Америка Пока еще едем в гости icon

Америка Пока еще едем в гости



НазваниеАмерика Пока еще едем в гости
Дата конвертации27.06.2012
Размер210.51 Kb.
ТипДокументы

Америка

Пока еще едем в гости

И вот долгожданная встреча в аэропорту Кеннеди. Слезы, корреспонденты. Боже мой! Я даже не ду­мал, что после стольких лет Ольгу здесь помнят и любят. Первое, о чем ее спросили:

— А почему вы не приехали получить приз жен­ской фундации США? Ведь мы вас приглашали еще в 1982 году.

Ольга бормотала что-то невнятное. Ей стыдно было ответить, что сквозь сито официальных ин­станций и КГБ это приглашение к нам не пришло. Потом мы узнали от американцев, что нас пригла­шали каждый год по нескольку раз. Было стыдно и обидно. Не за себя. За свою страну.

Как-то Рик Эпэлман — один из организаторов показательных выступлений сборной СССР в США — сказал нам: «Не заинтересованы были чиновники от гимнастики в Ольгином приезде за рубеж. Ведь она могла узнать о судьбе многих сво­их подарков, к примеру, новенького «Шевроле», не считая валюты...»

Вот так. Оказывается, был даже «шевроле»...


Мы приехали с Ольгой в Америку по частному приглашению Даньчика и остановились у него. Поскольку мы были очень известной семьей, нас сразу стали приглашать в разные дома наши знако­мые и друзья. Богатые и знаменитые американцы все время присылали лимузины за нами.

Этот приезд в Америку стал в основном отдыхом для нас, если не считать нескольких важных собы­тий. В октябре Ольгу пригласили в Калифорнию в город Ошенсайд открыть зал гимнастических знаменитостей. Ей вручили изящный приз: на хру­стальном антаблементе стоит Ольга, выполнен­ная в золоте, в той позиции, которой она заканчи­вала каждое свое выступление. Золотая богиня.

На вручении было много народа, и Ольга все время раздавала автографы. Я был поражен: не­ужели Ольга после своего многолетнего отсутст­вия все еще так популярна в Америке? Потом по­нял: эти люди были благодарны ей за открытие для Америки спортивной гимнастики.

На восхитительном банкете в честь «Олги Кор-бут» один американский тренер сказал, что благо­дарен ей за то, что она своим гениальным мастер­ством дала тренерам работу: тысячи маленьких девочек пошли в гимнастические залы.

Еще одно событие — вручение Ольге приза жен­ской спортивной фундации Америки. Церемония проходила в Нью-Йорке. Были там и голливуд­ские звезды, и известные комики. Ольга со своей непосредственностью чувствовала себя как рыба в воде. Мне тоже приходилось много шутить — благо, запас актерских анекдотов у меня большой еще со времен ГИТИСа.

Ну а свободное время мы в основном проводили в гостях у американских белорусов. Душевная теп-


лота, доброта и гостеприимство всегда были ха­рактерны для нашей нации. И где бы мы ни жили, мы всегда останемся белорусами.

Тогда же я впервые с Ольгой и Рикой попал в Диснейлэнд. Увидев эту сказку в реальности, на­чинаешь задумываться о своем «потерянном» дет­стве. Ольга уже была там не раз.
Но впечатления от поездки были не менее сильными, чем пятнад­цать лет назад. Ну а впечатления Рики вообще нельзя передать словами. Еще ему очень понра­вился стереофильм «Капитан» с Майклом Джек­соном в главной роли.

В 1989 году федерация гимнастики Америки пригласила Ольгу на совместные показательные выступления сборных США и СССР. Поездка бы­ла запланирована в восьми больших городах США, и Ольга должна была прорекламировать эти выступления.

Ольга страшно волновалась — ведь ей после стольких лет перерыва приходилось выступать практически на помосте в жанре «вольных» уп­ражнений! Помню, она месяц тренировалась упорно и азартно. Скинула лишний вес. И из сво­их 55 киллограммов в «мокром пальто» она вер­нулась к весу монреальской кондиции. Но сбро­сить вес — полдела. Важнее восстановить форму. И это ей удалось. Однако за день до выступления она порвала связку на тренировке (как обычно, «гадкому утенку» всегда «везло»). И до последне­го момента, даже когда она давала интервью те­лерепортерам, не верила сама, что сможет выйти на помост.

Корбут вышла. И вышла не просто помахать ручкой. Когда она остановилась в лучах прожек­торов, тишина вдруг раскололась, затрещала


и лопнула. Если бы ее приняли хуже, чем тогда, во время первого турне... Не знаю, как бы она пе­режила это. Но ее приняли так же. Зал содрог­нулся. Это были все те же овации все тех же аме­риканцев, как и в 1973 году. Роняя слезы, Ольга прижала палец к губам, и под звуки знаменитой «Калинки» пустилась в «вольные»!

Восемь выступлений, восемь штатов. Ольга сно­ва почуствовала себя человеком, который нужен людям. Она ожила. В этой поездке ее жизнь на­полнилась новым смыслом!

Нам предложили остаться в Америке, но мы еще не были готовы к этому. И тогда нас попроси­ли оставить нашего сына Ричарда пожить в Шта­тах, чтобы он и английский выучил, и Америку посмотрел. Да и в Беларуси после чернобыль­ской трагедии было небезопасно жить. Мы так и сделали.

В конце августа мы поехали в Вашингтон в по­сольство СССР, для того чтобы узаконить даль­нейшее пребывание нашего сына в США. Мы пришли «попросить» заграничный паспорт для него. Нам заявили: «Что вы! В СССР паспорт по­лучают только в шестнадцать лет!» Тогда я сказал, что внучка Шеварднадзе законно учится в США и если Рике не выдадут паспорт, то мы обратимся в прессу. Недолго с кем-то посовещавшись, нам вежливо предложили сфотографировать Ричар­да. И где-то через полчаса за двадцать долларов мы получили паспорт.

Ричард остался жить у наших знакомых — Ната­ши и Гены Гринбергов. У них был большой дом и сын такого же возраста, как и Рика. Но Ричард все равно скучал и часто нам звонил.

Мы понимали, что надо что-то делать. Долго это


продолжаться не может. Где-то через полгода мы снова поехали в США, уже думая, что надо жить в Америке.

^ Превратности американской жизни

Итак, в 1991 году мы с Ольгой и сыном Ричардом уехали в Америку. На это было много причин. Одна из главных — Чернобыльская трагедия. Надо ска­зать, мы пытались как-то помогать, бороться с ее последствиями. Ольга организовала гуманитарный фонд, по линии которого в Беларусь поступали ле­карства. Но вся наша работа натыкалась на админи­стративные проволочки. Складывалось впечатле­ние, что это никому не нужно, кроме нас самих.

Однажды по линии фонда привезли партию очень дорогих лекарств. Это были живые гормо­ны, общей стоимостью триста тысяч долларов, они должны были находиться только в холодиль­нике. Так вот, лекарства из-за таможенной воло­киты выгрузили и поставили возле батареи. По­сле чего, естественно, они сразу испортились. Тогда Ольга сказала: «Все, хватит». Мы уехали в Америку.

Язык мы знали не очень хорошо. Поначалу пе­реводчиком у нас был Даньчик, но не могли же мы его эксплуатировать постоянно.

Совершенно случайно я встретил Семена Смол-кина, с которым когда-то учился в архитектурном техникуме. Он уехал раньше и жил в Индианапо-лисе с женой американкой. Дело в том, что в Ин-дианаполисе размещена Федерация гимнастики


США, а нам нужно было именно туда ехать, так как Ольга собиралась в большой тур по гимнасти­ческим залам. Мы договорились с Семеном, что он будет нам переводить.

Семен сначала согласился, но в последний мо­мент сказал, что не сможет освободиться от рабо­ты, и предложил свою соседку Вику — женщину со страшной фамилией Фарахан. Если кто не в кур­се — такую фамилию носит известный в Америке террорист. Вика Фарахан была из Питера, а муж ее — иранец — торговал коврами.

Вика.довольно быстро, что называется, взяла нас в оборот. У нее был знакомый юрист — они ра­ботали «на пару», обманывая людей. Мы как раз искали менеджера — Вика сказала, что менеджер не нужен, она сама сделает все самым наилучшим образом, и деньги потекут к нам рекой.

И вот, когда мы оказались в Нью-Йорке, чтобы лететь в Советский Союз, который еще манил дру­зьями, родственниками и своим привычным укла­дом прожитой там жизни, Вика настояла, чтобы мы сначала посетили офис каких-то адвокатов. Там Вика со Стивом (так она называла этого «адво­ката») и с какими-то свидетелями стали уговари­вать меня подписать бумагу, которая в ее переводе показалась мне совершенно безобидной. И она так нам задурила мозги, что мы подписали кон­тракт, который они нам подсунули — «Пауэр-ат-торни». Это значит, что управление всем нашим имуществом, деньгами, подписанием контрактов и так далее переходит к этой самой Вике Фарахан. Такие вещи практикуются в случаях, если человек смертельно болен или душевнобольной.

Вика коварно воспользовалась нашим незнани­ем языка. Впоследствии, когда мы уже встали на


ноги и могли себе позволить иметь хорошего ад­воката, мы аннулировали этот контракт. Правда, до сих пор не знаем, сколько она на нас заработа­ла.

Но все дурные поступки наказуемы. Однажды, когда мы уже жили в Атланте, Вика позвонила нам и попросила помочь. У нее появились проблемы с налоговой полицией, и она хотела, чтобы Кор­бут похлопотала за нее, обещала заплатить за это крупную сумму денег. Ольга на это не пошла.

Не знаю точно, когда и как появилась у нас идея фундации Ольги, но помню, что когда мы начали ездить в США, к нам домой в Минске стали при­ходить люди, у которых дети были больны лейко­зом и лейкемией. Как-то к нам домой зашел Сер­гей Чуковский, водитель такси:

— Вы едете в Америку. У моей дочери Ирины лейкемия. Здесь ее не спасут. Там есть клиника, врачи которой могут вернуть мне дочь. Если мо­жете — помогите.

Индианаполисский детский госпиталь согла­сился помочь. Делать операцию надо было сроч­но. Но увы! «Железный занавес» у нас на тот мо­мент еще никто не снимал. Пять месяцев оформ­ляли наши власти документы на выезд Ирочки Чуковской в США. Она умерла. В Беларуси такие дети были обречены.

В июле 1990 года мы с Ольгой получили пригла­шение от Вики приехать на несколько дней в Лон­дон, чтобы дать интервью и рассказать о черно­быльских проблемах, а потом приехать в США. В очередной раз нас «подставили» с документами и, конечно, две визы — в английском и американ­ском посольствах — нам получить не удалось. Я с неимоверными усилиями получил визы в по-


следний день перед отъездом в английском по­сольстве в Москве, и вовсе не из-за англичан, а из-за наших порядков и того бардака, что творился у зарубежных посольств в то время. Мне при­шлось всеми правдами и неправдами пробраться с того входа, где получают визы по служебным командировкам. Я уже стоял первым, когда в оче­реди стали кричать, что, мол, я тут делаю, почему я здесь стою. И меня начали оттеснять кагэбэш­ники, которые работали тогда начальниками от­дела кадров на каждом советском предприятии и получали служебные визы для работников, вы­езжающих за границу.

Вот тут-то мне и пригодилось актерское мастер­ство. Я сдавленным голосом предупредил орущую толпу, что мне очень плохо и что скоро у меня начнется приступ эпилепсии. То ли из-за сочувст­вия, а скорее всего, из-за страха, что придется по­могать ближнему, они уступили очередь. И после приветливого объявления консула: «Визу в Объе­диненное Королевство получает Ольга Корбут и ее семья» — я со счастливой миной на лице (ес­ли можно было в том положении изобразить та­ковую) гордо прошел мимо выпучивших на меня глаза кагэбэшников.

В Лондоне нас встретила Вика, нам в течение десяти минут сделали американскую визу, и мы поехали в офис журнала «Ю». Там пробыли почти полдня. Ольга давала интервью журналистке это­го популярного английского журнала. Почти весь следующий день нас снимали рекламщики. Вика объясняла, что это для журнала «Ю». Как выясни­лось потом, ни одна из этих фотографий в журна­ле «Ю» не была напечатана. Вика делала деньги для себя. И обещая нам, что организует фунда-


цию Ольги Корбут, организовала свою собствен­ную фундацию в помощь жертвам Чернобыля в Индианаполисе, где стала директором и где не­щадно эксплуатировалось имя Ольги Корбут. В журнале «Ю» был напечатан адрес и счет этой фундации, которая успела собрать немалую сумму денег и о которой мы не имели ни малейшего по­нятия. Вот такими были наши первые встречи с «американцами» и первые впечатления о «дело­вой» Америке.

Происходили и другие случаи. На одном приеме мы познакомились с владельцем гимнастического зала в Нью-Джерси. Это был Денис Дисковик — начинающий бизнесмен, американец югославско­го происхождения.

Мы вообще мало себе представляли, что такое деловая Америка. Как вести бизнес, подписывать контракты? Тем более это трудно без знания язы­ка. Югослав предложил Ольге преподавать в его гимнастическом зале и сказал, что хочет заклю­чить с ней контракт. Но гимнастика его не инте­ресовала, интересовал только бизнес. Это под­тверждал плохо оборудованный зал.

Дисковик предложил Ольге около трех тысяч долларов в месяц. Для нас, когда мы в Союзе не получали и десятой части этой суммы, это показа­лось огромными деньгами. К тому же он сказал, что Нью-Джерси — самый лучший штат в Амери­ке, и он нам предоставит дом, где мы будем жить. Как потом оказалось, город Фолсом, в котором мы поселились, был самым задрипанным городом Америки. Климат ужасный, летом под 40 градусов по Цельсию. Мухи и комары, поскольку кругом был лес, доставали нас с невероятной силой. Адом, за который мы платили более пятисот дол-


ларов нашему менеджеру в карман, сдавался мест­ным католическим приходом совершенно бес­платно.

Позже сами американцы нам говорили, что мы не должны связываться здесь с русскими и людь­ми «мидл». Во многом это действительно так, но и потом нас подстерегали всяческие неудачи.

Как-то Ольгу пригласил на Игры доброй воли Тед Тернер — миллиардер и меценат. Бывший ди­ректор этих игр предложил свои услуги к продю-сировании Олиной книги. Это был Боб Волш, с которым Ольга познакомилась не без помощи уже известной Вики Фарахан. Позже, при личной встрече Тед Тернер сказал Ольге, что с этим чело­веком он никаких дел больше не имеет и другим иметь не советует. Но тогда мы ничего еще не зна­ли, жизнь в Союзе была далека от суровых зако­нов рынка, и умению вести дела нас никто не учил. Оттуда Америка виделась только в розовом цвете.

Таким образом заключили мы с этим менедже­ром контракт на издание Ольгиной книжки, кото­рая к тому времени уже была написана. Он нашел издательство «Рэндом хауз» — одно из самых круп­ных издательств с филиалами по всему миру и штаб-квартирой в Лондоне. Но появилось изда­тельство — посредник — «Байрон прайс». Кон­тракт был подписан так, что все финансовые права на тираж принадлежали именно этому из­дательству. В результате Ольга получила около сорока тысяч долларов и больше ни цента.

Книга вышла в Англии невзрачной, без конца и начала, без фотографий, к тому же «поправлен­ная» какой-то Эллен Эмерсон, которая однажды приехала к нам, для того чтобы взять интервью,


и потом сумела вставить свою фамилию рядом с фамилией Ольги на титульном листе как соав­тор.

С такими неудачными контрактами Ольга езди­ла по всей Америке. Ее менеджер-югослав сделал нам соушиел-секьюрити, но о рабочей визе или грин-карт речи не шло. Он не был заинтересован в том, чтобы Ольга встала на ноги, и хотел, чтобы мы во всем зависели от него. Этот югослав купил автобус, расписал его яркой краской «01§а КогЬиС», и они ездили по разным гимнастичес­ким залам и делали так называемые «клиники». Собирали детей, которые занимаются или инте­ресуются гимнастикой, и Ольга в течение не­скольких часов рассказывала о себе, показывала элементы и учила их. Это были неплохие деньги. Однажды они попали с этими уроками в Атланту, в гимнастический зал, владельцем которого ока­зался Дэвид Дэй.

У него был великолепный гимнастический зал, да и Атланту нельзя сравнить с Фолстеном. Он пригласил нас к себе. Но мы никак не могли ре­шиться на переезд. Да и контракт с югославом сдерживал, хотя последний его нарушал десятки раз. Кончилось тем, что Дэвид Дэй пригнал в Фолстен рефрижератор, загрузил все наши ве­щи, сгреб нас в охапку и увез к себе. Так мы оказа­лись в Атланте.

Ольга была нужна и востребована. А я... В Аме­рике белорусские певцы никому не нужны. Мне так прямо об этом и сказали.

Раз или два в год я выступал перед нашими эми­грантами. Первые два года вообще не работал: по­дыскивал дом в Атланте, писал картины, учил язык, занимался домом.


В Атланте у нас была целая резиденция с бассей­ном, баскетбольной площадкой. Красота невоз­можная — сосны кругом, лес... Этот дом обходил­ся нам в пять тысяч долларов в месяц. Сейчас в нем никто не живет, он сдан в аренду банку.

Потом стало скучно, и я переключился на бизнес: я устроился в фирму, занимающуюся изготовлени­ем фотографий, слайдов, постеров. Проработав пять лет, я стал владельцем сорока девяти процен­тов акций компании. Наше финансовое положение позволяло мне быть свободным художником, и я целиком переключился на живопись.

Вообще-то жизнь у американцев, на мой вкус, очень скучная. Там можно отдыхать, но жить... Мне — трудно. Там нет понятия — друг. Там все свя­зано с деньгами. Единственная цель — накопление денег, все оправдывают слова «бизнес есть бизнес».

Между прочим, самые большие деньги мы с Ольгой в Америке платили за телефонные сче­та. В любой праздник набираешь номер, в дале­кой Белоруссии звенит звонок, и по телефону го­воришь и выпиваешь с другом, оставшимся дома. Тогда все эти материальные блага не имеют смыс­ла. Ну есть у нас вилла. И что? Ее же некому пока­зать, все старые друзья остались в Минске! Вот ес­ли бы эту виллу можно было забрать из Америки и поставить дома, среди своих! И друзья бы пора­довались и подивились, чего я в жизни добился!

Это чисто славянская черта — желание разде­лить радость со своими, желание сочувствовать и получать сочувствие. Там, в Америке, я понял, почему Гитлер хотел уничтожить славян. Да пото­му, что считал, что этот наш комлекс добра, сочув­ствия — плохо, что в гонке за деньгами добро и со­чувствие только мешают.


^ Увлечение живописью


Я с детства любил рисовать и интересовался живо­писью. Моим кумиром был Сальвадор Дали. И мо­ей первой, по-настоящему большой работой стал его портрет, написанный маслом. Этот портрет висел у нас в гостиной, когда мы с Ольгой жили в Минске на улице Комсомольской.

Меня никто не учил рисованию. Когда я посту­пал в техникум, на экзамене по рисунку всех по­просили взять мольберты, а я к своему стыду даже не знал, что это такое. Но экзамен я тогда сдал на «пять».

Техникум мне во многом помог. Там я набил ру­ку, научился рисунку, видению света и перспекти­ве. У меня не раз рождались замыслы картин, но работа в «Песнярах» отнимала все время.

Когда мы переехали в Атланту, Ольга стала хо­рошо зарабатывать. Мы купили дом. У меня по­явилось много свободного времени. Я пошел в ма­газин, купил дорогой мольберт, краски и начал писать картины. Свою первую картину назвал «Слеза Христа». Я над ней работал целый месяц. В центре поместил копию «Мадонны Литты» Ле­онардо да Винчи. Только в картине Леонардо ре­бенок смотрит на мать, а в моей картине он смот­рит на сюжет, в центре которого находится.

В общей сложности было написано около пяти­десяти картин. Я мог долго не рисовать, но потом меня захватывал сюжет или даже несколько сю­жетов, и уже невозможно было оторваться от хол­ста.

И Рика, и Ольга знали, что когда я пишу, меня лучше не отвлекать. Во-первых, бесполезно; во-вторых, сильно раздражает. Я писал обычно по


ночам, когда никто не мешал. Иногда просыпа­юсь утром, смотрю на картину и думаю: неужели это я написал? Подражая многим художникам, на­писал портрет супруги. Портрет Ольги был напи­сан в стиле иконописи на золотом фоне.

Однажды на каком-то приеме мы познакоми­лись с владельцем картинной галереи и пригла­сили его в гости. У чернокожего американца бы­ли галереи в Атланте и в центре Парижа. Ему очень понравились мои картины. Он сказал, что это здорово и необычно, и взял мои картины в свою галерею. Затем еще несколько картин взя­ли в другую галерею, тоже в Атланте. Несколько картин было продано, кое-что я подарил своим друзьям.

На Гавайях в гостях у Рэя Стивенса познакоми­лись с известным современным голландским ху­дожником Лассеном, сюрреалистом и маринис­том. Серия открыток с его работами продается во всех киосках Минска. У Лассена замечательный дом на Гавайях и, кроме живописи, у него есть еще одна страсть — виндсерфинг. Лассен подпи­сал и подарил мне альбом со своими работами.

Я две недели провел у него в мастерской, он на­учил меня работать аэрографом. Впоследствии это повлияло на мои более поздние работы.

^ Джордж Харрисон

Я уже писал, что в моей жизни было множество встреч с талантливыми, даже гениальными людь­ми, за которые я благодарен судьбе. Но об одной из них хотелось бы рассказать отдельно.


Как и многие-многие мои ровесники, я обожал английскую группу «Битлз». Судьба меня свела с Джорджем Харрисоном — человеком, которо­го знает весь мир и которого я очень люблю как музыканта. Если бы мне в юности кто-нибудь сказал, что пройдет с десяток лет и я буду сидеть рядом и разговаривать с одним из участников этого великого квартета, — никогда бы не пове­рил.

Это произошло весной 1999 года. Мы с Ольгой отдыхали на Гавайских островах, куда нас пригла­сил Рэй Стивене — вице-президент киноакадемии «XX век Фокс» и мультимиллионер.

С Рэем мы познакомились благодаря Ольге. Как-то раз у нас дома в Атланте раздался звонок. Приятный мужской голос сообщил:

— Это звонит Рэй Стивене. Я хочу поговорить с Ольгой Корбут.

А у нас дома как раз был менеджер Оли. Он как услышал эту фамилию, так за голову схватился... от восторга.

Рэй сказал, что он большой поклонник Ольги и очень хотел бы с ней повидаться. Мы встрети­лись в Индианаполисе и с того момента стали хо­рошими друзьями.

Так вот, на Гавайях, на острове Мауи, в живопис­ном месте на побережье океана у Рэя есть дом. Не дом, а райский уголок: там и теннисные кор­ты, и поля для гольфа, и потрясающий сад. Сам дом — круглое здание, от которого идет шесть спу­сков с разных сторон, — построен в перуанском стиле известным архитектором мисс Ван дэр Роэ. Здание не имеет крыши в нашем понимании — на колоннах поддерживается огромный навес. Меж­ду навесом и самим домом — пространство, куда


льется воздух с побережья. Стоило это чудо трид­цать миллионов долларов еще когда-то.

У Рея великолепная коллекция картин, поэтому дом тщательно охраняется секьюрити. Между прочим, есть у него и картины Марка Шагала и Пикассо.

Так вот, были мы у Рэя Стивенса в гостях и как-то днем, во время прогулки, посетили музыкаль­ный магазин. Я подошел с Рэем к стеллажам с ком­пакт-дисками и увидел там мой любимый альбом «Битлз» — «Эби Роуд», он стоил 22 доллара. По­крутил его в руках:

  • Дороговато.

  • Не покупай, — сказал Рэй. — Этот диск пода­рит тебе один человек.

К вечеру я уже забыл об этом разговоре. Однако после шести ч:асов, когда мы собрались на апери­тив (хочу добавить, что Рэй для своих восьмиде­сяти лет отлично выглядит и не прочь иногда хо­рошенько выпить), он мне напомнил:

— Ну так что, поедем за диском?

И мы поехали. Ехали минут сорок пять и при­ехали в тот район островов, который называется Хана.

— Так где твой друг живет? — спрашиваю я у Рэя,
Он показывает на красивый белый дом у скалы.

Но вместо того, чтобы подниматься, мы едем,по дороге вниз. Я удивленно взглянул на Рэя.

— Там лифт, — пояснил он.

Поднялись мы на лифте, нас встретили две де­вушки, одетые по-индийски, проводили в дом.

Стены в доме были увешаны портретами «Битлз» и их пластинками — золотыми и платино­выми. «Ну, к продюсеру пришли», — подумал я.

Входим в зал. В кресле сидит человек — очевид-


но, хозяин дома, обернутый бумажными полотен­цами, вероятно, принимает какие-то процедуры.

— Вот это мой друг, Джордж Харрисон, — сказал
Рэй.

Возникла пауза.

— Это однофамилец Харрисона? — переспроси­
ла Ольга.

Рэй и Джордж засмеялись.

Когда Джордж снял с себя полотенца, я увидел, что это действительно он. Я не верил глазам сво­им. Джордж это заметил. Рэй меня представил как известного певца фром Раша.

Тут же принесли столики с фруктами и выпив­кой, атмосфера потеплела. Джордж стал интере­соваться, что у меня за группа. Оказалось, он слы­шал о «Песнярах». В тот момент он собирался продюсировать музыкальный проект под названи­ем «By By twenty century», куда собирался пригла­сить лучших исполнителей из разных стран. Пла­нировалось провести мировое турне, а также вы­пустить пластинку.

Харрисон очень заинтересовался «Песнярами». Я оставил ему свои координаты, и он сказал, что обязательно меня найдет.

Попили, поговорили, и вдруг Джордж предло­жил:

— Пойдем со мной.

Мы подошли к стене. Он нажал ногой клавишу, в один миг стена раздвинулась. За стеной был зал с белым роялем «81ет\уау» в центре. Немного ос­мелев от виски, я спел отрывок песни «А у поли бяроза» а капелла, чтобы проверить акустику. Она была великолепной.

Мы подошли к роялю, и Джордж попросил меня спеть какую-нибудь популярную русскую песню. Я


спел «Ой, цветет калина в поле у ручья». Ему по­нравилась мелодия.

  • У вас все песни такие?

  • Да, — говорю.

В этот момент в зал вошел Эрик Клэптон. Они с Харрисоном, оказывается, большие дру­зья. Харрисон представил меня, и мы пошли обратно, к столикам, где остались Ольга и Рэй. И проговорили еще около часа: о музыке, об Ольге... (В этот вечер в гости к нему приехал его друг Эрик Клэптон.)

Эта встреча запомнилась мне на всю жизнь.

Позже мы были на приеме у Элтона Джона, кото­рый тот устроил для своих друзей. Элтон Джон купил пентхаус в Атланте и живет теперь там. Он сообщил нам, что проект «By By twenty century» отменяется, так как Джордж Харрисон плохо себя чувствует.

Харрисон уже был смертельно болен.

^ Ольга и Элтон Джон

Ольга любила вспоминать один совсем маленький эпизод. Произошел он тогда, когда она еще не ос­тавила гимнастику, и с нашими девушками-гимна­стками ездила в турне по Штатам.

В Атланте (ох, кто бы тогда сказал Ольге, что она будет жить в этом городе!) гимнасток пригла­сили на концерт Элтона Джона.

Они сидели в ложе огромного, размером поч­ти со стадион, зала. Элтон Джон был где-то там, далеко внизу. Концерт проходил, как всегда, — певец срывал с себя поочередно пиджак, гал­стук и рубашку. Ольгу поразило, что перед каж-


дым креслом стоял небольшой цветной телеви­зор, и зрители в деталях, без театрального би­нокля могли видеть происходящее на далекой сцене.

Про голос и репертуар Элтона Джона Ольга ни­чего определенного сказать не могла — по-моему, ее и то и другое не восхитило. Зато она с востор­гом вспоминала его темперамент. Вот это да! По ее словам, в продолжение двух с половиной часов он разве что не взобрался по портьере на бель­этаж, все остальное — пересечение сцены туда и обратно по-пластунски, стойка на голове, прыжки в сторону и через барабан, выбрасыва­ние гитары и микрофона — все было. Конечно, после наших групп, которые чинно стояли на сцене, такой всплеск энергии казался абсолютно фантастическим.

Заведенная певцом публика стонала в неописуе­мом восторге. Наши гимнастки тоже не скучали, находя в предлагаемом зрелище своеобразное удовольствие. А под занавес, поддавшись общему психозу, они решили похулиганить: стали из про­граммок делать самолетики, ставить на них авто­графы и пускать в зал. Кто-то, поглядывая наверх, вертел пальцем у виска, кто-то смеялся и отправ­лял самолетики дальше. Когда же зрители разо­брались, ЧТО на этих самолетиках (а по Ольге Америка сходила тогда с ума не меньше, чем по Элтону Джону), внизу возникла небольшая куча мала. Ольге понравилось — вот и она внесла свою лепту в создание соответствующей атмосферы на концерте...

И Элтон Джон, кстати, на нее совсем не обиделся. Потом в Атланте мы несколько раз были в гостях у Элтона Джона, в пентхаусе в доме Паркуэй.


^ Мария Шрайвер и Тед Тернер

Если говорить об Америке, то нельзя не сказать о нашем хорошем друге — Марии Шрайвер — же­не Арнольда Шварценеггера и племяннице двух президентов Кеннеди, один из которых Дж. Кеннеди. Познакомились мы с ней давно, когда жили в Нью-Джерси. Мария делала на канале ЫВС шоу с известными людьми. Однажды она приехала в Фолсом, чтобы взять интервью у Оль­ги и у сына Ричарда, узнать о чернобыльской трагедии. Ольга была в то время президентом фонда «Cildren of chernobyl» («Дети Чернобы­ля»). Так и состоялась наша первая встреча.

Позже мы приезжали несколько раз в Лос-Анд­желес (Мария с Арнольдом живут в Санта-Монике недалеко от Лос-Анджелеса). Мария нас познако­мила с Тедом Тернером, американским медиа-маг­натом, и с Джейн Фонда, популярной американ­ской киноактрисой. Мы несколько раз были на приемах у Теда Тернера, на его плантациях во Флориде.

Казалось бы, что может объединять столь раз­ных людей? На самом деле все эти люди имеют самое непосредственное отношение к спорту. Арнольд Шварценеггер десять лет подряд был чемпионом по бодибилдингу и являлся первым советником президента США по спорту. Тед Тер­нер в свое время был чемпионом по парусному спорту. Мария Шрайвер имеет прямое отноше­ние к организации «Special Olimpic Games» — олимпийские игры для инвалидов, которые про­ходят под патронажем ее отца — Сержанта Шрай-вера, и в которых, по его просьбе, каждый раз принимала участие и Ольга.


Между прочим, Ольга всегда была рада отклик­нуться на просьбу, приехать, помочь. Она нацеле­на на помощь — такой у нее характер. И если бы она почувствовала, что на родине, в Белоруссии, в ней нуждаются, то обязательно помогла бы на­шей федерации спорта. Не так много у нас спор­тивных звезд, чтобы ими разбрасываться. Но это так, между прочим.

Как я уже говорил, в первый раз на прием к Те­ду Тернеру мы попали в Атланте благодаря Ма­рии. На встрече присутствовало много известных людей Америки: мэр Атланты, сенаторы, сын ны­нешнего президента США Джорджа Буша — он яв­лялся тогда губернатором Флориды. Были Барба­ра Стрейзанд, Пети Лупоун — первая исполни­тельница Эвиты — и многие другие знаменитости. В центре пентхауса был разбит большой зимний сад с фонтанами и диковинными растениями, в тени которых в небольшой вольере резвились два молодых тигренка.

Тед Тернер заметил Ольгу и меня с первой же встречи. Он потом говорил, что мы не были похо­жи на типичных американцев: чувствуется пре­словутая славянская душа. Ольга вообще человек очень непосредственный, я — тоже, так что мы могли и выпить, и заплакать, и посмеяться, и по­петь песни. Не было никакого зажима, поэтому и сам Тед Тернер мог позволить себе расслабить­ся и отвлечься от всех тех проблем, которые до­ставляла ему его миллионная медийная корпора­ция.

Не забуду один случай. Как-то при Теде я сел к роялю, спел несколько наших песен, вдруг он неожиданно покраснел, и из его глаз полились слезы.


— Любовь и счастье за деньги не купишь, — ска­зал он. — У меня есть все — и деньги, и власть, но я не знаю, для чего мне все это.

Конечно, мы выпили — такие откровения выры­ваются не на трезвую голову, тем более у амери­канца. Но именно тогда Тернер был абсолютно искренен. Он разводился с Джейн Фонда — и мы стали свидетелями срыва.

Но это было только раз. Обычно мы видели Те­да Тернера очень жизнерадостным и всегда под­тянутым.

Кстати, немного о причудах миллиардеров: лю­бимый напиток Тернера — виски «Дели», бутылка которого стоила около 1500 долларов, а в самом виски плавали кусочки сусального золота.




Похожие:

Америка Пока еще едем в гости iconПока Земля еще вертится, пока еще ярок свет, Господи, дай же ты каждому
Пока Земля еще вертится, и это ей странно самой, пока ей еще хватает времени и огня
Америка Пока еще едем в гости iconЮжная америка
Южная Америка это самый влажный материк. Поэтому на материке расположена р. Амазонка самая полноводная в мире и самые большие по...
Америка Пока еще едем в гости iconЯ пока еще Царь

Америка Пока еще едем в гости iconПока мы еще не успели

Америка Пока еще едем в гости iconЛитература 20 века
Эта литература пока еще современная, но одновременно она уже прошла. Современность по определению – то, что еще не закончилось, оно...
Америка Пока еще едем в гости iconЕсли вам очень плохо
Нужно срочно сменить обстановку! (Выйти из квартиры, поехать в гости или еще куда-нибудь)
Америка Пока еще едем в гости iconРоссия-Русь в духовном измерении
Эти открытия пока не стали всеобщим достоянием. Можно было бы сказать: к сожалению, а можно: слава Богу, ибо мир ещё не готов принять...
Америка Пока еще едем в гости iconЗдравствуй, Новый год!
Сегодня, в канун веселого праздника мы собрались с вами повеселиться, самим проявить смекалку и находчивость. (стук в дверь) Может...
Америка Пока еще едем в гости iconЕдем по свету

Америка Пока еще едем в гости iconАннотация Автор работы
«Занимательные встречи с будущими первоклассниками» это разработки увлекательных, познавательных развивающих встреч учителя и его...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов