В. В. Гаспарян С. Д. Мизеров icon

В. В. Гаспарян С. Д. Мизеров



НазваниеВ. В. Гаспарян С. Д. Мизеров
страница1/4
Дата конвертации20.05.2012
Размер0.86 Mb.
ТипДокументы
  1   2   3   4

В.В.Гаспарян С.Д.Мизеров

м

слишком прямой эфир?..

Прямой эфир Идут споры о том, много или мало его в программных сетках каналов, означает ли устранение из прямого эфира целого ряда общественно-политических передач ограничение свободы слова, что лучше предварительная видеомагнитная запись с возможностью редактирования или показ и обсуждение события «вживую»? Действительно, сегодня хватит пальцев одной руки, чтобы перечислить телепрограммы, посвященные политической жизни и идущие в прямом эфире Стали историей прямые эфиры «Взгляда», постепенно забываются баталии вокруг «старого» НТВ с его «Гласом народа», «Свободой слова», нет «Основного инстинкта» на Первом канале, еще раньше исчезли «Общественное мнение» и «Пресс-клуб» Что делать1? Кричать «Караул' Цензура'» или попытаться поискать, скорее всего, неоднозначные ответы на поставленные вопросы, проанализировать причины постепенного перехода вещателей от бурного, ничем не ограниченного использования прямого эфира к разборчивому его применению в передачах различных жанров*?

Что касается причин, то они коренятся, на наш взгляд, как в

жономических, политических, социально-культурных процессах, происходящих в стране, так и в технических и творческих изменениях в (слевизионном и радиовещании Разрушение коммунистической системы в конце 80-х - начале 90-х годов породило невероятный взлет массовой

•ифории, светлых надежд и ожиданий лучшего будущего у миллионов

под ей и связанную с этим митинговую активность, закономерно рманшуюся в телевизионный и радиоэфир - разумеется, в прямой эфир,

пободный от контроля правящей партии, от цензуры в лице Главлита Говорить можно было все, что думаешь И уже не на тесной кухне, где >собирались трое-пятеро, а на огромной площади, прямо в камеру и микрофон, в тy же секунду разносящие свободное слово - шутка сказать -на весь мир1 Прямой эфир стал адекватен политике, политическому творчеству и соответствовал (на первых порах) интересам большинства общества и власти. С поразительной быстротой и, скажем прямо, совершенно неожиданным мастерством телевидение и радио вступили и живой, открытый диалог со зрителем и слушателем По сути дела, впервые за долгие годы на полную мощь использовалось уникальное* специфическое свойство аудиовизуальных средств - возможность. сообщения о событии огромной важности в тот момент, когда оно происходит

Конечно, прямой эфир существовал всегда. И на первом этапе становления радиовещания он был единственным средством общения со слушателем, так как возможность магнитной записи и монтажа возникли лишь в середине 40-х годов Однако это был в основном текстовой, дикторский эфир или эфир тогдашней элиты радиотелевизионной журналистики - политических обозревателей, утверждаемых в ЦК КПСС, обучавших нас, как надо поступать и о чем думать.


На телевидении такого рода прямой эфир сохранялся вплоть до 70-х годов, когда в стране появилась еще очень громоздкая видеозаписывающая аппаратура. К началу 90-х прямой эфир общественно-политических программ на радио и телевидении освоил «добавочные» изобразительно выразительные средства по сравнению даже с лучшими «живыми»-программами прошлого. В то время сложился новый метод общений i аудиторией - слушатель и зритель почувствовали себя соавторами примы* передач. Начиналась и входила в силу «... взаимообратная связь вовлечение автора в общий процесс; воздействие этой автор> мм. индивидуальности на слушателя и зрителя и вовлечение их (в дом» и

в самой ли студии) в сотворяемое ежеминутное действо».1 Вступление в диалог, создание ситуации диалога, быть может, самое дорогое и уникальное свойство электронных СМИ. Аудитория радио и телевидения сразу же оценила и приняла этот новый способ общения, впервые появившийся в выпусках «Взгляда», «До и после полуночи», в утренних эфирах «Маяка», прямых репортажах радиостанции «Юность».

Особенно характерными в этом плане были прямые трансляции со съездов народных депутатов в конце 80-х годов. Минуя высокопоставленных посредников в лице комментаторов и обозревателей, аудитория как бы шагнула в святая святых государства, принимая участие в политической жизни страны. А самое главное - люди получили возможность самостоятельно оценивать происходящее. Поистине «шекспировские» страсти, разгоравшиеся на заседаниях народных избранников, захватывали зрителей драматическим накалом, правдой события, рождавшегося прямо на их глазах, и в результате способствовали решительной политизации аудитории. Как подчеркивала в те дни пресса, прямой эфир не роскошь, а необходимое условие, предпосылка равноправных взаимоотношений аудитории и коммуникатора.

Не претендуя ни на какие жреческие функции, на истину в последней инстанции, В.Листьев, А.Любимов, А. Политковский, Д.Захаров вели беседы с интересными людьми, которых страна тогда еще не знала, вовлекая в разговор и тех, кто сидел по ту сторону экрана. Даже некоторая некомпетентность, какой-то неудачный вопрос ведущих встречались зрителями с пониманием, потому что эти оплошности шли как бы и от их имени. «Взгляд» и другие подобные программы, по оценкам социологов, смотрело до 90 процентов населения страны. Что олицетворяло собой то единое информационное пространство, которое мы потеряли вслед за пространством географическим.

Барабаш Н Опыт философского анализа современного ТВ Ташкент, 1996 СЗ Политическая обстановка, сложившаяся в те годы, радикальные преобразования, именуемые «перестройкой» (и даже, если помните, «ускорением»), позволили телевидению и радио эффективно использовать наряду с художественно-выразительными средствами экрана и микрофона такие свои природные качества, как диалогичность, оперативность, личностный характер воздействия на аудиторию. Средствам массовой информации в то время удалось (с определенными оговорками, конечно) уйти из-под опеки государственной власти и заговорить на собственном, не заемном языке. Это коснулось практически всех жанров телевидения и радио. Даже простой логотип «600 секунд» с бегущими цифрами в правом верхнем углу экрана А. Невзоров сумел превратить в впечатляющий образ, когда встал и вышел из кадра, сославшись на невозможность работать из-за насилия руководства телекомпании над журналистами программы.

Благодаря широкому использованию прямого эфира наше общество в короткий срок приобрело аудиовизуальную журналистику такого уровня и такого зрительского интереса, какой не знало вещание многих стран. И казалось, что наша журналистика действительно обретает силу «четвертой власти», ибо она была тогда властью правды.

Успех многих общественно-политических программ определялся не только предоставленной журналистам возможностью использовать всю творческую палитру радийных и телевизионных жанров, не только равенством ведущих и аудитории, но прежде всего возникшим в силу политической обстановки тех лет паритетом между журналистикой и властью. И хотя он часто нарушался и просуществовал, в общем-то, недолго, но все-таки он был.

Время шло, и аудиовизуальная журналистика стала терять одно за другим свои недавние завоевания, а главное - зрителя. Все начиналось как будто бы с пустяков, с изменений чисто внешних: в декорациях и заставках, в одежде, манере держаться и интонациях ведущих... Но если

опытнейший И.Кириллов, введенный в передачу «Взгляд», мгновенно догадался сбросить строгие доспехи официального диктора, голосом которого долгие годы говорило партийно-государственное руководство, и явился зрителю в домашнем пуловере и незатейливом воротничке, то эволюция остальных ее участников шла в обратном направлении. Очень скоро были забыты джинсовые костюмчики и вольные свитера. Последней, кажется, исчезла эпатирующая телепуритан кепочка Политковского. А «Красный квадрат» уже демонстрировал хорошо , сшитый пиджак, безукоризненно завязанный галстук Любимова и тех, кого он приглашал на очередной политический инструктаж. «600 секунд» завели себе (очевидно, специально для «не наших») устрашающего вида орла, сильно напоминавшего такую же птицу из заставки к пропагандистским кинолентам Германии конца 30-х-начала 40-х годов.

Эти и другие, казалось бы, чисто внешние изменения выглядели малозначащими только для неискушенных. На самом деле их причины коренились в начавшихся в стране переменах. Митинговая демократия сходила на нет. Наметилась тенденция к политической стабильности. Начала складываться новая рыночная экономика. Структурировалась и укрепилась власть. Вместе с тем обнаружились и негативные стороны новой системы, связанные прежде всего с неспособностью управленческих структур стабилизировать экономику, добиться социальной справедливости и улучшения жизни людей, обещанного еще на заре борьбы с всевластием КПСС.

Власть почувствовала разочарование и недовольство общества результатами приватизации и других экономических мер, приведших к молниеносному обогащению небольшой группы лиц и резкому обнищанию большинства населения. Возросла социальная напряженность. На общественные настроения негативный отпечаток наложила война в Чечне. В такой обстановке прямой эфир в прежнем виде уже не устраивал шмель: невозможно было удержать протестные голоса в рамках политкорректности, а порой и элементарного приличия. Отсюда и стремление власти к ограничению «безбрежной свободы слова», близкой к вседозволенности, к отсутствию самоконтроля при выборе выражений как у ведущих, так и у приглашенных участников передач. Например, участник одной из программ «Глас народа» М.Леонтьев назвал тогдашнего премьер-министра «кейнсианцем хреновым», за что получил суровую отповедь телекритика И. Петровской, которая писала в «Известиях», что и общенациональном эфире такое недопустимо. Можно вспомнить и авторские программы на ОРТ С. Доренко, который в период избирательной кампании 1999 года, не стесняясь в выражениях и подборе недостоверных фактов, «мочил» в прямом эфире Ю. Лужкова и Е.Примакова.

Свойственное самой природе власти стремление все «упорядочить», «отрегулировать», «ввести в рамки» было воспринято частью журналистов и общественным мнением как попытка отменить свободу слова, ввести цензуру т.п. В результате группа талантливых журналистов была вовлечена в политическую борьбу, которая привела к известному кризису в средствах массовой информации. Е. Киселев и его творческий коллектив, на наш взгляд, переоценили роль СМИ как «четвертой власти». Они, по мнению ведущего нынешнего НТВ В.Соловьева, не смогли преодолеть в себе политику и, когда наступило другое время, не перестроились. Другой ведущий НТВ П.Лобков очень точно заметил, что характерной чертой последнего периода правления В. Гусинского на НТВ было то, что каждый политобозреватель этого канала становился еще и политическим борцом.1

Между тем журналист, занимающийся политической борьбой, отстаивающий интересы какой-то одной партии (а ведь это мы уже

1 См Собеседник ru, 06 04 06

проходили!), обречен не всегда быть искренним, но искренность - основа подлинного диалога, основа творчества ведущего на телевидении и радио. Перед ним непременно возникает необходимость выбора между политической сообразностью момента и истиной. (Очевидно, многие еще помнят, с каким рвением С. Доренко отстаивал политические интересы Б. Березовского, будучи его доверенным лицом во время выборов в Карачаево-Черкесии.) Нельзя сказать, что журналисты не отдавали себе отчета в подобной угрозе. Насколько нам известно, на радиостанции «Эхо Москвы», например, заведено правило: если сотрудник становится членом какой-либо партии, он автоматически выбывает из штата редакции.

Если средства массовой информации используют свою власть только для того, чтобы выражать чьи-то интересы, кроме, разумеется, интересов зрителя, слушателя, читателя, - это уже не власть прессы, а власть тех, кто ею управляет. Отсюда тянутся корни «мягкого» перехода к периоду ангажированности - вначале коммерческой, потом все более и более властной, - который мы переживаем сегодня. Так, исследования, проведенные организацией «Общественная экспертиза», показали, что 59,8% опрошенных журналистов ориентированы на достижение коммерческого успеха и лишь 10,6% - на оказание влияния на граждан и государственные институты.1 Но совершенно очевидно, что степень доверия населения к телевещателям обратно пропорциональна их коммерциализации и уровню целевого ангажированного воздействия на аудиторию.

Скажем прямо, то разочарование, которое испытали зрители и слушатели вследствие негативных изменений, произошедших в политике и экономике страны, в межнациональных отношениях, не получили ясного отражения в средствах массовой информации именно в тот момент, когда

1 См Дзялошинский И СМИ в системе доступа к информации шума много, информации мало //Телефорум, 2005 № 4-5 С 137 такая ясность и поддержка были людям особенно необходимы. Hе получили прежде всего потому, что журналисты стали отказываться самого главного своего предназначения - разговаривать на равных с теми, к кому они обращаются.

В этом и проявился кризис отечественных СМИ, начавшийся и середине 90-х годов, - кризис «искушения политикой», истоки которого следует искать в увлечении многих тележурналистов политической борьбой.

К чему это приводит, мы знаем из истории НТВ, ТВ-6, ТВС. Прямое участие «старой» команды НТВ в качестве орудия в политической борьбе ее хозяина В.Гусинского объективно нанесло ущерб всему журналистскому сообществу. А сегодняшний телеэкран предоставлен «Криминалу», «Зоне», «Аншлагу», «Кривому зеркалу», «Окнам», «Пусть говорят!» и им подобным программам, пожирающим львиную долю эфирного времени и, по мнению многих влиятельных политиков и деятелей культуры, «дебилизирующих» население страны.

С уходом талантливых журналистов наше телевидение обеднело творчески. Как с горечью заметил А. Лысенко, горизонт телевидения обесцвечен из-за их отсутствия. Их поражение в политической борьбе и последующий уход из эфира придали сил власти, центральной и местной, в деле «упорядочения» СМИ. В последние годы они все больше ощущают ее давление в виде отказа от предоставления информации, окриков из официальных инстанций, различного рода судебных исков и т.п.

Социологические измерения свидетельствуют, что подавляющее большинство журналистов ощущает цензурные ограничения: со стороны органов власти — 29,5%, со стороны учредителя — 20,7, со стороны

11

редактора — 10,5, а следствием этого давления стала самоцензура - 40 процентов1.

Тем не менее В.Познер, например, постоянно говорит, что ему никто не предписывает, какой должна быть его программа «Времена», он сам определяет тему, подбирает собеседников и резко отбивает попытки управлять его творческим процессом. Ему вторит Г. Павловский, ведущий программы «Реальная политика». Он утверждает, что с попытками цензуры сталкивается только постфактум. После каждой передачи от очередного упомянутого в ней губернатора ему поступает жалоба, что данный регион показан не в должном свете.

Интерес творцов проявляется в стремлении двигаться от известной неуправляемости, известного сюжетного хаоса, возможного в передаче прямого эфира, к более четкому ее выстраиванию, отработке композиции, способствующей достижению поставленной автором цели, чего добиться без монтажа, а следовательно, без предварительной записи исключительно трудно. Кроме того, прямой эфир не может смотреть одновременно вся страна из-за большой разницы часовых поясов. Наконец, есть еще и экономический фактор. Сошлемся на мнение журналиста и продюсера В. Соловьева: «Дело тут не в цензуре. Сегодня, поверьте мне, никто ничего не боится. Просто технический процесс взял верх. Если я буду делать свою программу «К барьеру!» в прямом эфире на Москву, то вся страна увидит ее только через неделю. Прямой эфир не панацея. Ну был он в советском эфире, а свободы слова-то не было».

Прямой эфир в его наиболее полном и действенном понимании исчез, потому что распалось составляющее его триединство: специфика -аудитория - власть. Сегодня все подчинено только пожеланиям последней. При этом никто или почти никто и не собирается скрывать своей

1 Телефорум, 2005 № 4-5. С 137.

2 См.: Собеседник ш, Об 04.2006. 12

ангажированности. К примеру, отвечая на подобное обвинение, С.Доренко (не так уж давно это было), заявлял следующее: «Меня часто обвиняют в том, что я не критикую Березовского. Но возьмем западные массмедиа. Там очень хорошо известно, кому принадлежит тот или иной канал. По Си-эн-эн, например, ни разу не проводили никакого расследования п отношении деятельности ее основного владельца»1.

Если перевести эти довольно туманные сентенции на понятный всем язык, то они значат всего лишь следующее: меня обвиняют и ангажированности. Да, это так, но не я один такой. И, к сожалению, С.Доренко был, в общем-то, прав. Конечно, отказ от требований подлинной журналистики проходил не просто и не с обвальной скоростью. Мощная правда прямого эфира нет-нет да и прорывалась сквозь вынужденное стремление угодить начальству.

Одной из ярчайших в этом смысле была передача «Общественное мнение. Высшая мера». Помнится тот ужас, который охватил и зрителей, и участников передачи в студии, и автора-ведущую Т.Максимову, когда 87 процентов опрошенных в ходе прямого эфира выразили готовность привести смертный приговор в исполнение. То было жестоким предупреждением, грозным симптомом общественного неблагополучия, своего рода зеркалом истины, в котором общество увидело самое себя и, как мы понимаем уже сегодня, свое будущее.

Трансформация прямого эфира с течением времени приобретала весьма любопытную форму, когда, что называется, вполне «легально» из передачи стал исключаться самый главный ее участник - слушатель и зритель. Форма эта - пространные беседы, которые ведут под «недреманным оком» ведущего приглашенные известные люди: политики, экономисты, высокопоставленные чиновники, писатели и т.д. Все свое мастерство, порой недюжинное, ведущий использует лишь на

1 Аргументы и факты, 1997 №46 С.5.

13

поддержание контактов с этими, как сейчас принято говорить, VIP-персонами.

Спрашивается, а где же народ, для которого эти «персоны», собственно говоря, и существуют? Да вот он - чинно рассажен по скамьям амфитеатров студии - сидит, слушает и, как, очевидно, положено народу, безмолвствует 99 процентов отведенного на передачу времени.

Конечно же, и сегодня уникальные свойства прямого эфира все еще

дают возможность, пусть даже вопреки замыслу создателей передач,

находить в них крупицы истины. Так сказать, заглянуть за стены

потемкинских деревень. Причем в условиях, когда многие аналитические

программы всего лишь «косят под прямой эфир», а значит - чего греха

^ таить - монтируются, редактируются, подвергаются цензуре

, руководством каналов... И не надо думать, что аудитория этого не

замечает. (Когда пятнадцать лет назад зрители обнаружили, что тот самый

, «Взгляд», о котором говорилось в начале статьи, идет в ряде мест не

• «вживую», поднялась буря протеста в виде тысячи писем и звонков: «вы

нам лапшу на уши вешаете!»)

Большинство нынешних ток-шоу и других, якобы ориентированных на общение, программ, представляют собой лишь имитации бесед, которые не способны вызвать зрителя на разговор, поделиться своим мнением и сделать его достоянием других. Исключений здесь совсем немного: частично интерактивные программы «К барьеру!», «Воскресный вечер с Владимиром Соловьевым», «Время. События. Люди», «Лицом к городу», «Версты».

В заключение отметим, что радио все эти годы шло в ногу с телевидением, испытывая груз тех же проблем. Однако сосредоточенность на слове, которое является практически единственным оружием радиожурналиста, обращение в диалоге к единственному партнеру; личностный характер воздействия на аудиторию; скорость и 14

дешевизна доставки информации; неограниченная доступность получения ее слушателем, - все это позволило радио в определенной степени освободиться от пут ангажированности Радио — в отличие от телевидения - люди имеют возможность слушать, занимаясь другими делами, и потому оно способно обслуживать миллионы как тех, кто находится дома, так и тех, кто в пути. Недаром руководители многих стран регулярно обращаются к своему народу в утренние часы по радио, так как в это время именно его аудитория максимальная.

Добавим к этому широкое развитие мобильной связи. В современные мобильные телефоны вмонтированы радиоприемники, что уже сегодня позволяет слушателю стать активным участником передач, лично воздействовать в качестве соавтора на производство радийного продукта. А это как раз тот случай, когда прогресс техники прямо влияет на технологию журналистского творчества, на демократизацию всего процесса коммуникации.

Может быть, прямому эфиру на радио комфортнее потому, что наши политики слушают радио меньше, чем смотрят телевидение, или совсем не слушают?..

15 А.В.Журанков

^ ПРИНЦИП СЕРИЙНОСТИ В ДОКУМЕНТАЛЬНОМ КИНО: ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА

На неделе с 17 апреля 2006 года телеканал «Россия» каждый вечер четыре дня подряд проводил в эфире серьезный и рискованный эксперимент. Зрителям был представлен документальный блокбастер «Паломничество в вечный город» режиссера Владимира Хотиненко. Фильм многосерийный, и четыре его части из пяти были показаны в понедельник, вторник, среду и четверг в одно и то же время. Для сегодняшнего телевидения, которое в сфере документального кино в последние годы упорно отказывается от принципа серийности, показ «Паломничества в вечный город» стал событием заметным и очень важным. Телеканал «Россия» успешно продемонстрировал таким образом, что он первым на отечественном телевидении готов к расширению форм и жанров документалистики и к изменению программы вещания под многосерийные документальные фильмы. Может быть, наконец-то в документальную телематографию вернется принцип серийности?

Документальные сериалы начали исчезать из эфира в конце 2003 года. Основные производители и демонстраторы документального кино -Первый канал и канал «Россия» — взяли курс на односерийность Но не учитывать специфику телевизионного вещания, естественно, было невозможно, поэтому систематизирующим элементом расстановки документальных фильмов в программе стали линейки и циклы. В 2003-2004 годах качественного пика достигли циклы Первого канала «Лубянка» и «Гении и злодеи уходящей эпохи», шедшие уже несколько лет. Не обладая строгой периодичностью выхода в эфир, они тем не менее стали мощными программными брендами. К ним прибавилась еще научно- и

популярная программа «Сканер», включавшая два-три небольших! документальных фильма. На телеканале «Россия» была создана вечерняя! линейка документального кино. Она отличалась в первую очередь' качественными историческими драмами. В принципе ее можно сравнить с историческим циклом, где каждая новая серия открывает неизвестные страницы истории- Дзержинский, Буденный, Макаренко, все советские генсеки, Черчилль, Кеннеди... За два полных телесезона канал представил огромную галерею исторических персонажей и событий. Но говорить о соблюдении принципа серийности в данном случае никак нельзя. Ведь были еще фильмы об актерах и звездах эстрады, фильмы к 60-летию Победы, время от времени выходили серии цикла «Оружие России», раз в несколько месяцев появлялись фильмы под общей маркой «Советская империя». С уходом Леонида Парфенова завершилась эпоха его ярких исторических сериалов на НТВ.

Таким образом, в последние два года наше телевидение почти! полностью отказалось от документальных многосерийных фильмов, уповая на яркие качественные работы, выходящие в эфир в одно и то же время. И такая политика в области документального кино приносила свои плоды. Во многом благодаря документалистике, которая зачастую обгоняла по рейтингам даже игровые сериалы, канал «Россия» выиграл у конкурентов прошлый телесезон. Его примеру последовал и Первый канал: жестко выстроив собственную вечернюю линейку, он вот уже несколько месяцев собирает у телеэкранов огромную аудиторию с 22 часов 30 минут. Треть всех включенных телевизоров работает в это время на первой кнопке, то есть доля в 30 процентов стала нормальным явлением, хотя еще два года назад доля в 20 процентов считалась очень хорошим показателем для документального кино. На волне успеха Первый канал пошел еще дальше, стал ставить вечером по два документальных фильма или цеплять к фильму из линейки научно-популярную программу. Пока что такак

17

схема работает, но показанные в апреле нынешнего года пятисерийная лента «Паломничество в вечный город» (канал «Россия») и художественно-документальный сериал «Битва за космос» (Первый канал) говорят о том, что возвращение к сериалам, возможно, станет тенденцией последующих телесезонов. Как никак, принцип серийности остается основополагающим для телевидения, и игнорировать его документалистам не следует.

Телевидение, являющееся не чем иным, как «экранной периодикой», и обладающее наикратчайшей дистанцией общения со зрителем, предъявляет к своей продукции требования программности и диалогичности. Поэтому на телевидении господствует принцип цикличности, или серийности, и большое внимание уделяется постоянно действующим лицам теледня. Все это относится не только к телепередачам, но, может быть, еще в большей степени к телефильмам.

Профессор С.Л. Муратов дает следующее определение телефильму: «Это фильм, в котором коммуникативный эффект программности заранее предусмотрен и включен в саму структуру произведения, предопределяя его драматургию, поэтику и способ показа. И ответом на требования программности в свое время стал сериал как принцип телевизионного фильмотворчества» .

Многосерийный фильм - это «разговор с продолжением», который свойственен природе телевидения с его постоянным присутствием в доме зрителя. Известный документалист И.К.Беляев вспоминает, как телевидение пришло к принципу серийности: «Конвейер требовал жесткого повторения формы с обязательной периодичностью -

1 Муратов С А Документальный телефильм
  1   2   3   4




Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов