icon2 «В», 3 «А», 6 «Б»), подготовительная работа к мероприятиям (8-е классы)
Макаренко Л. В.), 10 «Б» класс (кл руководитель Гребенюк Г. П.), 11 «А» класс (кл руководитель Макаренко Е. Д.). Всем классам были...
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма iconСочинение по прочитанному тексту, сформулировав и прокомментировав одну из проблем, поставленных автором. Сформулируйте позицию автора, выскажите свое согласие или несогласие с точкой зрения автора. Аргументируйте
В1 – В8 8 заданий с кратким, самостоятельно сформулированным ответом
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма iconВ. П. Макаренко проблема общего зла: расплата за непоследовательность Москва Вузовская книга
Макаренко В. П. Проблема общего зла: расплата за непоследо­вательность. М.: Вузовская книга, 2000. 96 с. Isbn 5-89522-10I-7
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма icon-
Комментарий автора: Рекомендуется читать только женатым мужчинам. Написанные ниже убеждения являются точкой зрения автора по данному...
А. С. Макаренко автора кн. Педагогическая поэма iconМинистерство образования Саратовской области гоу дпо «Саратовский институт повышения квалификации и переподготовки работников образования» психолого-педагогическая
Психолого-педагогическая подготовка участников образовательного процесса к государственной итоговой аттестации (методические рекомендации)...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов