Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение icon

Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение



НазваниеЕсли некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение
Дата конвертации30.06.2012
Размер281.1 Kb.
ТипДокументы




Г Л А В А YII

Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение. Каждый человек создает себе свою особую картину, свои особые образы, отличающиеся во всех размерах, расстояниях, тяжестях и плотностях от тех образов, которые себе создают другие люди. Но так как люди лишь незначительно разнятся по своим сознавательным свойствам, то различие в тех картинах мира, которые люди рисуют себе, скрадывается и людям кажется, как будто они сознают одну и ту же картину мира. Но если бы одни люди обладали в пять раз более совершенной зрительной способностью и в пять раз более совершенной способностью к усилию, чем другие люди, то не могло бы быть и речи ни о какой одинаковой для всех людей картине мира; одни люди представляли бы себе мир в виде тел и предметов, а другие сознавали бы себе совершенно иные образы. Подробные разъяснения и примеры.

Тела, предметы, частицы суть только субъективно порождаемые существами материальные образы, которые изменяются с изменением у существ их внешних чувств. Однако за этими образами тел, предметов, частиц, атомов кроется сущность действительно объективная; эта сущность не зависит от того, каковы внешние чувства существ и она не изменяется от того, что одни существа представляют себе ее в виде таких образов, а другие существа – в виде других образов. Эта сущность, кроющаяся за всеми образами тел, предметов, частиц и атомов есть ничто иное, как различные процессы жизни. Воспринимая из мира одни и те же процессы жизни, различные существа в зависимости от своих собственных свойств представляют себе эти процессы жизни в виде совершенно различных образов. Разъяснения и примеры.

Не странно ли, что объективная для нас духовная сущность, т.е. воспринимаемые нами из мира процессы жизни, не имеющие вовсе ни образа, ни величины, ни плотности, может вызывать в создании существ совершенно противоположный по своим свойствам результат, а именно - материальные образы, имеющие величину, плотность и тяжесть? Если мы вдумаемся, то убедимся, что в этом нет ничего странного, т.е. необъяснимого помощью нашего душевного опыта.

Прежде всего, мы по опыту наших сновидений с несомненностью знаем тот факт, что наше сознание способно само из себя создавать нам образы тел, предметов и материальных явлений даже тогда, когда нет уже абсолютно никакой внешней объективной причины, способной непосредственно вызывать в нашем сознании все те образы. Тем более нам легко освоиться с мыслью, что на яву наше сознание тоже само из себя создает нам образы тел и предметов, так как в данном случае мы признаем во внешнем мире сущность, вызывающую нашем сознании эти образы, сущность не материальную, но духовную, т.е. различные процессы жизни.
Эта объективная для нас сущность сама по себе не имеет ни зрительного, ни осязательного образа, ни плотности, ни тяжести, но только в нашем сознании она вызывает зрительные и осязательные образы, а также ощущения несжимаемости (плотности) и тяжести. В этом заключении нет ничего странного, так как не только философия, но и наука все тверже подходит к признанию, что объективная сущность, которую мы воспринимаем из мира, должна сама по себе совершенно отличаться от тех образов или представлений, которые вырабатываются в самом нашем сознании. Подробные разъяснения и примеры.


_____________


Вернемся теперь к развитию нашего предыдущего изложения. Мы выяснили следующее: два различных человека 1) близорукий, но малого роста,*) обладающий слабой способностью к усилию при движении и осязании и 2) человек, обладающий так называемой нормальной зрительной способностью большого роста и с большой способностью к усилию, хотя говорят оба, что они представляют себе один и тот же предмет, напр., резиновый мяч, но на самом деле они представляют себе два различных по величине зрительно-осязательных образа, причем эти образы находятся в двух различных местах пространства.

Спросим теперь: почему эти два человека, хотя они представляют себе не один предмет, имеющий одну определенную величину и находящийся в одном определенном месте пространства, но два различной величины зрительно-осязательных образа, находящихся в двух различных местах пространства, не замечают этого? Почему они оба думают и говорят, что они представляют себе один и тот же предмет – резиновый мяч, имеющий определенную величину и занимающий в пространстве одно определенное мес-


________

*) Надо помнить, что когда я говорю о росте человека или о размерах его мускулов, я разумею лишь величину е г о т е л е с н о г о о б р а з а, в е л и ч и н у н е к о т о р о й к а р т и н ы, которая вовсе н е о б у с л о в л и в а е т его способность к усилию при движениях, но является лишь иллюстрацией этой душевной способности.

то? Мы выяснили, что люди эти заблуждаются, но отчего происходит это заблуждение?

Точно также, почему два человека, создавая себе представление всего материального мира, также не предполагают, что они рисуют себе два мира, различных во всех своих размерах и по своему положению, а думают и говорят, что это один и тот же материальный мир? Причина этого коренится в сознании самих этих людей.

Если два человека: 1) слабый и в то же время близорукий человек и 2) сильный человек с так называемой нормальной зрительной способностью представляя себе мяч, не сознают, что они рисуют себе два различных материальных образа, то происходит это потому, что их пространственное сознание, несмотря на несовершенную его одинаковость, в з н а ч и т е л ь н о й с т е п е н и у н и х о д и н а к о в о и о б щ е. Один представляет себе мяч немного больший, а другой – немного меньший; один представляет себе мяч чуть-чуть дальше, другой – чуть-чуть ближе, но оба они, да и все люди признают, что сознают одно и то же. Происходит это именно потому, что сознавательные свойства различных людей разнятся между собою лишь незначительно. Именно потому. Хотя каждый субъект создает себе свой самостоятельный образ мяча, но различие этих образов настолько невелико, что эти образы сливаются в один образ.

Различие в сознавательных свойствах людей настолько незначительно, что даже тогда, когда они замечают, что, в сущности говоря, они создают себе не совсем одинаковые образы, они все же могут между собою столковаться; они могут пренебречь различиями в создаваемых ими образах и думать, что они сознают один и тот же предмет, имеющий один определенный образ и занимающий в пространстве одно определенное место.

Но совсем иначе окажется, если мы возьмем существа, значительно разнящиеся по своим сознавательным свойствам.

Представим себе, что существовали бы две различные породы людей. Допустим, что одна порода людей обладает теми внешними чувствами, которые нам привычны. Люди же другой породы обладают в пять раз более совершенной зрительной способностью и в то же время в пять раз ниже нас ростом и слабее. В таком случае получилось бы следующее.

Мы, люди первой породы, говорили бы, напр., что в небольшом от нас расстоянии находится малого размера резиновый мяч, весьма легкий и легко сжимаемый (не плотный). Этими словами мы обозначили бы: 1) что наша зрительная способность создает нам зрительный образ малый по величине; 2) что наша способность к усилиям двигательным и осязательным такова, что она создает нам осязательный образ тоже малый по величине, при том легкий по весу и легко сжимаемый (неплотный); и 3) что наша двигательная способность такова, что мы проектируем от себя создаваемый нами зрительный и осязательный образ мяча лишь на весьма малое расстояние (которое может быть пройдено нами, напр., в две секунды).

Но ничего подобного не существовало бы для людей второй породы. Обладая в пять раз более совершенной зрительной способностью, чем мы, люди второй породы вместо небольшого и компактного зрительного образа мяча п о с т о я н н о создавали бы себе (как бы посредством увеличительного стекла) зрительный образ в пять раз больший и не компактный, но пористый. В то же время, так как телесный образ этих людей, а также их способность к усилиям двигательным и осязательным в пять раз меньше, чем у нас, то они создавали бы себе осязательный образ в пять раз больший, чем тот осязательный образ, который мы себе создаем. Создавая себе огромный зрительный и осязательный образ, люди второй породы приписывали бы этому образу в пять раз большую тяжесть и в пять раз большую несжимаемость, чем это делаем мы. Вследствие своей малой способности к двигательным усилиям, люди эти проектировали бы от себя создаваемый ими огромный зрительный и осязательный образ на расстоянии в пять раз больше, чем делаем это мы относительно того образа, который мы называем мячом (и, чтобы пройти это расстояние, людям другой породы надо было бы двигаться не две секунды, а десять секунд).

Иначе сказать: люди первой породы создавали бы себе образ небольшого, легкого и неплотного мяча, находящегося от них в небольшом расстоянии; тогда как люди второй породы создавали бы себе образ огромного, тяжелого, совсем плотного (несжимаемого для них) шара, находящегося от них в весьма большом расстоянии. Люди первой породы, создавая себе образ небольшого, неплотного и легкого мяча, думали бы, что мяч этот содержит в себе небольшое количество материи; люди же второй породы, создавая себе образ большого, совершенно плотного и очень тяжелого шара, думали бы, что шар этот содержит в себе большое количество материи. Людям этих двух пород уже трудно было бы сговориться, что столь различные образы, которые они себе создают, обозначают собою какой-то один определенный «предмет».

При таком различии у людей их сознавательных свойств никакое измерение помощью метра уже не могло бы провести к соглашению, так как самое слово «метр» для людей второй породы обозначало бы зрительное и осязательное протяжение в пять раз большее, чем для людей первой породы. Люди второй породы никак не могли бы согласиться, что сознаваемый ими о г р о м н ы й ш а р – м а л потому, что имеет только 10 сантиметров в окружности, так как словами «10 сантиметров» эти люди обозначали бы протяжение в пять раз большее, чем то протяжение, которое этими же словами обозначают люди первой породы. Точно также взвешивание не могло бы привести к соглашению, так как слова – «один грамм», «один килограмм» - для людей второй породы обозначали бы тяжесть в пять раз большую, чем для людей первой породы. Люди второй породы, взвесив сознаваемый ими огромный шар, говорили бы, что он весит, напр., 1/2 килограмма, то же самое говорили бы люди первой породы, взвесив сознаваемый ими небольшой мяч. Но люди второй породы никак не могли бы согласиться, что сознаваемый ими огромный и тяжелый шар легок потому, что он весит 1/2 килограмма, так как словами «1/2 килограмма» эти люди обозначали бы тяжесть в пять раз большую, чем та тяжесть, которую этими же словами обозначают люди первой породы.

То же самое относится и к расстоянию.

Люди первой породы говорили бы, что в н е б о л ь ш о м от них расстоянии, равном пяти метрам, находится н е б о л ь ш о й п о в е л и ч и н е м я ч, окружность которого равна 10 сантиметрам; они говорили бы, что этот м я ч л е г к о с ж и м а е м (н е п л о т е н) и л е г о к п о в е с у, так как вес его определяется в 1/2 килограмма. Люди же второй породы говорили бы, что в б о л ь ш о м от них расстоянии, равном пяти метрам, находится б о л ь ш о й п о в е л и ч и н е ш а р, окружность которого равна десяти сантиметрам; они говорили бы, что этот ш а р п о ч т и н е с ж и м а е м (о ч е н ь п л о т е н) и т я ж е л п о в е с у, так как вес его определяется в 1/2 килограмма.

Только слова: 5 м е т р о в, 10 с а н т и м е т р о в и 1/2 к и л о г р а м – м а были бы общими для людей первой и второй породы; но слова эти обозначали бы для них настолько различные расстояния, величины и тяжести, что людям этим трудно было бы согласиться, что они помощью столь различных обозначений представляют себе какой-то один и тот же предмет, находящийся от них на одном и том же определенном расстоянии, имеющий одну определенную величину, одну определенную плотность (несжимаемость) и одну определенную тяжесть.

Если все люди думают, что они представляют себе один и тот же материальный мир, то происходит это потому, что у них приблизительно одинаковые сознавательные свойства. Но если бы одни люди видели в тысячу раз лучше других, то они представляли бы себе совершенно различные картины мира и не могли бы признать, что они видят одно и то же.

Человек представляет себе некоторый материальный образ в пространстве и называет этот образ своим телом; в этот образ он облекает свою внутреннюю жизнь, а также облекает жизнь бесчисленного множества других существ – микроорганизмов и клеточек. Но для существ с иными чувствами, напр., для муравья, вовсе не существует того образа, который мы, люди, себе представляем и называем нашим телом. Вместо «нашего тела» муравей представляет себе образ совершенно иной – большую гору, по которой он ползает, и приписывает этой горе абсолютную плотность и огромную тяжесть. При этом муравей даже не подозревает, что за этой горой таится некоторая жизнь; он не подозревает, что эта гора может пошевелиться и раздавить его (иначе бы он не влезал на эту гору). Если бы человек и муравей могли бы делиться своими впечатлениями, то они никогда не могли бы столковаться и поверить, что они представляют себе какую-то одну и ту же сущность.

Вообще говоря, нет никакого одного определенного, объективного материального мира, но есть столько картин материального мира, сколько есть различных сознающих субъектов. При этом картины, сознаваемые одинаковыми существами, сливаются для них в один мир, кажущийся им существующим объективно, в одном определенном виде.

Таким образом, для того, чтобы различные картины мира, которые себе существа представляют, сливались бы для них в одно представление о материальном мире как о чем-то существующем в некотором едином, объективном виде, нужно, чтобы сами существа были в некоторой мере едины (сходны) по своим свойствам; иначе сказать, чтобы они были в некоторой мере объединены в некоторое общее для них сознание.

Поскольку люди имеют одинаковые сознавательные свойства и объединены в некоторое общее сознание, они не замечают остающихся для них различий в своих представлениях мира; каждый человек знает, что другие люди сознают приблизительно такие же образы, как он сам себе представляет. Поэтому человек думает, что эти материальные образы существуют в одном определенном и объективном виде. При этом, конечно, не принимается во внимание: 1) что у других существ (не людей) представления материального мира совершенно иные и 2) что хотя представления мира у людей очень сходны, но все эти представления обусловлены н е с о в е р ш е н н ы м и свойствами их собственного сознания и потому не определяют собою того, что существует в действительности, т.е. для создания истинного и совершенного.

Каждый человек знает, что другие люди рисуют себе приблизительно ту же картину материального мира, как и он сам; иначе сказать, он уверен, что сознаваемая им картина мира существует не только в его собственном сознании, но также в сознании всех других людей и это укрепляет его ложную уверенность в том, что материальный мир и предметы его слагающие, существуют в одном определенном виде, сами по себе, независимо от его сознания. При этом человек забывает, что сознаваемая им картина материального мира и всех «предметов» его слагающих, если и существует вне его сознания, то т о л ь к о в с о з н а н и и д р у г и х, с х о д н ы х с н и м, н е с о в е р ш е н н ы х с у щ е с т в, т. е. л ю д е й, н о н и к а к н е с у щ е с т в у е т с а м а п о с е б е, т. е. в н е с о з н а н и я в с е х с у щ е с т в.

То, что некоторое число субъектов (напр., все люди) создают себе приблизительно одинаковые материальные образы, отнюдь не указывает, что эти образы реальны и существуют в объективном мире, но указывает лишь на то, что данные субъекты сами в некоторой степени одинаковы по своим сознавательным свойствам. Эта одинаковость представлений у субъектов есть один из признаков объединения их в Общую жизнь (другие признаки объединения в Единое, Совершенное Сознание, как мы дальше убедимся, суть все меньшая пространственная ограниченность представлений и все меньшее их влияние на волю вследствие их уясняющейся для людей иллюзорности).

При этом важно отметить следующее. Мы выяснили, что различные субъекты (напр., муравей, близорукий ребенок и взрослый человек, обладающий так называемой нормальной зрительной способностью) никогда не представляют себе какой-либо один и тот же «предмет», напр., резиновый мяч, имеющий одну определенную величину, одну определенную тяжесть, одну определенную несжимаемость или плотность. Каждый из субъектов создает себе свой собственный образ предмета: зрительная и осязательная способность муравья создает ему образ огромной, совершенно плотной, чрезвычайно тяжелой горы; ребенок создает себе образ мяча большого по величине, весьма тяжелого и весьма плотного, а взрослый создает себе образ мяча, имеющего меньшее протяжение в пространстве, меньшую тяжесть и плотность.

В данном примере субъекты создают себе три образа настолько неодинаковые по своей величине, плотности и тяжести, что различие этих образов выступает наглядно. Различие же этих образов наглядно иллюстрирует собою насколько сами субъекты различны по своим свойствам и насколько они далеки от такого сознания, которое было бы для них общим.

Нам надо теперь уяснить себе, что различие в создаваемых субъектами образах (а, следовательно, и в сознании самих субъектов) тем меньше, чем меньшее протяжение в пространстве занимают эти образы, чем меньше их несжимаемость или плотность и их тяжесть. Это с новой стороны подтвердит нам мысль, что субъекты могут объединиться лишь в таком чисто духовном сознании, которое не будет представлять им н и к а к и х м а т е р и а л ь н ы х о б р а з о в, т.е. ничего, имеющего протяжение в пространстве, плотность и тяжесть.

Возьмем такой пример: два субъекта – близорукий ребенок и взрослый человек, обладающий так называемой нормальной зрительной способностью, оба говорят, что сознают некоторый «предмет», напр., палку, которую они, измерив, называют аршином. На самом же деле, как мы выяснили, вовсе не существует такого «предмета», имеющего одно определенное зрительное или же осязательное протяжение в пространстве, одну определенную несжимаемость (плотность) и одну определенную тяжесть. Телесный образ ребенка меньше, чем телесный образ взрослого и притом, в данном примере, ребенок близорук, а взрослый обладает так называемой нормальной зрительной способностью; поэтому ребенок создает себе зрительный образ аршинной палки большего протяжения в пространстве, чем тот образ аршинной палки, который создает себе близорукий взрослый. То же самое относится к осязательным образам. Так как телесный образ ребенка меньше, чем телесный образ взрослого, и так как способность ребенка к усилию (при осязании и движениях вообще) тоже меньше, чем у взрослого, то ребенок создает себе о с я з а т е л ь н ы й о б р а з аршинной палки большего протяжения в пространстве, чем тот осязательный образ, который создает себе взрослый. При этом взрослый сильный человек приписывает создаваемому им образу палки меньшую плотность (твердость, упругость, несжимаемость) и меньшую тяжесть, чем это делает слабый ребенок. Что касается муравья, то для него вовсе не существует аршинной палки, но он представляет себе образ совсем иной – огромное, чрезвычайно длинное бревно, по которому он ползет; этому образу муравей должен приписывать абсолютную плотность (твердость) и огромную тяжесть.

Итак, когда субъекты представляют себе в пространстве образы сравнительно большого протяжения, большой плотности, большой тяжести (напр., два различных образа аршинной палки, которые создают себе ребенок и взрослый, и образ огромного бревна, который создает себе муравей), то при таких образах обнаруживается их различие, а также – различие в пространственном сознании самих существ. Но различие это начинает исчезать, когда субъекты представляют себе в пространстве образы совсем малые и почти лишенные плотности и тяжести. Напр., ребенок и взрослый оба говорят, что их сознание представляет им в пространстве пушинку, длина которой равна всего одному миллиметру. В данном случае ребенок и взрослый создают себе образы тоже не совершенно одинаковые в смысле протяжения, тяжести и плотности; муравей создает тоже свой особый образ. Но если мы будем сравнивать эти три образа, которые представляют себе три различные субъекта, то окажется, что все три субъекта представляют себе нечто небольшое по величине, легко сжимаемое (неплотное) и легкое в смысле тяжести. Различие в сознании субъектов в данном случае менее значительное, чем тогда, когда они представляют себе образы большие, плотные и тяжелые, как в примере относительно аршинной палки.

Вообще говоря, различие в сознании субъектов устраняется по мере того, как они представляют себе образы все менее протяженные в пространстве, все менее плотные и все менее тяжелые. Совершенное же устранение различия в сознании существ возможно лишь при таком сознании, которое вовсе устраняло бы всякие материальные образы, всегда имеющие некоторое протяжение в пространстве, некоторую несжимаемость (или плотность и некоторую тяжесть). Поэтому-то люди разлагают сознаваемые ими образы «предметов» на какие-то будто бы уже самые мельчайшие «атомы», надеясь найти в них объективную, общую для всех существ сущность материального мира. Чем ближе подходят существа к сознанию чего-то вовсе лишенного всякого образа и всякого протяжения в пространстве, тем более их сознание становится общим. Математическая точка как нечто лишенное всякого пространственного протяжения, всякой плотности и всякой тяжести представляет собою нашу чистую мысль, освобожденную от всякого материального образа и только по отношению к этой ч и с т о м ы с л е н н о й сущности сознание всех существ не представляет никакого различия. Здесь уничтожается разница в представлениях существ (напр., муравья, ребенка и взрослого), так как уничтожается самое представление о материальности.

Приведенные соображения подтверждают нам, что субъекты могли бы объединиться лишь в таком сознании, которое не представляло бы им никаких материальных протяжений в пространстве образов; только при таком условии у субъектов не было бы того различия представлений, которое всегда подрывает для каждого из них веру в реальность того мира, который этот субъект себе рисует н е с о г л а с н о с другими существами.


Как бы ни были различны те образы, которые различные субъекты себе создают, каждый из субъектов уверен, что за сознаваемом им образом кроется некоторая объективная и реальная для него сущность.

Мы выяснили, что различные субъекты, напр., муравей, ребенок и взрослый человек, никогда не представляют себе какого-либо одного и того же объективного для них предмета, имеющего одну определенную величину, определенную тяжесть и плотность, но создают себе образы, различные по величине, плотности и тяжести и занимающие в пространстве различные места. И вот является вопрос: могут ли столь различные образы, занимающие в пространстве различное протяжение и различные места, имеющие совершенно различную плотность и тяжесть, скрывать за собою какую-либо одну и ту же объективную сущность? Да, конечно, отвечаем мы, но только эта сущность, чтобы быть действительно объективной, независимой от сознания самих субъектов и не изменяющейся, несмотря на изменение их зрительных и осязательных ощущений, не должна иметь ни зрительного, ни осязательного образа, ни протяжения в пространстве, ни плотности, ни тяжести; на должна быть духовной. Такая объективная сущность, скрытая за всяким образом, это есть некоторый процесс жизни. Поясним это.

Муравей представляет себе образ огромной горы, по которой он ползет, и думает, что эта гора занимает огромное место в пространстве. В то же самое время человек представляет себе совсем иной образ – образ своего тела, по которому ползет муравей, и считает, что этот образ занимает в пространстве сравнительно малое место. Образы, которые создают себе муравей и человек, совершенно различны по величине, т.е. не занимают в пространстве какого-либо одного определенного места, точно также различны эти образы в смысле тяжести и несжимаемости (или плотности); однако за этими двумя совершенно различными образами кроется одна и та же чисто духовная сущность, т.е. некоторый процесс жизни. Этот процесс жизни есть внутренняя жизнь самого человека (совокупность его мыслей, чувств и хотений) в ея взаимоотношении с жизнью, кроющейся за образами всех телесных клеток. Этот процесс жизни, слагающийся из мыслей, чувств, хотений и ощущений, есть нечто совершенно духовное и не имеет никакого протяжения в пространстве, не занимает в пространстве никакого места, не имеет никакой плотности, ни тяжести. Но когда муравей воспринимает эту жизнь, то он в своем пространственном сознании иллюстрирует себе эту жизнь в виде образа огромной по величине горы, занимающей в пространстве огромное место и приписывает этому образу абсолютную плотность и огромную тяжесть; человек же в своем пространственном сознании иллюстрирует для себя этот же самый процесс жизни в виде образа своего тела, занимающего в пространстве небольшое место, и приписывает этому образу лишь абсолютную плотность (несжимаемость) и тяжесть. Иначе сказать, одна и та же духовная сущность, один и тот же процесс жизни и л л ю с т р и р у е т с я в сознании муравья в виде образа огромной горы , и в сознании самого человека (и всех других людей) в виде образа тела со всеми его органами. Поясним это еще.

Представим себе, что два субъекта: ребенок и взрослый человек, находясь в одном и том же месте, оба говорят, что в расстоянии 10 метров от них находится человек А. Но мы уже знаем на основании соображений, представленных в предыдущих главах, что в действительности для ребенка и для взрослого вовсе не существует какого-то одного «тела человека А», но существует два образа, значительно различающихся между собою.

Прежде всего, для ребенка и для взрослого не существует никакого «тела человека А», которое имело бы один и тот же з р и т е л ь н ы й о б р а з и о д н у и т у ж е з р и т е л ь н у ю в е л и ч и н у. Различные субъекты создают себе зрительные образы большие или же малые в зависимости от величины своего собственного телесного образа. Ребенок, телесный образ которого мал, когда говорит: «тело человека А», представляет себе зрительный образ большой по величине, а взрослый человек, телесный образ которого велик, когда говорит: «тело человека А» , представляет себе зрительный образ меньший по величине. (Это различие в зрительных образах еще более усилится, если мы допустим, как это обыкновенно бывает, что ребенок близорук, взрослый же обладает так называемой нормальной зрительной способностью. Мы выяснили ведь, что близорукий всегда создает себе зрительные образы большие по величине, чем человек, обладающий так называемой нормальной зрительной способностью).

Точно также для ребенка и для взрослого не существует тела человека А в виде одного и того же о с я з а т е л ь н о г о о б р а з а, имеющего одну и ту же несжимаемость (плотность), имеющего одну и ту же тяжесть и занимающего в пространстве одно и то же место. Ребенок, телесный образ которого мал и который обладает слабой способностью к усилию при осязании и движениях вообще, представляет себе телесный образ человека А как нечто большое по величине, более плотное и более тяжелое и находящееся на большом двигательном расстоянии; взрослый же представляет себе телесный образ человека А как нечто меньшее по величине, менее плотное, менее тяжелое и находящееся на меньшем расстоянии.

Ребенок и взрослый создают себе зрительные и осязательные образы неодинаковые по величине, плотности и тяжести, п р и ч е м д в а р а з л и ч н ы е з р и т е л ь н о – о с я з а т е л ь н ы е о б р а з а, к о т о р ы е э т и с у б ъ е к т ы с е б е с о з д а ю т, н е з а н и м а ю т в п р о с т р а н с т в е к а к о г о- л и б о о д н о г о о п р е д е л е н н о г о м е с т а.

Но этого мало. Как мы уже выяснили, в о в с е н е л ь з я д о п у с т и т ь, ч т о б ы т е л о с у б ъ е к т а А м о г л о с у щ е с т в о в а т ь в к а к о м б ы т о н и б ы л о о д н о м о п р е д е л е н н о м в и д е, н е з а в и с и м о о т с о з н а н и я с а м и х с у б ъ е к т о в. Чтобы существовать само по себе объективно, независимо от сознавательных свойств различных существ, тело субъекта А должно было бы иметь само по себе такие свойства, такой зрительный и осязательный образ, такую зрительную и осязательную величину, такую несжимаемость или плотность или такую тяжесть, к о- т о р ы е н е з а в и с и л и б ы о т с а м и х с у щ е с т в и к о т о р ы е н е и з м е н я л и с ь б ы, н е с м о т р я н а и з м е н е н и е у с у щ е с т в и х з р и т е л ь н о й с п о с о б н о с т и и и х с п о с о б н о с т и к у с и л и ю. А так как допустить это совершенно невозможно, то отсюда следует, что так называемое тело субъекта А вовсе не может иметь само по себе ни зрительного, ни осязательного образа, ни зрительной, ни осязательной величины, ни несжимаемости или плотности, ни тяжести, и, следовательно, вовсе не может существовать само по себе, но всегда только в виде образов, слагающихся в сознании самих субъектов и всецело обусловленных их собственными свойствами.

Какого-то одного «тела» у человека А не оказывается, а есть только два различных образа, которые ребенок и взрослый соответственно со своими собственными свойствами себе создают и которые не занимают в пространстве какого-либо одного определенного места.

Но где же в таком случае находится внутренняя жизнь субъекта А (совокупность его чувств, мыслей, хотений и ощущений)? В каком месте пространства находится эта жизнь субъекта А? Н и в к а к о м м е с т е, так как жизнь (чувства, мысли, хотения и ощущения) есть нечто духовное, по существу своему невидимое и не осязаемое, т.е. не имеющее зрительного и осязательного образа, не имеющее протяжения в пространстве, н е з а н и - м а ю щ е е в п р о с т р а н с т в е н и к а к о г о м е с т а, неимеющее ни плотности, ни тяжести.

Жизнь или сознание человека (чувства, мысли, хотения и ощущения), не имея протяжения в пространстве, вовсе не находится в теле. Напротив того, само тело есть не более как образ, который слагается и существует только в самом сознании субъекта, а также в сознании других людей. (Для существ же совсем отличающихся от людей, как, напр., для муравья, такого образа вовсе не существует).

Итак, в данном примере два субъекта – близорукий ребенок и взрослый человек, обладающий так называемой нормальной зрительной способностью, воспринимают из мира одну и ту же сущность – жизнь человека А. Жизнь эта сама по себе не имеет ни зрительного, ни осязательного образа, ни величины или протяжения в пространстве, ни плотности, ни тяжести и она не занимает в пространстве никакого места. Но когда эту жизнь человека А воспринимает ребенок, то он представляет себе ее в виде зрительного и осязательного телесного образа, большого по величине, плотного, тяжелого и находящегося на большом двигательном расстоянии. Взрослый же человек создает себе образ меньший по величине, плотности и тяжести и находящийся на меньшем двигательном расстоянии.

Сказанное выше, мы должны распространить на все вообще так называемые тела и предметы.

И наше собственное тело со всеми его клетками, инфузориями и атомами, и тела других бесчисленных существ, и деревья, и кристаллы, и минералы, вообще со всеми движущимися атомами, из которых они слагаются, суть только образы, посредством которых мы иллюстрируем для себя происходящие за этими образами процессы жизни. Мало того, любой предмет со всеми его движущимися атомами есть тоже только образ, за которым протекает некоторый процесс жизни.

Итак, причина, почему существа так твердо уверены, что вне их сознания в самом деле существует нечто объективное, состоит в том, что вне их сознания в мире действительно есть нечто объективное; это нечто объективное не есть, как кажется, какой-то мистический «предмет» сам по себе, так как такой независимый от сознания людей предмет, как мы выяснили, не может иметь ни определенной величины, ни определенного места в пространстве, ни определенной плотности, ни определенной тяжести и, следовательно, не может вовсе существовать.Точно также это «нечто» действительно объективное не есть какая-то «материя сама по себе», так как материя есть не более как смутный зрительный и осязательный образ, который мы себе сами создаем и который всецело обусловлен свойствами нашего собственного сознания.

Истинно объективным для людей может быть лишь то, что скрыто за всеми субъективно порождаемыми ими образами тел, клеток, предметов, движущихся атомов. Эта объективная для людей сущность есть различные воспринимаемые ими из мира процессы жизни. Эти процессы жизни более или менее как бы просвечивают сквозь все материальные образы, посредством которых мы эту жизнь для себя иллюстрируем.

Когда люди создают себе соответственно со свойствами своего сознания представление какого-либо тела, или дерева, или воды, или камня, то все это суть только образы. Когда люди помощью приборов или только мысленно разлагают и дробят образы тела, дерева, воды или камня на более мелкие части, то в их сознании возникают иные представления: частицы, молекулы, движущиеся атомы; но все это суть опять таки только образы, слагающиеся и существующие исключительно в сознании самих людей. Таким образом, ничего материального, объективно существующего люди не находят. Но когда люди в этих создаваемых ими образах тел, деревьев, предметов, движущихся атомов открывают или хотя бы вынуждены своим разумом признать существование различных процессов жизни, то эта никогда невидимая и не осязаемая жизнь не есть уже субъективное представление самих людей; жизнь эта не слагается из зрительных, осязательных и других свойств людей – она есть нечто духовное, она не имеет ни зрительного, ни осязательного образа, ни протяжения в пространстве, ни величины, ни тяжести, ни плотности; жизнь эта сама по себе непространственна, т.е. не занимает места в пространстве.

Муравей, ребенок и взрослый никогда не представляют себе какого-либо одного объективного предмета, напр., палки, занимающей в пространстве одно определенное место, имеющей одну определенную величину, одну определенную плотность и одну определенную тяжесть; эти три субъекта создают себе три образа совсем различные. Однако посредством столь различных образов субъекты эти иллюстрируют для себя одну и ту же объективную для них сущность, а именно, процесс жизни, который кроется за образами движущихся атомов (палки). Иными словами, когда мы, люди, представляем себе «предмет» и называем его палкой, то это есть только субъективно порождаемый нами образ; когда мы разлагаем этот образ на клетки и дальше мысленно на движущиеся атомы, то это опять таки только создаваемые нами самими образы. Но мы вынуждены, чтобы объяснить себе движения атомов, признать, что за этими образами кроется некоторый процесс жизни. Иными словами, то, что мы называем палкой, есть создаваемый нами самими образ, скрывающий некоторый процесс жизни. Муравей, воспринимая этот процесс жизни, п р е д с т а в л я е т с е б е е г о в образе огромного бревна; дальнозоркий ребенок, воспринимая этот же процесс жизни, п р е д с т а в л я е т е г о с е б е в образе палки большой по величине, очень плотной (твердой, неломаемой) и тяжелой. Взрослый же близорукий человек, воспринимая этот же самый процесс жизни, представляет себе его в образе палки меньшей по величине, менее плотной (менее твердой, легко ломаемой) и легкой в смысле тяжести.

Эти заключения, к которым мы пришли, выступают для нас как нечто несомненное, вытекающее из гносеологического анализа тех образов, которые мы себе создаем и которые мы называем телами, предметами, атомами. Но все -таки не странно ли такое заключение? Не странно ли, что сущность духовная, т.е. процесс жизни, не имеющий вовсе ни образа, ни тяжести, ни плотности, может вызывать в сознании существ с о в е р ш е н н о п р о т и в о п о л о ж н ы й п о с в о и м с в о й с т в а м р е з у л ь т а т , а именно, материальный образ, имеющий величину, плотность и тяжесть? Не странно ли, что причина внешняя вовсе не материальная, а именно - некоторый процесс жизни вызывает в нашем сознании как чисто субъективный результат – образ, представляющий нам нечто материальное.

Если мы вдумаемся, то убедимся, что в этом нет ничего странного, т.е. необъяснимого помощью нашего душевного опыта.

Прежде всего, мы по опыту наших сновидений с несомненностью знаем тот факт, что наше сознание способно само из себя создавать нам образы тел, предметов и материальных явлений даже тогда, когда нет уже абсолютно никакой внешней объективной причины, способной непосредственно вызывать в нашем сознании все эти образы. Во сне мы представляем себя, напр., гуляющими в лесу; иначе сказать, мы создаем себе ряд зрительных и осязательных образов и наделяем все эти образы материальными свойствами, величиною, тяжестью, плотностью. И все это несмотря на то, что за этими образами положительно не кроется никакой сущности, ни «материи», ни процессов жизни.

Тем более нам легко освоиться с мыслью, что на яву наше сознание тоже с а м о и з с е б я создает нам образы тел, предметов и материальных явлений, так как в данном случае мы признаем во внешнем мире причину, вызывающую в нашем сознании эти образы – причину не материальную, но духовную, т.е. различные процессы жизни.

Но как же все-таки примириться с мыслью, что сущность духовная, т.е. воспринимаемые нами из внешнего мира процессы жизни, может вызвать в нашем сознании как чисто субъективный результат все те образы тел и предметов, которые мы представляем себе как нечто материальное? Не удивительно ли все-таки, что воспринимаемая нами из мира внешняя сущность совершенно отличается от тех субъективных образов, посредством которых мы себе эту сущность представляем? Мы уже говорили об этом. Мы выяснили подробно во втором отделе первого тома (выпуск III, гл. YIII), что не только философия, но и наука нашего времени вынуждены признать, что объективная сущность, которую мы воспринимаем из мира н е о б х о д и м о д о л ж н а с а м а п о с е б е б ы т ь с о в е р ш е н н о о т л и ч н о ю о т т о г о с у б ъ е к т и в н о г о р е з у л ь т а т а, к о т о р ы й э т а с у щ н о с т ь в ы з ы в а е т в н а ш е м с о з н а н и и. С этой мыслью давно примирилась философия и к этому же с своей стороны все тверже приходит и наука.

Философия со времени Канта твердо признала, что то, что мы называем телами и предметами суть ничто иное, как образы, обусловленные нашими человеческими свойствами и слагающиеся только в нашем собственном сознании. Для обозначения же той внешней сущности, которая вызывает в нашем сознании все эти образы тел и предметов, философия допускала, что в объективном мире существует нечто совсем неопределенное и с о в с е м о т л и ч а ю щ е е с я о т э т и х о б р а з о в, а именно, какие-то мистические предметы «сами по себе», не имеющие ни цвета, ни вкуса, ни запаха, ни даже протяжения в пространстве (так как пространство не существует объективно, но есть только субъективная форма, в которою мы облекаем воспринимаемую нами из мира неизвестную сущность). Иными словами, философия, хотя не могла еще указать, ч т о и м е н н о мы воспринимаем из объективного мира, однако она уже давно пришла к мысли, что эта объективная для нас сущность должна совершенно отличаться от создаваемых нами образов и даже не должна иметь сама по себе протяжения в пространстве.

К такому же заключению, как мы выяснили, подходит и наука нашего времени, в особенности в энергетических теориях. *)

Из этого видно, что заключение, к которому мы пришли путем исследования нашего сознания, а именно, что образы тел, предметов, атомов и всякой материальности вызываются в нашем сознании внешней причиной, с о в с е м о т л и ч н о й – д у х о в н о й, вовсе не имеющей ни образа, ни плотности, ни тяжести, ни протяжения в пространстве, заключение это не должно выступать как нечто странное или неожиданное, но оно является необходимым завершением того пути мысли, который уже обозначится как в философии, так, отчасти, и в науке.

Муравей представляет себе образ огромной горы, по которой он ползет и приписывает этой горе абсолютную несжимаемость (плотность) и ог-


_____________

*) Том I, отдел II, главы III и IY.


ромную тяжесть. В то же самое время я создаю себе совершенно иной образ – образ тела человека А, по которому ползет муравей, и приписываю этому образу малую плотность (легкую сжимаемость) и небольшую тяжесть. Объективная же для муравья и для меня сущность, которая вызывает в сознании муравья образ огромной горы, а в моем сознании – образ тела человека А, есть жизнь человека А, т.е. его внутреннее самочувствие. Жизнь эта сама по себе не имеет ни зрительного, ни осязательного образа, ни плотности, ни тяжести, ни зрительной, ни осязательной величины и не занимает в пространстве никакого места.

То, что я называю телом человека А, есть, во-первых, зрительный образ, который мне создает моя человеческая несовершенная зрительная способность. (Если бы моя зрительная способность стала совершенствоваться, то этот компактный зрительный образ должен был бы расшириться и исчезнуть, последовательно разлагаясь и заменяясь новыми зрительными образами клеток, молекул, атомов, электронов и т.д. При этом всегда будет невозможно найти какие-либо образы объективные и истинные, не разлагающиеся и не исчезающие при дальнейшем совершенствовании нашей зрительной способности).

Тело человека А есть не только создаваемый нами зрительный образ, но это есть также образ осязательный, слагающийся в нашем сознании из наших осязательных ощущений. Когда мы говорим, что тело субъекта А есть нечто тяжелое, то мы говорим об испытываемом нами, людьми, чувстве тяжести; это чувство тяжести возникает только в самом нашем сознании; вне нашего сознания никакой тяжести не существует, но есть только причина, ограничивающая нашу способность к усилию и вызывающая в нашем сознании чувство тяжести. Это наше собственное чувство тяжести мы мысленно объективируем от себя и относим его к порождаемому нами зрительному образу. Иначе сказать, мы ложно думаем, что порождаемый нами зрительный образ существует сам по себе в объективном мире и что испытываемая нами тяжесть находится в этом будто бы объективном образе.

То же самое относится к плотности. Плотность есть ничто иное как испытываемое нами ограничение нашего усилия при осязательных движениях. Когда мы сжимаем тело человека А, то чувствуем, что наше усилие ограничено какой-то внешней причиной. Принято думать, что внешняя причина, которая ограничивает наше усилие, есть какая-то объективная для нас плотность, присущая телу субъекта А. Но это совершенно неверно. Вне нашего сознания нет никакой объективной плотности, также как и самое тело субъекта А не существует само по себе в объективном мире, но есть только образ, слагающийся в нашем собственном сознании. Когда люди говорят о плотности тела субъекта А, то эта «плотность» есть ничто иное как испытываемое самими людьми чувство плотности или ограничения их усилия некоторой внешней сущностью, которая, однако, сама по себе вовсе не есть какая-то плотность. Иначе сказать, то, что принято называть плотностью, есть ощущение или примитивное чувство, возникающее только в нашем собственном сознании. Когда мы мысленно объективируем от себя это испытываемое нами ощущение плотности и говорим о какой-то объективной плотности, существующей в теле субъекта А, то это есть наше заблуждение. Не трудно проверить на опыте, что это есть действительно наше заблуждение и что никакой объективной «плотности» вне нашего сознания не существует.

Мое пространственное сознание представляет мне следующий ряд образов: я сжимаю своей рукой руку человека А. Я знаю, что рука человека А есть, прежде всего, создаваемый мною самим зрительный образ, который не существует объективно, но слагается только в самом моем сознании. Но вместе с тем я испытываю ощущение чего-то плотного. Предложим, что я допущу на время, что испытываемое мною ощущение плотности вызывается какою-то плотностью объективной. Иначе сказать, я допускаю на время, что плотность существует вне моего сознания и извне на меня воздействует. Но вот я продолжаю мой опыт дальше. Я продолжаю напрягать свое усилие все сильнее и сильнее до последней крайности и вот наступает момент, когда я перестаю испытывать ощущение плотности, а начинаю уже испытывать ощущение боли от моего усилия. Испытываемое мною ощущение плотности непосредственно перешло в испытываемое мною ощущение боли. Но теперь уже мне и в ум не придет объективировать от себя испытываемое мною ощущение боли и говорить, что боль существует вне моего сознания и извне на меня воздействует. Иначе сказать, я ясно понимаю, что испытываемому мною ощущению боли вовсе не соответствует в объективном мире какая-то боль объективная. Теперь мне становится уже ясно, что когда мое напряжение еще не вылилось в чувство боли, но выражалось только в виде ощущения плотности, то этому моему ощущению плотности вовсе не соответствовала во внешнем мире какая-то объективная плотность. Все, что я могу сказать, это то, что вне моего сознания существует некоторая причина, ограничивающая мое усилие и вызывающая во мне сперва ощущение плотности, а затем ощущение боли.

Какая же это внешняя объективная сущность, которая не имела сама по себе ни зрительного, ни осязательного образа, ни зрительной, ни осязательной величины, ни плотности, ни тяжести, но которая вызывает в моем сознании зрительный и осязательный образ некоторой величины, а также вызывает ощущение несжимаемости (плотности) и тяжести? Эта объективная для меня сущность есть жизнь человека А, которую я воспринимаю из мира. Именно она, эта жизнь, вызывает в моем сознании тот образ, который я называю телом человека А; именно она, эта жизнь, является причиной, ограничивающей мое усилие и вызывающей в моем сознании ощущения несжимаемости (плотности) и тяжести.

В данном примере, когда я сжимаю руку человека А, то все происходящие при этом так называемые материальные явления суть лишь ряд образов, посредством которых и я сам, и субъект А и другие люди иллюстрируют себе некоторое явление духовное, а именно: воздействие моего душевного усилия на внутреннюю жизнь человека А и противодействие, оказываемое жизнью человека А моему усилию.

То же самое можно сказать, когда я сжимаю животное, растение или любой так называемый предмет со всеми его движущимися атомами. Все происходящие при этом материальные явления суть только образы, посредством которых и я сам и другие люди иллюстрируют для себя некоторое явление духовное, а именно: воздействие моего душевного усилия на ту жизнь, которая скрыта за образом так называемого тела или предмета, и противодействие, оказываемое этой жизнью моему усилию.

________________




Похожие:

Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconЧто такое сознаваемое нами пространство? Никакого объективного и общего для всех различных существ пространства не существует. Два рода пространства
Ельной способностью различных существ. (Оно вовсе отсутствует для слепых и существ, не одаренных зрительной способностью). Зрительное...
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconО вреде курения
Однако, не все представляют себе, насколька велика опасность привыкания к табаку. Им кажется, что стоит только захотеть, и курение...
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconК собравшимся на форум мира в Москве и ко всем людям
Дорогие братья и сестры! Хочется мне обратиться не только к вам, собравшимся на форум для прекращения войны и установления мира,...
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconСергей Пантелеевич Мавроди Мы. Россия. «Ммм»
Между прочим, если бы все было нормально, если бы не всем известные события, если бы мне просто в конце концов не так активно мешали,...
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconСоветы психолога Как помочь ребенку сказать «Нет» алкоголю и наркотикам
Они запомнят все, что вы делаете или говорите, и им кажется, что это хорошо и для них! Если вы выпиваете, делайте это умеренно. Тем...
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconБорис Жуков потоп откладывается заметки о фестивале "Петербургский аккорд-2004" часть вторая Уборка лавров
Официально считалось, что они будут обнародованы только на заключительном концерте фестиваля. На самом деле всем заинтересованным...
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconОн глянул за темную пелену ночи…
Там все равно ничего не было видно… да и что можно увидеть, если в твоих глазах одни лишь слезы а все твои мысли занимает лишь прошлое,...
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconВаше отношение к дуэли
В то время они были широко распространены в дворянской и военной среде. В XX веке они уже не распространены и знаем мы о них исключительно...
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconАвтобус xe buyt (3) Австралия Uc(2)
В, внутри trong (в чем-либо); vao(во что-либо); đi (напр., в Москву); sang (напр., в Китай); ơ(5) (напр., в Сайгоне)
Если некоторой категории существ (напр., всем людям) кажется, что они представляют себе одну и ту же картину мира, одни и те же образы тел и предметов, то это лишь заблуждение iconCергей Сергиенко за стеклом
Что мы можем изменить, жалкая кучка актеров? Ничего. Всё зависит от людей, пришедших посмотреть спектакль. Если они захотят измениться,...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов