До «песняров» Чижик выскочил на сцену icon

До «песняров» Чижик выскочил на сцену



НазваниеДо «песняров» Чижик выскочил на сцену
Дата конвертации27.06.2012
Размер117.45 Kb.
ТипКнига



ДО «ПЕСНЯРОВ»


Чижик выскочил на сцену


Книга моей жизни началась за два месяца до моего рождения. Родился я 25 мая 1949 года, а отец умер от ран, полученных на фронтах Великой Отечест­венной, 18 марта 1949 года.

Смерть отца стала для мамы таким потрясением, что она не смогла нормально доходить беремен­ность, и я появился на свет с воробьиным весом два килограмма двести граммов, весь в прыщах и очень слабенький. Детский врач, профессор Кацман, который работал тогда в Первой Мин­ской клинической больнице, сказал, что это дитя жить не будет. Но мама выхаживала меня так само­отверженно, что его предсказание не сбылось. И когда она через три месяца принесла меня в больницу, доктор не мог поверить, что симпатичный большелобый бутуз - тот самый хилый младенчик, которому он вынес приговор - «не жилец".

По отцу я принадежу к старинному дворянско­му роду польско-литовских князей Радзивиллов. Но мой дедушка Ричард в свое время велел про-


дать или уничтожить все, что имело отношение к нашему «дворянству», - благодаря этому семья и не сгинула в проклятом Богом ГУЛАГе.

Родился ли я певцом, музыкантом или художни­ком, сказать не могу даже сейчас. Такое впечатле­ние, что ни одна из этих профессий никак не возьмет верх. Может быть, потому, что по горо­скопу я Близнец, а Близнецам очень сложно оста­новиться на чем-нибудь одном, - мое второе я, второй Борткевич, находящийся внутри, не поз­воляет сделать окончательный выбор.

В детстве меня не учили ни рисовать, ни петь.

Но однажды в детском саду через красивую ста­ринную стеклянную дверь я увидел лежащие на столе цветные карандаши и белый, чистый лист рядом и вдруг понял - сейчас про изойдет что-то необыкновенное, волшебное. Я подошел к столу, взял карандаш ... Цветные лошади, звери, люди появились на бумаге - они не существовали в дей­ствительности, я рисовал не по памяти, а повину­ясь воображению.

Я любил ездить с тетей Аней и двоюродными се­стричками в костел, в местечко Красное под Мин­ском. Сказочная готическая красота собора, ико­ны, мерцание свечей и органная музыка произво­дили неизгладимое впечатление. Я вглядывался в иконы так же, как впоследствии рассматривал картины старинных мастеров, замечая и впиты­вая каждую мелочь, каждую деталь. Я могу рассма­тривать одну картину часами, а потом падать от усталости и не понимаю, как за одну экскурсию можно пройти весь «Эрмитаж» или «Лувр».

А еще меня влекла в костел любовь к незнако­мой девочке-католичке Зойке, которую я видел только во время службы.


Читать я научился рано. Перед моей кроватью на стене висела большая «Азбука» в картинках, и я очень быстро выучил наизусть весь «детский» набор: Маршак, Чуковский, Михалков. А став по­старше, увлекся фантастикой и уже не мог обхо­диться без Александра Беляева, Герберта Уэллса, Станислава Лемма.
Но в особенности я любил Жюля Верна, и под впечатлением от его романов мне тоже хотелось путешествовать, открывать новые миры и совершать героические поступки.

Но еще больше, чем книги, меня захватывало кино. Мы с мамой не про пускали ни одного филь­ма. Лемешев, Утесов, Георг Отс, музыка советских композиторов того времени - пускай теперь го­ворят, что это было искусство социалистического реализма - меня покоряли своим волшебством и безграничным оптимизмом.Голос я, можно сказать, получил по наследству. У матери был прекрасный голос, она знала наи­зусть много песен и, как рассказывали, раньше ча­сто пела, когда в дом приходили гости. Но после смерти отца перестала петь. Она его очень люби­ла и так больше замуж не вышла.

Я рано осознал, что у меня тоже хороший голос, но в детстве петь стеснялся - пел, только когда на меня не смотрели. Двоюродные сестры, которым мое пение очень нравилось, закрывали меня в ванной - там я в одиночестве «распевался» во­всю. Репертуар составляли песни, услышанные по радио, причем я изо всех сил старался подра­жать голосам и манере исполнителей.

Мое первое публичное выступление состоялось в школе, когда нас принимал и в пионеры. К этому дню готовили концерт художественной самодеятельности, и одним из номеров была такая песенка:


По зеленой травке

чижик-пыжик скачет,

а в саду на лавке ученица плачет ...

Ученицу из песенки звали Зоя, и ее действитель­но пела девочка по имени Зоя. А мне доверили роль чижика, я пел:

Что ты, что ты, Зойка, двойка ведь не дело,

У тебя, наверно, голова болела.

Наш дуэт выступал во втором отделении кон­церта. В перерыве мы играли во дворе школы в прятки, и я, когда прыгал в кусты, случайно столкнулся лбом с одним мальчиком. Естествен­но, у меня тут же вскочила громадная шишка. Так я и вышел на сцену - со слезами на глазах и шиш­кой на лбу. Герой! Чуть не плачу от боли, но пою. А у меня еще и голос лирический, так что получи­лось очень проникновенно.

На том концерте присутствовал Андрей Василь­евич Мамонтов - очень известный хоровик-дири­жер, руководитель хора мальчиков Дворца пио­неров. Ему понравилось, как я спел (шишка по­могла мне войти в образ), и меня сразу взяли в хор солистом.

Потом был хоровой ансамбль «ЮHOCTb» при консерватории, куда меня привела троюродная сестра Людмила (она уже там пела, великолепная была певица). В этом ансамбле я тоже стал солис­том. В ансамбле занимались в основном студенты старших курсов консерватории, и мне предложи­ли принять участие в их занятиях по педпрактике. И хотя дыхание у меня было уже поставлено


(к тому времени я окончил музыкальную школу по классу трубы), все равно эти занятия мне очень много дали - я начал учиться «держать верх», уп­равлять голосом, филировать и многое другое.


^ Архитектурный дебют — он же финал


Мама работала на тракторном заводе в кузнечном цехе «распредом» — выписывала наряды — много лет, с самого основания завода. Ей приходилось много работать, чтобы дать мне образование.

Я окончил восемь классов средней школы и — как уже упоминал — пять классов музыкальной школы по классу трубы. Учиться я не очень лю­бил, мне довольно быстро все надоедало, зато обожал футбол, занимался боксом и пропадал во дворе — детство мое было обычным мальчишес­ким детством. И битье окон у нехороших соседей, и воровство яблок, и пари, кто перепрыгнет вы­сокий забор, и прочие выходки — все это в нем присутствовало.

Но в восьмом классе надо было что-то решать насчет будущей профессии. Я, конечно, не сомне­вался, что буду либо художником, либо музыкан­том. Но мы с мамой жили очень бедно, и выбор пал на архитектурный техникум, потому что там платили стипендию.

Мое самое большое достижение на архитектур­ном поприще — кинотеатр «Октябрь», и по сей день украшающий главную магистраль Минска, проспект Франциска Скорины. «Октябрь» — мой дипломный проект.


Раньше на месте кинотеатра «Октябрь» нахо­дился кинотеатр «Зорька», куда мы с мамой ходи­ли смотреть кино (песни на музыку Дунаевского и Богословского, на которых я воспитывался и рос, были услышаны там). И то, что именно мой проект лег в основу нового кинотеатра «Ок­тябрь», — удивительная шутка судьбы.

Первое, что я сделал в планировке, — стадион­ные входы и ряды амфитеатром, поскольку в «Зорьке» меня всегда раздражало, что из-за го­лов впереди сидящих людей ничего не видно.

Сам проект я сделал красочным: не просто ту­шью, как это было принято, а типографской кра­ской в цвете. Он оказался настолько ярким, что, когда мне нужно было нарисовать людей для мас­штаба, они просто терялись, и пропадала пер­спектива. Тогда из журнала «Архитектура США» я вырезал фигурку полицейского на коне и помес­тил ее спереди. Получилось очень здорово, но со­вершенно не похоже на то, что сделали мои со­курсники. Я посомневался, а потом сказал себе: «Будь что будет» — и оставил все как есть.

Любой проект перед дипломом сначала смотрит консультант. Моим консультантом был преподава­тель по рисунку Василий Илларионович Зайцев — хороший человек, но большой консерватор. Мы с моим другом Толей Волком закрыли проект в ор­кестровке, чтобы Зайцев его не увидел раньше вре­мени, и показали только перед защитой. Зайцев схватился за голову: «Это слишком ярко, вычурно, надо завуалировать... И почему здесь полицей­ский?» Но в рецензии написал: «Ярко, вычурно» — и поставил предварительную оценку «хорошо».

На защиту дипломов в архитектурный техникум приехал сам председатель Госстроя БССР — Ко-


роль. Перед этим он был на защите дипломных проектов в Политехническом институте.

Защита — дело долгое, Король все время сидел за столом и уже, видимо, устал. Мой проект показы­вали последним. Король, когда его увидел, поднял­ся из-за стола, взял очки и подошел поближе. «Чем это сделано?» — спросил он. Я с испугу вскочил и заикаясь ответил:

  • Ти-ти-типографской краской.

  • Интересно, — сказал Король.

В этот момент ему зачитали рецензию.

— Нет, — сказал Король, — «отлично», только
«отлично» надо поставить.

И в своей заключительной речи отметил, что очень доволен дипломными работами и что неко­торые проекты (взгляд в мою сторону) лучше, чем в Политехническом институте.

Как мне потом рассказывали, мой проект висел в техникуме еще очень долго — как образец, откуда его и украли.

Так вот, когда построили кинотеатр «Октябрь», я понял, что это — плагиат, повторение моего про­екта, причем даже в деталях. В 2001 году секре­тарь союза архитекторов Александр Корбут при­гласил меня на съезд Союза архитекторов. Там я вручал награды и грамоты за лучшие проекты и тогда-то и узнал, кто содрал мой проект. Спра­ведливость восторжествовала — на том съезде мой вклад в архитектуру подтвердили официально.

^ Главное — вовремя вступить

Именно в техникуме я первый раз в жизни взял в ру­ки микрофон. Было это так. Первого сентября мы


пришли в техникум на второй курс. Я захожу в пус­тую аудиторию, смотрю — сидит на столе парень и играет на гитаре. Да как играет! Классику, с кра­сивым тремоло. Я был поражен. Посмотрел на не­го и сказал себе: «Все — это друг на всю твою жизнь».

Так оно и случилось.

Парня звали Анатолий Волк. Как оказалось потом, Толя играл на гитаре в оркестре техни­кума под руководством Владимира Скороходова (будущего заместителя министра культуры БССР).

Однажды я ждал Толика в зале, где проходила репетиция оркестра. На следующий день должен был состояться праздничный концерт, посвящен­ный 7 Ноября, и мальчик-солист пел популярную тогда песню Полада Бюль-бюль оглы:

Ты мне вчера сказала, Что позвонишь сегодня.

Он никак не мог правильно вступить. Музыкан­ты уже устали играть вступление, и Скороходов объявил перерыв. Расстроенный Толик подошел ко мне:

— Ну подожди еще минут пятнадцать. Этот всту­
пит, и мы сразу пойдем.

(У нас было какое-то совместное дело.)

  • Да что тут вступать? — говорю я.

  • А ты что думаешь, это легко? — говорит То­ля. — Давай, я тебе сыграю, сам попробуешь.

Мы пошли к сцене, и он сыграл мне вступление на гитаре. Я тут же вступил и спел целый куплет, подражая голосу Полада Бюль-бюль оглы. И вдруг в дверях появился Скороходов:

— Ну-ка, ну-ка мальчик, давай-ка еще раз.


Сыграли вступление всем оркестром, и я сно­ва правильно вступил, и спел уже всю песню до конца.

  • Чей это мальчик? — спрашивает Скороходов.

  • Наш, техникумовский, — отвечает Толя, — в моей группе учится. Мой друг!

  • Все, — сказал Скороходов. — Завтра будешь петь на концерте.

Вот так я попал в оркестр.

Потом Скороходов ушел, и руководителем стал Толя Волк. Тогда уже вошли в моду «Битлз», по­явились гитарные ансамбли, и мы тоже создали вокально-инструментальный ансамбль. Придума­ли ему название «Золотые яблоки» — мы все люби­ли фантастику Рэя Брэдбери, а у него есть рассказ «Золотые яблоки Солнца».

(Я, кстати, видел Рэя Брэдбери в 1997 году в Ат­ланте. Он был совсем старенький. Я не поверил глазам своим, не думал, что он еще жив.)

Мы играли свои песни, Анатолий Волк и Саша Сорокин сочиняли музыку и стихи. У нас уже бы­ла и собственная манера исполнения. Парал­лельно мы пели белорусские народные песни, песни «Битлз» и «Роллинг-стоунз». Так, напри­мер, аранжировки всем теперь известных бело­русских народных песен «Скрипят мои лапти» и «Касиу ясь канюшину» были сделаны сперва в «Золотых яблоках». Уже позже я предложил ее Мулявину, и они стали одними из хитов в репер­туаре «Песняров».

Мы устраивали концерты, играли на капуст­никах в Оперном театре, играли на танцах. Ба­рабанщик Игорь Коростылёв, не зная ни одно­го английского слова, но ничуть не смущаясь, пел песни наших кумиров на английской фене.


И, надо сказать, у него это очень здорово полу­чалось. Успех «Битлз» и «Роллинг-стоунз» кру­жил нам головы.

^ Прощание с «Белгипросельстроем»


После окончания техникума мы с Толей Волком ра­ботали в «Белгипросельстрое». И однажды в отде­ле, где я работал, раздался звонок. Я поднял трубку и услышал голос, который показался мне очень зна­комым:

— Это звонит Владимир Мулявин. Мы ищем со-­
листа в ансамбль «Песняры», не могли бы вы
прийти на прослушивание?

Пауза. Я, естественно, не поверил, подумал, все это шуточки Толи Волка. И говорю:

— Да не пошел-ка бы ты... — и положил трубку.
Направился к своему рабочему столу и думаю:

«А что если это не он, не Толик? Надо прове­рить».

Волк работал этажом ниже. Я спустился к не­му — стоит Толик за кульманом, весь в трудах пра­ведных:

— Ленечка, — говорит, — не мешай, давай позже
поговорим.

Тут я понял — это был не Толик. Ох, как неудоб­но все получилось!

Поднялся я к себе и размышляю: «Позвонят еще раз или нет?» Снова звонок. Это уже звонил Да-ник, мой хороший друг, который работал в поста­новочной группе «Песняров». Он говорит:

— Тебе Мулявин звонил, хочет тебя прослу-­
шать. Приходи завтра утром, он будет ждать.


\


На следующий день провожали меня всей орке­стровкой. Пошел я к Володе Мулявину домой (а жил он тогда в том доме, где находится киноте­атр «Центральный», на последнем этаже). Меня встретила Лида Кармальская — его первая жена. Володя еще спал. Лида отправилась его будить:

  • Вставай, к тебе мальчик какой-то пришел, на­верно, на прослушивание.

  • Я не пришел, меня пригласили, — поправил я ее. С гордостью поправил.

Володя встал, протер глаза, накинул рубашку и говорит мне:

— Бери гитару и пой.

А я ведь тоже не лыком шит, потому отвечаю:

— Я и на гитаре не очень хорошо играю, да и не
место здесь. Тут консерватория рядом, может
быть, вы там меня послушаете.

А для меня консерватория уже была как дом род­ной. Там в музыкальных классах была хорошая акустика и рояль стоял, чтобы распеваться.

— Пошли, — сказал Мулявин.

Приходим мы в один из классов, и я начинаю ему показывать все, что умею. Распелся во весь го­лос. Спел песню «Ах ты степь широкая» из репер­туара Лемешева. Мулявин послушал и наиграл мне песню «Белая Русь ты моя». Написал текст на газетке:

— Спой, но так, чтобы слиться со мной.

Я один раз послушал и сразу сфотографировал его манеру исполнения. И мы идеально слились в великолепный унисон.

— Боже мой, — сказал Володя, — сколько я вока­-
листов профессиональных перепробовал, а тут
такая находка. Завтра приходи на репетицию
в филармонию.



  • Но я же работаю, — говорю я.

  • Где?

  • В «Белгипросельстрое» архитектором.

На следующий день стою на работе с утра за сво­им кульманом. Все как обычно, вчерашние собы­тия кажутся какими-то нереальными. Подымаю голову, смотрю — мулявинские усы мелькнули. Все вокруг сразу его узнали. Мулявин подошел к на­чальнику нашего отдела и стал о чем-то с ним раз­говаривать. Я сразу понял — по мою душу. Зовут меня. И наш начальник говорит:

  • Ну что, Леонид, за тобой пришли очень изве­стные люди, хотят тебя забрать. Ты как, свою ра­боту сделал?

  • Да.

  • Ну тогда иди.

Я ушел. И в «Белгипросельстрой» больше никогда не возвращался.




Похожие:

До «песняров» Чижик выскочил на сцену icon«Песняры» I. «Лявоны» Бытует мнение, что взлет «Песняров»
Бытует мнение, что взлет «Песняров» в 1970 году был хотя и заслуженным, но уж очень стремительным, даже несколько неожи­данным. Но...
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconВозвращение
Когда отмечали двадцатипятилетие «Песняров», Володя Мулявин позвонил мне в Америку и пригла­сил на юбилей. И директор «Песняров»...
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconВикторина по изобразительному искусству На сцену выходит ведущий и начинает своё выступление словами: Мальчишки и девчонки, а также и учитель в викторине по изо
Здравствуйте, ребята. Сегодня мы проведём викторину. У нас есть желающие показать свои знания по изобразительному искусству, и на...
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconНиколай Гнатюк
Владимира Мулявина и «Песняров» я помню со школьного возраста. Каждое их участие в концерте или телепрограмме было очень ярким и...
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconАрхивная служба россии российский государственный архив военно-морского флота
На Ваш запрос сообщаем, что крейсер «Богатырь» во время перехода из Владивостока в Посьет 2 (15) мая 1904 г., а не 1905 г., как Вы...
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconСамый молчаливый концерт «Песняров»
О нем мне рассказал Владимир Георгиевич Мулявин в 1995 году, когда редакция газеты «Культура» готовила номер, посвященный 50-летию...
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconСоломенная шляпка
Гостиная. Восьмиугольная комната. В глубине по углам двери, открывающиеся на сцену
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconПосвящение в географы На сцену выходит группа учеников с рюкзаками за спиной и компасом в руках. Поют песню на мотив марша «Прощание Славянки»
На сцену выходит группа учеников с рюкзаками за спиной и компасом в руках. Поют песню на мотив марша «Прощание Славянки»
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconИз первого состава «Песняров» в живых остались двое музыкантов
Сегодня кажется, что Песняры, успешные, знаменитые и талантливые, были всегда. Александрына и Касiу Ясь канюшыну родились одновременно...
До «песняров» Чижик выскочил на сцену iconПредставление школы в рамках программы "Здоровье" 2001год
На фоне вступления мелодии песни "Пластилиновая ворона" на сцену выходят ведущие (2-е)
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов