Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г icon

Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г



НазваниеТурции судебное решение от 18 декабря 1996 г
страница1/3
Дата конвертации21.05.2012
Размер0.54 Mb.
ТипРешение
  1   2   3

ЛОИЗИДУ (LOIZIDOU) против ТУРЦИИ

Судебное решение от 18 декабря 1996 г.

КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ
ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА


А. Основные факты

Заявительница, гражданка Кипра г-жа Титина Лоизиду, выросла в Кирении на севере страны, где владела несколькими участками земли.
В 1972 г. г-жа Лоизиду вышла замуж и переехала с мужем в Никосию. Начиная с 1974 г. она была лишена возможности доступа к указанной выше собственности из-за раздела Кипра на греческую и турецкую части.

19 марта 1989 г. женщины из организации греков-киприотов “За возвращение женщин домой” организовали шествие, заранее объявив о своем желании пересечь разделительную линию. Из Никосии участницы демонстрации прибыли в деревню Лимбия, где им удалось перейти буферную зону и линию расположения турецких войск. Некоторые женщины, включая г-жу Лоизиду, были арестованы полицейскими турецкой общины. В тот же день их освободили официальные представители ООН в Никосии, которые переправили их на территорию греческой общины.

B. Разбирательство в Комиссии по правам человека

Г-жа Лоизиду обратилась с жалобой в Комиссию 22 июля 1989 г., утверждая, что ее арест и задержание явились нарушением статей 3, 5 и 8 Конвенции. Она полагала также, что невозможность доступа к ее земельной собственности представляет собой длящееся нарушение статьи 1 Протоко-ла № 1.

В докладе от 8 июля 1993 г. Комиссия выразила мнение об отсутствии нарушения статьи 3 Конвенции (единогласно), статьи 5 п. 1 Конвенции (девятью голосами против четырех), статьи 8 Конвенции в отношении личной жизни заявительницы (одиннадцатью голосами против двух), статьи 8 Конвенции в отношении местожительства заявительницы (девятью голосами против четырех) и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (восемью голосами против пяти).

Это дело, переданное в Суд Правительством Кипра, было вторым, поскольку ранее, в марте 1995 г., Судом было рассмотрено другое дело Лоизиду против Турции, основным предметом которого были предварительные условия ratione loci, ratione personne, ratione temporis, а также некоторые другие вопросы, вытекавшие, как и предварительные условия, из ситуации, сложившейся на Кипре, и отказ Турции признать Турецкую Республику Северного Кипра своей составной частью (Reports, т. 310).

^ Извлечение из судебного решения

Вопросы права

31. Г-жа Лоизиду и Правительство Кипра констатируют, что с начала турецкой оккупации северной части страны заявительнице было отказано в доступе к ее собственности. Соответственно она была лишена возможности распоряжаться ею по своему усмотрению. Создавшееся положение является неоправданным вмешательством в осуществление предусмотренного статьей 1 Протокола № 1 права заявительницы на беспрепятственное пользование своим имуществом, равно как и нарушением ее права на неприкосновенность жилища согласно статье 8 Конвенции.

Турецкое Правительство оспорило эту жалобу, подчеркнув прежде всего, что Суд не обладает компетенцией ratione temporis для ее рассмот-рения.

^ I. Предварительное возражение Правительства

32. Суд напоминает о тех выводах и заключениях, которые были сделаны им в названном выше решении по предварительным возражениям Правительства в рамках настоящего дела. Тогда речь шла о том, что статья 46 Конвенции предоставляет государствам-участникам право ограничивать, как это сделала Турция в своей Декларации от 22 января 1990 г., юрисдикцию Суда рассмотрением фактов, которые имели место только после сдачи на хранение ратификационных грамот, и соответственно она распространяется лишь на те факты длящегося нарушения права собственности заявительницы, которые имели место после 22 января 1990 г. Суд должен теперь обратиться к решению по существу вопросов, поднятых возражением ratione temporis (см. решение по делу Лоизиду против Турции (предварительные возражения) от 23 марта 1995 г. Серия А, т. 310, с. 33—34, п. 102—105).

А. Текст заявления на основании статьи 46 Конвенции

33. В памятной записке по существу данного дела Правительство Кипра утверждает, что текст заявления Турции о ратификации допускает двоякое толкование. Отсутствие запятой в последнем предложении после слова “факты” приводит к тому, что не ясно, относится ли фраза “которые имеют место после сдачи на хранение ратификационных грамот” к слову “факты” или к слову “решения” (см. п. 24 выше). Аналогичное замечание было сделано Правительством Кипра и о той части турецкого заявления, которое касается статьи 25 Конвенции. По утверждению кипрского Правительства, все органы, уполномоченные применять Конвенцию, осуществляя свою юрисдикцию, могут обращаться к фактам, предшествовавшим дате ратификации Конвенции, если только в заявлении о ратификации нет четкого и недвусмысленного ограничения ratione temporis. Однако, по утверждению Правительства Кипра, в данном случае этого нет.

34. Суд находит, что указанный довод не имеет под собой основания. По мнению Суда, если читать данный текст так, как это предлагает сделать Правительство Кипра, то тогда его последнее предложение станет совершенно непонятным. Суд полагает, что намерения Правительства Турции исключить из компетенции Суда все вопросы, относящиеся к фактам, предшествовавшим дате сдачи на хранение ратификационных грамот в соответствии со статьей 46 Конвенции, совершенно очевидны из формулировки последнего предложения или вытекают из него логически. Именно таким образом интерпретировала Комиссия текст заявления Турции в отношении статьи 25 Конвенции (см. решение о приемлемости жалоб № 15299/89, 15300/89 и 15318/89 (объединены) по делу Крисостомос, Папакрисостому и Лоизиду против Турции от 4 марта 1991 г., (D.R. 68, с. 250—251, п. 50—60).

B. Другие доводы сторон

35. Со своей стороны Правительство Турции заявляет, что процесс “де-приватизации собственности” в северной части Кипра начался в 1974 г. и принял затем форму необратимой экспроприации в силу статьи 159 (1)(b) Конституции Турецкой Республики Северный Кипр (ТРСК) от 7 мая 1985 г. (см. п. 18 выше). Такая экспроприация является оправданной с позиции международного права. В этой связи Правительство заявляет, что ТРСК является демократическим и конституционным государством. Конституция ТРСК была принята на референдуме. Республика основана турками-киприотами, которые боролись за свое право на самоопределение в процессе политических и административных преобразований в стране. Таким образом, ТРСК вправе свободно законодательствовать. Кроме того, автономный характер власти в северной части Кипра признан в нескольких решениях судов Великобритании (Hesperides Hotels Ltd аnd Another v. Aegean Turkish Holidays Ltd and Another (1977). Weekly Law Reports, v. 3, p. 656, а также Polly Peck International Plc
v. Asil Nadir and Others.
All England Reports, 1992, v. 2, p. 238).

Посчитав законным задержание и арест заявителей в деле ^ Крисостомос и Папакрисостому против Турции, Комиссия, а затем и Комитет Министров Совета Европы, признали действующими соответствующие законы ТРСК (см. доклад Комиссии от 8 июля 1993 г. п. 143—170 и Резолюцию
DH 245 от 19 октября 1995 г.).

По мнению Правительства Турции, г-жа Лоизиду, таким образом, фактически перестала владеть землей задолго до 22 января 1990 г., по меньшей мере начиная с 7 мая 1985 г. Решение Суда по делу Папамихалопулос и другие против Греции от 24 июня 1993 г. (Серия А, т. 260-В), в котором Суд усмотрел длящееся вмешательство в право заявителя, было весьма примечательно, поскольку Правительство Греции не выдвигало никаких возражений ratione temporis.

Из сказанного следует, что в настоящем деле Суд должен учитывать оговорку, сделанную при ратификации относительно юрисдикции Суда в соответствии со статьей 46. Таким образом, Суд не должен в силу ratione temporis рассматривать жалобу заявительницы.

36. Г-жа Лоизиду, чья жалоба была поддержана Правительством Кипра, заявила, что начиная с 1974 г. она не имела доступа к своей собственности и что соответственно она потеряла над ней всякий контроль, и это свидетельствует о длящемся нарушении ее прав, признаваемых как органами Конвенции, так и рядом международных судов. Она подчеркнула, что при толковании Конвенции нужно следовать приципам международного права, а согласно им Конституция ТРСК 1985 г. является (и это признается мировым сообществом) недействительной, поскольку этот документ появился в результате неправомерного применения силы со стороны Турции. Кроме того, политика турецких властей основывается на расовой дискриминации в нарушение статьи 14 Конвенции и норм обычного международного права. В связи с этим конфискационные нормы Конституции ТРСК не могут иметь юридической силы.

37. По заявлению Правительства Кипра, в течение вот уже длительного времени кипрские греки лишены права беспрепятственно пользоваться своей собственностью на оккупированной территории. Тем не менее Правительство отрицает, что данная ситуация привела к потере ими права собственности. В доказательство оно приводит Закон от 28 августа 1995 г. о порядке пользования землей и приравниваемой к ней собственности, целью которого, по заявлению Правительства, является уменьшение ограничений на собственность греков-киприотов на оккупированных территориях. Это
также подтверждается тем фактом, что Турция в своем меморандуме, распространенном в Комитете министров в 1987 г., утверждала, что в северной части Кипра не было никакой конфискации греческой собственности.

38. Как объяснил представитель Комиссии на слушании по вопросу о предварительных возражениях, Комиссия считает, что жалобы г-жи Лоизиду по статье 1 Протокола № 1, а также статье 8 Конвенции касаются в большинстве случаев нарушений, имеющих характер длящихся. Поэтому в письменных замечаниях по предварительным возражениям представитель Комиссии высказал мнение о том, что Суд компетентен рассматривать эти жалобы, поскольку они относятся и к периоду после 22 января 1990 г. Более того, на слушаниях по существу дела представитель Комиссии при поддержке заявительницы просил Суд рассмотреть вопрос о том, потеряла ли
Турция право ссылаться на новые факты, касающиеся статей Конституции 1985 г., о которых не говорилось ранее во время разбирательства дела в Комиссии.

C. Оценка Суда

39. Относительно вопроса о потере Турцией права ссылаться на новые факты Суд отмечает, что ссылка на такие дополняющие и проясняющие факты, установленные ранее Комиссией, в принципе не исключается в ходе рассмотрения Судом жалобы по существу, если он посчитает, что эти новые факты имеют отношение к данному делу (см. решение по делу Макмайкл против Соединенного Королевства от 24 февраля 1995 г. Се-
рия А, т. 307-Б, с. 51, п. 73, и решение по делу ^ Густафсон против Швеции от 25 апреля 1996 г. Reports, 1996-II, с. 655, п. 51).

40. Несмотря на то что в настоящем деле вопрос о возражении ratione temporis был поставлен Правительством Турции во время разбирательства дела в Комиссии, в решении Комиссии от 4 марта 1991 г. о приемлемости жалобы не обсуждался и не анализировался вопрос о том, имели ли нарушения в отношении заявительницы длящийся, постоянный характер. Следует отметить, что этот вопрос, хотя и затрагивался в Суде на стадии обсуждения предварительных возражений, явился предметом детального анализа только во время разбирательства по существу дела, поскольку эти указанные выше новые факты были впервые упомянуты в меморандуме Правительства Турции, а также в приложениях к памятной записке Правительства Кипра. Учитывая вышеизложенное, Суд считает возможным неприменение правила пресекательного срока.

41. Суд напоминает, что он признал длящимся характер нарушения Конвенции, и это определило и временные рамки полномочий органов Конвенции (см. inter alia решение по делу Папамихалопулос и другие против Греции от 24 июня 1993 г. Серия А, т. 260-B, с. 69—70, п. 40 и 46, и Агротексим и другие против Греции от 24 октября 1995 г. Серия А, т. 330,
с. 22, п. 58).

Таким образом, настоящее дело касается предполагаемых нарушений длящегося характера, если в свете статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и статьи 8 Конвенции считать заявительницу (и Суд должен еще проанализировать этот вопрос) законным собственником земли.

42. Суд принял во внимание утверждение Правительства Турции о том, что “процесс “деприватизации” собственности в северной части Кипра начался в 1975 г. и перешел затем в стадию необратимой экспроприации в соответствии со статьей 159 Конституции ТРСК от 7 мая 1985 г.” (см. п. 35 выше). Формулировка этого утверждения означает, что с точки зрения Правительства Турции заявительница не теряла права собственности на землю до 7 мая 1985 г. Если бы это было так, то Правительство Турции должно было объяснить, в какой форме и каким образом происходила потеря права собственности до 7 мая 1985 г. Поэтому в дальнейшем Суд, основываясь на заявлении турецкого Правительства, будет исходить из того, что потеря права собственности произошла в 1985 г. в силу статьи 159 Конституции ТРСК (см. п. 18 выше).

В этой связи Суд напоминает о Резолюции 541 (1983 г.) Совета Безопасности ООН, которая объявила создание ТРСК юридически недействительным и призвала мировое сообщество не признавать иного государства на Кипре, кроме Республики Кипр. С аналогичным призывом обратился Совет Безопасности в своей Резолюции 550 (принята 11 мая 1984 г.). В ноябре
1983 г. Комитет Министров Совета Европы также осудил создание ТРСК и призвал все страны мирового сообщества не признавать ТРСК (см. п. 19—21 выше). Аналогичную позицию заняло Европейское Сообщество (см.
п. 22—23 выше). Более того, именно кипрское Правительство признается во всем мире в качестве законного Правительства Республики Кипр во всех дипломатических и договорных отношениях, а также деятельности международных организаций (см. решения Комиссии о приемлемости заявлений
№ 6780/74 и 6950/75^ Кипр против Турци от 26 мая 1975 г. D.R. 2, с. 125,
с. 148—149, а также № 8007/77 Кипр против Турции от 10 июля 1978 г. D.R. 13, c. 220).

43. Суд напоминает, что Конвенция должна толковаться на основе правил, установленных Венской Конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г., статья 31 пункт 3(с) которой говорит о необходимости учитывать “любые соответствующие нормы международного права, применяемые в отношениях между участниками” (см. inter alia решение по делу Голдер против Соединенного Королевства от 21 февраля 1975 г. Серия А,
т. 18, с. 14, п. 29, решение по делу^ Джонстон и другие против Ирланди от 18 декабря 1986 г. Серия А, т. 112, с. 24, п. 51, и вышеупомянутое решение по делу Лоизиду (предварительные возражения), с. 27, п. 73).

По мнению Суда, принципы, лежащие в основе Конвенции, не могут толковаться и применяться в отрыве от реального положения дел. Учитывая особый характер Конвенции как договора о правах человека, Суд должен также принимать во внимание все соответствующие нормы международного права при решении спорных вопросов, касающихся компетенции Суда, во исполнение статьи 49 Конвенции.

44. С учетом международной практики и упомянутых выше ясных и резких формулировок резолюций о ситуации на Кипре (см. п. 42) становится совершенно очевидным, что мировое сообщество не считает ТРСК государством в смысле международного права. Только Правительство Республики Кипр является единственным легитимным на Кипре и соответственно обязано уважать международные нормы по защите прав человека, равно как и права национальных меньшинств. В подобных обстоятельствах Суд не может рассматривать как имеющие юридическую силу для целей Конвенции такие правовые нормы, как статья 159 Конституции ТРСК, на которую ссылается Правительство Турции.

45. Суд ограничивается приведенным выше заключением и не считает желательным, ни тем более необходимым, в данной ситуации высказывать общетеоретические суждения о законности законодательных и административных актов ТРСК. Тем не менее Суд отмечает, что при аналогичных обстоятельствах международное право признает законность некоторых юридических договоренностей и действий, например регистрации рождения, смерти и брака, “последствия которых могут игнорироваться лишь в ущерб жителям той или иной территории” (см. в этой связи консультативное мнение о юридических последствиях продолжающегося, несмотря на Резолюцию Совета Безопасности 276 (1970 г.), присутствия Южной Африки в Намибии (Международный Суд ООН, Reports, 1971, т. 16, с. 56, п. 125).

46. Следовательно, заявительница не может считаться утратившей право собственности на основании статьи 159 Конституции ТРСК от 1985 г. Турецкое Правительство не представило никаких дополнительных доводов, равно как и Суд не обнаружил иных правовых положений и норм, которые могли бы повлечь за собой утрату заявительницей ее права собственности. В этой связи Суд отмечает, что законное Правительство Кипра последовательно заявляло и заявляет, что кипрские греки, в том числе и заявительница, владеющие недвижимостью в северной части Кипра, продолжают сохранять свой правовой титул и должны иметь возможность вновь свободно распоряжаться ею. Очевидно, именно такой позиции придерживается и г-жа Лоизиду.

47. Отсюда следует, что заявительница в свете статьи 1 Протокола № 1 и статьи 8 Конвенции должна продолжать рассматриваться в качестве законного собственника земли. Таким образом, Суд отклоняет возражение ratione temporis.

^ II. О предполагаемом нарушении статьи 1 Протокола № 1

48. Заявительница утверждает, что турецкое Правительство несет ответственность за длительный отказ ей в праве доступа к собственности в северной части Кипра и как следствие этого — за утрату контроля над собственностью. Г-жа Лоизиду видит в этой ситуации нарушение статьи 1 Протокола № 1, которая гласит:

“Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов”.

А. Вопрос об ответственности

49. Продолжая свою аргументацию по вопросу о предварительных возражениях ratione materiae (решение по делу Лоизиду против Турции, предварительные возражения, см. п. 32 выше, с. 22—23, п. 57—58), г-жа Лоизиду настаивает на том, что настоящее дело является исключительным в том смысле, что власти, нарушившие ее право на беспрепятственное пользование имуществом, — это не единственно легитимное Правительство страны, на территории которой находится ее собственность. Эта особенность предполагает, что для определения того, отвечает ли Турция за нарушение прав заявительницы по статье 1 Протокола № 1 в отношении ее собственности в северной части Кипра, Суд должен принять во внимание принципы ответственности государства по международному праву. В этой связи г-жа Лоизиду высказала критические соображения по поводу того, что Комиссия уделила слишком много внимания вопросу о роли турецких должностных лиц, препятствовавших осуществлению ее права доступа к собственности. По ее убеждению, даже если будет доказано, что эти лица имели непосредственное отношение к нарушению, которое носило длительный характер, то ответственность самого государства в соответствии с принципами международного публичного права может в данном случае не возникнуть.

Далее заявительница утверждает, что концепция ответственности государства основана на реалистической идее, что государство должно отчитываться за свои действия. Государство несет ответственность за все события, происходящие на его территории, даже если эти события имеют место вне пределов фактического контроля государства. Даже действия официальных лиц, квалифицируемые как превышение полномочий, могут повлечь за собой ответственность государства.

По утверждению г-жи Лоизиду, в соответствии с нормами международного права государство, признаваемое ответственным за определенную территорию, остается таковым, даже если на этой территории установлено местное управление. Такая правовая ситуация возможна независимо от того, является ли такое местное управление незаконным вследствие противоправного применения силы или оно легитимно, как в случае с протекторатом или иным видом зависимой территории. При этом государство не может путем передачи полномочий избежать ответственности за нарушение своих обязательств, особенно тех из них, которые, согласно статье 1 Конвенции, направлены на обеспечение гарантируемых Конвенцией прав и свобод.

Заявительница утверждает, что образование ТРСК является недействительным в юридическом отношении и что, за исключением Турции, ни одно государство или международная организация не признали ТРСК. Поскольку совершенно очевидно, что Республика Кипр не может нести ответственность за положение дел на оккупированной Турцией части острова, ответственность за это лежит на Турции. Иначе северная часть Кипра представляла бы собой правовой вакуум в плане ответственности за нарушение прав человека. Признание такого правового вакуума противоречило бы принципу эффективности защиты прав человека, лежащему в основе Конвенции. Существуют убедительные доказательства, что Турция полностью контролирует оккупированную часть острова. Далее г-жа Лоизиду добавила также, что поскольку Суд на стадии рассмотрения предварительных возражений по настоящему делу пришел к выводу, что Турция обладает определенной юрисдикцией, то он тем самым презюмировал ответственность Турции за нарушения прав человека на оккупированной ею территории.

50. По заявлению Правительства Кипра, Турция осуществляет эффективный военный и политический контроль над северной частью страны. Соответственно, согласно нормам международного права, она не может отказаться от выполнения своих обязательств под предлогом передачи управления северной частью острова незаконному и марионеточному режиму.

51. Турецкое Правительство отрицает, что оно осуществляет юрисдикцию на территории северной части Кипра в том смысле, как это предусмотрено статьей 1 Конвенции. Во-первых, оно напоминает, что, как это признавалось в судебной практике Комиссии, юрисдикция Турции распространяется лишь на “пограничную область, а не на всю территорию северной части Кипра, находящуюся под контролем турков-киприотов” (см. решения Комиссии о приемлемости заявлений № 6780/74, 6950/75 и 8007/77, п. 42 выше). Во-вторых, Правительство опровергает доводы заявительницы относительно презумпции контроля и ответственности. В этом отношении весьма примечателен тот факт, что Комиссия в своем докладе от 8 июля 1993 г. по делу Крисостомос и Папакрисостому против Турции нашла, что арест, задержание и суд над заявителями, имевшие место в северной части Кипра, не вменялись в вину Турции. Более того, Комиссия не обнаружила признаков контроля со стороны турецких властей над тюремной администрацией, равно как и над отправлением правосудия властями турков-киприотов в деле заявительницы (см. п. 32 выше).

Одновременно Правительство Турции утверждает, что юрисдикция, о которой говорит статья 1 Конвенции, не равнозначна положению об ответственности государства в соответствии с нормами международного права. Статья 1 Конвенции не предполагает такого рода ответственности. По мнению турецкого Правительства, эта норма требует доказательств того, что оспариваемые действия действительно были совершены властями государства-ответчика или под их непосредственным контролем, а также что эти власти во время предполагаемого нарушения осуществляли эффективную юрисдикцию в отношении заявительницы.

Далее Правительство утверждает, что если рассматривать эти события под указанным выше углом зрения, то Турция вообще не могла осуществлять подобный контроль, и ее юрисдикция не распространялась на заявительницу, поскольку начиная с 22 января 1990 г. ответственность за ситуацию с собственностью заявительницы взяло на себя руководство турецкой общины Кипра, которая конституционным путем основала ТРСК и начала осуществлять юрисдикцию от имени ТРСК, а не турецкого государства.

В этой связи турецкое Правительство еще раз подчеркнуло, что ТРСК является демократическим и конституционным государством и не зависит в политическом отношении от любой другой суверенной страны, в том числе и от Турции. Управление ТРСК осуществляется не Турцией, а турками-киприотами во исполнение их права на самоопределение. Вооруженные силы Турции находятся в северной части Кипра только для защиты турков-киприотов с согласия руководства ТРСК. Турецкие вооруженные силы или турецкое Правительство не осуществляют функции управления Турецкой Республикой Северного Кипра. Чтобы оценить степень независимости ТРСК, следует иметь в виду, что в стране существуют политические партии и осуществляются демократические выборы. Проект Конституции ТРСК был подготовлен Учредительным собранием и принят на общенародном референдуме.

52. В отношении вопроса о том, на кого ложится ответственность, Суд напоминает, что в решении по делу ^ Лоизиду против Турции (предварительные возражения, с. 23—24, п. 62) им было подчеркнуто, что согласно существующей судебной практике “юрисдикция” в соответствии со стать-
ей 1 Конвенции не ограничивается национальными территориями госу-
дарств — участников Конвенции. Ответственность государства-участника распространяется в равной степени и на те случаи, когда любое действие или бездействие его властей приводит к определенным последствиями за пределами его территории.

Применительно к настоящему делу Суд считает, что в свете принципов международного права об ответственности государства особенно важно, что вопрос о ней может возникнуть и тогда, когда в результате военных действий, законных или незаконных, государство получило возможность осуществлять эффективный контроль над территорией, находящейся за пределами его национальных границ.

Обязательства обеспечить на такой территории права и свободы, гарантируемые Конвенцией, вытекают из факта контроля над ней со стороны государства — члена Конвенции, независимо от того, осуществляется ли он вооруженными силами данной страны или эта территория контролируется подчиненной ему местной администрацией (см. решение по делу Лоизиду против Турции, предварительные возражения, там же).

53. Далее Суд считает нужным рассмотреть конкретные вопросы настоящего дела, не упуская при этом из виду и общий контекст проблемы.

54. При решении вопроса, на кого ложится ответственность, для Суда важно то, что турецкое Правительство признало, что заявительница лишилась контроля над собственностью в результате оккупации северной части Кипра турецкими войсками и создания на этой территории Турецкой Республики Северного Кипра (см. вышеупомянутое решение, предварительные возражения, с. 24, п. 63). Кроме того, турецкое Правительство не оспаривает и тот факт, что турецкие силы неоднократно чинили препятствия заявительнице в отношении ее доступа к собственности (см. п. 12—13 выше).

Тем не менее турецкое Правительство во время судебного разбирательства неоднократно отрицало ответственность Турции по существу данного дела. Оно утверждало, что армейские подразделения Турции действовали исключительно с согласия и от имени независимых и суверенных властей ТРСК.

55. Суд напоминает, что согласно Конвенции установление и проверка фактов являются прежде всего задачей Комиссии (статья 28 п. 1 и статья 31). Однако Суд не связан выводами, сделанными Комиссией, и свободен в оценке фактов с учетом всех имеющихся в его распоряжении материалов (см. inter alia решение по делу Круз Варас и другие против Швеции от 20 марта 1991 г. Серия А, т. 201, с. 29, п. 74, решение по делу Класс против Германии от 22 сентября 1993 г. Серия А, т. 269, с. 17, п. 29, а также решение по делу Макканн и другие против Соединенного Королевства от 27 сентября 1995 г. Серия А, т. 324, с. 50, п. 168).

56. Комиссия считает, что из-за присутствия на Кипре турецких войск, которые осуществляют полный контроль над пограничной территорией, заявительница лишилась, и надолго, права доступа в северную часть Кипра (см. отчет Комиссии от 8 июля 1993 г., с. 16, п. 93—95). Этот контроль, как следует из заключения Комиссии, касается главным образом свободы передвижений в пределах буферной зоны (см. п. 59 и 61 ниже). Однако Суд должен сам оценить материалы дела, чтобы решить, несет ли Турция вину за то, что заявительница была длительно лишена доступа к ее собственности и полностью утратила контроль над ней.

Нет необходимости устанавливать, действительно ли Турция, как полагают заявительница и кипрское Правительство, осуществляет контроль за политикой и действиями властей ТРСК. Совершенно очевидно, учитывая значительное количество турецких войск, находящихся в северной части Кипра (см. п. 16 выше), что турецкая армия полностью контролирует эту часть острова, что влечет за собой в обстоятельствах данного дела ответственность Турции за политику и действия властей ТРСК (см. п. 52 выше). Лица, которые на себе испытывали и испытывают результаты указанной политики и деятельности властей ТРСК, фактически оказываются под “юрисдикцией” Турции в смысле статьи 1 Конвенции. Таким образом, обязательства Турции по обеспечению гарантируемых Конвенцией прав и свобод распространяются и на северную часть Кипра.

Этот вывод освобождает Суд от необходимости высказываться по приведенным выше аргументам сторон относительно законности или незаконности в свете норм международного права военной интервенции Турции на Кипре в 1974 г. Как уже отмечалось, установление ответственности государства по Конвенции не требует подобного анализа (см. п. 52 выше). В этой связи достаточно напомнить, что мировое сообщество рассматривает Правительство Республики Кипр в качестве единственного законного Правительства на острове и неоднократно отказывалось признать легитимность ТРСК как государства в смысле международного права (см. п. 44 выше).

57. Как следует из приведенных выше соображений, длительное лишение заявительницы права доступа к ее собственности, находящейся в северной части Кипра, полная утрата ею контроля над своей собственностью подпадают под “юрисдикцию” Турции согласно статье 1 Конвенции. Таким образом, за подобную ситуацию ответственна Турция.

B. Вмешательство в право собственности

58. Заявительница и Правительство Кипра подчеркивают, что в противоположность толкованию Комиссии их жалоба не ограничивается лишением права доступа к собственности, а охватывает сложившуюся ситуацию в более широком контексте. Вопрос состоит в том, что г-жа Лоизиду из-за длящейся невозможности осуществить право доступа к собственности фактически утратила над ней всякий контроль, равно как и возможность использовать, продавать, завещать, закладывать, улучшать свою землю и просто радоваться жизни на ней. Подобная ситуация в соответствии с практикой Суда может рассматриваться как экспроприация собственности de facto. Заявительница и Правительство Кипра считают, что формальной
экспроприации собственности не было, но имели место попытки фактической экспроприации, и соответствующие законодательные акты ТРСК несовместимы с международным правом.

59. С точки зрения турецкого Правительства и Комиссии, данное дело касается лишь доступа к собственности. При этом они считают, что право на беспрепятственное пользование своим имуществом не включает в себя право на свободное передвижение по стране.

Турецкое Правительство заявляет также, что если Суд без учета de facto политической ситуации в стране примет решение о том, что г-жа Лоизиду имеет право на беспрепятственный доступ к собственности, то это нанесет ущерб ходу переговорного процесса между представителями обеих кипрских общин, что является сейчас единственным приемлемым способом решения кипрской проблемы.

60. В этой связи Суд отмечает, что из решения Комиссии о приемлемости заявления г-жи Лоизиду ясно, что ее жалоба по статье 1 Протоко-
ла № 1 не ограничивается вопросом физического доступа к собственности. Суть жалобы, как это следует из ее жалобы в Комиссию, состоит в том, что Турция, отказываясь предоставить г-же Лоизиду доступ к собственности, “постоянно, на протяжении последних шестнадцати лет, нарушает право заявительницы как собственника и, в частности, ее право на беспрепятственное пользование своим имуществом, что является нарушением ста-
тьи 1 Протокола № 1” (см. доклад Комиссии от 8 июля 1993 г., с. 21, и решение о приемлемости дела ^ Крисостомос, Папакрисостому и Лоизиду против Турции. D.R. 68, с. 228).

61. С учетом изложенного Суд не может согласиться с тем, что жалоба заявительницы касается только нарушения ее права на свободу передвижения. Таким образом, статья 1 Протокола № 1 к данному делу применима.

62. В отношении вопроса, имело ли место нарушение статьи 1, Суд напоминает свой вывод о том, что для целей этой статьи заявительница должна рассматриваться в качестве законного собственника земли (см.
п. 39—47 выше).

63. Поскольку заявительнице начиная с 1974 г. было отказано в праве доступа к собственности, она фактически полностью утратила над ней контроль, равно как и возможность пользоваться ею. Этот длящийся отказ должен рассматриваться как вмешательство в права, предусмотренные стать-ей 1 Протокола № 1. Подобное вмешательство с учетом исключительных обстоятельств настоящего дела, на которые ссылаются г-жа Лоизиду и Правительство Кипра (см. п. 49—50 выше), не может рассматриваться как лишение собственности или контроля за ее использованием в рамках первого и второго пунктов статьи 1 Протокола № 1. Однако оно, вне всякого сомнения, подпадает под действие нормы, содержащейся в первом предложении этой статьи, а именно является нарушением права на беспрепятственное пользование своим имуществом. В этой связи Суд считает, что фактическая невозможность осуществления этого права является таким же нарушением Конвенции, как и препятствие юридического характера (см. mutatis mutandis решение по делу Эйри против Ирландии от 9 октября 1979 г. Серия А,
т. 32, с. 14, п. 25).

64. Кроме ссылки на доктрину необходимости для оправдания действий ТРСК, а также на то, что вопрос о правах собственности является предметом переговоров между греческой и турецкой общинами Кипра, турецкое Правительство не привело иных аргументов, оправдывающих вменяемое Турции в вину нарушение прав заявительницы на ее собственность.

Не было объяснено, каким образом необходимость расселения турков-киприотов, перемещенных из южных районов страны в 1974 г. на Кипр, может служить оправданием полного отрицания прав заявительницы на ее собственность, которое приняло форму категорического и длящегося отказа в доступе к собственности с целью последующей ее экспроприации без предоставления компенсации.

Тот факт, что вопрос о праве собственности является предметом переговоров между двумя кипрскими общинами, также не может служить оправданием сложившейся ситуации в свете норм Конвенции.

В данных обстоятельствах Суд считает, что в настоящем деле имело место и продолжает существовать нарушение статьи 1 Протокола № 1.

  1   2   3




Похожие:

Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconТурции судебное решение от 18 декабря 1996 г
Главном управлении по безопасности в Кизилтепе на юго-востоке Турции в конце ноября 1992 г. Его содержали под стражей по меньшей...
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconТурции судебное решение от 25 мая 1998 г
Кочери Курт, гражданка Турции, родилась в 1927 году. В настоящее время проживает в Бизмиле в юго-восточной части Турции. Ее сын Юзейир...
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconТурции судебное решение от 19 февраля 1998 г
Долунэ в юго-восточной части Турции. Его брат, г-н Абдулменаф Кайя, был убит 25 марта 1993 г в окрестностях Долунэ при обстоятельствах,...
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconТурции судебное решение от 16 сентября 1996 г
Крп численностью около 100—150 человек напал на полицейский участок в Богазкей, убив одного солдата и ранив еще восемь. В последующие...
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconСоединенного королевства судебное решение от 17 декабря 1996 г
Заявитель являлся директором и распорядителем акционерной компании “Гиннесс”. В апреле 1986 г она приобрела компанию “Дистиллерс”,...
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconТурции судебное решение от 25 мая 1998 г
Конституционного Суда. Г-н Илхан Кирит и г-н Догу Перинчек, второй и третий заявители, были соответственно председателем и бывшим...
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconФранции судебное решение от 23 апреля 1996 г
Лион-Монлюк, оглушив одного из охранников, который впоследствии скончался от полученных ударов
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconШвеции судебное решение от 18 декабря 1984 г. (статья 50)
Заявители считали, что нарушено их право на защиту собственности (статья 1 Протокола №1 к Конвенции), право на справедливое судебное...
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconГреции судебное решение от 26 сентября 1996 г
Кириакос Баксеванис и г-н Вассилиос Хадджакис живут на острове Крит и являются членами религиозной общины “Свидетели Иеговы”
Турции судебное решение от 18 декабря 1996 г iconГреции судебное решение от 9 декабря 1994 г
Греческие нефтеперерабатывающие заводы “стрэн” и стратис андреадис (stran greek refineries and stratis andreadis) против греции
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов