Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г icon

Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г



НазваниеШвеции судебное решение от 23 сентября 1982 г
страница1/3
Дата конвертации21.05.2012
Размер400.54 Kb.
ТипРешение
  1   2   3

СПОРРОНГ (SPORRONG) и ЛОННРОТ (LoNNROTH) против ШВЕЦИИ

Судебное решение от 23 сентября 1982 г.

КРАТКОЕ НЕОФИЦИАЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ ДЕЛА


А. Основные факты


Как сонаследники покойного г-на Е. Спорронга, г-жа М. Спорронг,
г-н С-О. Спорронг и г-жа Б. Атмер являются владельцами участка земли в Нижнем Нормалме, центральном районе Стокгольма, на котором стоит строение, возведенное в 60-х годах прошлого века. В июле 1956 г. Правительство выдало муниципалитету разрешение на отчуждение, которое коснулось зоны в 164 земельных участка, включая и тот, на котором располагалось владение г-на Спорронга. Предполагалось построить путепровод и создать в этой зоне стоянку для автомобилей. Во исполнение Закона об отчуждении 1917 г. Правительство установило 5-летний срок, до окончания которого муниципалитет должен был совместно с собственниками участка определить в Земельном суде сумму компенсации. Этот срок продлевался в 1961 г., 1964 г. и 1969 г., в последнем случае на 10 лет. В мае 1979 г. разрешение было отменено по просьбе муниципалитета, который в то время проводил политику снижения числа автомобилей в городе и сохранения существующей схемы застройки. В период с 1954 г. по 1979 г. на рассматриваемые земельные участки распространялись также запрещения на строительство.

На владение г-жи И. М. Лоннрот, которое также расположено в центре Стокгольма, разрешение на отчуждение распространялось с 1971 г. по
1979 г., а запрещение на строительство с 1968 г. по 1980 г. Это владение 17 раз выставлялось на рынок для продажи, но потенциальные покупатели отказывались от сделки после консультаций с муниципальными властями.

В то время шведское законодательство не предусматривало возможности добиться сокращения срока действия этих разрешений или потребовать компенсации за убытки, причиненные в результате продолжительности их действия или их неиспользования. Закон, в который в 1972 г. были внесены изменения, все еще исключает эту вторую возможность.


B. Разбирательство в Комиссии по правам человека

В августе 1975 г. в Комиссию были поданы две жалобы — одна от наследников владения Спорронг, другая — от г-жи Лоннрот, в которых утверждалось, что имело место неоправданное вмешательство в их право на беспрепятственное пользование своей собственностью, гарантированное статьей 1 Протокола № 1. Они также утверждали, что имело место нарушение статьи 6 п. 1 Конвенции, поскольку вопросы отчуждения и компенсации не были решены шведскими судами в разумные сроки, а также нарушение статьи 13, поскольку отсутствовали эффективные средства правовой защиты от нарушения их прав, вследствие выдачи разрешений на отчуждение и запрещений на строительство. Наконец, они заявили о нарушении статьи 14 и ссылались на статьи 17 и 18. Комиссия соединила обе жалобы в одно производство.


В своем докладе от 8 октября 1980 г. Комиссия выразила мнение, что нарушение статьи 13 Конвенции имело место (десять голосов против двух при четырех воздержавшихся), но нарушений статьи 1 Протокола № 1 (десять голосов против трех), статьи 6 п. 1 Конвенции (одиннадцать голосов против пяти) и статей 14, 17 и 18 Конвенции (единогласно) не было.


^ Извлечение из судебного решения

Вопросы права

I. О предполагаемом нарушении
статьи 1 Протокола № 1


56. Заявители утверждали, что продолжительность периода, в течение которого действовали разрешения на отчуждение, сопровождавшиеся запрещениями на строительство, нанесла ущерб их недвижимости. С их точки зрения, это было равносильно незаконному посягательству на право беспрепятственного пользования своим имуществом, как оно гарантируется статьей 1 Протокола № 1, которая гласит следующее:

“Каждое физическое или юридическое лицо имеет право беспрепятственно пользоваться своим имуществом. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.

Предыдущие положения ни в коей мере не ущемляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов”.

57. В своем решении по делу Маркс от 13 июня 1979 г. Суд следующим образом раскрывает цель данной статьи:

“Признавая право любого лица на беспрепятственное пользование своим имуществом, статья 1 по своей сути является гарантией права собственности. О нем прямо говорит французский текст Конвенции, им пользовались во всех проектах, в ходе подготовительных работ, да и терминология английского текста имеет то же значение, поскольку право распоряжаться своим имуществом является обычным и основополагающим аспектом права собственности”.

Необходимо определить, могут ли заявители обжаловать вмешательство в это право, и если так, было ли это вмешательство оправданным.

^ 1. О наличии вмешательства в право собственности заявителей

58. Заявители не оспаривают законности разрешений на отчуждение и запрещений на строительство как таковых. Их не устраивала продолжительность сроков, предоставленных муниципалитету Стокгольма для установления в суде размера компенсации за отчуждение (5 лет, продленные
на 3 года, затем на 5 и, наконец, на 10 лет в деле о владении Спорронг,
10 лет — в деле об участке г-жи Лоннрот; см. п. 11—14 и 20 выше). Они также выразили претензии относительно того факта, что разрешения на отчуждение и запрещения на строительство оставались в силе в течение слишком длительного периода (23 года и 8 лет для разрешений; 25 и 12 лет для запрещений; см. п. 18 и 25 выше). Они отметили отрицательное влияние, которое, по их утверждению, оказало на их право собственности сочетание таких мер. Они утверждали, что утратили возможность продать свои земельные участки по нормальной рыночной цене. Они добавили также, что подвергли бы себя слишком большому риску, если бы вложили средства в свои участки и начали бы осуществлять строительные работы после получения разрешения на строительство, им пришлось бы тогда — в случае отчуждения — отказаться от претензий на какое-либо возмещение полученного прироста стоимости. Они также утверждали, что столкнулись бы с трудностями, если бы попытались заложить свою недвижимость. Наконец, они напомнили, что всякое “новое строительство” на их собственной земле было запрещено.

Хотя собственники наследия Спорронг и г-жа Лоннрот и не заявляли о том, что были формально и окончательно лишены своего имущества, они утверждали, что оспариваемые разрешения и запрещения накладывали на использование и распоряжение собственностью такие ограничения, которые были чрезмерными и делали невозможным получение какого-либо возмещения. Соответственно, как они заявили, в то время, когда действовали обсуждаемые меры, их право собственности было тем, что называют “голым правом”.

59. Правительство согласилось с тем, что рыночные факторы могли
затруднить продажу или сдачу в аренду недвижимости, на которую было выдано разрешение на отчуждение, и что чем дольше такое разрешение находилось в силе, тем более серьезной становилась эта проблема. Оно также признало, что запрещения на строительство ограничили нормальное осуществление права собственности. Однако оно заявило, что такие разрешения и запрещения являются неотъемлемой чертой городского планирования и не отражаются на праве собственников на “беспрепятственное пользование своим имуществом” в контексте статьи 1 Протокола № 1.

60. Суд не может согласиться с этим утверждением.

Хотя разрешения на отчуждение не затронули по закону право собственников пользоваться и распоряжаться своим имуществом, на практике тем не менее они существенно ограничили возможность его осуществления. Они затронули саму суть собственности, поскольку заранее признали, что любое отчуждение будет законным, и муниципалитет Стокгольма вправе отчуждать земельные участки в любое время, когда он посчитает это целесообразным. Таким образом, право собственности заявителей становилось условным и отменяемым.

Запрещения на строительство также, несомненно, ограничивали право заявителей на использование своей собственности.

Суд также считает, что оспариваемые разрешения и запрещения надлежит в принципе рассматривать совокупно, за исключением тех случаев, когда может потребоваться проведение различий между ними. Это происходит из-за того, что, возможно, между этими мерами существовала юридическая связь (см. п. 35 выше). У них были различные сроки действия, но они дополняли друг друга и преследовали одну цель — способствовать развитию города в соответствии с последовательно составлявшимися для этой цели планами.

Поэтому имело место вмешательство в право собственности заявителей и, как справедливо отметила Комиссия, последствия этого вмешательства были, несомненно, более серьезными из-за сочетания разрешений на отчуждение и запрещений на строительство в течение длительного времени.

2. Оправданно ли вмешательство
в право собственности заявителей


61. Остается установить, являлось ли вмешательство в право собственности нарушением статьи 1.

Эта статья включает в себя три четких нормы. Первая, которая является общей по своему характеру, утверждает принцип беспрепятственного пользования собственностью; он выражен в первом предложении первого абзаца. Вторая норма касается лишения имущества и оговаривает это рядом условий; она приведена во втором предложении того же абзаца. Третья норма признает, что государства-участники имеют право, среди прочего, контролировать использование собственности в соответствии с интересами общества, вводя такие законы, которые они считают необходимыми для этой цели; она содержится во втором абзаце.

Прежде чем рассматривать вопрос о том, была ли соблюдена первая норма, Суд должен определить, применимы ли две последние нормы.

(а) О применимости второго предложения первого абзаца

62. Прежде всего следует напомнить, что шведские власти не осуществили отчуждение земельных участков заявителей. Поэтому заявители не были формально “лишены своего имущества” в какой-либо период времени: они имели право пользоваться им, продавать, завещать, дарить или закладывать свои участки.

63. Поскольку реального отчуждения, т. е. передачи собственности, не было, Суд считает, что он должен рассмотреть конкретные обстоятельства обжалуемой ситуации (см. mutatis mutandis решение по делу Ван Дроогенбрука от 24 июня 1982 г. Серия А, т. 50, с. 20, п. 38). Поскольку Конвенция имеет своей целью гарантировать права, которые являются “реальными и эффективными” (см. решение по делу Эйри от 9 октября 1979 г. Серия А,
т. 32, с. 12, п. 24), следует установить, действительно ли ситуация была равносильна отчуждению de facto, как утверждали заявители.

По мнению Суда, все обжалуемые последствия (см. п. 58 выше) были результатом сокращения возможности распоряжаться рассматриваемыми земельными участками. Причиной этого были ограничения, наложенные на право собственности, а также влияние этих ограничений на стоимость недвижимости. Однако, хотя обсуждаемое право было урезано, оно не исчезло вовсе. Воздействие принятых мер не было таковым, чтобы его можно было приравнять к лишению имущества. Суд отмечает в этой связи, что заявители могли продолжать пользоваться своей собственностью и что хотя из-за разрешений на отчуждение и запрещений на строительство стало труднее продать земельные участки, возможность продажи все-таки существовала; по информации, предоставленной Правительством, были осуществлены десятки таких продаж (см. п. 30 выше).

Поэтому в данном деле нет места для применения второго предложения первого абзаца.

(b) О применимости второго абзаца

64. Запрещения на строительство, безусловно, равносильны контролю за “использованием собственности [заявителей]” по смыслу второго абзаца.

65. С другой стороны, разрешения на отчуждение не имели своей целью ограничить или контролировать такое использование. Поскольку они представляли собой первый шаг в процедуре, ведущей к лишению имущества, они не попадали в рамки, предусмотренные вторым абзацем. Они должны рассматриваться в контексте первого предложения первого абзаца.

(c) О соблюдении первого предложения первого абзаца
в отношении разрешения на принудительное отчуждение


66. Жалобы заявителей прежде всего касаются продолжительности сроков, предоставленных муниципалитету Стокгольма, которые они посчитали противоречащими как шведскому законодательству, так и Конвенции.

67. Закон 1917 г. не содержал никаких положений ни относительно продолжительности сроков, в течение которых органы, занимающиеся отчуждением, должны определить в судебном порядке размеры компенсации за отчуждение, ни относительно продления срока действия этих разрешений.

Как утверждают собственники наследия Спорронг и г-жа Лоннрот, с момента вступления в силу этого Закона установившаяся практика предусматривала обычный срок для вручения повестки о вызове в суд по делам недвижимости в один год. Поскольку в данном деле эти сроки составили соответственно 5 и 10 лет, то, следовательно, отсутствовало законное основание для первоначальных разрешений; то же самое относилось и к трем продлениям разрешений, касавшихся владения Спорронг.

Государство-ответчик возразило, что выдача и продление разрешений производились в соответствии со шведским законодательством: оно утверждало, что поскольку Правительство имело право установить срок действия первоначального разрешения, оно также имело полномочия, если не установлено иное, продлевать этот срок.

68. Суд не считает, что он обязан принимать решение по этому разногласию в толковании шведского законодательства. Даже если бы обжалованные разрешения ему не противоречили, это не означало бы, что они совместимы с правом, гарантированным статьей 1.

69. Тот факт, что эти разрешения не подпадают ни под второе предложение первого абзаца, ни под второй абзац, не означает, что вмешательство в упомянутое право является нарушением нормы, содержащейся в первом предложении первого абзаца.

Суд должен определить, было ли соблюдено справедливое равновесие между требованиями интересов общества и необходимыми условиями защиты основных прав личности (см. mutatis mutandis решение от 23 июля 1968 г. по делу “О языках в Бельгии”. Серия А, т. 6, с. 32, п. 5). Стремление к такому равновесию присуще Конвенции в целом и отражено также в структуре статьи 1.

Представитель Правительства признал необходимость такого равновесия. На утренних слушаниях 23 февраля 1982 г. он указал, что по Закону об отчуждении собственности разрешение на отчуждение не должно выдаваться, если данная общественная цель может быть достигнута другим способом; при оценке конкретной ситуации в полной мере должны учитываться интересы как отдельной личности, так и общества в целом.

Суд не оставил без внимания эту озабоченность законодателя. Более того, он считает естественным, что в такой сложной и трудной области, как развитие больших городов, государства-участники должны пользоваться широкой свободой усмотрения при реализации своей политики градостроительства. Тем не менее Суд не может отказаться от своего права контроля и должен определить, действительно ли равновесие интересов поддерживалось способом, совместимым с правом заявителей на “беспрепятственное использование [своего] имущества” по смыслу первого предложения статьи 1.

70. Характерной чертой Закона, действовавшего в рассматриваемое время, являлась его жесткость. За исключением полной отмены разрешений на отчуждение, для чего требовалось согласие муниципалитета, Закон не предусматривал никаких средств, могущих облегчить положение собственников в период действия разрешения. Суд отмечает в этой связи, что разрешения, выданные городским властям Стокгольма, были рассчитаны на 5 лет в деле о наследии Спорронг — с продлением на 3, затем на 5 и, наконец, на 10 лет — и на 10 лет в деле г-жи Лоннрот. Всего они оставались в силе в течение
23 и 8 лет соответственно. В течение всего этого периода заявители находились в состоянии полной неопределенности относительно судьбы своих владений и не могли рассчитывать на то, что трудности, с которыми они могут столкнуться, будут приняты во внимание Правительством Швеции. В докладе Комиссии приводится пример таких трудностей. Г-жа Лоннрот обратилась с просьбой к Правительству отменить разрешение на отчуждение. Муниципалитет ответил, что существующие планы не допускают какой-либо частичной их отмены; Правительство, со своей стороны, отказало в просьбе на том основании, что оно не может отозвать разрешение без специального согласия муниципалитета (см. п. 21 выше).

Суд принял во внимание заинтересованность городских властей Стокгольма в отчуждении некоторых владений для реализации своих планов. Однако ему неясно, почему шведское законодательство исключало возможность переоценки интересов города и интересов собственников через разумные интервалы в течение тех длительных периодов времени, на которые каждое из разрешений было выдано и сохранялось в силе. Отсутствие такой возможности в данном деле было тем более необоснованным, поскольку проекты перепланировки города, послужившие поводом для разрешений на отчуждение, и одновременно с этим планы предполагаемого использования владений заявителей менялись несколько раз.

71. Как видно из официального заявления шведского Правительства, в обоснование Закона 1972 г. оно признавало, что “в некотором смысле существующая система является источником проблем для собственника недвижимости”:

“Естественно, что даже простая выдача разрешения на отчуждение часто ставит его в неопределенное положение. На практике его возможности распоряжаться своей земельной собственностью путем продажи, передачи права на ее использование или возведения на ней строений существенным образом ограничиваются. Он может также испытывать трудности, решая вопрос о том, нужно ли нести расходы по ее содержанию или модернизации. Ущерб, причиненный разрешением на отчуждение, конечно, возрастает, если судебные разбирательства не начинаются в течение длительного времени” (Kungl. Maj:ts proposition № 109, 1972, с. 227).

Закон 1972 г. частично учитывает эти проблемы. Правда, он не предусматривает выплату компенсации собственникам, которые могут понести убытки из-за продолжительности срока действия разрешения; однако он дает им возможность добиться снижения срока путем обращения в Земельный суд, если они представят доказательства, что неопределенность в решении вопроса об отчуждении причиняет им серьезный ущерб (см. п. 37 выше). Поскольку в данном деле этот Закон не применялся (см. п. 39 выше), он не мог помочь заявителям в преодолении возможных трудностей.

72. Суд также считает, что существование в течение всего этого периода запрещений на строительство еще больше усиливало неблагоприятный эффект от продолжительности срока действия этих разрешений. Всего использованию заявителями в полной мере их права собственности чинились препятствия в течение 25 лет в деле о владении Спорронг и 12 лет в деле г-жи Лоннрот. В этой связи Суд отмечает, что в 1967 г. парламентский омбудсмен выразил мнение, что неблагоприятное воздействие на собственников, которое могла оказать длительность срока запрещений, было несовместимым с ситуацией, которая должна существовать в правовом государстве (см. п. 42 выше).

73. Объединенные таким образом два типа мер создали ситуацию, нарушившую справедливое равновесие, которое должно существовать между защитой права собственности и требованиями общего интереса: собственники наследия Спорронг и г-жа Лоннрот несли особое и чрезмерное бремя, которое могло бы быть законным, если бы у них была возможность добиться сокращения сроков или возмещения убытков. Однако в то время шведское законодательство исключало подобные возможности и до сих пор исключает вторую из них.

С точки зрения Суда, на этом этапе неуместно определять, был ли заявителям действительно причинен ущерб (см. mutatis mutandis вышеупомянутое решение по делу Маркс. Серия А, т. 31, с. 13, п. 27): в самой их правовой ситуации больше не существовало необходимого равновесия.

74. Следовательно, обсуждаемые разрешения, последствия выдачи которых были усугублены запрещениями на строительство, явились нарушением статьи 1 в отношении обоих заявителей.

(d) О соблюдении статьи 1 в том, что касается запрещений на строительство

75. Ввиду вышеизложенного Суд не считает необходимым определять, являлись ли запрещения на строительство, взятые отдельно, нарушением статьи 1.

^ II. О предполагаемом нарушении статей 17 и 18 Конвенции
в сочетании со статьей 1 Протокола № 1


76. Заявители ссылались также на статьи 17 и 18 Конвенции. Они утверждали, что осуществление ими права на беспрепятственное пользование своим имуществом было подвергнуто “ограничениям, которые были чреваты более серьезными последствиями, чем те, которые предполагались” статьей 1 Протокола № 1 и имели “цель”, которая не упоминается в этой статье.

Комиссия единогласно пришла к выводу, что нарушение не имело
места.

Выяснив, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1, Суд не считает необходимым рассматривать жалобы также в контексте статей 17 и 18 Конвенции.

^ III. О предполагаемом нарушении статьи 14 Конвенции
в сочетании со статьей 1 Протокола № 1


77. Заявители требовали применения статьи 14 Конвенции в сочетании со статьей 1 Протокола № 1 и утверждали, что они явились жертвами дискриминации по сравнению с двумя категориями собственников, а именно тех, чьи земельные участки не были отчуждены, и тех, чья земельная собственность была отчуждена в соответствии со шведским законодательством и Конвенцией.

Суд не согласен с этим доводом, который не подкрепляется никакими документальными доказательствами в представленных ему материалах.

^ IV. О предполагаемом нарушении статьи 6 п. 1 Конвенции

78. По утверждению заявителей, их претензии относительно разрешений на отчуждение, нанесших ущерб их земельной собственности, не были и не могли быть рассмотрены в судах Швеции; в связи с этим они заявили, что имело место нарушение статьи 6 п. 1 Конвенции, которая гласит следующее:

“Каждый человек имеет право при определении его гражданских прав и обязанностей или при рассмотрении любого уголовного обвинения, предъявляемого ему, на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона... ”

А. Применимость статьи 6 п. 1

79. Право собственности заявителей, несомненно, является “гражданским правом”, и по этому вопросу разногласий у сторон не было. Остается определить, было ли это право предметом “спора” между заявителями и шведскими властями.

80. Комиссия, признавая, что рассмотрение дел об отчуждении касается гражданских прав, придерживалась мнения, что разрешения на отчуждение, выданные в соответствии с Законом 1917 г., не равносильны определению гражданских прав и обязанностей собственников. Она сделала вывод, что административное производство, в силу которого разрешения, касающиеся земельных участков заявителей, были выданы и затем продлены, не подпадают под действие статьи 6 п. 1.

Суд не может согласиться с такой точкой зрения. В своем решении по делу Ле Конта, Ван Левена и Де Мейера от 23 июня 1981 г. он указал, что статья 6 п. 1 применяется не только к судопроизводству, которое уже ведется: на нее может ссылаться любой, кто считает, что вмешательство в осуществление одного из его (гражданских) прав является незаконным, и выражает претензию, что у него не было возможности обратиться с этим иском в суд, отвечающий требованиям статьи 6 п. 1 (Серия А, т. 43, с. 20,
п. 44, со ссылкой на решение по делу Голдера от 21 февраля 1975 г. Се-
рия А, т. 18). Тот факт, что спор касался административной меры, принятой компетентным органом во исполнение государственных полномочий, не имеет большого значения (см. mutatis mutandis решение по делу Рингейзена от
16 июля 1971 г. Серия А, т. 13, с. 39, п. 94, и решение по делу Кёнига от
28 июня 1978 г. Серия А, т. 27, с. 32, п. 94).

В настоящем деле заявители подчеркивали, что у них не было возможности обратиться в суд, компетентный рассмотреть ситуацию, создавшуюся в результате выдачи или продления разрешений на отчуждение.

81. Что касается законности самой выдачи или продления, наследники Спорронг и г-жа Лоннрот процитировали процессуальную норму, в соответствии с которой срок вручения повестки о вызове в суд по делам недвижимости обычно составлял 1 год (см. п. 67 выше); они утверждали, что длительные сроки, имевшие место в их делах, не соответствовали шведскому законодательству. Правительство, со своей стороны, оспорило такое толкование. Суд напомнил, что он не считает себя обязанным разрешать это разногласие (см. п. 68 выше). Однако само существование и серьезный характер этого разногласия показывают, что возникла именно проблема, связанная со статьей 6 п. 1. Учитывая, что заявители полагали незаконным принятие или продление мер, которые ущемляли их право собственности и действовали в течение таких длительных сроков, как это было в их делах, они могли рассчитывать на то, что этот вопрос внутреннего законодательства будет урегулирован в каком-либо суде.

82. Заявители также утверждали тот факт, что они не смогли возбудить судебный процесс, чтобы добиться возмещения ущерба, причиненного как разрешениями на отчуждение, так и запрещениями на строительство. Суд только что пришел к выводу, что спор имел место, и не считает необходимым расследовать этот спор.

83. Итак, разрешения на отчуждение недвижимости заявителей относились к праву “гражданско-правового характера” и в том, что касается срока их действия, могли служить предметом оспаривания в смысле статьи 6 п. 1.

B. О соблюдении статьи 6 п. 1

84. Суд должен установить, предоставляло ли шведское законодательство заявителям “право на суд”, одним из аспектов которого является право доступа к суду, т. е. право возбуждать дело в суде, обладающем юрисдикцией рассматривать гражданские дела (см. вышеупомянутое решение по делу Голдера. Серия А, т. 18, с. 18, п. 36). Поэтому следует выяснить, могли ли собственники наследия Спорронг и г-жа Лоннрот возбудить судебное дело с тем, чтобы оспорить законность решений муниципалитета и Правительства, касающихся выдачи или продления долгосрочных разрешений на отчуждение.

^ 1. Контроль за законностью решений муниципального совета

85. Правительство заявило, что оно было готово к тому, что заявители будут оспаривать законность решений Муниципального совета Стокгольма, посредством которых он испрашивал у Правительства выдачу или продление вышеуказанных разрешений.

По мнению Правительства, по мере того как заявители узнавали об этих решениях — хотя, по их словам, какого-либо персонального уведомления не было, — они могли обращаться по этому вопросу в Административный совет графства, а затем, если необходимо, в Высший административный суд (см. п. 43 выше). Однако эти просьбы были только подготовительными шагами, которые сами по себе на этом этапе не затрагивали гражданских прав. Более того, их законность не обязательно зависела от тех же критериев, что и законность окончательных решений, принятых Правительством.

^ 2. Контроль за законностью решений Правительства

86. Решения Правительства о выдаче и продлении разрешений не подлежат обжалованию в административных судах.

Правда, собственники могут оспорить законность таких решений, обратившись в Высший административный суд с просьбой возобновить разбирательство. Однако на практике они должны опираться при этом на обоснования, идентичные или похожие на те, которые изложены в статье 1 главы 58 Кодекса судебной процедуры (см. п. 50 выше). Кроме того, это чрезвычайное средство судебной защиты, как признало Правительство, и применяется сравнительно редко. Решая вопрос о приемлемости такого обращения, Высший административный суд не рассматривает дело по существу, поэтому на этом этапе он не будет рассматривать меры, касающиеся гражданских прав (см. mutatis mutandis вышеупомянутое решение по делу Ле Конта, Ван Левена и Де Мейера. Серия А, т. 43, с, 23, 24 и 26, п. 51, 54 и 60). Только когда Высший административный суд признает заявление приемлемым, такой пересмотр может быть осуществлен либо самим судом, ли-
бо — если он вернет это дело обратно в тот суд или орган власти, который ранее занимался им, — тем судом или органом. Короче говоря, вышеупомянутое средство правовой защиты не отвечало требованиям статьи 6 п. 1.

87. Итак, дело собственников наследия Спорронга и г-жи Лоннрот не могло быть заслушано в суде, обладающем необходимой компетенцией для разрешения спора. Следовательно, имело место нарушение статьи 6 п. 1 в отношении обоих заявителей.

^ V. О предполагаемом нарушении статьи 13 Конвенции

88. Заявители утверждали, что они были лишены какого-либо эффективного внутреннего средства правовой защиты от нарушений, о которых идет речь; они ссылаются на статью 13, которая гласит:

“Каждый человек, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективные средства правовой защиты перед государственным органом даже в том случае, если такое нарушение совершено лицами, действовавшими в официальном качестве”.

В своем докладе Комиссия выразила мнение, что имело место нарушение этой статьи. Правительство опротестовало это мнение, главным образом в своей памятной записке от 31 июля 1981 г., которая была посвящена исключительно этой проблеме.

Учитывая свое решение по статье 6 п. 1, Суд считает, что нет необходимости расследовать это дело в контексте статьи 13, поскольку ее требования менее строги, чем требования статьи 6 п. 1, и в данном случае поглощаются ими (см. вышеупомянутое решение по делу Эйри. Серия А,
т. 32, с. 18, п. 35; mutatis mutandis решение по делу Де Вильде, Оомс и Версип против Бельгии от 18 июня 1971 г. Серия А, т. 12, с. 46, п. 95, и вышеупомянутое решение по делу Голдера. Серия А, т. 18, с. 15—16, п. 33).

^ VI. Применение статьи 50 Конвенции

89. На слушаниях 23 февраля 1982 г. адвокат заявителей отметил, что если Суд признает нарушение, его клиенты будут в соответствии со статьей 50 добиваться справедливого возмещения материального ущерба, а также судебных и прочих связанных с делом издержек. Он полагал, что их претензии будут в значительной степени зависеть от содержания принятого судебного решения, и поэтому предложил, чтобы рассмотрение этого вопроса было отложено.

Правительство ограничилось указанием на то, что оно выскажет свою точку зрения о применении статьи 50 позже.

Таким образом, хотя этот вопрос был поднят в соответствии со стать-
ей 47 bis Регламента Суда, он еще не готов для решения. Поэтому Суд должен отложить его рассмотрение и определить возможность дальнейшего разбирательства с учетом возможности соглашения между государством-ответчиком и заявителями.

  1   2   3




Похожие:

Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconШвеции судебное решение от 24 марта 1988 г
Во время относящихся к делу событий заявители, супруги г-н Стиг Олссон и г-жа Гун Олссон, граждане Швеции, проживали в Гётеборге
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconШвеции судебное решение от 18 декабря 1984 г. (статья 50)
Заявители считали, что нарушено их право на защиту собственности (статья 1 Протокола №1 к Конвенции), право на справедливое судебное...
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconШвеции судебное решение от 26 мая 1988 г
Заявитель, г-н Джон Экбатани, родился в 1930 г и является гражданином Соединенных Штатов Америки. Он приехал в Швецию в 1978 г для...
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconФедеративной республики германии судебное решение от 15 июля 1982 г
Г-н Ганс Экле и его жена Марианна, 1926-го и 1935 г рождения соответственно, являются гражданами Германии
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconГреции судебное решение от 26 сентября 1996 г
Кириакос Баксеванис и г-н Вассилиос Хадджакис живут на острове Крит и являются членами религиозной общины “Свидетели Иеговы”
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconБельгии судебное решение от 1 октября 1982 г
Г-н Христиан Пьерсак, гражданин Бельгии, родился в 1948 г., по профессии оружейный мастер, находится в настоящее время в заключении...
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconСоединенного королевства судебное решение от 25 февраля 1997 г
Во время Фолклендской кампании 1982 г он стал свидетелем гибели и увечья своих друзей и получил увечья сам. В последующем у него...
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconСоединенного королевства судебное решение от 28 октября 1994 г
Ирландии. Первый заявитель, г-жа Маргарет Мюррей, и второй заявитель, г-н Томас Мюррей, — супруги. Остальные четыре заявителя: Марк,...
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconДании судебное решение от 23 сентября 1994 г
Во время событий, послуживших поводом для возникновения настоящего дела, г-н Йенс Олаф Йерсилд, гражданин Дании, журналист на службе...
Швеции судебное решение от 23 сентября 1982 г iconБельгии судебное решение от 27 февраля 1980 г
Лувена 30 сентября уведомил заявителя, что против него возбуждено уголовное дело и с этого момента, впредь до решения суда, его магазин...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов