Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность icon

Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность



НазваниеПроизводство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность
Дата конвертации21.05.2012
Размер291.98 Kb.
ТипДокументы

Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность

Великий Д.П. – доцент кафедры уголовного процесса и криминалистики, к.ю.н.

Впервые мировые суды были созданы в Англии в XIV веке, а затем – в XVII веке в Северной Америке и в конце XVIII – во Франции. В Россию этот институт пришел с реформами 60-х годов XIX века. Судебные Уставы, Высочайше утвержденные 20 ноября 1864 года, включали в себя Учреждения Судебных установлений, Устав Гражданского судопроизводства, Устав Уголовного судопроизводства и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. По этим Уставам мировые суды создавались в городах и уездах. Как правило, каждый уезд составлял мировой округ (в столицах было создано несколько мировых округов), разделявшийся на мировые участки. В мировых участках правосудие осуществлялось единолично мировым или почетным судьей. В результате судебно-административной реформы 1889 года в 37 внутренних и 6 западных губерниях (кроме Санкт-Петербурга, Москвы, Одессы, Нижнего Новгорода, Саратова, Харькова, Астрахани, Казани и Кишинева) мировые суды были заменены земскими участковыми начальниками, совмещавшими административные и судебные функции. Часть компетенции мировых судов была передана волостным и городским судам. По закону 15 июня 1912 года «О преобразовании местного суда» были восстановлены мировые судьи в уездах, а волостные суды были включены в общую систему судебных установлений и освобождены от подчинения административным учреждениям. После Октябрьской революции мировые суды, хотя и не были упразднены, но их деятельность была прекращена. На этом закончилась первая часть их истории.

Уголовная подсудность мировых судов определялась рядом нормативных актов. Основным являлся Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями1. Продолжало действовать, хотя и в новой редакции, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г2. Многие составы были разбросаны по другим уставам: казенных управлений, таможенному, горному, рекрутскому, о земских повинностях, о соли, о паспортах, строительному и путей сообщения, пожарному, почтовому и телеграфному. На протяжении периода с 1864 по 1917 гг. в компетенцию мировых судов входили следующие категории уголовных дел:

1) проступки, за которые определялись:

- выговоры, замечания и внушения;

- денежные взыскания не свыше трехсот рублей;

- арест не свыше трех месяцев;

- заключение в тюрьму на срок не свыше 1,5 года (с 1903 г. – не свыше 1 года);

2) дела о порубках (леса) во всех тех случаях, когда ущерб, нанесенный такими порубками, не превышал 300 руб.
;

3) дела о некоторых религиозных нарушениях и нарушениях запрета торговли женщинами в целях разврата;

4) дела об оскорблениях в камере присутственного места, об оскорблениях волостных старшин и приравненных к ним лиц, а также дела о составлении ложных видов на жительство и проживании по ним и передаче своего вида другому лицу;

5) дела о нанесении легких ран или увечий, причиненных по неосторожности, когда эти деяния подлежат наказанию не иначе как по жалобе;

6) все дела о нанесении более или менее тяжелых ран, когда они не подсудны Общим судам;

7) некоторые дела о нарушениях постановлений о печати.

Эти категории дел изымались из подсудности мировых судов в случаях, если наказание за проступок было сопряжено с высылкой из места жительства, с запрещением проводить торговлю или промысел или с закрытием торгового или промышленного заведения, а также в случаях, когда иск о возмещении вреда, заявляемый в уголовном деле, превышал 500 руб. Кроме того, все имущественные преступления относились к подсудности окружного суда с участием присяжных, если обвиняемый принадлежал к духовенству или дворянству.

Для выборных мировых судей требование высшего юридического образования не было строго обязательным критерием. Такое образование мог заменить определенный стаж службы в таких должностях, при исполнении которых лица могли приобрести практические сведения в производстве судебных дел. Для тех же мировых судей, которые назначались на свою должность, требование высшего юридического образования было обязательным3.

Глава II Устава уголовного судопроизводства называлась «О порядке начатия дел у Мировых Судей», а ст. 42 определяла поводы к принятию мировым судьей дела к своему производству (поводы к начатию дел). Такими поводами были:

- жалобы частных лиц, потерпевших вред или убытки. Перечень этих лиц, согласно Разъяснению п. 1 ст. 42 (пункта первого статьи 42) не ограничивался «тем тесным смыслом, что лишь осуществившийся уже вред или убыток дает потерпевшему право принести жалобу». Угроза причинения вреда и «нравственный» вред тоже давали на это право. Кроме того, жалобу могли принести и лица относительно «вверенного его заведыванию имущества»;4

- сообщения полицейских и других административных властей;

- непосредственное обнаружение (усмотрение) мировым судьей преступлений, подлежащих наказанию независимо от жалобы частных лиц.

Таким образом, несмотря на принцип состязательности и разделение процессуальных функций, которое проповедовал УУС, мировой судья имел право в некоторых случаях возбудить уголовное дело. Подготовительные действия и само судопроизводство у мировых судей было существенно упрощено. Обвиняемый мог быть вызван повесткой или устно (ст. 54). Обвиняемый мог прислать вместо себя поверенного, если ему (обвиняемому) не грозило наказание строже ареста. Статья 88 устанавливала устный и публичный порядок разбирательства дел, ст.ст. 89, 89-1 и 89-2 – случаи закрытого судебного разбирательства, ст. 90 разрешала участникам спора поручать защиту своих интересов поверенным. Обе стороны имели в процессе одинаковые права на допрос свидетелей, мировой судья мог и по собственному усмотрению задавать свидетелям, обвинителю, обвиняемому вопросы, необходимые для устранения разноречий и для разъяснения дела (ст.ст. 100, 101). Представленные одной стороной доказательства мировой судья представлял другой (ст. 103), а в делах, по которым возможно примирение, судья ограничивался только представленными сторонами доказательствами и не имел права изыскивать доказательства самостоятельно (ст. 104). Осмотры, обыски и освидетельствования проводились самим мировым судьей, и лишь в исключительных случаях – полицией по его поручению (ст.ст. 105 и 106). В случае, если в процессе разбирательства дела мировой судья устанавливал, что оно ему не подсудно, он был обязан немедленно передать это дело судебному следователю, а если в производстве следствия не было надобности – непосредственно прокурору (ст. 117). Производство у мирового судьи было видом ускоренного производства, вследствие чего ст. 116 УУС предписывала мировым судьям оканчивать дела, по возможности, в одно заседание. Статья 118 разрешала мировым судьям в случаях, когда какой-либо вопрос не был закреплен разделом о производстве в мировых судебных установлениях, обращаться к правилам о судопроизводстве в общих судебных местах. В тех случаях, когда дело может быть прекращено примирением, судья обязывался «склонить» стороны к миру, и лишь в случае неудачи мировой судья переходил к постановлению приговора (ст. 120). Согласно ст. 127, мировой судья записывал приговор вкратце и объявлял его участвующим в деле лицам, а также разъяснял порядок и сроки обжалования (ст. 128), а в окончательной форме приговор должен был быть изложен судьей «не далее как в три дня». Апелляционной инстанцией для мировых судей был Съезд мировых судей. Его приговор был окончательным, но подлежал кассационному обжалованию. На него допускались кассационные жалобы сторон и товарища прокурора. Эти жалобы должны касаться лишь явного нарушения смысла уголовного закона, а также существенного нарушения «обрядов и форм судопроизводства». Жалобы и протесты направлялись в Уголовный Кассационный департамент Сената.

Таков был порядок производства у мировых судей. Научная общественность начала века по-разному оценивала его. Так, профессор Фойницкий считал, что действовавшие в то время законы о производстве у мировых судей не нуждались в исправлении и требовали лишь точного исполнения, и что «поле для желательного вмешательства законодателя вряд ли здесь существует»5. С ним не соглашался И.В. Михайловский. Он считал, что российскую местную юстицию и, в частности, мировые суды можно и нужно совершенствовать как с чисто процессуальной стороны, так и со стороны организации6. Что же не устраивало И.В. Михайловского в порядке производства, установленном для мировых судей Уставом уголовного судопроизводства, то есть, в чем минусы этого порядка:

- статья 50 УУС заставляла судью тратить много времени на ознакомление с материалами полицейского дознания, тогда как эти материалы должны были иметь значение только для обвинителя, который черпал из него доказательства;

- статья 130 УУС предусматривала слишком много требований к приговору судьи, между тем, как он вполне мог бы излагаться в несколько строк;

- примерно те же претензии и к ст. 142 УУС, но только по отношению к протоколу судебного заседания: «Едва ли найдется хоть один судья, каким бы поклонником бумажного производства он ни был, который стал бы вносить в протокол… все те сведения, которые требуются означенною статьей»7. И действительно, зачем записывать в протокол «время и сущность его объявления», «время начатия дела», «сущность жалоб и сообщений» и т.п., раз мы ведем речь о сокращенном производстве?

В плане организационного обеспечения деятельности мировых судов И.В. Михайловский предлагал незамедлительно ввести канцелярии мировых судов. «Россия - единственная страна, - отмечал он, - где единоличный судья совмещает в себе и должность своего секретаря (а во время судебных заседаний, даже и пристава)»8. Введение таких канцелярий резко повысило бы производительность труда мировых судей и такого большого их количества уже бы не требовалось.

Однако дальше местной юстиции в России развиваться не пришлось. Хотя закон 15 июня 1912 года и предусматривал восстановление мировых судов, но война, а затем революция не позволили реализовать его в полной мере.

Интересным представляется вопрос о причинах упразднения мировых судов в большинстве российских регионов в 1889 году. Тогда компетенция упразднявшихся мировых судов была распределена между земскими участковыми начальниками9, городскими судьями10 и уездными членами окружного суда11. С точки зрения предмета нашего исследования необходимо выяснить, насколько изменился порядок производства у этих «преемников» мировых судов. Иными словами, не подверглись ли пересмотру заодно с основными идеями реформ 1864 года и идеи упрощенного судопроизводства, не наметились ли тенденции к унификации уголовно-процессуальной формы? Документом, закрепляющим новый порядок уголовного производства, стали Высочайше утвержденные Правила о производстве судебных дел, подведомственных земским начальникам и городским судьям от 29 декабря 1889 года12. Эти Правила действовали в тех местностях, где мировые суды были упразднены. Правила оставили в силе ст.ст. 2 (в ред. 1887 г.), 6, 7 (в ред. 1887 г.), 8, 12-16, 18-22, 23 (в ред. 1887 г.), 23-1, 24-28, 29 (в ред. 1887 г.) и 30-32 УУС, то есть, изъятия коснулись лишь Общих положений УУС. В остальном же производство у земских начальников и в городских судах проходило практически в том же порядке, что и у мировых судей. Следовательно, можно сделать вывод, что упразднение мировых судов в большей части России никак не связано с признанием несовершенным процессуального законодательства, регулировавшего их деятельность. Скорее всего, причины этих изменений лежали в социально-политической плоскости, нежели в правовой.

Временем начала возвращения института мировых судей13 в Россию можно считать 1991 год. Тогда в Концепции судебной реформы, принятой в октябре Верховным Советом РСФСР содержалось предложение вновь ввести институт мировых судей, которые делились бы на почетных, специализированных и участковых14. Федеральный конституционный закон «О судебной системе в РФ» от 31 декабря 1996 года15 уже говорит о мировых судьях как о низшем звене в системе судов общей юрисдикции, а также относит их к судам субъектов Федерации. Это, помимо всего остального, означает, что их формированием занимаются сами субъекты. 17 декабря 1997 года принимается Федеральный закон «О мировых судьях в Российской Федерации»16, который определяет, что мировым судьям будут подсудны уголовные дела о преступлениях, за которые предусмотрено максимальное наказание не более двух лет лишения свободы. Что касается производства у мировых судей, то до августа 2000 г. оно предусматривалось лишь проектом УПК РФ, принятом в июне 1997 года в первом чтении и проектом 2000 г., представленном в Государственную Думу для прохождения второго чтения. Однако в августе 2000 года Президентом РФ был подписан закон17, дополнивший УПК РСФСР разделами одиннадцатым и двенадцатым, посвященным производству у мирового судьи и производству в апелляционной инстанции. В действующем УПК особенностям производства у мирового судьи посвящен раздел ХI.

Какие дела подсудны мировым судьям? Представляется, что этот вопрос достаточно просто разрешен в действующем законодательстве. Часть первая ст. 31 УПК говорит о том, что мировому судье подсудны дела о преступлениях, за совершение которых максимальное наказание не превышает трех лет лишения свободы, за исключением прямо предусмотренных в этой же части составов. Хотя по ФЗ «О мировых судьях в РФ» к подсудности мировых судей до сих пор относятся дела о преступлениях, за которые предусматривается санкция до двух лет лишения свободы, следует применять именно часть первую ст. 31 УПК, как федеральный закон, принятый позднее.

Следует отметить, что проект УПК РФ 1997 г. связывал подсудность мировых судей с несколько иными основаниями, не совпадающими полностью с основаниями принятого УПК. Так, часть 1 ст. 262 проекта УПК 1997 г. предусматривала, что мировому судье должны быть подсудны дела:

- частного обвинения (ст.ст. 115, 116, 129 ч. 1 и 130 УК РФ);

- о преступлениях, предусмотренных ст. 255 проекта, то есть дела, по которым предварительное следствие необязательно.

Способ регламентации подсудности, избранный в УПК, нам представляется более предпочтительным, т.к. «завязывание» одной процессуальной формы (производство у мирового судьи) на другой (дознание) сделает данную конструкцию неповоротливой с точки зрения реформирования подсудности или подследственности (подведомственности). Нельзя обойти вниманием и тот факт, что с момента начала деятельности мировых судей их подсудность несколько раз серьезно изменялась: некоторые составы исключались из подсудности, а некоторые, наоборот, включались в подсудность мировых судей. И все же общая тенденция – расширение подсудности мировых судей говорит о том, что данный институт в основном оправдал свое возвращение в нашу процессуальную систему.

Теперь рассмотрим порядок производства по делам, подсудным мировому судье. Поскольку производство по делам частного обвинения имеет определенную специфику, подробно рассмотрим историю, современные проблемы и перспективы данного производства.

Частное обвинение является наиболее древней формой обвинения. Несмотря на это, до сих пор в литературе нет единого понимания термина «частное обвинение». Сложность в характеристике производства по делам частного обвинения заключается в том, что на различных исторических этапах в той или иной степени наблюдалось взаимопроникновение формы частного обвинения и формы производства у мирового судьи. Специфику производства по делам частного обвинения образуют следующие черты:

а) специфика преступлений;

б) специфика возбуждения уголовного дела;

в) специфика досудебного производства;

г) специфика судебного производства;

д) специфика прекращения уголовного дела.

В первой главе настоящей работы нами уже отмечалось, что основаниями для конструирования данной процессуальной формы являются небольшая общественная опасность деяний и личная заинтересованность потерпевшего в привлечении обвиняемого к ответственности. Очень важно, чтобы данные основания рассматривались именно в совокупности, поскольку раздельное их рассмотрение приведет к неоправданному расширению круга дел частного обвинения и утрате истинной сущности данного института. Изначально, в эпоху существования частно-искового - обвинительного процесса, в расчет принималась только лично проявленная заинтересованность в наказании обидчика и практически не учитывалась тяжесть содеянного. Так, если одно лицо причинило тяжкий вред здоровью другого лица, но потерпевший не заявил о своем желании восстановить справедливость, делу «не давался ход», как мы выразились бы сегодня. Весь уголовный процесс того времени можно было назвать производством по делам частного обвинения.

Другая крайность – когда дела частного обвинения выделяют в отдельную группу, исходя лишь из их «маловажности»18. В этом случае не учитывается желание, а иногда и нежелание потерпевшего возбуждать производство. Государство как бы навязывает гражданину свой сценарий разрешения конфликта. Представляется, что только умелое сочетание двух рассмотренных нами критериев может обеспечить равномерную защиту частных и публичных интересов.

Далее нам необходимо выяснить, в чем специфика преступлений, производство по которым ведется в форме частного обвинения. На первый взгляд, эта проблема выходит за рамки науки уголовного процесса и относится, скорее, к науке уголовного права. Но это не совсем так. Выяснение специфики указанных преступлений позволит нам решить вопрос о степени допустимого вмешательства государства в ход процессов частного обвинения (возможность возбуждать дела без жалобы потерпевшего; возможность не допускать примирения или допускать не на всех стадиях процесса и др.). Достаточно точную характеристику составам подобных преступлений дал Ю.К. Якимович. Он отметил, что в ряде случаев сам состав сконструирован так, что наличие его в каждом конкретном случае зависит от того, как воспринято это деяние лицом, против которого оно было направлено. «Одни и те же выражения в разных социальных слоях и разными людьми воспринимаются неоднозначно, даже если объективно эти выражения и не соответствуют общепринятым или официально признаваемым в данном обществе моральным нормам.

Отмеченное выше относится и к определенным видам физического воздействия, но даже если потерпевшие и воспринимают направленные против них деяния как неправомерные, они (и не только по преступлениям незначительным) могут воспринимать огласку свершившегося и все тяготы, связанные с производством по делу, как более значительные, чем последствия содеянного против них»19. Таким образом, предварительно мы можем сделать вывод, что по делам частного обвинения чрезмерное вмешательство государства может лишь усугубить вред, причиненный самим преступлением.

Действующий УПК регламентирует производство в порядке частного обвинения лишь по делам о четырех преступлениях, предусмотренных ст. 115 (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 116 (побои), ч. 1 ст. 129 (клевета без отягчающих обстоятельств) и ст. 130 УК РФ (оскорбление). В целом этот же круг преступлений был отнесен к разряду дел частного обвинения и по УПК РСФСР 1961 и 1922 годов, а вот в УПК УССР того же периода рассматривались в качестве дел частного обвинения еще и дела о присвоении вверенного личного имущества и самоуправстве. Устав уголовного судопроизводства и Уложение о наказаниях, налагаемых мировыми судьями среди составов частного обвинения, которых было более тридцати, выделяли также кражи и мошенничества между родителями и детьми, и между супругами. Это означает, что законодатель того времени учитывал третий критерий при конструировании рассматриваемой процессуальной формы – родственные отношения между потерпевшим и нарушителем. Советское и современное российское процессуальное законодательство это положение не восприняло.

Следует отметить, что на протяжении более чем ста лет в науке ведутся дискуссии об объеме и характере дел, которые можно отнести к делам частного обвинения, а если выразиться точнее – о пределах полномочий лица в распоряжении им различными принадлежащими ему благами. Так, в конце XIX – начале XX века велись споры о праве человека на распоряжение собственной жизнью и здоровьем. Мнения высказывались самые различные. К примеру, Н.С. Таганцев и И.Н. Розин считали, что если лицо, которому наносятся телесные повреждения (любой тяжести), не имеет претензий к тому, кто их нанес, то по инициативе государства дело не может быть возбуждено. Противоположной точки зрения придерживались Н. Сергеевский, С. Познышев и С. Мокринский. Такие же споры возникали и по поводу убийства человека по его просьбе20. В первые десятилетия советской власти, когда принцип публичности пронизывал не только право, но и всю жизнь страны, также не утихали споры об объеме дел частного обвинения. Говорилось о том, что «институт частного обвинения противоречит основам уголовного права – началам плановости и целесообразности»21. Высказывалась точка зрения, что частное обвинение допустимо на определенном этапе, но эти дела неизбежно исчезнут, поскольку разделение дел на дела частного, частно-публичного и публичного обвинения должно быть упразднено22. С другой стороны, во многих публикациях этих лет отстаивалась идея существования частного обвинения, и даже предлагалось расширить круг дел, относящихся к этой категории23.

Следующей специфической чертой уголовно-процессуальной формы производства по делам частного обвинения является порядок возбуждения уголовных дел по этим преступлениям. Во-первых, следует остановиться на субъекте, возбуждающем уголовные дела частного обвинения. Устав уголовного судопроизводства таким субъектом называл частное лицо, потерпевшее вред или убытки (ст.ст. 5 и 42). То есть подача этим лицом жалобы приравнивалась к возбуждению уголовного преследования. В советском уголовном процессе не было фигуры частного обвинителя, а уголовные дела частного обвинения возбуждались судом. После принятия Постановления «О концепции судебной реформы в РСФСР» в 1991 году и Конституции РФ в 1993 г., отечественные суды стали занимать то положение, которое им предписывалось, то есть положение правоприменительных, а не правоохранительных органов. Это должно было коснуться и возбуждения уголовных дел. В своем постановлении от 28 ноября 1996 года Конституционный Суд РФ указал на несоответствие Конституции действовавшей тогда ст. 418 УПК РСФСР, обязывавшей суд возбуждать уголовные дела по протокольной форме досудебной подготовки материалов. Что касалось дел частного обвинения, то позднее Конституционный Суд РФ специально подчеркнул, что «данным выводом не затрагивается установленный УПК РСФСР порядок возбуждения судом уголовных дел частного обвинения по жалобе потерпевшего… Предусмотренное в УПК РСФСР полномочие суда возбуждать уголовные дела этой категории, по существу, означает лишь его право и обязанность принять к своему рассмотрению жалобу потерпевшего. Возбуждение судом уголовных дел частного обвинения по жалобе потерпевшего, таким образом, имеет иной юридический смысл, чем возбуждение уголовных дел публичного обвинения»24. Несмотря на это, авторы УПК РФ не стали использовать термин «возбуждение уголовного дела» применительно к суду даже по делам частного обвинения. И в этом с ними можно согласиться, поскольку использование одной терминологии в разных юридических смыслах не ведет к единообразному пониманию и применению закона и свидетельствует о низком уровне юридической техники. Согласно части первой ст. 318 УПК, уголовные дела частного обвинения возбуждаются путем подачи заявления потерпевшим или его законным представителем. В то же время, анализируя часть первую ст. 319, мы можем сделать вывод, что дело можно считать возбужденным не с момента подачи заявления потерпевшим, а с момента принятия этого заявления судьей. Может возникнуть ситуация, когда заявитель не привел свое заявление в соответствие с требованиями ст. 318 УПК и судья вообще отказал в принятии данного заявления, т.е. заявление было, а уголовного дела не было! Данные рассуждения приводят нас к единственному выводу, что окончательную точку в вопросе о том, быть уголовному делу или нет, ставит судья. Оправданием некорректности закона в приведенной ситуации может служить то, что большого практического неудобства несоответствие статьи 318 статье 319 не несет. Однако окончательные выводы можно сделать, изучив проблему необходимости существования стадии возбуждения уголовного дела более подробно, что не является целью настоящей работы.

Говоря о специфике возбуждения уголовных дел частного обвинения, нельзя не обратить внимание на еще одно положение, не имеющее аналогов ни в законодательстве царской России, ни в одном из УПК РСФСР, ни в современном УПК. Речь идет о ст. 11 УПК УССР 1927 года, которая устанавливала трехмесячную давность со дня совершения преступления для возбуждения дела в порядке частного обвинения. Этот срок, не имея ничего общего со сроком давности совершения преступления, более всего напоминал сроки исковой давности, устанавливаемой при гражданском судопроизводстве. Несмотря на это, М.А. Чельцов в целом положительно оценивал эту норму и считал, что данный срок ставит предел «вздорным обвинениям, хранимым «про запас» в течение продолжительного времени»25. С этим положением можно согласиться, заметив лишь, что трехмесячный срок должен исчисляться не с момента совершения преступления, а с момента, когда потерпевший узнает о его совершении. В некоторых случаях эти моменты могут не совпадать (например, при клевете).

Еще одной проблемой, связанной с регламентацией порядка возбуждения уголовного дела частного обвинения является возможность прокурора в исключительных случаях возбуждать уголовные дела частного обвинения и без жалобы потерпевшего или его представителя. По советским УПК, это, главным образом, относилось к случаям, когда, по мнению прокурора, деяние затрагивало не только частные, но и публичные интересы. Однако, как уже говорилось, есть ситуации, когда огласка совершенного преступления принесет больший вред потерпевшему, чем само преступление (например, оскорбление родителей детьми, супругов друг другом и др.). Подобного рода положения давали возможность ряду авторов совершенно справедливо констатировать, что наше частное обвинение никогда не утрачивало публичного характера26. Интересно, что Устав уголовного судопроизводства не содержал оговорки на возможность государственных органов возбуждать дела частного обвинения вопреки желанию потерпевшего, а Уголовный Кассационный департамент в своем решении №29 от 1878 года прямо указал, что «рассмотрение в публичном порядке такого дела, которое возбуждается не иначе как по жалобе потерпевшего и может быть окончено миром, есть существенное нарушение, влекущее уничтожение всего производства»27. В связи с этим можно приветствовать тот факт, что в части третьей ст. 318 УПК право прокурора возбуждать уголовные дела частного обвинения предусматривается лишь в случаях, когда потерпевший не может сделать этого сам по причине своего беспомощного состояния или по иным причинам. Ни о каких публичных интересах уже не говорится. В то же время, возможность данное нововведение подвергалась критике некоторыми практическими работниками еще до принятия УПК РФ. Так, прокурор Казани Ф. Багаутдинов считает, что такое положение резко уменьшит возможности прокурора для оказания профилактического влияния на так называемую бытовую преступность28. Доводы Ф. Багаутдинова, в принципе, понятны, однако нам представляется, что профилактические меры подобного рода не должны нарушать прав и интересов потерпевших. К сожалению, и в вопросе о субъектах, имеющих исключительное право возбудить уголовное дело частного обвинения без жалобы потерпевшего или его представителя нет четкости. В части третьей ст. 318 УПК говорится только о прокуроре, а в части четвертой ст. 20 - о прокуроре, а также следователе и дознавателе с согласия прокурора. Логика законодателя в данном случае непонятна и, на наш взгляд, это техническая ошибка авторов УПК.

Определенной спецификой обладает и процедура прекращения уголовных дел частного обвинения. В части второй ст. 20 УПК предусмотрено, что уголовное дело частного обвинения подлежит прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым. Интересным представляется вопрос о моменте, до которого допускается примирение сторон. И здесь преобладают публичные начала: примирение по действующему УПК может состояться только до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора. Считается, что примирение, состоявшееся после вынесения приговора, может поколебать стабильность последнего. Следует отметить, что по УПК 1923 года (ст. 10) примирение допускалось до вступления приговора в законную силу, то есть даже УПК 1923 года в этом вопросе оказался более демократичным. Что же касается Устава Уголовного судопроизводства, то в нем вообще не оговаривалось каких-либо временных пределов для примирения по делам частного обвинения. В решениях Уголовного Кассационного департамента (№22 от 1882 г., №2 от 1887 г. и др.) указывалось, что обвинительные приговоры мировых судей, вынесенные по делам частного обвинения, подлежат отмене за примирением сторон и после обращения приговора к исполнению29. Нам представляется такое положение наиболее рациональным, поскольку таким образом стороны могут полнее реализовать свои интересы. Стоит лишь предусмотреть обязанность сторон по договоренности или пополам оплатить судебные издержки, связанные с данным производством.

Наличие такого основания для прекращения дела частного обвинения как примирение сторон продиктовано все той же спецификой рассматриваемых нами дел. По данным Ю.К. Якимовича, подобные конфликты носят временный характер и возникают в подавляющем большинстве случаев (95%) между родственниками, соседями, близкими знакомыми. В таких случаях государство должно осуществлять не карательную, а примирительную функцию, не раздувать конфликт посредством возбуждения уголовного и публичного обвинения, а напротив, погасить его30. По данным Х.У. Рустамова, количество дел частного обвинения, закончившихся примирением в судах республики Дагестан с 1991 по 1996 год, увеличилось примерно на 20%31 и составило около 60%. Похожую ситуацию мы наблюдаем и в оренбургских судах: в течение пяти последних лет дела частного обвинения, закончившиеся примирением, составили от 60% до 64%. Это говорит о том, что граждане активно используют свое право поддерживать или не поддерживать обвинение в суде.

Примирение по делам частного обвинения следует отличать от одностороннего отказа потерпевшего от жалобы. На это обращалось внимание и в судебной практике конца XIX века,32 и в учебниках уголовно-процессуального права конца XX века33. В связи с этим Ю.К. Якимович писал: «Сам термин «примирение» означает, что обе стороны во всяком случае согласны, чтобы дело не возбуждалось либо было прекращено. Если же обвиняемый возражает против этого, то о примирении говорить не приходится…. Речь может идти об одностороннем отказе потерпевшего от жалобы.… И в принципе, я не нахожу аргументов против того, чтобы отказ потерпевшего от жалобы не мог служить основанием против возбуждения уголовного дела либо основанием его прекращения»34. С этим предложением согласился Ю.Е. Петухов, отметив, что «это наиболее точно будет отражать то положение, когда примирения как такового не было, но претензий друг к другу больше нет»35. Как результат, рассматриваемое положение было закреплено в УПК РФ (часть пятая ст. 321). Однако если мы обратимся к Приложению 42 к ст. 477, то обнаружим, что основанием для подобного прекращения служит не сам факт отказа от обвинения, а отсутствие состава преступления. Кроме отказа от обвинения, УПК предусмотрел возможность прекращения уголовного дела частного обвинения при неявке потерпевшего без уважительных причин (часть третья ст. 49).

Говоря о примирении сторон как об особой форме прекращения уголовного дела, необходимо отметить, что по УПК РСФСР 1923 и 1961 годов оно не допускалось по делам, которые возбудил или в которых участвовал прокурор. Данное положение справедливо критиковалось в литературе, как трансформировавшееся частное обвинение в публичное и, тем самым, нарушавшее права частного обвинителя. В части четвертой ст. 318 УПК РФ специально сделана оговорка о том, что вступление в уголовное дело прокурора не лишает стороны права на примирение.

Важной чертой, характеризующей производство по делам частного обвинения именно как упрощенную форму, является возможность рассмотрения данной категории дел, минуя стадию предварительного расследования. В большинстве случаев по делам частного обвинения в досудебных стадиях нет необходимости, но на случай, если стороны не способны самостоятельно собрать и представить некоторые доказательства, судья вправе оказать им в этом содействие (часть вторая ст. 319). Вместе с тем, возможны и ситуации, когда одного содействия будет недостаточно. В таких случаях мировой судья направляет материалы дела прокурору для проведения предварительно расследования. Предварительное расследование по данной категории дел поводится в форме дознания (часть третья ст. 150), хотя прокурор вправе назначить и следствие (часть четвертая ст. 150).


По УПК РСФСР 1961 года существовала еще одна форма досудебного производства по делам частного обвинения – протокольная форма. Однако, как справедливо обращали внимание С.А. Шейфер и Н.Е. Петрова, после исключения законом от 15 ноября 1997 года из УПК РСФСР ст. 418, регламентировавшей порядок возбуждения судом уголовных дел на основании материалов, подготовленных в протокольной форме, само производство в протокольной форме потеряло смысл36. И действительно, подобное производство ничем не оканчивалось, так как суд возбудить дело уже не мог, а органу дознания запрещала это делать ч. 4 ст. 415 УПК. Получается, что досудебное производство по делам частного обвинения с ноября 1997 года было возможно только в форме дознания и, теоретически, предварительного следствия. Проект УПК 1997 г. допускал досудебное производство по делам частного обвинения в форме дознания, а проект 2000 г. - в протокольной форме. Это свидетельствует о том, что законодатели до последнего не могли определиться в выборе концепции упрощения досудебного производства. В научных кругах вариантов было еще больше. Так, Ю.Е. Петухов широко смотрел на проблему реформирования досудебного производства. Он, подходя к данному вопросу с позиции процесса доказывания, считал, что из всего процесса доказывания спецификой по делам частного обвинения обладает только собирание, поскольку, проверка и оценка доказательств осуществляется судом37. Ю.Е. Петухов предлагал на досудебных стадиях по делам частного обвинения допустить наряду с публичным способом собирания доказательств и частный способ38. Способ должен выбирать сам потерпевший или его законный представитель, за исключением случаев, когда он обвиняет несовершеннолетнего или лицо с физическими или психическими недостатками, а также, когда дело возбуждается против представителей власти и других должностных лиц. При этом, как считал Ю.Е. Петухов, если пострадавший доверяет государству, он должен лишаться права на прекращение дела примирением, если же не доверяет, то он подает жалобу, которая и определяет пределы судебного разбирательства39. Однако хотелось бы заметить, что в тех случаях, когда потерпевший возвращается к государственным органам за помощью в собирании доказательств, речь идет не о доверии или недоверии гражданина к государству, а о его способности или неспособности самостоятельно доказать какие-либо факты. Поэтому нам представляется, по крайней мере, не совсем логичным увязывать право на примирение с фактом обращения за «технической» помощью профессионалов в поиске доказательств. Неприемлемым, на наш взгляд, является и предложение Ю.Е. Петухова об ограничении перечня следственных действий по делам частного обвинения лишь допросом, осмотром, выемкой и назначением экспертизы, причем два последних должны санкционироваться прокурором40. Во-первых, санкционирование прокурором следственных действий, которые в обычных формах проводятся без санкций, привело бы не к упрощению данного производства, а к его неосновательному усложнению. Во-вторых, трудно найти причину, по которой круг следственных действий необходимо как-то ограничивать. Например, по делам об оскорблении можно провести следственный эксперимент с целью проверки способности потерпевшего слышать или видеть на определенном расстоянии и др.

Следует подчеркнуть, что тенденция расширения частных начал в уголовном судопроизводстве характерна не только для отечественного, но и для иностранного процесса. В Рекомендации Комитета министров Совета Европы относительно упрощения уголовного правосудия от 17 сентября 1987 года указано, что должно быть увеличено количество дел, по которым общественные интересы не являются доминирующим фактором, а основанием для судебного преследования может быть просьба или согласие потерпевшего41. Вместе с тем, подобное реформирование не должно превращать частное обвинение в разновидность производства по гражданскому иску в рамках уголовного процесса.

Теперь рассмотрим порядок производства по делам частного обвинения. Этот порядок обладает определенными особенностями.

Дела частного обвинения возбуждаются путем подачи потерпевшим либо его законным представителем заявления мировому судье42. С момента принятия заявления лицо, его подавшее, является частным обвинителем.

К содержанию заявления предъявляются определенные формальные требования (часть пятая ст. 318), невыполнение которых приводит к отказу в его принятии.

Судья обязан разъяснить сторонам возможность примирения.

Рассмотрение заявления по делу частного обвинения может быть объединено в одно производство с рассмотрением встречного заявления. При этом лица, подавшие их, участвуют в процессе одновременно в качестве частного обвинителя и подсудимого и допрашиваются по соответствующим правилам.

Неявка частного обвинителя или его представителя в судебное заседание без уважительных причин влечет прекращение дела.

По делам частного обвинения возможно проведение судебного разбирательства в особом порядке (т.е. совмещение двух упрощенных процессуальных форм).

Как представляется, УПК РФ не воспринял многих положительных моментов, касающихся производства по делам частного обвинения и у мировых судей вообще, которые были предусмотрены в проектах УПК 1997 и 2000 годов. В частности приговор мировых судей не отличается от приговора, выносимого в обычном заседании, что лишает производство у мирового судьи черт упрощенного производства (ст. 322); неявка частного обвинителя автоматически влечет за собой прекращение дела, независимо от возражений подсудимого (часть третья ст. 249). Как представляется, проект УПК РФ 2000 г. более удачно регламентировал требования, предъявляемые к приговору мирового судьи. Это касалось производства по всем делам, подсудным мировому судье. Приговор по проекту состоял лишь из вводной и резолютивной частей. Описательно-мотивировочная часть составлялась бы по ходатайству одной из сторон в течение трех суток после провозглашения приговора. Подобные упрощенные требования к форме приговора логически вытекают из целей создания процессуальной формы производства у мирового судьи – упрощения и ускорения процесса.

Второй порядок, предусмотренный разделом XI УПК, – производство по делам частно-публичного и публичного обвинения, отнесенным к подсудности мирового судьи. Сразу же хотелось бы отметить, что в ст. 320 эта категория дел ошибочно названа дела «с обвинительным актом». Если по делу частного обвинения поводилось дознание, то оно также будет закончено составлением обвинительного акта. Это не означает, что дело будет рассмотрено в обычном режиме, предусмотренном главой 33 УПК, без всех особенностей, предусмотренных для рассмотрения дел частного обвинения. В то же время, если по уголовному делу, подсудному мировому судье, по письменному указанию прокурора проводилось предварительное следствие, то расследование будет закончено составлением обвинительного заключения. Формально этот случай не подпадает под действие ст. 320 и вообще не учтен законодателем.

Итак, в ст. 320 содержится указание на то, что производство у мирового судьи осуществляется по общим правилам судебного разбирательства. Единственное отличие от обычного разбирательства состоит в сроках начала разбирательства: оно должно быть начато не ранее 3 и не позднее 14 суток со дня поступления в суд заявления или уголовного дела. Кроме того, приговор мирового судьи, не вступивший в законную силу, обжалуется в апелляционном порядке, но эта особенность не самого судебного разбирательства, а его последствий.

Вместе с тем, рассмотрение процессуальной формы производства у мирового судьи было бы неполным без упоминания, что в науке нет единства взглядов насчет того, должна ли процессуальная форма производства у мирового судьи являться формой упрощенного производства. Так, С.В. Лонская одним из признаков, общих для мировых судов различных государств, признает использование некоторых упрощений в судопроизводстве43. Т.В. Трубникова, наоборот, считает, что в деятельности «…мировых судей применение сокращенного порядка судебного следствия … вообще недопустимо, так как в силу своих особенностей и с учетом использования упрощенного порядка досудебной подготовки, повышенное внимание должно быть уделено обеспечению полноты, всесторонности, непосредственности судебного следствия. Исходя из этого положения, никакие сокращения судебного следствия, изъятия из принципа непосредственности в деятельности мирового судьи вообще недопустимы»44. Это, однако, не мешает Т.В. Трубниковой вносить предложения по упрощению требований к приговорам мировых судей, а именно включать в приговор описательно-мотивировочную часть лишь по просьбе сторон45. Как видим, предложения Т.В. Трубниковой практически не нашли поддержку у авторов УПК РФ. Нам представляется, что производство у мирового судьи все-таки должно быть несколько проще, чем стандартное производство. Это предопределяется степенью тяжести рассматриваемых преступлений, историческими традициями, материальным положением государства, а также самой сущностью мировой юстиции. Мы также считаем, что формирование процессуальной формы производства у мирового судьи не закончено принятием УПК РФ.


Статья опубликована в Сборнике трудов Оренбургского института Московской государственной юридической академии: Оренбург, ОИ МГЮА, 2006 г. – С. 204-220.

1 ПСЗ, собр. 2. Т. XXXIX, №41478.

2 ПСЗ, собр. 2. Т. XL, №42839.

3 Один из проектов закона «О мировых судьях в Российской Федерации» также не предусматривал для мировых судей требования именно юридического образования, ограничившись лишь требованием высшего образования.

4 См.: Устав уголовного судопроизводства по сост. На 1 декабря 1898 г. Б/г. С. 86-87.

5 Цит. по журналу «Вестник права», 1903, №2-3. С. 24.

6 См.: Михайловский И.В. Упрощение суммарного производства // Вестник права, 1903, №2-3. С. 24-25.

7 Там же. С. 26.

8 Там же.

9 Положение о земских участковых начальниках, ст.ст. 47 и 49. ПСЗ, собр. 3. Т. IX, 1889, №6196. С. 515.

10 Правила об устройстве судебной части в местностях, в которых введено Положение о земских участковых начальниках, ст. 14. Там же. С. 525.

11 Там же. Ст. 29. С. 527.

12 ПСЗ. Собр. 3. Т. IX. №6483.

13 Термин «мировой суд» в современном законодательстве не употребляется.

14 См.: Концепция судебной реформы в РФ. - М., 1992. С. 32.

15 Российская газета, 6 января, 1997 г.

16 СЗ РФ. 1998. №51.

17 Федеральный закон от 7 августа 2000 года №119-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // Российская газета. 10 августа 2000 г.

18 См., например: Чельцов М.А. Советский уголовный процесс. - М., 1951. С. 99.

19 Якимович Ю.К. Уголовно-процессуальные производства. Дисс. … докт. юрид. наук. - М., 1992. С. 163-164.

20 Достаточно подробно эти дискуссии рассмотрены Ю.Е. Петуховым. См.: Петухов Ю.Е. Соотношение публичного и частного обвинения в уголовном процессе. Дисс. … к.ю.н. - М., 1996. С. 99-101.

21 Мокринский С.П. Основные задачи советской уголовной политики. - М.-Л., 1929. С. 152.

22 См.: Грабовская Н.П., Солодкин П.С. К вопросу о делах частного обвинения // Вопросы уголовного права и процесса. – Л., 1956. С. 184.

23 Подробнее об этом см.: Якимович Ю.К. Указ. соч. С. 165-167.

24 Постановление Конституционного Суда РФ от 14.01.2000 г. №1-П // Российская газета, 2 февраля 2000 г.

25 Чельцов М.А. Указ. соч. С. 100.

26 См.: Шейфер С.А., Петрова Н.Е. Проблемы реформирования производства по делам частного обвинения в духе расширения частных начал в уголовном процессе РФ // Государство и право, 1999. №6. С. 51.

27 Устав Уголовного судопроизводства по состоянию на 1 декабря 1898 года с постатейными материалами. Б/г. Тезис (2) комментария к ст. 5.

28 См.: Багаутдинов Ф. Возбуждение дел частного обвинения // Законность, 2000. №3. С. 20.

29 Там же, тезис (30) комментария к ст. 16.

30 Якимович Ю.К. Указ. соч. С. 164-165.

31 Рустамов Х.У. Уголовный процесс. Формы. 1998 г. С. 216-217.

32 УУС, комментарий к ст. 16, тезис (29).

33 Уголовно-процессуальное право Российской Федерации. Отв. ред. П.А. Лупинская. - М., 1998. С. 561.

34 Якимович Ю.К. Указ. соч. С. 179-180.

35 Петухов Ю.Е. Указ. соч. С. 115.

36 Шейфер С.А., Петрова Н.Е. Указ. соч. С. 55.

37 Петухов Ю.Е. Указ. соч. С. 134-135.

38 Как нам представляется, УПК РФ воспринял эту рекомендацию наоборот: наряду с частным допустил и публичный способ собирания доказательств.

39 Там же. С. 139-140.

40 Там же. С. 167.

41 См.: Рекомендация Комитета министров государствам-членам относительно упрощения уголовного правосудия. // Российская юстиция. 1997. №8. С. 2-5.

42 О противоречивости данного положения см. выше.

43 См.: Лонская С.В. Мировой суд в России (1864-1917 гг.): историко-правовое исследование. Дисс. … канд. юрид. наук. - Калининград, 1998. С. 27.

44 Трубникова Т.В. Упрощенные судебные производства в уголовном процессе России. Дисс. … канд. юрид. наук. - Томск, 1997. С. 218.

45 Там же. С. 219.




Похожие:

Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconМосковская психологическая школа история и современность
М82 Московская психологическая школа: История и современность: в 3 т. / Под ред действ чл. Рао, проф. В. В. Рубцова. Т. I. Кн. М.:...
Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconВсероссийская научно-практическая конференция «Символы России: история и современность»
Васильевича Александрова автора музыки Государственного гимна Российской Федерации, одного из главных символов государства в городе...
Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconКазначеевские чтения №1, 2010 Качество социальной жизни в России: история и современность
Казначеевские чтения №1, 2010. Качество социальной жизни в России: история и современность. Сборник докладов участников международной...
Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconПримерный порядок проведения предварительного слушания
Председательствующий в назначенное время открывает судебное заседание и объявляет по какому уголовному делу проводится предварительное...
Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconЗаключениеэксперта №1405
Экц увд омской области И., имеющий высшее образование, экспертную специализацию почерковедческую и стаж работы по экспертной специализации...
Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconЛиберальный консерватизм: история и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М.: Росспэн, 2001. 384 с

Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность icon12 13 октября 2006 года
Рекомендации V международного евразийского научного форума "Мир Евразии: история, современность, перспектива"
Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconОсобенности порядка назначения (избрания) на должность мировых судей и срока их полномочий
Анохина В. Ю., юрист 3-го класса, аспирант кафедры теории и истории государства и права юридического факультета Белгородского университета...
Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconИстория и современность в одном кадре
Цели урока: знать основные приемы ретуширования фотографий, уметь использовать их на практике
Производство по уголовному делу у мирового судьи: история и современность iconНидерландов судебное решение от 24 октября 1979 г
Через шесть недель он был снова помещен в эту больницу, на этот раз по просьбе жены и с согласия мирового судьи. Впоследствии по...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов