Турции судебное решение от 25 мая 1998 г icon

Турции судебное решение от 25 мая 1998 г



НазваниеТурции судебное решение от 25 мая 1998 г
страница1/3
Дата конвертации21.05.2012
Размер472.71 Kb.
ТипРешение
  1   2   3

КУРТ (KURT) против ТУРЦИИ

Судебное решение от 25 мая 1998 г.

КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА


А. Основные факты


Заявительница, г-жа Кочери Курт, гражданка Турции, родилась в 1927 году. В настоящее время проживает в Бизмиле в юго-восточной части Турции. Ее сын Юзейир Курт был арестован представителями сил безопасности, проводившими военную операцию в ее родной деревне. После этого она больше не видела своего сына.

Для установления местонахождения сына г-жа Курт сразу же после его исчезновения обратилась к турецким властям. Полиция района проинформировала ее о том, что Юзейир не был арестован. Суд государственной безопасности также не располагал сведениями об аресте ее сына. 21 марта 1994 г. прокурор Бизмила заявил, что дело о похищении Юзейира выходит за рамки его компетенции, поскольку преступление совершено бойцами KРП. По утверждению турецких властей, имеются серьезные основания полагать, что Юзейир Курт либо покинул деревню во время операции, чтобы присоединиться к KРП, либо был похищен бойцами этой организации

Заявительница утверждала, что с момента подачи жалобы в Комиссию она сама и ее адвокат подвергались целенаправленному давлению со стороны властей, чтобы вынудить ее отозвать свою жалобу. Правительство отрицает, что на заявительницу оказывалось давление. Власти стремились лишь выяснить, действительно ли г-жа Курт имела намерение подать жалобу на Турцию в Комиссию по правам человека. Одновременно Правительство заявило, что г-жа Курт была использована в политических целях враждебными государству элементами.

B. Разбирательство в Комиссии по правам человека

В жалобе, поданной в Комиссию 11 мая 1994 г., г-жа Курт со ссылкой на статьи 2, 3, 5, 13, 14 и 18 Конвенции возложила ответственность за исчезновение сына на турецкие власти. Заявительница утверждала также, что власти нарушили ее право на подачу индивидуальной жалобы, предусмотренное статьей 25. Одновременно она потребовала справедливого возмещения ущерба на основании статьи 50 Конвенции. Жалоба была объявлена приемлемой 22 мая 1995 г.

В целях установления фактов, по которым стороны не пришли к единому мнению, Комиссия направила трех своих представителей для опроса свидетелей, участвовавших в судебном разбирательстве в Анкаре 8—9 февраля 1996 г.

После безуспешной попытки добиться мирового соглашения Комиссия в докладе от 5 декабря 1996 г.
установила факты и выразила мнение, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении сына заявительницы (единогласно), статьи 3 Конвенции в отношении заявительницы (девятнадцатью голосами против пяти), что нет необходимости рассматривать в отдельности жалобы по статьям 2 и 3 Конвенции в отношении сына заявительницы (единогласно), что имело место нарушение статьи 13 Конвенции в отношении заявительницы (единогласно), что отсутствует нарушение статей 14 и 18 Конвенции (единогласно), а также что Турция не выполнила своих обязательств по статье 25 п. 1 Конвенции (единогласно).

Комиссия передала дело в Суд 22 января 1997 г.


^ ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ

ВОПРОСЫ ПРАВА

I. Первое предварительное возражение Правительства

76. Правительство утверждает, что г-жа Курт не намеревалась подавать жалобу в органы Конвенции. Целью ее обращения к прокурору и другим официальным должностным лицам (см. п. 39—43 выше) было выяснение судьбы своего сына, а также исключение вероятности того, что он мог быть арестован во время военной операции в деревне. Просьба г-жи Курт предоставить ей информацию о местонахождении сына была затем использована в собственных интересах Ассоциацией по правам человека Диярбакыра, которая сфабриковала ряд обвинений против турецкого государства и, манипулируя заявительницей, попыталась возложить ответственность за исчезновение ее сына на власти страны. Правительство настаивает на том, что г-жа Курт дважды по собственной инициативе посещала нотариальную контору в Бизмиле, чтобы дезавуировать свои утверждения, сделанные под давлением ассоциации и включенные затем в ее жалобу, направленную в Комиссию.

77. Комиссия считает, что устные жалобы г-жи Курт представителям Комиссии подтверждают ее намерение продолжить ведение дела против турецких властей. По этой причине есть все основания предполагать, что жалоба г-жи Курт в Комиссию является выражением ее уверенности в том, что в исчезновении ее сына виновно государство, независимо от того, принимала ли Ассоциация по правам человека Диярбакыра участие в составлении этой жалобы или нет (см. п. 17 и 50 выше).

78. Суд отмечает, что заявительница подтвердила свое желание принять участие в рассмотрении ее дела в Комиссии и с этой целью назначила своих представителей (см. п. 2 выше). Она лично участвовала в слушании дела в Суде. Кроме того, из заявления г-жи Курт, сделанного представителям Комиссии (см. п. 77 выше), следует вывод о том, что к моменту, когда она впервые установила связь с Ассоциацией по правам человека Диярбакыра (23 декабря 1993 г.), г-жа Курт уже добивалась проверки отказа властей признать, что ее сын был арестован и бесследно исчез. Именно таковой была суть ее жалобы на власти Турции. Она твердо придерживалась этой линии как в контактах с национальными властями (см. п. 37 выше), так и во время разбирательства дела в Комиссии. Таким образом, следует считать что, г-жа Курт добровольно и надлежащим образом осуществила свое право на индивидуальную жалобу.

Таким образом, данное возражение Правительства Судом отклоняется.

^ II. Второе предварительное возражение Правительства

79. Несмотря на то что ранее в своем меморандуме Правительство не выдвигало данного возражения, тем не менее на слушаниях по делу, как и на стадии решения в Комиссии вопроса о приемлемости, Правительство утверждало, что заявительница не исчерпала всех доступных и действенных правовых средств, которые предоставляло ей внутреннее право. Поэтому жалоба должна быть признана неприемлемой на основании статьи 26 Конвенции.

80. Правительство утверждает, что заявительница никогда не обращалась в национальные суды, чтобы оспорить факты, установленные властями, т. е. что ее сын не был арестован в деревне и не содержится под стражей. Сама заявительница признает, что на нее не оказывалось давления со стороны властей с тем, чтобы убедить ее не обращаться в национальные суды. Если г-жа Курт настаивает на том, что государство имеет прямое отношение к исчезновению ее сына, то в этом случае турецкий закон гарантирует ей широкий спектр средств правовой защиты. Правительство подчеркивает, что она могла обжаловать действия властей в административном суде, который в подобных случаях обычно привлекает власти к строжайшей ответственности (см. п. 56—58 выше). Более того, г-жа Курт могла бы прибегнуть к помощи уголовного законодательства, будучи уверенной в том, что ее сын лишен свободы или жизни не на законных основаниях или подвергался плохому обращению со стороны властей (см.
п. 59 выше). Поскольку заявительница не использовала ни одно из указанных средств, то следует признать, что ее жалоба не удовлетворяет требованиям статьи 26 Конвенции.

81. Суд обращает внимание на то, что возражение Правительства не содержалось ранее в его меморандуме, а было высказано только во время устного разбирательства дела. Иначе говоря, государство-ответчик не уложилось в сроки, установленные статьей 48 п. 1 Регламента А Суда, которое гласит:

“Если Сторона намерена выдвинуть предварительное возражение, то она должна сделать это в письменном мотивированном виде не позднее момента, когда Сторона уведомляет Председателя о своем намерении не представлять меморандум или до истечения срока, предусмотренного статьей 37 п. 1 для подачи первого меморандума”.

82. С учетом вышеизложенного данное возражение Правительства также должно быть отклонено Судом (см. решение по делу ^ Олссон против Швеции от 24 марта 1988 г. Серия А, т. 130, с. 28, п. 56).

83. Суд также отмечает, что г-жа Курт сделала все возможное для рассмотрения ее жалобы на национальном уровне. Дважды она обращалась к прокурору Бизмила, а именно 30 ноября 1993 г. и 15 декабря 1993 г. Заявительница обращалась также в Суд по делам государственной безопасности в Диярбакыре 14 декабря 1993 г. (см. п. 39—43 выше). Однако ни в одном из этих случаев власти не приняли ее жалобу к рассмотрению, хотя она настаивала на том, что ее сын был арестован после вооруженного столкновения между солдатами и бойцами КРП в ее родной деревне.
В жалобе от 15 декабря она заняла более решительную позицию, прямо указав, что опасается за жизнь сына. В день подачи заявительницей первой жалобы районное полицейское управление, а также капитан Курал из полицейского управления вилайета сообщили, что Юзейир Курт предположительно был похищен бойцами КРП. Однако никаких обоснований этой поспешной версии властей представлено не было, в том числе прокурором. Нежелание г-жи Курт согласиться с официальным объяснением властей подтверждается тем, что она продолжала настаивать на предоставлении ей информации о местонахождении сына и при двух других своих контактах с властями. При этом она настойчиво заявляла, что ее сын арестован властями. Однако эти жалобы всерьез не воспринимались. Вместо этого власти продолжали настаивать на версии похищения ее сына бойцами КРП. Поскольку власти не осуществляли эффективного расследования ее жалобы, заявительница не видела смысла в использовании внутренних средств правовой защиты, перечисленных Правительством в его обращении в Суд.

По мнению Суда, эти доводы сами по себе являются достаточными, чтобы в свете его сложившейся судебной практики сделать вывод о том, что обстоятельства особого рода освобождали заявительницу от обязанности использовать все средства внутригосударственной правовой защиты. Это позволяет Суду отклонить предварительное возражение Правительства (см. среди прочего решение по делу Акдивар и другие против Турции от
16 сентября 1996 г. Reports, 1996-IV, с. 2275—2276, п. 65—69).


^ III. О предполагаемом нарушении статей 2, 3 и 5 Конвенции в отношении исчезновения сына заявительницы

84. Заявительница просит Суд на основании установленных Комиссией фактов подтвердить, что исчезновение ее сына влечет ответственность государства-ответчика по нарушенным им статьям 2, 3 и 5 Конвенции. Г-жа Курт полагает, что Суду следовало бы воспринять подход Американского суда по правам человека в рамках положений Американской Конвенции по правам человека, а также Комитета по правам человека ООН, действующего в рамках Международного пакта о гражданских и политических правах (см. п. 63—71 выше), и не ограничиваться рассмотрением дела ее сына только в свете статьи 5, но также принять во внимание и вопросы, регулируемые статьями 2 и 3 Конвенции.

85. Правительство утверждает, что выводы Комиссии и оценка ею доказательств страдают серьезными недостатками и не подтверждают нарушения Турцией статей Конвенции, на которые ссылается заявительница.

86. Комиссия, со своей стороны, сделала вывод о том, что государство-ответчик допустило вопиющее нарушение статьи 5 в целом. В связи с этим Комиссия не видит необходимости рассматривать отдельно жалобы заявительницы на нарушение статей 2 и 3 Конвенции.

А. Установление фактов

1. Аргументы сторон в Суде

(а) Комиссия


87. Во время выступления в Суде представитель Комиссии подчеркнул, что факты, установленные Комиссией, были получены путем предельно объективного и беспристрастного расследования, проведенного ее представителями. При этом материалы расследования, проведенного турецкими властями, в работе Комиссии не использовались. Комиссия видит непоследовательность и противоречивость некоторых письменных и устных утверждений заявительницы относительно событий в деревне во время военной операции. Тем не менее по основным аспектам этих событий информация г-жи Курт признана достоверной и убедительной. Во время перекрестного допроса, на котором присутствовали юристы Правительства, заявительница всегда уверенно утверждала, что утром 25 ноября 1993 г. она видела своего сына во дворе дома Хасана Килича в окружении солдат и охранников. Предположения Правительства о том, что Юзейира Курта похитили бойцы КРП или что он покинул деревню, желая присоединиться к террористам, не основаны на фактах и не опровергают того, что заявительница видела арест сына собственными глазами.

88. Представитель Комиссии настаивал на том, что Комиссия должным образом рассмотрела каждое отдельное несоответствие в той версии происшедших событий, которую представила заявительница и на которые указало Правительство. В частности, тщательному анализу было подвергнуто кажущееся противоречивым заявление Хасана Килича, сделанное им офицерам полиции (см. п. 31 выше). Изложение фактов в его интерпретации вызвало сомнение относительно того, насколько точно заявительница помнила события утра 25 ноября 1993 г. Однако в отличие от заявительницы Хасан Килич не давал показаний перед представителями Комиссии. В целом к его показаниям надо относиться осторожно, поскольку с Хасаном Киличем беседовали те же самые офицеры, которые, по утверждению заявительницы, арестовали ее сына.

89. По вышеизложенным причинам представитель Комиссии просит Суд принять факты таковыми, как они были представлены Комиссией (см.
п. 53 выше).


(b) Заявительница


90. Заявительница согласилась с фактами, установленными Комиссией, а также со сделанными на основании их выводами и заключениями. Она действительно видела своего сына в окружении солдат и охранников во дворе дома Хасана Килича утром 25 ноября 1993 г. Г-жа Курт подтвердила в Суде, что больше никогда не видела сына.


(c) Правительство


91. Правительство решительно оспаривает выводы Комиссии и, в частности, неоправданно большое значение, которое Комиссия придает утверждениям заявительницы. Правительство настаивает на том, что заявительница по сути дела была единственным человеком, кто видел Юзейира Курта в окружении солдат и охранников во дворе дома Хасана Килича, и тем не менее Комиссия считает ее показания заслуживающими доверия, хотя
г-жа Курт отказалась от своих предыдущих жалоб в адрес сил безопасности (см. п. 30 и 32 выше). Более того, многие детали описанных ею событий неправдоподобны и противоречат показаниям других свидетелей (см. п. 30 и 31 выше).

92. Правительство упрекает Комиссию в том, что она не уделила должного внимания показаниям других жителей деревни, которые подтвердили, что Юзейир Курт не был арестован в деревне (см. п. 38 выше). В частности, Хасан Килич настаивал на том, что Юзейир Курт покинул дом вместе с заявительницей, когда во дворе дома не было никого из службы безопасности (см. п. 38 выше). Правительство сожалеет о том, что Комиссия не пожелала серьезно отнестись к официальной точке зрения, заключающейся в том, что, возможно, к исчезновению Юзейира Курта причастны бойцы КРП. Это предположение высказывали также и жители деревни, когда с ними беседовали представители власти (см. п. 38 выше).

93. На основании вышеизложенного Правительство считает, что отсутствуют веские доказательства того, что заявительница действительно видела своего сына при указанных ею обстоятельствах, и государство-ответчик не должно нести ответственности за исчезновение Юзейира Курта.

^ 2. Оценка Суда

94. Суд отмечает, что из доклада Комиссии (п. 159—179, статья 31) очевидно, что Комиссия тщательно изучила все несоответствия и противоречия, встречающиеся в показаниях заявительницы и во встречных доводах Правительства.

95. В качестве независимого органа, в задачу которого входит выяснение фактической стороны дела, Комиссия столкнулась с утверждениями заявительницы, основанными на событиях, которые видела только она одна. Поэтому Комиссия придавала особое значение вопросу, заслуживают ли доверия ее показания и насколько точно она помнит события утра 25 ноября 1993 г. В этой связи необходимо отметить, что во время слушания дела в Анкаре г-жу Курт очень подробно расспрашивали об этих событиях как представители Комиссии, так и юристы, представлявшие Правительство. Несмотря на то что имелись существенные расхождения между ее показаниями в Ассоциации по правам человека в Диярбакыре (см. п. 50 выше) и ее устными показаниями представителям Комиссии, заявительница тем не менее постоянно подчеркивала, что видела своего сына в деревне в окружении солдат и охранников.

96. По мнению Суда, Комиссия должным образом проанализировала представленные ей доказательства, тщательно сбалансировала все, что говорит как за, так и против версии заявительницы. Несмотря на то что Хасан Килич не явился в Комиссию по вызову для дачи показаний, тем не менее они — Правительство считало их в этом деле главными — были тщательно изучены Комиссией наряду с показаниями г-жи Курт (см. п. 50 выше). Примечательно, что версия событий в изложении Хасана Килича имела существенные погрешности и противоречия. Поэтому факт его неявки в Комиссию означает, что в отличие от свидетельств потерпевшей доказательная ценность его показаний, сделанных в полиции, не может быть установлена путем состязательной процедуры.

97. Утверждение Правительства о том, что сына потерпевшей похитили бойцы КРП или что он сам покинул деревню, желая присоединиться к террористам, также было должным образом рассмотрено Комиссией. Однако эта версия основывалась главным образом на показаниях деревенских жителей, данных тем же офицерам полиции, на которых жаловалась заявительница (см. п. 38 выше), и, соответственно, эти показания, по мнению Комиссии, представляют незначительную ценность.

98. Суд напоминает, что, согласно его сложившейся практике, установление и проверка фактической стороны дела — это прежде всего задача Комиссии (статья 28 п. 1 и статья 31 Конвенции). Даже в той мере, в какой Суд не связан фактами, установленными Комиссией, и может сам оценивать факты в свете всех имеющихся в его распоряжении материалов, Суд использует эти свои полномочия лишь в исключительных случаях (см., например, решение по делу Макканн и другие против Соединенного Королевства от 27 сентября 1995 г. Серия А, т. 324, с. 50, п. 169; решение по делу Аксой против Турции от 18 декабря 1996 г. Reports, 1996-VI, с. 2272, п. 38; решение по делу Айдин против Турции от 25 сентября 1997 г. Reports, 1997-VI, с. 1888-89, п. 70, и решение по делу Ментеш против Турции от
28 ноября 1997 г. Reports, 1997-VIII, с. 2709—2710, п. 66).

99. С учетом вышеизложенных соображений, основанных на тщательной оценке доказательств и отчетов слушаний, проведенных представителями Комиссии, Суд не считает, что в данном деле существуют исключительные обстоятельства, которые заставили бы его прийти к выводам, отличающимся от выводов, сделанных Комиссией. Суд считает, что имеется достаточно фактов и доказательств, на основании которых Комиссия, безусловно, сделала правильный вывод о том, что заявительница действительно видела своего сына во дворе дома Хасана Килича утром 25 ноября 1993 г. в окружении солдат и охранников, а также что в тот день она видела своего сына последний раз.

В. Статья 2 Конвенции

100. Заявительница утверждает, что ряд фактов свидетельствует о том, что ее сын стал жертвой нарушения статьи 2 Конвенции, которая гласит:

“1. Право каждого человека на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.

2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:

(а) для защиты любого лица от противоправного насилия;

(b) для осуществления законного ареста или предотвращения побега лица, задержанного на законных основаниях;

(с) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа”.

101. Заявительница подчеркивает, что ее сын исчез при обстоятельствах, которые представляли угрозу для его жизни. Она просит Суд при рассмотрении данного дела учитывать подходы и принципы, выработанные Американским судом по правам человека в его решении по делу Веласкес Родригес против Гондураса от 29 июля 1988 г., а также Комитетом по правам человека Организации Объединенных Наций в решении по делу Мойик против Доминиканской Республики от 15 июля 1994 г. (см. п. 65—71 выше). Она также просит Суд подтвердить своим решением тот факт, что государство-ответчик нарушило взятые на себя в соответствии со статьей 2 Конвенции обязательства охранять жизнь ее сына. Заявительница утверждает, что такое решение может быть принято, даже несмотря на отсутствие прямых доказательств того, что ее сын был лишен жизни, когда был задержан властями государства-ответчика.

102. В этой связи заявительница утверждает, что на юго-востоке Турции имеют место многочисленные и хорошо документированные факты пыток людей, происходят необъяснимые случаи со смертельным исходом среди задержанных и арестованных лиц, равно как и случаи “исчезновения людей”. Все это дает ей основание не только для вполне убедительного предположения о том, что власти не выполнили своих обязательств по защите жизни ее сына в соответствии со статьей 2, но также, с учетом бесспорных свидетельств практики “исчезновения людей”, позволяет ей настаивать на своем утверждении, что ее сын стал жертвой грубейшего нарушения властями статьи 2 Конвенции. Заявительница утверждает, что Американский суд по правам человека в вышеупомянутом решении по делу Веласкес Родригес против Гондураса от 29 июля 1988 г. выразил готовность признать, что государство-ответчик нарушило право на жизнь, охраняемое Американской Конвенцией по правам человека, на основании именно такого рода доказательств.

103. Далее г-жа Курт заявляет, что собственная практика Европейского Суда содержит два дополнительных аргумента в пользу того, что государство-ответчик нарушило статью 2 Конвенции, поскольку установлено, что ее сын был заключен под стражу 25 ноября 1993 г., после чего исчез. Прежде всего власти не предоставили убедительного объяснения, как произошла его предполагаемая смерть. Учитывая подход Суда к свидетельским показаниям о плохом обращении с задержанным в решении по делу Томази против Франции от 27 августа 1992 г. (Серия А, т. 241), потерпевшая считает, что аналогичный подход должен быть применен mutatis mutandis и в отношении предполагаемой смерти ее сына. Далее, со ссылкой на решение по делу Макканн и другие против Соединенного Королевства от 27 сентября 1995 г. (Серия А, т. 324), заявительница утверждает, что тот факт, что власти не провели быстрого, добросовестного и эффективного расследования исчезновения ее сына, должен рассматриваться как отдельное нарушение статьи 2 Конвенции.

104. Правительство считает, что заявительница не имеет основания утверждать, что ее сын был арестован силами безопасности. Соответственно, не встает вопрос о нарушении статьи 2 Конвенции.

105. Комиссия считает, что при отсутствии каких-либо сведений о судьбе Юзейира Курта после его задержания в деревне не следовало бы делать вывод о том, что он явился жертвой нарушения статьи 2. Комиссия не согласна с выводами г-жи Курт о том, что есть основание полагать, будто ее сын мог быть убит в ситуации, угрожающей его жизни, или стать жертвой практики “исчезновения” людей. По мнению Комиссии, утверждение заявительницы о вине властей в исчезновении ее сына, а также о том, что власти после его исчезновения не приняли надлежащих мер с целью недопущения угрозы для его жизни, может быть рассмотрено в контексте статьи 5 Конвенции.

106. В этой связи Суд напоминает, что он согласился с фактами, установленными Комиссией, относительно ареста сына заявительницы солдатами и охранниками 25 ноября 1993 г. Почти четыре с половиной года нет никакой информации о его последующем местонахождении или судьбе.
В данном случае опасения заявительницы относительно того, что ее сын мог быть лишен жизни арестовавшими его лицами, не лишены основания. Она утверждает, что, по сути дела, существуют веские основания полагать, что ее сын убит.

107. Тем не менее Суд, как и Комиссия, должен тщательно исследовать вопрос, действительно ли существуют конкретные несоменные доказательства того, что сын г-жи Курт был лишен жизни во время его задержания в деревне или после этого. В этой связи Суд отмечает, что в серии прошлых дел, когда речь шла о позитивной обязанности государства-участника в соответствии со статьей 2 провести эффективное расследование обстоятельств, приведших к противоправному лишению лица жизни представителями государства, всегда существовали конкретные доказательства перестрелки, приведшей к гибели людей, а это в свою очередь обязывало власти проводить расследования такого рода инцидентов (см. выше решение по делу Макканн и другие, а также решение по делу Кайя против Турции от 19 февраля 1998 г.).

108. С учетом изложенного необходимо отметить, что дело заявительницы целиком основывается на предположениях, связанных с обстоятельствами ареста ее сына, и эти предположения усиливаются при анализе ситуации в стране, где власти не расследуют и не пресекают случаи исчезновения людей и плохого обращения с задержанными, равно как и случаи лишения жизни без приговора суда. Тем не менее Суд считает, что сами по себе эти доводы явно недостаточны, чтобы восполнить отсутствие более веских доказательств того, что сын г-жи Курт был действительно лишен жизни после ареста. Что касается утверждения заявительницы о существующей практике нарушений inter alia статьи 2 Конвенции, то Суд полагает, что достаточными доказательствами г-жа Курт подтвердить его не может.

109. С учетом изложенного Суд считает, что утверждение заявительницы о том, что государство-ответчик не выполнило своих обязательств по защите жизни ее сына в указанных обстоятельствах, подпадает под действие статьи 5 Конвенции.

  1   2   3




Похожие:

Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconТурции судебное решение от 25 мая 1998 г
Конституционного Суда. Г-н Илхан Кирит и г-н Догу Перинчек, второй и третий заявители, были соответственно председателем и бывшим...
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconТурции судебное решение от 19 февраля 1998 г
Долунэ в юго-восточной части Турции. Его брат, г-н Абдулменаф Кайя, был убит 25 марта 1993 г в окрестностях Долунэ при обстоятельствах,...
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconТурции судебное решение от 18 декабря 1996 г
Главном управлении по безопасности в Кизилтепе на юго-востоке Турции в конце ноября 1992 г. Его содержали под стражей по меньшей...
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconТурции судебное решение от 18 декабря 1996 г
Заявительница, гражданка Кипра г-жа Титина Лоизиду, выросла в Кирении на севере страны, где владела несколькими участками земли
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconСоединенного королевства судебное решение от 19 февраля 1998 г
Заявитель, г-жа Филлис Боуман, гражданка Великобритании, родилась в 1926 г и проживает в Лондоне
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconАвстрии судебное решение от 23 мая 1991 г
Заявитель, господин Обершлик, австрийский журналист, проживающий в Вене, был главным редактором журнала “Форум”
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconТурции судебное решение от 16 сентября 1996 г
Крп численностью около 100—150 человек напал на полицейский участок в Богазкей, убив одного солдата и ранив еще восемь. В последующие...
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconСоединенного королевства судебное решение от 26 мая 1993 г
Заявители, г-н Питер Бранниган, 1964 г рождения, и г-н Патрик Макбрайд, 1951 г рождения, жители Северной Ирландии
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconИрландии судебное решение от 26 мая 1994 г
После рождения ему не разрешили увидеть ни бывшую подругу, ни дочь. 17 ноября 1988 г мать отдала S. для удочерения, о чем впоследствии...
Турции судебное решение от 25 мая 1998 г iconГреции судебное решение от 1 июля 1997 г
Первый заявитель, г-н Гитонас, служащий Инвестиционного банка, временно, несколько месяцев — до 24 мая 1989 г занимал пост заместителя...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов