Affaire Fressoz et icon

Affaire Fressoz et



НазваниеAffaire Fressoz et
страница1/3
Дата конвертации27.06.2012
Размер445.18 Kb.
ТипРешение
  1   2   3

ФРЕССОЗ И РУАР против ФРАНЦИИ


(Affaire Fressoz et Roir c. France)


Судебное решение от 21 января 1999 года


В деле “Фрессоз и Руар (Affaire Fressoz et Roir) против Франции”,


Европейский Суд по правам человека, в соответствии со статьей 27 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) и переходными положениями Протокола № 11, а также соответствующими положениями Регламента, заседая Большой палатой, в состав которой вошли следующие судьи:


г-н. Л.Вильдхабер, Председатель Суда;

г-жа Е.Пальм;

г-н Л.Кафлиш;

г-н Е.Макарчик;

г-н Ж.-П.Коста;

г-жа В.Стражницка;

г-н В.Фурманн;

г-н. К.Юнгвирт;

г-н М.Фишбах;

г-жа Н.Важич;

г-жа В.Томассен;

г-жа М.Цаца-Николовска;

г-н. Т.Пантиру;

г-н. Р.Марусте;

г-н. Е.Левиц;

г-н. К.Трая;

г-жа С.Ботучарова;


а также г-н. П.-Дж. Махоуни, заместитель Секретаря Суда;


и М. де Бур-Буквиккио, заместитель Секретаря Суда;


Проведя совещания за закрытыми дверями 12 ноября 1998 года и 13 января 1999 года,


Вынес решение, принятое в последний из указанных выше дней,


ПРОЦЕДУРА


1. Дело было передано в Суд в соответствии с прежней статьей 19 Конвенции Европейской комиссией по правам человека (далее — Комиссия) 16 марта 1998 года и Правительством Франции (далее — Правительство) 15 марта 1998 года, в трехмесячный срок, предусмотренный пунктом 1 статьи 32 и статьей 47 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Дело было начато после принятия Комиссией заявления (№ 29183/95) против Франции, которое было подано в соответствии с действующей тогда статьей 25 гражданами Франции господином Роже Фрессозом (
Roger Fressoz) и господином Клодом Руаром (Claude Roire) 3 августа 1995 года.

В запросе Комиссия ссылалась на статьи 44 и 48, а также на заявление, в котором Франция признавала обязательность юрисдикции Суда (ныне не действующая статья 46), а Правительство в своем заявлении — на прежнюю статью 48. Цель запроса — выяснить, свидетельствуют ли материалы дела о нарушении государством-ответчиком его обязательств, указанных в пункте 2 статьи 6 и статье 10 Конвенции.


2. В ответе на запрос, поданный согласно пункту 3(d) правила 33 прежнего Регламента “А”, заявители уведомили Суд о своем желании принять участие в рассмотрении дела и назначили своего адвоката (правило 30).


3. Вступив в должность председателя Палаты, которая была создана (прежняя статья 43 Конвенции и статья 21 Регламента “А”) для рассмотрения процедурных вопросов, которые могли возникнуть до вступления в силу Протокола № 11, господин Р. Бернхард (R.Bernhardt), который на тот момент был Председателем Суда, через Секретаря провел с лицом, уполномоченным Правительством, адвокатом заявителей и представителем Комиссии консультацию по вопросам, посвященную организации письменного сопровождения разбирательства. В соответствии с изданным после этого распоряжением, Секретарь Суда получил меморандумы Правительства и заявителей 10 и 27 июля 1998 года соответственно. 24 августа 1998 года представитель Комиссии подал свои письменные замечания.


4. 16 октября 1998 года в ответ на запрос Секретаря, поданный по поручению Председателя Суда, Комиссия предоставила материалы дела.


5. Вследствие вступления в силу 1 ноября 1998 года Протокола № 11, рассмотрение дела, в части применения положений пункта 5 статьи 5 этого Протокола, было поручено Большой палате нового суда, в которую вошли: г-н Ж.-П.Коста, судья, избранный от Франции (пункт 2 статьи 27 Конвенции и пункты 3 и 5(а) правила 24 Регламента), г-н Л.Вильдхабер, Председатель Суда, госпожа Е.Палм, заместитель Председателя Суда, а также господин М.Фишбах, заместитель председателя секции (пункт 3 статьи 27 Конвенции и пункты 3 и 5(а) правила 24 Регламента). Другими судьями, назначенными в соответствии с Регламентом, были: г-н Л.Кафлиш, г-н Е.Макарчик, г-н Ж-П.Коста, г-жа В.Стражницка, г-н В.Фурманн, г-н К.Юнгвирт, г-жа Н.Важич, г-жа В.Томассен, г-жа М.Цаца-Николовска, г-н Т.Пантиру, г-н Р.Марусте, г-н Е.Левиц, г-н К.Трая, г-жа С.Ботучарова (пункты 3 и 5(b) правила 24 и пункт 4 правила 100 Регламента).


6. По предложению Суда (правило 99 Регламента) Комиссия поручила своему представителю, господину Ж.-К.Гейсу (J.-C.Geus), участвовать в этом процессе.


7. В соответствии с решением Председателя, 12 ноября 1998 года во Дворце прав человека в Страсбурге состоялось открытое рассмотрение дела. Перед этим Суд провел подготовительное заседание.


На судебном рассмотрении присутствовали и в Суде выступили:


со стороны Правительства:


господин Дж.-Ф.Добель (J.-F. Dobelle), заместитель директора по правовым вопросам Министерства иностранных дел, — уполномоченное лицо;

господин Б.Неделек (B.Nedelec), магистрат, назначенный Управлением по правовым вопросам при Министерстве иностранных дел, — консультант;

господин А.Бюше (A.Buchet), магистрат, назначенный отделом по правам человека при Управлении европейских и международных дел Министерства юстиции, — консультант;

госпожа К.Этьен (C.Etienne), магистрат, назначенный Управлением по уголовным делам при Министерстве юстиции, — консультант;


со стороны заявителей:


  • госпожа К. Ваке (C. Waquet), адвокат в Государственном Совете и в Кассационном Суде, — советник;


со стороны Комиссии:


господин Ж.-К.Гейс (J.-C.Geus) — представитель;

  • госпожа М.-Т.Шопфер (M.-T.Schoepfer) — секретарь.


Суд выслушал обращение господина Гейса, госпожи Ваке и господина Добеля.


ФАКТЫ


  1. Обстоятельства дела


8. Заявители — г-н Роже Фрессоз и г-н Клод Руар, оба граждане Франции, проживавшие на момент рассмотрения дела в Париже. Г-н Роже Фрессоз, 1921 года рождения, — ранее был издателем сатирического ежедневника “Канар аншене” (Le Canard enchaine). Г-н Клод Руар, 1939 года рождения, — журналист, работает в “Канар аншене”.


А. Статья, являющаяся предметом спора


9. Автомобильная компания “Пежо” переживала в сентябре 1989 года период социальных конфликтов. Среди требований персонала было условие о повышении заработной платы, которое отвергла дирекция предприятия в лице господина Жака Кальве (Jacques Calvet).


10. 27 сентября 1989 года газета “ Канар аншене” опубликовала статью, подписанную К.Руаром, с таким заголовком: “Кальве резко повышает себе зарплату”, — и подзаголовком: “Его налоговые декларации говорят гораздо больше, нежели он сам. Руководитель “Пежо” за последние два года повысил себе зарплату на 45,9 %”.

В этой статье, кроме того, было написано:


В октябре 1988 года, принимая участие в телевизионной программе под названием “Час правды” Антенн-2, Жак Кальве отказался ответить на вопрос о своей зарплате. Тогда это было воспринято как ошибка руководителя “Пежо” во время публичного выступления, однако сегодня “Канар ашене” имеет возможность ее исправить, благодаря трем последним налоговым декларациям известного президента и директора-распорядителя компании, которые случайно оказались в наших руках. На тот момент он ежемесячно получал 185 312 франков “чистого дохода”.

Данные документы свидетельствуют о том, что за период с 1986 по 1988 год общая сумма заработной платы Кальве (плюс натуральная оплата и ежедневные начисления на случай болезни) повысилась на 45,9%. За этот же двухлетний период средняя зарплата 158 000 работников “Пежо” повысилась, согласно последним статистическим данным, на 6,7%, т.е. в семь раз меньше по сравнению с зарплатой их руководителя.

Угнетенное положение [господина президента и директора-распорядителя]

Кальве удалось сенсационно исправить положение с банковскими счетами компании “Пежо”, но недавно, выступая в телепередаче программы Антенн-2, он заявил, что его угнетает положение своей компании, когда он задумывается о наступлении японских производителей. Однако тяжелый психологический кризис не помешал ему поразмыслить над тем, как немного повысить себе зарплату. Здесь обращает на себя внимание тот факт, что вовсе не Кальве возглавляет хит-парад директоров.

В 1987 году его ежегодная прибыль увеличилась на 17% и составила 1 786 171 франк, то есть 148 847 франков в месяц. Почему именно такое повышение? Может быть, потому что его налоги поглотили большую часть его прошлогодних доходов. В 1988 году, чтобы как-то продержаться, Кальве пришлось снова повысить себе оклад — на 24%. Уровень его зарплаты достиг 2 223 747 франков в год, то есть 185 312 франков в месяц, после уплаты социальных взносов (…)”


В качестве иллюстрации к статье газета поместила фотокопию сведений об уплате налогов господином Кальве. В эти выдержки была включена налоговая декларация о “доходах, подлежащих налогообложению”, а также указывались суммы, которые господин Кальве получил в виде зарплаты, доходов натурой и ежедневных выплат на случай болезни. Каждая из трех сумм была обведена карандашом.


В. Процессуальные действия против заявителей


  1. ^ Проведение расследования


11. 2 октября 1989 года г-н Кальве подал старшему судье-следователю Парижского суда высшей инстанции жалобу против Х с предъявлением гражданского иска. Он отметил, что факты, для установления которых требовалось как изъятие, так и владение оригиналами или копиями документов налоговой администрации, свидетельствуют об изъятии государственным чиновником документов или копий, нарушении обязательств по хранению профессиональной тайны, краже документов на время, необходимое для того, чтобы их скопировать, а также сокрытии документов, полученных незаконным путем.


12. 5 октября 1989 года прокурор принял решение о предварительном расследовании с целью установления факта кражи документов, нарушения профессиональной тайны, изъятия служебных документов или копий и их сокрытия.


13. 25 октября 1989 года министр, занимающийся вопросами бюджета, также подал жалобу против Х с предъявлением гражданского иска по факту изъятия служебных документов и нарушения профессиональной тайны. Дополнительная жалоба была принята 11 декабря 1989 года.


14. По номерному грифу опубликованных документов, которые были у господина Руара, удалось установить, что речь идет о фотокопиях экземпляров деклараций, которые хранятся в налоговой администрации и не могут быть вынесены за ее пределы. Осмотр на месте подтвердил, что замки шкафов, в которых хранятся документы, не были взломаны, и что сигнализация, которая включается в нерабочее время, не срабатывала.


Исследование оригинала налоговой декларации господина Кальве от 1988 года выявило отпечатки пальцев, которые принадлежали начальнику налогового отдела. В дальнейшем было установлено, что последний брал эту налоговую декларацию 27 сентября 1989 года по просьбе директора налогового органа и начальника налогового департамента. Из-за невозможности установления одного или нескольких лиц, которые вынесли данные документы из помещения налоговой администрации, никто не был в этом обвинен.


15. 8 марта 1991 года заявители были обвинены в сокрытии копий налоговых деклараций, полученных путем нарушения профессиональной тайны, в изъятии документов или копий, а также в краже.


16. 20 декабря 1991 года по требованию прокурора было прекращено дело против неизвестного лица, которое выкрало налоговые документы и нарушило профессиональную тайну, прекращено дело против первого заявителя и передано в суд первой инстанции дело второго заявителя — по обвинению в сокрытии фотокопий налоговых деклараций господина Кальве, полученных путем нарушения профессиональной тайны неустановленным служащим налоговых органов.


17. Постановлением от 27 января 1992 года судья-следователь решил, что из-за невозможности идентифицировать неизвестное лицо, следует прекратить дело о краже налоговых документах и нарушении профессиональной тайны. В суд первой инстанции судья-следователь передал дело по двум обвинениям: в изъятии документов о доходах Кальве, которые являются объектом финансовой тайны, и в сокрытии фотокопий налоговых деклараций господина Кальве, полученных незаконным путем.


  1. ^ Разбирательство в Парижском суде первой инстанции


18. В свою защиту заявители привели два аргумента: с одной стороны, нельзя ставить вопрос об уголовной ответственности первого заявителя как издателя газеты, предусмотренной статьей 42 Закона о свободе прессы от 29 июля 1881 года (см. ниже пункт 25), и, с другой стороны, существенные доказательства правонарушений, в который их обвиняют и которые предусмотрены статьей 460 Уголовного кодекса (см. ниже пункт 27), не были собраны.


19. Во время разбирательства в суде, господин Фрессоз заявил, что он впервые увидел опубликованные выдержки из налоговых деклараций уже на верстке, перед тем, как подписать номер в набор, и он спросил господина Руара, “был ли его документ корректен с точки зрения журналистской этики”, то есть, “была ли информация надежной и точной”. Он признал, что в принципе эта обязанность возложена на секретаря редакции, который “в случае возникновения трудностей информирует главного редактора и как высшую инстанцию — издателя”.


Второй заявитель утверждал, что он получил копии налоговых деклараций по почте, анонимно, в конверте, адресованном на его имя, приблизительно за две недели до опубликования статьи. Он сказал, что “проверил достоверность” этих документов, в частности, отыскав в специализированных изданиях, таких как “Фортюн Франс” (Fortune France), сведения о доходах господина Кальве. Он также добавил, что обращался для проверки к разным лицам, которые могли бы подтвердить, что документы были копией “аутентичных” налоговых деклараций. Кроме того, он уточнил, что убедился в том, что данные документы действительно получены из налоговых органов, и заявил, что поскольку факт подделки бумаг установлен не был, то “перевесил тот интерес, который они представляли”.

20. Решением Парижского суда по уголовным делам от 17 июня 1992 года заявители были оправданы со ссылкой на то, что основные правонарушения — кража документов и нарушение профессиональной тайны — не могут быть доказаны из-за невозможности установить лицо, которое их совершило, и обстоятельства совершения преступления. В отношении нарушения профессиональной тайны суд отметил:


(…)

Хотя в данном деле и достоверно установлено, что оспариваемые документы являются выдержками из налоговых деклараций, которые хранятся в налоговом деле господина Кальве, в этом можно обвинить лишь то лицо, которое незаконным способом завладело ими на время изготовления копий или передачи их третьему лицу, или сообщило информацию, которая в них содержалась, то есть это обязательно должно быть одно из тех лиц, о которых шла речь в приведенном выше тексте [статья L. 103 Налогового процессуального кодекса], поскольку администрация высказала предположение о том, что, несмотря на меры безопасности, тут действовало “лицо, которое не принадлежит” к их персоналу (…).

Незнание положения и служебных функций лица, которое разгласило профессиональную тайну, исключает какую-либо возможность охарактеризовать один из основных признаков правонарушения: нарушение профессиональной тайны. Таким образом, формальное доказательство существования данного правонарушения не было приведено, и сокрытие нарушения профессиональной тайны, в котором обвиняются подсудимые, не установлено(…)”


В отношении обвинения в краже документов суд постановил:


(…) Не было, в частности, доказано, что лицо, которое сделало копии документов, действительно имело намерение нарушить закон и что, кроме того, это сопровождалось присвоением документов. Следовательно, не говоря уже об огромном количестве неясностей относительно того, каким образом господин Руар завладел документами, про которые идет речь, можно констатировать, что основные признаки правонарушения “кража” не являются достаточно доказанными…

Поскольку с самого начала невозможно было точно установить основания для существования деяния, которое можно квалифицировать как преступление (crime) или правонарушение (delit), а также указать его основные признаки, не существует предварительного условия, которое указывает на правонарушение в виде сокрытия документов; следовательно, это обвинение снимается”.


21. 25 и 26 июля прокурор и истцы обжаловали судебное постановление.


  1. Разбирательство в Парижском апелляционном суде


22. Решением от 10 сентября 1993 года Парижский апелляционный суд отменил судебное постановление и признал заявителей виновными в сокрытии фотокопий налоговых деклараций господина Кальве, полученных с нарушением профессиональной тайны неизвестным служащим налоговых органов. Господин Фрессоз и господин Руар были приговорены к уплате штрафа в размере 10 000 и 5 000 французских франков соответственно, а также к солидарной ответственности — уплате господину Кальве одного франка в виде компенсации за причиненный моральный ущерб и 10 000 французских франков за судебные издержки, в соответствии со статьей 475-1 Уголовно-процессуального кодекса.


Апелляционный суд постановил:


Учитывая, что апелляционный суд не будет повторно анализировать факты; что из материалов следствия вытекает, что лишь неизвестный служащий налоговых органов, знакомый с обстановкой (событиями), мог разгласить содержание документов, о которых идет речь, поскольку никто не делал запрос относительно папки с делом Жака Кальве, и что эта папка была обнаружена 27 сентября 1989 года в надлежащем состоянии, а документы были размещены в соответствии с требованиями налогового центра Шайо (Chaillot); что достоверно установлено: третье лицо, не являющееся сотрудником налоговых органов, не могло, не привлекая к себе внимание, завладеть документами, которые находились в папке в двух разных местах, сфотографировать их или сделать ксерокопию и положить на то же самое место, поскольку папка хранилась в металлическом шкафу в закрытой на ключ комнате, доступ в которую возможен лишь при предъявлении документов;

учитывая также, что, в отличие от решения суда первой инстанции, нарушение профессиональной тайны в данном деле является установленным, и что не имеет большого значения тот факт, что лицо, совершившее данной преступление, не было установлено;

учитывая, что Клод Руар заявил судье-следователю, что фотокопии налоговых деклараций Жака Кальве были посланы ему анонимно на адрес газеты… и что он уточнил, то есть проверил, достоверность информации, чтобы убедиться в аутентичности полученных налоговых деклараций;

учитывая, что статья Клода Руара, которая воспроизводила указанные документы, была передана Роже Фрессозу — издателю газеты “Канар аншене”, и что последний лично “дал согласие на ее опубликование”;

принимая во внимание, что последний, как он заявил судье-следователю, видел выдержки из налоговых деклараций Жака Кальве в тот момент, и добавил, что обычно “согласие на опубликование” дает секретарь редакции, который “в случае возникновения трудностей информирует главного редактора и как высшую инстанцию — уже его самого”;

учитывая, что правонарушение относительно раскрытия профессиональной тайны характеризуется в данном случае фактом опубликования документов, передача которых произошла с нарушением положений статьи L. 103 Налогового процессуального кодекса и статьи 378 Уголовного кодекса, и что оно инкриминируется Клоду Руару и Жаку Фрессозу в виду того, что, учитывая характер документов и их проверку, к которой, по его собственным словам, прибег Клод Руар, подсудимые не могли не знать, что они изъяты из налогового дела (кстати, именно этим обстоятельством объясняется тот факт, что “согласие на опубликование” давал сам Жак Фрессоз, издатель газеты, а не секретарь редакции или главный редактор); что следует вспомнить о том, что хотя Жак Фрессоз сам и не получал эти документы, однако он ознакомился с ними перед тем, как лично дать разрешение на опубликование статьи, которая содержала изображения данных документов; что существуют материальные и моральные признаки правонарушения, связанные с сокрытием информации, полученной с нарушением профессиональной тайны, как в отношении его самого, так и в отношении автора статьи Клода Руара (…)”.


^ 4. Разбирательство в Кассационном суде


23. Господин Фрессоз и господин Руар обратились в Кассационный суд. В поддержку своей позиции они привели два довода, которые первоначально были сформулированы ими в детальном письменном пояснении, а затем в ответном заявлении на жалобу господина Кальве.


Первым довод господина Фрессоза было то, что суд, который рассматривал дело по существу, мог обвинить его как издателя, согласно Закону от 29 июля 1881 года, не в получении документов из сомнительного источника, в соответствии с уголовным правом, а только в одном из тех правонарушений, которые специально предусмотрены указанным выше законом. В своем ответном заявлении он обратил внимание на неточность, которую использовала защита, указав, что господина Кальве оскорбил не сам факт сокрытия документов, а публикация, которая, кстати, не противоречила ни одному положению закона о прессе, чем и поясняется неоправданность обвинения в сокрытии. Другим доводом заявителей было утверждение того, что против них не было собрано предусмотренных национальных законодательством, а именно — статьями 5, 6 и 12 упомянутого выше Закона 1881 года, существенных улик, свидетельствующих о правонарушении, в котором они были обвинены. Они заявили, что налоговые декларации не были тайной, а значит, они не нарушили конфиденциальности, а лишь предали гласности свободную информацию. Они утверждали, что журналистов нельзя на законных основаниях обвинять в “сокрытии информации”, и пришли к выводу, что апелляционный суд не охарактеризовал субъективную и объективную стороны данного правонарушения, а именно: владение предметом и знание о его незаконном происхождении. Поскольку апелляционный суд установил, что господин Руар, получив налоговые декларации, убедился, что речь идет о копии подлинника, он пришел к выводу, что мог знать об их незаконном происхождении. На это господин Руар возразил, что он “лишь выполнял свой журналистский долг: перед опубликованием информации проверить ее на точность и надежность, исходя из требований осмотрительности и контроля информации — как это обязан делать каждый журналист”.


24. 3 апреля 1995 года Кассационный суд отверг жалобу с такой формулировкой:


(…)

Принимая во внимание, что, проанализировав основания [апелляционного суда], основанные на оценке тех фактов, которые не подлежат контролю со стороны Кассационного суда, судьи высшей инстанции, убедившись в том, что подсудимые сознательно имели в своем распоряжении документы, полученные с нарушением профессиональной тайны, установленной статьей L.103 Налогового процессуального кодекса, не наказали их за эти действия;

что, в частности, нельзя упрекать апелляционный суд в незнании статьи 460 Уголовного кодекса, которая предусматривает наказание лишь за сокрытие вещей, суд, заявив, что в данном случае речь идет о сокрытии фотокопий, отверг, имея на то все основания, обвинения в сокрытии информации, как было указано в постановлении о передаче дела журналистов в суд первой инстанции;

что, действительно, информация какого-либо происхождения или характера не подпадает ни под действие статьи 460, ни под пункт 1 статьи 321 Уголовного кодекса, который вступил в силу 1 марта 1994 года, и может подпадать — если ее рассматривать как публикацию, которую опровергают указанные в ней лица, — лишь под специальные положения закона, касающегося свободы прессы или аудиовизуальных средств информации (…)”.

  1   2   3




Похожие:

Affaire Fressoz et iconAffaire Fressoz et Roir
Европейский Суд по правам человека, в соответствии со статьей 27 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция)...
Affaire Fressoz et iconLa crise économique et les figures de style Chaque activité humaine nécessite pour fonctionner ce que j’appellerais par commodité un carburant
«subprime» se traduisait en français par «crédit hypothécaire à risque», l’affaire changeait de braquet (pardon pour cette première...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов