Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г icon

Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г



НазваниеБельгии судебное решение от 27 октября 1975 г
страница1/3
Дата конвертации21.05.2012
Размер413.24 Kb.
ТипРешение
  1   2   3

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПРОФСОЮЗ ПОЛИЦИИ БЕЛЬГИИ против БЕЛЬГИИ

Судебное решение от 27 октября 1975 г.

КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА

А. Основные факты

В Национальный профсоюз полиции Бельгии, руководящие органы которого находятся в Брюсселе-Шаербек, входят сотрудники муниципальной полиции. Численность профсоюза свыше 10 000 членов; он является юридическим лицом гражданского права.

Кроме этого профсоюза в Бельгии существует еще два полицейских профсоюза: профсоюз судебной полиции при прокуратуре и профсоюз работников жандармерии. Свобода объединений, и в том числе профсоюзов, гарантирована статьей 20 Конституции. Изданные в ее развитие законы, а также Конвенция МОТ № 87, к которой присоединилась Бельгия, конкретизируют это право применительно к профсоюзам, определяя порядок их создания, организацию, членство, а также порядок проведения коллективных переговоров относительно условий труда, продвижения по службе, заработной платы и т. д. Однако, поскольку в стране возникло значительное число профсоюзов, законодатель определил, что публичные власти, выступающие в качестве работодателя, проводят консультации с наиболее представительными из них. Королевским указом от 2 августа 1966 г. к числу таковых были отнесены два из трех полицейских профсоюзов; профсоюз-заявитель в их число не попал, а его обращение в Государственный совет с просьбой об аннулировании Королевского указа от 2 августа 1966 г. было отклонено решением от 6 ноября 1969 г.

B. Разбирательство в Комиссии по правам человека

Профсоюз-заявитель обратился в Европейскую Комиссию по правам человека 5 марта 1970 г., утверждая, что отказ признать профсоюз в качестве представительной организации, с которой проводятся консультации, является нарушением статьи 11, взятой отдельно и в сочетании со стать-
ей 14 Конвенции.

Комиссия посчитала жалобу приемлемой, установила факты и пришла к выводу восемью голосами против пяти, что право на коллективные переговоры, будучи существенным элементом профсоюзной деятельности, учитывается статьей 11 п. 1, но при этом право на консультации имеет определенные пределы, определяемые в ситуации заявителя объективными критериями.

Исходя из этого Комиссия единогласно решила, что оспариваемая регламентация профсоюзных консультаций, действующая в Бельгии, не является нарушением статьи 11 п. 1 Конвенции и что ограничение законодателем числа профсоюзов, имеющих право на консультации, оправдано в контексте настоящего дела, отвечает требованиям статьи 11 в сочетании со статьей 14 Конвенции.


^ ИЗВЛЕЧЕНИЕ ИЗ СУДЕБНОГО РЕШЕНИЯ

ВОПРОСЫ ПРАВА

34.
Жалобы заявителя можно коротко изложить следующим образом:

Национальный профсоюз полиции Бельгии жалуется на то, что Правительство не признает его как одну из наиболее представительных организаций, с которыми Министерство внутренних дел обязано консультироваться в соответствии с Законом от 27 июля 1961 г. по вопросам кадров, условий найма и продвижения по службе, денежного содержания провинциальных и коммунальных служащих. Профсоюз-заявитель, отстраненный от консультаций по вопросам, как общим для всего персонала, так и специфическим для муниципальной полиции, полагает, что его поставили в невыгодное положение по сравнению с другими профсоюзами. Заявитель утверждает, что это весьма ограничивает его деятельность; побуждает членов муниципальной полиции переходить в организации “представительные”, но имеющие “политический” характер, несовместимый с “призванием профессии” полицейского. Такое особое призвание Правительство подтвердило в отношении двух других полицейских служб, а именно судебной полиции при прокуратуре (Королевский указ от 21 февраля 1956 г.) и жандармерии (письмо от 17 марта 1972 г. и впоследствии Закон от 14 января 1975 г.).

По этим вопросам заявитель ссылается на статью 11 Конвенции, взятую отдельно и в сочетании со статьей 14.

35. Комиссия пришла к выводу, что нарушение Конвенции не имело места, и передала дело в Суд, подчеркивая важность толкования и применения этих двух статей в свете вопросов, возникших в ходе изучения дела.

36. Учитывая имеющуюся в его распоряжении информацию относительно Закона от 19 декабря 1974 г. и практики его применения (см. п. 30 выше), Суд полагает, что в данном случае нет необходимости принимать во внимание вышеупомянутый Закон; кроме того, ни Комиссия, ни Правительство не просили Суд решать дело с учетом этого Закона.

^ I. О предполагаемом нарушении статьи 11

37. Статья 11 п. 1 Конвенции гласит: “Каждый человек имеет право на свободу мирных собраний и на свободу ассоциации с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов”.

38. Большинство членов Комиссии выразило мнение, что статья 11 п. 1 охватывает все существенные элементы деятельности профсоюзов, включая право на участие в консультациях.

Суд отмечает, что статья 11 п. 1, имея в виду свободу профсоюзов как одну из форм или особый аспект свободы ассоциаций, не гарантирует профсоюзам или его членам какого-либо особого отношения со стороны государства, например право на участие в консультациях. Мало того, что такое право не упомянуто в п. 1 статьи 11, но также нельзя сказать, что такое право предусмотрено внутренним законодательством или практикой государств-участников или что такое право является необходимым для свободной деятельности профсоюзов. Следовательно, оно не является необходимым элементом права, гарантированного Конвенцией, в отличие от “права на суд”, содержащегося в статье 6 (см. решение по делу Голдера от
21 февраля 1975 г. Серия А, т. 18, с. 18, п. 36).

Вопросы, связанные с профсоюзами, подробно рассматриваются в другой Конвенции, также подготовленной в рамках Совета Европы, а именно в Европейской социальной хартии от 18 октября 1961 г. Статья 6 п. 1 Хартии обязует государств-участников содействовать проведению совместных консультаций между работниками и работодателями. Осторожный выбор используемых выражений свидетельствует о том, что Хартия не предусматривает реального права на консультации. Кроме того, статья 20 разрешает государству при ратификации не принимать на себя обязательства по статье 6 п. 1. Таким образом, нет оснований полагать, что такое право возникает из статьи 11 п. 1 Конвенции 1950 г., что, кстати, было бы равнозначно признанию того, что в этой области Хартия 1961 г. сделала шаг назад.

39. Суд, однако, не разделяет точки зрения, выраженной меньшинством в Комиссии, которые называют выражение “для защиты его интересов” лишним. Ясно обозначая цель, эти слова показывают, что Конвенция гарантирует свободу защищать профессиональные интересы членов профсоюза путем коллективных действий профсоюза, которые государства — участники Конвенции должны разрешать и делать возможным их проведение.
По мнению Суда, из этого следует, что члены профсоюза для защиты своих интересов имеют право на то, чтобы мнение профсоюза было выслушано. Но статья 11 п. 1, несомненно, оставляет каждому государству свободу выбора средств для достижения этой цели. Проведение консультаций является одним из этих средств, но имеются и другие средства. Конвенция требует, чтобы внутреннее законодательство, не вступая в противоречие со стать-ей 11, давало профсоюзам возможность бороться за интересы своих членов.

40. Никто не оспаривает, что профсоюз-заявитель может действовать по-разному в отношении Правительства, например свободно заявлять о своих правах, выступать в защиту интересов своих членов или некоторых из них, и заявитель не утверждает, что предпринимаемые им шаги игнорируются Правительством. В этих обстоятельствах лишь тот факт, что министр внутренних дел не проводит с заявителем консультаций, предусмотренных Законом от 27 июля 1961 г., не составляет сам по себе нарушения статьи 11 п. 1.

41. Что касается предполагаемого нарушения личной свободы — вступать в подавший жалобу профсоюз или оставаться его членом — Суд подчеркивает, что каждый член муниципальной полиции по праву сохраняет эту свободу, независимо от Королевского указа от 2 августа 1966 г. Возможно, справедливо утверждение заявителя, что устойчивое и заметное снижение числа членов в Национальном профсоюзе полиции Бельгии объясняется, по крайней мере отчасти, невыгодным положением, в котором оказался заявитель по сравнению с профсоюзами, пользующимися более благоприятными условиями. Также может быть вполне обоснованным то, что такое положение способно уменьшить полезность и практическую значимость членства в профсоюзе-заявителе. Однако такое отношение вызвано общей политикой Бельгии по ограничению числа организаций, с которыми проводятся консультации. Эта политика сама по себе не является несовместимой со свободой профсоюзов; шаги, предпринимаемые по ее осуществлению, выпадают из компетенции Суда, если только не имеет место нарушение статей 11 и 14, рассматриваемых в сочетании.

42. Таким образом, придя к выводу, что нарушение статьи 11 п. 1 не имело места, Суд не счел необходимым рассматривать п. 2, на который, впрочем, ни Комиссия, ни Правительство не ссылались.

^ II. О предполагаемом нарушении статей 11 и 14
в их сочетании


43. Статья 14 сформулирована следующим образом: “Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой-либо дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или любым иным обстоятельствам”.

44. Хотя Суд не нашел никакого нарушения статьи 11 п. 1, ему необходимо установить, противоречит ли различие в обращении, о котором говорит жалоба профсоюза, статьям 11 и 14 в их сочетании. Статья 14 не имеет самостоятельного значения, она дополняет другие нормативные статьи Конвенции и Протоколов: она обеспечивает отдельным лицам или группам лиц, находящимся в сопоставимых ситуациях, защиту от всех видов дискриминации при осуществлении прав и свобод, защищаемых этими статьями. Мера, которая сама по себе находится в соответствии с требованиями статьи, гарантирующей соответствующее право или свободу, может поэтому оказаться нарушением данной статьи, взятой в сочетании со статьей 14, по причине дискриминационного характера меры. Статья 14 как бы образует интегрированную часть каждой из статей, устанавливающих права и свободы, независимо от их природы (см. дело “О языках в Бельгии”, решение от
23 июля 1968 г. Серия А, т. 6, с. 33—34, п. 9).

К такой логике прибегают тогда, когда право, предусмотренное в Конвенции, и корреспондирующая обязанность государства не определены достаточно конкретно, и, следовательно, государство имеет широкий выбор средств, чтобы осуществление права стало возможным и эффективным.
Как отметил Суд (см. п. 39 выше), статья 11 п. 1 провозглашает право такого рода.

45. Суд уже пришел к заключению, что заявитель находится в невыгодном положении по сравнению с некоторыми другими профсоюзами. Причина этого — вопрос о консультациях — без сомнения, относится к той области, которую статья 11 п. 1 в принципе оставила на усмотрение государств-участников. Однако среди способов осуществления предусмотренного ею права содержится, в том виде, как она истолкована Судом (см. п. 39 выше), право членов профсоюза быть выслушанными по вопросам, затрагивающим их интересы. Государство Бельгии фактически установило систему консультаций с сотрудниками провинций и коммун, а равно и своих учреждений; оно выбрало консультацию как одно из средств, делающих возможным проведение профсоюзами коллективных действий по защите профессиональных интересов своих членов. Соответственно, в данном контексте в действие вступает статья 14.

46. Однако не каждое различие является дискриминацией. В приведенном выше судебном решении Суд заявил, что “несмотря на то, что формулировка во французском тексте статьи (“без какого-либо различия”) носит очень широкий характер, статья 14 не запрещает любое различие при осуществлении признанных прав и свобод”. Стремясь выявить “критерии, которые позволяют определить, действительно ли данное различие... представляет собой нарушение статьи 14”, Суд постановил, что “равенство нарушено, если различие не имеет никакого объективного и разумного оправдания”, и что “если такое оправдание существует, то оно должно быть оценено с точки зрения цели и эффективности рассматриваемой меры, с учетом принципов, которые превалируют в демократическом обществе”. Суд далее указал, что “различие в осуществлении права, установленного Конвенцией, не только должно преследовать правомерную цель: статья 14 считается нарушенной, если ясно установлено, что нет разумной соразмерности между используемыми средствами и преследуемой целью” (там же,
с. 34, п. 10).

47. Суд должен рассмотреть вопрос о том, носят ли различия в контексте рассматриваемого дела дискриминационный характер. Выполняя эту задачу, Суд “не может взять на себя роль компетентных государственных органов”, которые “могут по своему усмотрению выбирать меры, которые они считают уместными в тех областях, которые регулируются Конвенцией”; “контроль со стороны Суда касается лишь соответствия этих мер требованиям Конвенции” (там же, с. 35, п. 10).

48. Профсоюз-заявитель жалуется на то, что в отличие от трех других профсоюзов он не является той организацией, с которой Министерство внутренних дел обязано проводить консультации по предложениям, представляющим интерес для муниципальной полиции, независимо от того, касаются ли они всех категорий служащих коммун или в основном сотрудников полиции.

Как Суд указал выше, Королевский указ от 2 августа 1966 г. создал неравенство в обращении в ущерб таким организациям, как профсоюз-заявитель. Правительство настаивало на том, что оно желало избежать “профсоюзной анархии” и считало необходимым “обеспечить последовательную и сбалансированную политику, должным образом учитывая профессиональные интересы всех сотрудников провинций и коммун”. Это сама по себе правомерная цель, и Суд не имеет основания полагать, что Правительство имело какие-либо другие намерения или что таковые лежали в основе статьи 2 п. 2 вышеупомянутого Королевского указа. В частности, ничто не свидетельствует о том, что власти намеревались наделить большие профсоюзные организации исключительной привилегией в связи с их “политическим” оттенком: кроме того, если бы существовала или создавалась аполитичная профсоюзная организация, открытая для всех сотрудников провинций и коммун, оспариваемая норма вынудила бы министра внутренних дел проводить консультации также и с этой организацией.

Профсоюз-заявитель считает, что трудно понять, “как Правительство, утверждая, когда речь идет о муниципальной полиции, что в общих интересах необходимо избегать дробления профсоюзных организаций, само фактически стало на этот путь в отношении деятельности профсоюза судебной полиции и считает единственной представительной и аполитичной организацией профсоюз жандармерии”. Однако, по мнению Суда, статьи 11 и 14 Конвенции не обязывают Бельгию учреждать для служащих провинций и коммун, и для муниципальной полиции в частности, систему консультаций, аналогичную той, которая существует на уровне общегосударственных институтов, включая сотрудников судебной полиции при прокуратуре и жандармерии.

49. Остается рассмотреть, оправдано ли не только в принципе (см. п. 48 выше), но и по последствиям то ущемленное положение, в котором оказались члены подавшего жалобу профсоюза по сравнению с членами профсоюзов, с которыми согласно Закону от 27 июля 1961 г. проводятся консуль-тации.

Ответ кажется ясным, поскольку консультации охватывают вопросы общего характера, представляющие интерес для всех служащих провинций и коммун; в этой связи мера, содержащаяся в статье 2 п. 2 Королевского указа от 2 августа 1966 г., представляет собой надлежащее средство достижения намеченной законной цели.

Наконец, Суд исследовал вопрос, могла ли дискриминация в нарушение статей 11 и 14 в их сочетании возникнуть в результате и того, что профсоюзу-заявителю было отказано в праве на участие в консультациях по таким вопросам, которые особо важны для муниципальной полиции, например, условия назначения суперинтенданта или его заместителя (Королевский указ от 12 апреля 1965 г. и министерский циркуляр от 18 мая
1965 г., оба опубликованные в “Moniteur belge” от 21 мая 1965 г.). Эти конкретные вопросы представляют лишь часть тех вопросов, по которым обязательно проведение консультаций. Кроме того, в отношении других категорий сотрудников провинций и коммун также могли возникнуть подобные вопросы, если бы они входили в профсоюзы, объединяющие работников только определенной категории, и тем самым не имели бы права на участие в консультациях. Поэтому понятно, что Правительство не чувствовало себя обязанным делать исключения, ведущие к тому, что правило, установленное в статье 2 п. 2 Королевского указа от 2 августа 1966 г., потеряло бы значение. Суд придерживается мнения, что единообразный характер правила не свидетельствует о том, что Правительство превысило пределы своего усмотрения, устанавливая меры, которые оно считает уместными в его отношениях с профсоюзами. Суд полагает, что не было установлено со всей ясностью, что неудобство в ситуации заявителя является чрезмерным относительно правомерной цели, преследуемой Правительством. Принцип соразмерности поэтому не был нарушен.

^ III. Применение статьи 50

50. Суд, установив таким образом, что нарушение Конвенции не имело места, полагает, что вопрос о применении ее статьи 50 не возникает.


^ ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД

1. Постановил единогласно, что нарушение статьи 11 места не имело;

2. Постановил десятью голосами против четырех, что не имело места нарушение статей 11 и 14, взятых в сочетании.

Совершено на английском и французском языках, причем французский текст является аутентичным, и оглашено во Дворце прав человека в Страсбурге 27 октября 1975 г.


^ Марк-Андре Эйссен Герман Мослер

Грефье Вице-председатель


В соответствии со статьей 51 п. 2 Конвенции и статьей 50 п. 2 Регламента Суда к настоящему решению прилагаются отдельные мнения судей.


^ ОТДЕЛЬНОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЗEKИА

Фактический аспект дела

Факты, относящиеся к этому делу, приводятся в первой части решения Суда. Нет необходимости излагать их еще раз. Я ограничусь лишь очень кратким упоминанием фактов, которые я считаю существенными для выражения своих взглядов относительно юридического аспекта дела.

^ Юридические проблемы, возникшие в деле

A. Нарушена ли статья 11 п. 1 Конвенции

Правительство-ответчик в соответствии с различными Королевскими указами, изданными в 1946, 1955, 1961, 1964, 1966, 1969 гг., и в соответствии с Законом от 19 декабря 1974 г. предоставило право на участие в консультациях в той или иной форме организациям работников провинций и коммун, которые соответствовали требованию о “наиболее представительной” организации.

Для профсоюзов особо значимо право на участие в консультациях с органами государственной власти по вопросам, жизненно важным для их интересов, поскольку: а) Правительство должно запросить мнение организации, имеющей право на консультацию по таким вопросам, как: условия приема на работу, труда, прохождения службы, заработной платы и пенсии и т. д. b) Правительство заранее сообщает этим организациям о намеченном решении в той мере, в какой оно затрагивает их интересы. Таким образом, эти организации получают возможность высказать свое мнение до того, как властями будут окончательно приняты важные для их интересов решения. Министр внутренних дел в своем письме от 14 февраля 1967 г. отказался признать профсоюз-заявитель как один из тех, кто имеет право на участие в консультациях с органами государственной власти по упомянутым вопросам. Он пришел к выводу, что в соответствии с его уставом этот профсоюз не отвечает требуемым условиям как недостаточно представительный.

Является ли этот отказ предоставить право на консультации, учитывая факты и соответствующие положения закона, нарушением права “создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов”, как предусмотрено п. 1 статьи 11 Конвенции?

Мой ответ на этот вопрос вкратце сводится к следующему:

Следует рассмотреть два определяющих фактора.

(1) (a) Могло ли право, которого добивается подавший жалобу профсоюз, на участие в консультациях быть расцененным как sine qua non для лица, имеющего право на свободу ассоциации и право создавать профсоюзы или вступать в них для защиты своих интересов? Другими словами, можно ли считать такое право существующим лишь при условии, что оно включает право на консультации? Ответ, очевидно, будет отрицательным.

(b) Используем менее строгие критерии. Может ли право на участие в консультациях рассматриваться в качестве конститутивного, неотъемлемого элемента права на свободу ассоциаций, права создавать профессиональные союзы и вступать в них?

Мой ответ на это также отрицательный. Принимая во внимание широкую сферу деятельности профсоюза, ответ на поставленный выше вопрос не может быть иным.

(2) Следует ли признать право на участие в консультациях в качестве имеющего жизненно важное значение для деятельности профсоюзной организации в рамках обычного представления о профсоюзной организации?

Я отвечу на это также отрицательно, но с некоторой долей колебания. В этой связи необходимо иметь в виду, что организации такого рода, как профсоюз-заявитель, имеют право обращаться со своими требованиями к компетентным властям и также быть выслушанными ими; при этом они не имеют права на получение заранее какой-либо информации относительно мер (организационного или административного характера), которые правительственные органы намереваются принять. То, о чем говорится в первой фразе этого абзаца, облегчает, хотя и не в полной степени, трудности, вызванные отказом Правительства предоставить профсоюзу-заявителю право на участие в консультациях.

Возможно, наступит время, и я не уверен, что оно уже не наступило, когда право на участие в консультациях, подобно праву ведения переговоров о заключении коллективных договоров, будет рассматриваться само собой разумеющимся и имеющим преимущественное значение в рамках обычной деятельности профессиональных организаций. При таких возможных обстоятельствах право на участие в консультациях придется признать как составляющее неотъемлемую часть статьи 11 п. 1.

Пока же я разделяю точку зрения о том, что Правительство-ответчик не нарушило статью 11 п. 1.

Я перехожу теперь к рассмотрению второго спорного вопроса, решение которого ни в коей мере нельзя считать легким.

B. Имеет ли место нарушение Конвенции в том случае, когда статья 11 п. 1 берется в сочетании со статьей 14?

По моему мнению, статья 11 п. 1 признает и предоставляет право на свободу ассоциаций, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в них для защиты интересов, в то время как статья 14 обязывает государство обеспечивать пользование правами и свободами, гарантированными Конвенцией, а среди них, без сомнения, фигурирует данное право. Слова “пользование правами и свободами” показывают, как должны осуществляться эти права, чтобы не подвергнуться какой-либо дискриминации. Право профсоюза на участие в консультациях с Правительством не входит, во всяком случае оно прямо не выражено, в число прав, подпадающих под действие Конвенции. Однако такое право могло бы вполне быть признано вспомогательным или порождаемым другим правом при осуществлении права, закрепленного в статье 11 п. 1.

Статья 11 начинается словами: “Каждый имеет право...” Эта формула избавляет от необходимости особо оговаривать, что это право не может стать предметом дискриминации. Когда право предоставлено каждому, оно не требует подобных оговорок.

Государство обязуется по статье 14 не только признать без какой-либо дискриминации права, предусмотренные Конвенцией, но идет далее и берет на себя ответственность за то, каким способом такие права будут реализовываться при его непосредственном или косвенном участии.

Пользование правом отлично, по моему мнению, от приобретения и признания права. Поэтому уместно рассмотреть, нарушают ли принятые Правительством Бельгии правила о проведении консультаций с профсоюзами статью 11 п. 1, если рассматривать ее в сочетании со статьей 14.

В решении Суда рассматриваются in extenso относящиеся к делу факты и выдвинутые обеими сторонами доводы правового характера. Мне нет необходимости повторять их. Я ограничусь лишь некоторыми замечаниями относительно определенных существенных пунктов рассматриваемой проблемы. При этом нужно взвесить все “за” и “против”.

Вряд ли можно оспаривать, что право на участие в консультациях, предоставленное профсоюзной организации, имеет большое значение. В этом отношении я разделяю в значительной степени, если не полностью, мнение большинства Комиссии, выраженное в ее отчете от 27 мая 1974 г. (п. 76
in fine
): “право на консультацию, и в более широком плане свобода заключать коллективные договоры, является важным и даже существенным элементом в профсоюзной деятельности в сфере применения статьи 11 п. 1”.

Также нельзя оспаривать тот факт, что подавший жалобу профсоюз находится в невыгодном положении по сравнению с другими профсоюзами, которые пользуются правом участвовать в консультациях.

Из всего вышеупомянутого можно сделать вывод, что профсоюз-заявитель подвергся обращению дискриминационного плана.

Мы подошли к самому важному вопросу, а именно, является ли это по смыслу и в пределах статьи 14 Конвенции дискриминацией в осуществлении права создавать профессиональные союзы и вступать в таковые.

В этом вопросе нам в значительной мере смогут помочь критерии, изложенные Судом в деле “О языках в Бельгии”. Я цитирую несколько выдержек из упомянутого судебного решения:

“Принцип равного обращения нарушается, если не имеет никакого объективного и разумного обоснования. Наличие такого обоснования определяется в зависимости от целей и результатов рассматриваемых мер с учетом принципов, которые преобладают в демократическом обществе. Различие в обращении не только должно преследовать правомерную цель: статья 14 нарушается и тогда, когда четко установлено отсутствие разумной соразмерности между используемыми средствами и преследуемыми целями” (см. дело “О языках в Бельгии”, решение от 23 июля 1968 г. Серия А, т. 6, с. 34, п. 10).

Остается применить вышеупомянутые критерии к фактам этого дела.

Главная причина отказа признать за профсоюзом-заявителем право на участие в консультациях, которая была выдвинута от имени Правительства, указана министром внутренних дел в его письме от 14 февраля
1967 г., на которое я уже ссылался. В этом письме было заявлено, что устав подавшего заявление профсоюза не предусматривает членства для всех провинциальных и коммунальных сотрудников, не защищает все их интересы, то есть не соответствует критериям “наиболее представительной организации”, которая только и приобретает право на участие в консультациях. Разумность и необходимость этого критерия в том, что если право на участие в консультациях было бы предоставлено каждому профсоюзу, то все растущее число профсоюзов, с одной стороны, и разнообразие волнующих их проблем, с другой стороны, сделали бы консультации невозможными или бесполезными, привели бы к хаосу или анархии. Я должен признать, что это краткое изложение моих впечатлений от сделанных заявлений и документов, представленных от имени Правительства. Мои впечатления могут быть не точны.

Подавший заявление профсоюз, с другой стороны, утверждает, что он имеет длинную историю на службе интересов страны и что он ведет свое начало от Федерации бельгийской полиции, основанной в 1922 г., и ее членам, выполняющим двойную функцию, поручаются важные обязанности.
В качестве административной полиции они занимаются такими вопросами, как контроль за дорожным движением, перепись населения, надзор за строительством и паспортами. Выполняя свою вторую функцию, они выступают как судебная полиция, выполняющая нелегкие обязанности по расследованию преступлений и правонарушений.

Со стороны Правительства выдвигались доводы о том, что профсоюз-заявитель имел право выставлять требования, делать заявления и быть выслушанным по вопросам, затрагивающим интересы их членов. Возникает вопрос, какие дополнительные затруднения появились бы у Правительства, если профсоюзу-заявителю не было бы отказано в праве на участие в консультациях. Другими словами, я склоняюсь к той точке зрения, что административным сложностям и необходимости ограничения числа профсоюзов, имеющих право на консультации, придавалось излишнее значение, во всяком случае это касается профсоюза-заявителя.

Рассмотрев дело в целом, в свете указаний Суда в решении по уже упоминавшемуся бельгийскому делу о языках, я пришел к выводу, что в отказе профсоюзу-заявителю в праве на участие в консультациях не было ни разумного обоснования, ни разумной соразмерности. Поэтому, по моему мнению, Правительство Бельгии нарушило статью 14 Конвенции относительно права, вытекающего из статьи 11 п. 1.

  1   2   3




Похожие:

Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconБельгии судебное решение от 13 июня 1979 г
Гражданского кодекса, которая завершилась 18 апреля 1975 г., но акт об удочерении датирован 30 октября 1974 г. — моментом начала...
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconБельгии судебное решение от 1 октября 1982 г
Г-н Христиан Пьерсак, гражданин Бельгии, родился в 1948 г., по профессии оружейный мастер, находится в настоящее время в заключении...
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconБельгии судебное решение от 23 июня 1981 г
Ле конт (le compte), ван левен (van leuven) и де мейер (de meyere) против бельгии
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconСоединенного королевства судебное решение от 21 февраля 1975 г
Паркхерст на острове Уайт, там 24 октября 1969 г произошли беспорядки. На следующий день раненный при усмирении волнений офицер тюремной...
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconБельгии судебное решение от 24 февраля 1997 г
Во время событий, о которых идет речь в данном деле, г-н Лео Де Хаэс и г-н Хуго Гийселс работали соответственно редактором и журналистом...
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconБельгии судебное решение от 2 марта 1987 года
Заявители — г-жа Люсьен Матье-Моэн и г-н Жорж Клерфейт проживали в коммунах административного округа Аль-Вильворд, который входил...
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconБельгии судебное решение от 18 июня 1971 г
Господа Жак Де Вильде, 1928 г рождения, Франц Оомс, 1934 г рождения, и Эдгар Версип, 1911 г рождения, бельгийские подданные, в разное...
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconСоединенного королевства судебное решение от 22 октября 1981 г
Добровольные сексуальные отношения между взрослыми женщинами не являются уголовным преступлением
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconБельгии судебное решение от 20 февраля 1996 г
Вермюлена банкротом и его бюро деловых консультаций неплатежеспособным. Суд заслушал мнение заместителя королевского прокурора, но...
Бельгии судебное решение от 27 октября 1975 г iconБельгии судебное решение от 27 февраля 1980 г
Лувена 30 сентября уведомил заявителя, что против него возбуждено уголовное дело и с этого момента, впредь до решения суда, его магазин...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов