Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip icon

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip



НазваниеHttp://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip
страница1/3
Дата конвертации27.06.2012
Размер410.31 Kb.
ТипДокументы
  1   2   3

От: Зиновий Тененбойм.

Вы зашли на http://zt1.narod.ru/doc/byvshie-buduhie.doc


Из: Второе рождение. Коммуна им. Дзержинского. Сб. Харьков 1932


[ http://zt1.narod.ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59.zip = http://clck.ru/GkhK

http://zt1.narod.ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/so-str-60-po-str-124.zip = http://clck.ru/Gkj9 ]


Бывшие — будущие


Куприй. Семи лет я лишилась отца и матери. У меня никого не осталось, кроме маминой сестры. После смерти матери мне негде было приютиться, так как о детских домах я еще ничего не слыхала. Мне осталось только одно — пойти на службу нянькой.


Но на помощь мне пришла мамина сестра. Она забрала меня к себе, покуда я немного подросла. У нее я прожила три года, а потом она отдала меня в Кролевецкий детский дом. Это было в 1924.


Тут мне пришлось пережить очень много трудностей. Жизнь детдома, хотя и веселая, но трудная: часто приходилось голодать, иногда по неделям ели один борщ без хлеба и больше ничего. Одевали нас в детдоме очень плохо. Зимой, когда уже лежал снег на дворе, все дети еще бегают босые и раздетые, а если у кого было что-либо из одежды, то все рваное или на другой день и это пропадало. Учиться в школе было трудно и только потому, что некогда было смотреть за всеми этими недостатками. Были воспитатели, но они смотрели за тем, чтобы их самих никто не трогал и не обворовывал. Были случаи, когда воспитанники били своих воспитателей, ругали их, но воспитатели на это обращали мало внимания. Наказывать этих ребят было некому, потому что сами воспитатели боялись это делать. Жили так, как и на улице, разница только та, что было где поспать, поесть.


Все эти шесть лет моей жизни в детдоме тянулись почти однообразно. Перемена была лишь в том, что я переходила из одной группы в другую. На седьмом году своего пребывания в детском доме я попала в Коммуну им. Дзержинского. Тут я увидела совсем иную жизнь. Здесь в Коммуне я учусь, работаю, начинаю культурно развиваться. Здесь я чувствую себя свободной, принимаю участие в комсомольской организации.


Уже год, как я в Коммуне. Этот год дал мне очень много. Я учусь на втором курсе рабфака, получаю квалификацию на заводе, имею культурно-политическое развитие.





Кляммер. Родился я в гор. Харькове в 1917 г. Отец был убит во время Октябрьской революции. С матерью я жил до 1924 г.
, когда она умерла от брюшного тифа, и я остался


89


один. Сначала меня взяла тетка, потом приехал дядя из Ленинграда и взял меня к себе. Жить у него было плохо, он часто бил меня, ругал. Я убежал от него и попал на улицу. Все лето я был на улице, а осенью меня забрали в детдом; тут тоже было скверно. Работали в игрушечной мастерской и учились.


Весной я с ребятами поехал в Крым, а нас на пути в Тверь поймали в вагоноприемник и отправили в Ленинград. В Ленинграде нас отослали в детдом им. Ворошилова, где я работал в столярной мастерской и учился. Весной 1928 г. нас собралось пять человек и мы поехали на Украину — в Харьков, где попали снова в вагоноприемник. Оттуда мы удрали в первую же ночь. Пробыв на улице год, я был пойман на вокзале в Харькове во время облавы и отослан в коллектор. В коллекторе работал в сапожно-столярных мастерских и учился в третьей группе. В 1930 г. меня отослали в Коммуну. Живу я тут третий год. Работаю в инструментальном цеху.





Зорин. На улице пробыл около трех лет, в течение которых изъездил вдоль и поперек нашу страну. Жизнь на улице — это своего рода школа, которая дает самостоятельность действий и ту спаянность между товарищами, которую трудно где-либо встретить. До Коммуны был в детдомах.


В Коммуне им. Дзержинского я прожил 5 лет, в течение которых многому научился. В Коммуну я пришел неграмотный, не мог правильно писать двух слов, а за эти 5 лет я стал студентом 2-го курса рабфака. Если взглянуть на старую, отошедшую жизнь до коммуны, то кажется странной та жизнь.





Звягин. В Коммуне я нахожусь третий год — со 2 мая 1930 г. Поступил сюда с улицы. Вообще же я много кое-где побывал. На улице я был с 1927 г., а с 1928 г. был в разных детских домах, бывал и в колониях, но как и в детских домах, так и в колониях был мало. Всего за десять лет только два с половиной года, а остальное время провел на улице. Понятно, что на улице сперва показалось очень плохо, но это только сперва, а потом втянулся. Родился я недалеко от города Воронежа в селе Трещовка. Понятно, в селе жилось плохо и некультурно. Работал я там у кулаков с семи лет, которые, несмотря на то, что


90


я был мальчиком, все равно эксплуатировали меня и платили очень мало. Это и заставило меня пойти на улицу. Где я ни бывал, меня отовсюду выгоняли. Понятно, в этом была моя вина, ибо я связывался с такими товарищами, которые занимались кражей, и по дисциплине вел себя нехорошо. В Коммуне совсем противоположное положение. Во-первых, тут имеется хороший завод. Я работаю в ремонтном отделении, где работа интересная и полезная. Учусь на первом курсе рабфака, тут тоже можно многое получить.


В Коммуне мне нравится не только то, что здесь условия жизни хорошие, но и то, что она дает перспективу к дальнейшему.


Я думаю из Коммуны выйти слесарем-ремонтщиком по станкам, по общеобразовательной линии у меня будет среднее образование.


Кроме этого, Коммуна воспитывает людей политически, воспитывает их как организаторов. Я, например, по приходе в Коммуну ничего не знал о линии партии и не хотел ничего об этом слушать, но теперь я уже понял, что комсомол и партия — это наша мать и отец. Я на сегодняшний день секретарь комсомольской ячейки, которая насчитывает в своих рядах 59 человек.





Дорохов. Родился в Москве, когда — не помню. Мать свою не знаю совсем, отца видел только один раз, грязного, плохо одетого, но зато хорошо вооруженного. Отец погиб в бою на улицах Москвы. Мне было 6 лет, я ушел из детского дома прямо на Курский вокзал. Вскоре я познакомился с группой красноармейцев и по разрешению командира был взят на бронепоезд, который выезжал на Украину.


В Люботине мы простояли зиму, потом меня отдали в детский дом. Я оттуда ушел, пробыл на воле около пяти лет, не заходя ни в какие учреждения, а шлялся по Украине. Я перебывал во всех детских домах Харьковского округа и нигде не мог ужиться.


Попав в Коммуну в 1930 г., я почувствовал, что попал в кипящую лаву, которая способна выварить все остатки прошлого из меня. Я попал в хорошо спаянный, крепкий, дружеский коллектив коммунаров.


В Коммуне Дзержинского любой беспризорный может забыть свое прошлое и взяться за дело наших отцов, погибших в боях.


91





Грушов. На улице я очутился очень рано и ничего не помню, где мои родители. С улицы я попал в окружной приемник. Болел там месяца два, оттуда меня забрали в детский дом в Харькове, по Змиевской улице. Этот детдом содержало какое то правление, а не Нарообраз. Там жилось неважно. Пробыл там два года, потом попал в Ахтырху, где пробыл пять лет. Там мы работали на полях. В Ахтырке был целый городок, где жили беспризорные, он организовался в монастыре. Монахов выгнали совсем, а церкви уничтожили. В городке имелось три колонии. После этого я попал в коллектор, но еще раньше я просидел месяц в районе. В коллекторе я пробыл всего двенадцать дней и попал в набор, который производила Коммуна.


В Коммуне я уже пятый год. Работаю на производстве. Сперва в столярной работал один год, потом перевели в механическую столярного цеха, где проработал два года, а потом перешел в токарную, сперва на арматуру, а потом на ремонт станков. На новом производстве проработал полгода и перешел в инструментальный цех. Теперь работаю токарем-инструментальщиком.





Глебов. Четыре года прошло с того времени, как я влился в коллектив коммунаров-дзержинцев. Мне еще помнится кустарное производство, школа, которая кончалась шестью группами, и коммунарский коллектив в 140 человек.


Прошло 4 года — и на глазах у всех нас, как грибы после дождя, выросли корпуса, общежития, завод электросверлилок и мы сейчас продолжаем строительство нового завода фотоаппаратов "Лейка".


На заводе я работаю с первого дня пуска. По своему желанию пошел работать на сборку машин, где нахожусь и поныне.


Школа и завод воспитали меня. Они показали действительно правильный путь, по которому я должен идти, чтобы выйти в люди.


Что было до Коммуны? Как сейчас помню — Одесса, 1924 год. Обстановка дома становится мне не по вкусу — вечные споры, наговоры мачехи отцу, всевозможная ложь обо мне заставляют меня покинуть дом.


С непривычки к уличным промыслам я шатаюсь с утра до вечера по улицам голодный. Но так продолжалось недолго. Я познакомился с ребятами и жить стало веселее. Но не


92





Шура Чевелий


долго мы "гуляли". Нас ловят в квартире с узлами всякой всячины и направляют в исправительный дом. Но какое ж это исправление? Сижу в карцере с опытными ворами-профессионалами, которые приучают играть в карты, говорить на своем жаргоне, который в то время представлял для меня то же, что для слепого очки. Но меня вскоре выпустили из карцера, и я находился в стенах исправительного дома. Через три дня нас четверо ночью убежало.


На следующий день нас ловят на "Ланжероне" с краденым портфелем и снова сажают в исправительный дом. Опять карцер, карты, ругань.


В праздник Октябрьской революции нас ведут в кино летнего сада Допра. Удобный момент: в темноте мы снова удираем.


Следующий день запасаемся провизией и в 7 часов едем в Харьков. Приехали, когда уже было холодно. Везде снуют облавы. Нас также не пропускают, забирают и направляют в коллектор, а оттуда в Волчанск. Снова скука, охота убежать. Сапожная и столярная мастерские, переплетная — все это должно было нас воспитывать.


В январе я и еще один парень, обокрав кладовые, удираем в Крым, приезжаем в Симферополь — здесь уже зеленеет трава, цветы растут и это нас еще больше подбодряет. Мы слезаем с поезда и идем на базар продавать остатки вещей. Поезд уходит и мы остаемся ночевать до следующего дня. Садимся возле горячего котла, раскладываем закуски, но тут к нам подходит милиционер и предлагает нам идти в Симферопольский детдом. Пришли. Дом на курьих ножках в один этаж, сарай, да посреди двора голубятня. Нас по-


93


звали в столовую, где уже занималась школа. После завтрака нас посылают чистить картофель на кухне. Но какие мы чистильщики? И нас оттуда освобождают. Бродим по двору — кругом бестолочь, валяется всякий хлам, окна без стекол, оборванные детдомовцы. Снова убегаем. Еду в Севастополь, в Москву, бываю еще в ряде детдомов, оттуда также убегаю. И вот снова в Харькове. Осень, облавы и я в 4-й раз попадаю в коллектор. Пробыл в нем зиму и 2 февраля меня и еще группу ребят отправляют в Коммуну. Ну, отсюда я уж не убегу.





Ветров. Мой отец в дни революции был председателем сельсовета в деревне Лозовой, Веселолопанского района, в котором я и родился. Мать моя умерла, когда я еще был ребенком. Отец женился вторично; мачеха избивала меня изо дня в день. Это были самые плохие дни моей жизни. В 1926 г. из нашей деревни убежал один мальчик, который через год приезжал к нам и рассказал мне, как можно попасть в Харьковский коллектор. В 1927 я убежал из дому. В коллекторе было хорошо, но через месяц приехал отец и уговорил возвратиться домой. Когда я приехал в деревню, надо мною все смеялись и я через полмесяца убежал обратно в коллектор, но попал я уже в ночлежку на Бородиновской улице. Здесь нас только кормили. Спали мы на грязном полу и одеты были во что попало.


Вокруг двора высокий забор и усиленная охрана милиции. Это было уже осенью. Падал липкий снег и моментально таял. Дул сильный северный ветер. Нас около 30-ти человек, раздетых и босых, вели в коллектор. Мы жались друг к другу и старались защититься под одним куском какого то тряпья по два человека. Я снова попадаю в коллектор по Малой Панасовке. Здесь было хорошо, кроме сна: спали мы вдвоем, втроем на одной койке. Через полмесяца нас около 20-ти человек отправляют в колонию Романовку.


Романовка — это деревня вблизи ст. Смородины. Колония насчитывает до 300 человек. Здание колонии очень старое и развалилось. При колонии — тоже развалившийся сахарный завод. Колония занималась сельским хозяйством. Школа была плохая и никакого интереса не было у колониста к окружающим. Целый день в коридорах писали на стенках, пекли картошку в печках и спали. Спальни были плохие, грязные, плохо расположенные: для того, чтобы


94


попасть в свою спальню, надо было пройти все остальные. Через 7 дней из присланных 20-ти человек осталось пять, остальные убежали куда-то искать лучшего. Из Романовки меня и еще двух ребят направляют в детгородок им. Скрыпника в Ахтырке.


Детгородок расположен на реке Ворскле. Городок этот — развалины монастыря. За те два года, что я в нем пробыл, ничего он мне не дал. Я только лучше научился воровать. В 1929 г. меня выгоняют из городка и я еду в Харьков. В Харькове комиссия по делам несовершеннолетних меня направляет в коллектор. Так я попал в коллектор в третий раз. Через два месяца меня назначили командиром группы. Обязанность моя заключалась в том, что нужно было следить за поведением своей группы и дежурить старшим командиром по всему коллектору.


Коллектор — это учреждение, которое дает некоторые навыки, приучивает к дисциплине.


В 1930 г. меня за отличную работу, проделанную в коллекторе, посылают в Коммуну Дзержинского. Сейчас я уже коммунар - дзержинец и гордо ношу это звание. Был один раз в Коммуне командиром отряда. Мне Коммуна многое дала. Она научила меня как надо работать, а работа — это жизнь человека. Коммуна научила меня политически мыслить. Я сейчас студент 2-го курса рабфака. Работою на заводе. Моя заводская специальность — токарь по черному металлу. Коммуна — это что-то небывалое. Здесь шлифуются люди. Здесь слово "беспризорный" для коммунара — оскорбление. Он сейчас новый человек и по-новому думает о жизни. Закон наш прост и несложен: "Один за всех, а все за одного".





Вовченко. По происхождению я сибиряк, из города Омска. После смерти матери и гибели отца в революцию 1917 г. я в 1918 г. бросаю родной край. Дома оставляю бабушку, двух младших сестер и хозяина — старшего брата. С тех пор я о них никаких сведений не имею и не знаю, что с ними.


С первого же дня на "воле" я стал кочевать из города в город, с места на место. Посетил все крупные портовые города великого СССР. Прошел всю тяжелую беспризорную жизнь. Переезжал из города в город, с постоянной плацкартой в мягком купе: под вагоном в ящике. Несмотря на очень трудную жизнь в связи с голодом 1920-21 г. я все же пробивал себе путь.


95




Вовченко, секретарь совета командиров


В 1924 г. первый раз попадаю в детский дом в Ольшанах. Детдом мне не понравился. Особенно не понравились мне воспитательские ласки, а от них я никак не мог отделаться. Постоянно гладили по головке, ходили в парочку, за ручки. Все это мне очень не нравилось и я всегда старался увильнуть от этих ласк, но не всегда удавалось увильнуть, я злился и плакал.


Но все же с тех пор я больше на улице не был, а только переходил из одного детдома в другой. Когда меня переводили из одного детдома в другой, я просто "подрывал" и устраивался в каком-либо доме. Иногда, уходя из детдома, я забирал необходимые мне вещи, а иногда уходил только в одежде. В конце концов я нахожу более подходящий для меня "уют" под Харьковом, в Куряже, в коммуне им. 7 ноября. Но и этот дом не особенно отличался от остальных. Кустарные мастерские, грязные спальни и монастырский двор с большим зданием монастыря.


Когда в Куряж переехала из Полтавы колония им. Максима Горького, я сразу увидел, что это не то, что было. Сразу в монастыре жизнь изменилась. Приехал большой, спаянный колонистский коллектив во главе с руководителем Антоном Семеновичем Макаренко. Ребята дружные, дисциплинированные и очень бодрые. В первый же день меня избрали командиром отряда, сформированного из куряжских ребят и приехавших горьковцев. Таким образом я стал членом высшего управления колонии — совета командиров.


При организации духового оркестра в колонии, в 1927 г., я стал учиться играть на пиколо — флейте. В оркестре я был самый меньший и по росту и по летам.


96


Как раньше, так и сейчас, все ребята называют меня не по имени, а просто "Волчок", и я никогда на них не обижаюсь. В 1927 г. 29 декабря в Харькове по постановлению Коллегии ГПУ УССР открывается Коммуна им. Дзержинского. В эту Коммуну из колонии взяли 60 колонистов.


Меня в Коммуну Дзержинского, не знаю по какой причине, почему-то не взяли. Я очень обиделся, но на мою обиду никто не обратил никакого внимания.


Через некоторое время я стал играть не на флейте, а на первом корнете и стал заместителем капельмейстера.


В 1929 г. Коммуна им. Дзержинского едет в месячный отпуск на экскурсию в Москву. Я покидаю колонию Горького, перехожу в Коммуну и еду вместе с ней. В Коммуне я также стаю командиром отряда и в свою очередь заместителем капельмейстера в духовом оркестре.


В комсомоле с 28 января 1928 г. Сейчас подал заявление в партию и уже прошел приемочную комиссию.


В Коммуне я уже 3 года. Коммуной очень дорожу. Сейчас я на 3-м курсе рабфака. Полностью сдал норму на значок ГТО и уже получил значок.


Я сейчас секретарь совета командиров, голова самоуправления или, как рекомендует меня Макаренко иностранным делегациям, "президент коммуны".





Анисимов. Родился я в 1914 г. на Кубани, в станице Новотройск. Отец был машинистом в Ставрополе. Во время гражданской войны вся семья выехала в Мелитополь от зверств казаков генерала Шкуро.


Из Мелитополя мы с отцом поехали в Харьков, где он заболел холерой и попал в больницу, а я остался на улице. На улице я пробыл три месяца, мне очень было плохо, знакомых и товарищей не было, приходилось воровать. В какой-то краже меня поймали и отправили в эвакоприемник, где таких, как я, было около тысячи человек. Отсюда меня взяли в один из харьковских детдомов. В таких детдомах я был неоднократно, но мне не нравилось и я оттуда убегал.


Обосновался я в Куряже, в колонии им. Горького и прожил там два года. В 1927 г. в декабре месяце я попал одним из первых в Коммуну им. Дзержинского. Из этой Коммуны решил не уходить никуда, покуда не окончу своего воспитания.


Сейчас я на третьем курсе рабфака. Через год выхожу на самостоятельную жизнь.


97





Бронфельд. В Коммуне я уже год с лишним. Занимаюсь на третьем курсе рабфака, работаю на фрезерном станке. В Коммуну попал из киевского детского дома. Детдом был для меня и для многих таких, как я, только местом, где можно приютиться.


В 1926 г. собралась компания воспитанников, в том числе и я, и мы вместе удрали из детдома. Перед тем как удрать от несознательности мы разбили всю посуду. На воле я прошатался 8 месяцев. Главной нашей "работой" было вытаскивание гребешков у проходящих женщин, баловства на базаре и на берегу Днепра.


Как-то раз мы за кражу попались и нас отправили, как несовершеннолетних, в коллектор. Из коллектора отправили в Ленинский городок. Там жить было хорошо, но как-то раз нечаянно я разбил большое зеркало и меня за это выгнали. Я обратился в Нарообраз и меня направили в другой детдом, в котором я пробыл до 1931 г., т. е. до вступления в Коммуну. Здесь мое 11-тилетнее путешествие по детдомам окончилось.





Шейдин. Родился я в Белоруссии в семье инженера. Насколько я помню, родители всегда старались меня учить. Но это меня не интересовало. Увлекался я книгами Майн-Рида и это послужило мне во вред. До 1927 г. я еще кое-как учился в школе, но в 1927 г. летом мы сговорились с товарищами и бежали на Кавказ. Через несколько месяцев я подумал о возвращении домой, но, познакомившись с беспризорными, остался на улице.


За все время пребывания на улице часто попадал в детдома, но жил в них очень мало. Не нравились мне в них и воспитатели и некоторые ребята из актива, которых новенькие называли "горловыми". Как-то в 1929 г. я попался на краже в Иловайске. Оттуда сообщили моим родителям. Приехала мать. Долго упрашивала меня вернуться, но я не соглашался. Уже после я несколько раз писал домой, но никакого ответа не было. На родине никого не нашел. Вернувшись на Кавказ, встретил Кольку Коренного и поехал с ним в Харьков, где жил все остальное время. Весной 1930 г. Колька куда то ушел и долго не возвращался. 2 мая я встретил Кольку, начал его расспрашивать. Он мне рассказал, что живет в Коммуне им. Дзержинского, там хорошо, учатся, работают.


Я стал задумываться и решился. 9 мая я сам пришел


98


в Коммуну. После короткого опроса меня приняли и здесь я нашел то, что мне нравится, здесь я смог ужиться. Теперь я работаю на заводе и занимаюсь на первом курсе рабфака.





Фомичев. Детства у меня не было до 14-тилетнего возраста, т. е. до момента вступления в Коммуну. С шести лет моя спина и все тело испытывали прелести палочных ударов. Подрастая, узнал вкус ремня от швейной машины, а потом и шнура и электрического провода.


Бил отец за все. Без разбора — виновен или не виновен. Как очутился на улице — определить и сейчас не могу. Ушел бессознательно. Во всяком случае, возвращаться домой не хотел и не думал.


Живя на улице, сначала зарабатывал на питание "честной" спекуляцией, а дальше научили воровать. В Коммуне только и почувствовал себя как дома. Воспитание трудом и наукой определили мои взгляды на жизнь. Через два года вступил в комсомол. Сначала был как бы сбоку-припеку, пятое колесо к возу. В 1930 г. начал втягиваться в работу. По рекомендации комсомола избран членом городского совета.


Прожив пять лет в Коммуне и получив среднее образование и квалификацию токаря, я чествую себя готовым к самостоятельной жизни.





Терентюк. Находясь в Коммуне третий год, я уже чувствую, что у меня есть точный, определенный путь в будущее. До этого я прожил десять лет по детским домам Нарообраза, не имея в перспективе ничего. Детдома были лишь средством для существования. Мне было два с половиной года, когда я попал в дом младенца в гор. Петровске (это со слов оставшегося старшего меня брата).


До 4 лет я пробыл в пеленках "казенного имущества", после чего меня перевели в дошкольный детский дом. Три года прошли без особенностей в жизни. Следующей ступенью моей жизни был детдом школьного типа. Отсюда начинаются мои бесцельные похождения, т. е. детдом, улица, снова детдом и т. д. Очутился я вследствие этих скитаний в Саратове, в детском красном городке. Название хорошее, но жизнь


99


  1   2   3




Похожие:

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconHttp://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip
Дзержинцы могут смело сказать, что в выполнении этой задачи они не отстают, что они сумели включить в ряды бойцов за социализм и...
Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconHttp://abook narod ru

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconHttp://savrukhin narod ru

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconHttp://savrukhin narod ru

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconДокументы
1. /nomer1_25.zip/ЕПАРХИАЛЬНЫЕ НОВОСТИ-полный.rtf
2. /nomer1_25.zip/Иоан...

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconДокументы
1. /nomer1_26.zip/Епархиальные новости.rtf
2. /nomer1_26.zip/Новости...

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconHttp://dolgoprudnyj narod ru информационно-развлекательный портал

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconHttp://infa24. narod ru/drugie vid reklama norilsk htm

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconHttp://i-news narod ru/data/news1form doc Заявка на получение «Новостей страхования»

Http://z narod ru/vtoroe-rojdenie-Harykov-1932-skanir/s-oblojka-po-str-59. zip iconHttp://i-news narod ru/data/news2form doc Заявка на получение «Новостей страховщиков»

Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов