Библиографическая заметка icon

Библиографическая заметка



НазваниеБиблиографическая заметка
Л. Н. Толстого
Дата конвертации30.06.2012
Размер105.71 Kb.
ТипДокументы

28


Библиографическая заметка.


В. А. Поссе. Граф Л. Н. Толстой и рабочий народ. С приложением обращения Л. Н. Толстого „К рабочему народу". Женева 1903 г.

Странное впечатление производит лежащая перед нами брошюра. Автор ее, приступая к разбору обращения Л. Н. Толстого к рабочему народу, называет это обращение оскорблением для рабочих и подготовляет читателя к самому резкому и беспощадно правдивому обличению, направляемому по адресу Л. Н. Толстого. Автор брошюры г. Поссе не новичок в литературе, он человек и развитой, и талантливый и можно было ожидать, что, обличая Толстого, он рассмотрит вопрос по существу и постарается указать, в чем заключается, по его мнению, основная ошибка Толстого.

К сожалению, г. Поссе, выступая в качестве защитника рабочего народа, вместо серьезного разбора статьи Л. Н. Толстого, увлекся, так сказать, партизанской войной и, не опровергнув основного положения автора, стал вылавливать отдельные фразы и места, иногда приписывая Толстому даже такие слова, каких он и не говорил. Так напр. на стр. 2 своей брошюры, г. Поссе утверждает, что Толстой указывает рабочему народу, „что социалисты желают рабочим не добра, а зла". Зачем это говорить? Толстой может быть самого невысокого мнения о значении социалистических учений и действий, но в желании зла рабочим он социалистов все-таки не обвинял.

На той же 2 странице находим еще такую фразу, за которую г. Поссе вероятно самому станет стыдно, если он обратит на нее свое внимание. „Толстой, говорит г. Поссе, получил известный авторитет в народе несомненно благодаря революционерам, распространявшим некоторые из его произведений, и теперь он хочет направить этот свой авторитет против тех же самых революционеров, травимых царскими опричниками." Неужели революционеры действительно так могущественны? Не создан ли, в таком случае, авторитет Толстого скорее бумажными фабрикантами?

В брошюре г. Поссе слишком много мест, по поводу которых можно сделать возражения, и подробный разбор ее занял бы слишком много места и времени. Но мы вовсе и не собираемся подробно разбирать эту брошюру. Оставляя в стороне неуместную паралель между Толстым и Николаем II, сделанную г. Поссе, равно как и поэтические экскурсии в произведения Щедрина и даже грозную батарею статистических цифр, выставленных в защиту фабричного труда, обратим внимание на одно из самых главных обвинений г. Поссе. Он упрекает Толстого за то, что тот говорит, что рабочие употребляют все силы на „жалкую борьбу с капиталистами из за часов работы и грошей прибавки" и что они „пытались и пытаются освободиться социалистическими приемами посредством союзов, стачек, демонстраций, выборов в парламент, тогда как все это, в лучшем случае, только на время облегчает каторжный труд рабов и не только не освобождает их, а только закрепляет рабство".

Думается нам, что если г.
Поссе хоть на минуту освободится от того случайного настроения, под влиянием которого


29


он писал свою брошюру, и вникнет в смысл вышеприведенных слов, то он конечно увидит, что ничего в них оскорбительного для рабочего народа не заключается. В самом деле, почему вожди германской социал-демократии могли высказываться против стачек и считать вредными для интересов рабочего класса демонстрации, и это не было оскорбительно для рабочих? Почему бакунистов, отрицавших те формы капиталистического строя, в которые социалисты приглашают войти рабочий народ, почему бакунистов не считают оскорбителями рабочего сословия? Ведь основное различие Толстого и социалистов, по отношению к государству, заключается в том, что социалисты зовут народ войти в известную государственную форму, сплотиться в этой форме, окрепнуть, а затем и овладеть ей. Толстой же считает, что существующую форму надо разрушить и только на ее развалинах можно построить новую. Думается нам, что Толстой до некоторой степени заслужил право иметь свое мнение, не подвергаясь за это ни обвинениям в желании оскорбить рабочий народ, ни личным оскорблениям.

В пылу полемического задора, г. Поссе употребляет еще следующий нехороший прием: он сопоставляет с разбираемой брошюрой отрывок из „Царства Божия внутри вас" и указывает, что в „Ц. Б." Толстой очень мягко относится к командующим классам, а в разбираемой брошюре он, Толстой, указывает на то, что рабочие во многом сами виноваты в своих несчастьях. Дело в том, что Толстой ставит рабочий народ в нравственном отношении значительно выше командующих классов, а потому и считает возможным предъявлять к нему бтльшие нравственные требования. Кажется это так просто, что нет никакой надобности выискивать иных объяснений. Ведь в целом ряде своих сочинений Толстой с достаточной ясностью показал свое отношение и к рабочим, и к господам. Г. Поссе должен был бы это помнить, раз он начинает делать сопоставление между разбираемой брошюрой и другими сочинениями Толстого. Но г. Поссе все это забывает и даже имеет смелость утверждать, что через все учение Толстого красной нитью проходит стремление успокоить совесть угнетателей и взвалить вину за все существующее зло на плечи угнетаемых. Как-то не хочется даже отвечать на подобное обвинение.

В начале своей брошюры г. Поссе заявляет, что до появления обращения к рабочему народу он преклонялся перед Толстым и не хотел видеть противоречий в его учении, но с появлением этой брошюры, он считает себя обязанным указать на эти противоречия. Странно, где же был г. Поссе в течение последних двадцати лет. Ведь обращение к рабочему народу строго логически вытекает из теории пассивного противления.

Коль скоро владение землей является злом, то злом будет и съемка в аренду, и всякая иная работа на земле помещика, так как она является признанием помещичьего права и укреплением за ним этого права. Следовательно, согласно теории пассивного противления или непротивления, как ее обыкновенно называют, надо избегать всякой работы на капиталиста, помещика или фабриканта.

Но ведь есть-то человеку надо? Семью-то надо прокормить? Несомненно. Очевидно, что вопрос распадается на две части.

Первое — это не надо работать на капиталиста. Второе, — вытекающее из первого, — надо искать способов к существованию помимо чужой земли и машины. Заключаются ли эти способы в переселениях, в переходе ли к иным формам хозяйства, в артельных ли организациях, но, во всяком случае, они существуют, и как бы ни было трудно то, что предлагает Л. Н Толстой, нельзя называть его предложение издевательством над рабочим народом и потаканием высшим классам.

Заканчивается статья г. Поссе надеждой, что Толстой преклонит свою гениальную голову перед бездетными девушками, которые подвергают себя в тюрьмах пыткам голода, протестуя против насилий над уголовными преступниками, и заявлением что борцы за освобождение рабочего народа — выше Толстого и что только эти борцы - мученики имеют право называться истинными друзьями народа. Эго заключение в сущности имеет мало отношения к основной теме статьи, но это эфектный конец, и если вспомнить, что эта статья является


30


воспроизведением реферата, читанного в присутствии значительного числа молодежи, то приподнятость заключительных фраз становится понятной. За такими фразами обыкновенно следуют аплодисменты.

Странное впечатление производит брошюра г. Поссе. Неужели ему не понятно то страшное разрушительное действие, которое производит проповедь Толстого, несмотря на его кажущуюся пассивность, на основные устои современного буржуазного строя?

П—в.


^ Новое отлучение Толстого.


Русские революционеры всегда жалели, что Л. Н. Толстой не освободился от того, чтт они называют его „религиозным мистицизмом", и досадывали на упорство, с которым он придерживается безумного, по их мнению, нравственного принципа о непротивлении злу насилием. Но все же, до самого последнего времени, они видели в нем громадную противоправительственную силу, и с этой, как они выражаются, „опозиционной" точки зрения смотрели на него, как на могучего союзника, помогавшего их революционной деятельности гораздо больше, нежели он сам отдавал себе в том отчет. И действительно, поскольку вопрос касается разрушения государственно-церковного обмана и привлечения внимания и сочувствия к угнетенному положению рабочего народа, — можно без преувеличения сказать, что никто на свете не сделал столько, сколько Толстой. Но, по какому-то странному недомыслию, революционеры воображали, что, отрицая и порицая насилие государственное, Толстой обязан, если не одобрить, то по крайней мере воздерживаться от обличения их обратного насилия — анти-правительственного. Раньше или позже, разумеется, это наивное недоразумение должно было рассеяться; чтт и случилось в последнее время, когда Толстой стал, в своих писаниях, касаться различных современных способов борьбы с государственным злом. К великому огорчению революционеров, он оказался столь же самостоятельным и нелицеприятным по отношению к ним, каким всегда был по отношению к представителям правительства. Вместо того, чтобы заискивать, или по крайней мере дипломатически избегать восстановлять против себя сочувствующее социализму большинство передовой молодежи, — он со свойственной ему прямотой и независимостью от людского мнения, стал, при случае, высказывать, в чем он расходится с революционным движением и чтт именно он считает у них нравственно предосудительным, неразумным и вредным для истинных интересов рабочего народа. Таким образом революционеры, волей неволей, должны были убедиться в том, что они не могут долее выставлять Толстого своим бессознательным союзником, и понять, что вся сила его громадного влияния должна неизбежно направиться не только против правительственной, по также и против их собственной насильнической деятельности. Раньше того были среди революционеров даже и такие, которые надеялись воспользоваться Толстым для своих политических целей и усиленно распространяли среди русского народа односторонне подобранные выдержки из его писаний, надеясь подкрепить свою проповедь ненависти, насилия и убийства авторитетом Толстого, благо русская цензура препятствует распространению его писаний в их полном и неискаженном виде. Теперь те самые революционеры, которые первоначально больше всего уповали в этом смысле на Толстого, естественно оказались наиболее разочарованными; и вот, следуя примеру „святейшего" синода, они приступили к торжественнону „отлучению" Толстого — из числа людей, желающих добра рабочему народу. Одним из первых произнес такое отлучение г. Поссе в той брошюре, о которой идет речь в вышеизложенной библиографической заметке. (О других нападках — анонимных — не стоит говорить.)

Мы вообще предпочитаем избегать полемики, тем более, что, по отношению к нападкам революционеров на наше жизнепонимание, мы вполне согласны с Л. Н. Толстым, который, по поводу этой самой брошюры и ей подобной литературы, недавно высказался так: „Отвечать на их статьи, разумеется, не стоит... Возражать им — то же, чтт сни-


31


мать фотографию с облаков: вы только что наладили апарат, а облако прошло или изменилось, и следа нет того, чтт было". В настоящем случае мы делаем исключение и возражаем только потому, что брошюра эта написана лицом, заслужившим в известных кругах доверие многих; и нам хотелось бы воспользоваться представившимся случаем для того, чтобы, на первых же порах, предупредить тех читателей, которые недостаточно еще знакомы с революционной тактикой и естественно склонны идеализировать, так называемых, „борцов за свободу", — о том, с какой осторожностью следует относиться к утверждениям этих людей, когда они нападают на тех, кто не одобряют их деятельности.

В интересах истины, мне приходится обратить внимание на то, что автор разбираемой брошюры, возражая Л. Н. Толстому, не столько старается опровергнуть то, что Толстой действительно думает и говорит, сколько извращает его мысль и слова; приписывает ему чувства и побуждения, на самом деле совершенно ему чуждые; намеками и инсинуациями подвергает сомнению его искренность и бескорыстие; наконец, прямо утверждает неправду, как о его личном характере и поведении, так и о его взглядах и писаниях. И все это — по отношению к человеку, который заведомо не станет оправдываться.

Здесь не место, да и не стоит вступать в подробный разбор всех этих неприглядных приемов, тем более что читатели, знакомые с писаниями и личностью Л. Н. Толстого, могут сами для себя проверить справедливость моих слов. Не стану также разбирать, чтт собственно могло побудить автора прибегнуть к подобным приемам: „боевая ли тактика", стремящаяся подорвать в глазах мало осведомленных людей уважение к опасному противнику, неспособность ли человека, поглощенного односторонней и узкой революционной деятельностью, понять мыслителя, рассматривающего жизнь с более глубокой и свободной точки зрения; или же временное увлечение автора под влиянием оскорбленного чувства своей правоты? Замечу только, что, во всяком случае, результат получился самый скверный; и что остается только глубоко пожалеть, — не в интересах Л. Н. Толстого и его дела, которым подобные ложные обвинения повредить, конечно, не могут, — а в интересах самого автора брошюры, что, вместо того, чтобы постараться добросовестно понять и, с своей точки зрения, серьезно опровергнуть Толстого, он счел уместным пустить в ход такие приемы, которые, по их несправедливости, грубости и чисто личным нападкам нельзя назвать иначе, как „пасквильными".

Могут ли эти приемы временно достигнуть какой-либо цели, об этом предоставляем судить самому автору и его товарищами, не гнушающимся подобными средствами. С своей стороны, мы знаем только то, что в свое время станут известны истинные обстоятельства личной жизни Л. Н. Толстого, над которыми, совершенно не понимая их и превратно их изображая, В. A. Поссе так непристойно издевается; знаем, что станут также общим достоянием и те, пока еще не подлежащие разглашению, частные письма Л. Н. Толстого, которые В. A. Поссе, основываясь на случайно дошедших до него обрывках их вступительных и заключительных обращений, выставляет в самом недоброжелательном и неверном виде, между тем как он совершенно незнаком с их настоящим содержанием. И тогда воочию обнаружится действительное значение личной жизни Л. Н. Толстого и подобных его писем, как раз противоположное тому, каким рисуют его теперешние его враги, которые, как В. A. Поссе, не могут простить ему того, что он не одобряет присущего их деятельности элемента ненависти и насилия. Когда настанет это время, то всем, уважающим В. А. Поссе, как человека, — если только они вспомнят о его теперешнем поступке по отношению к Л. Н. Толстому, — несомненно будет больно и совестно за него, как больно и совестно за него в настоящую минуту мне, бывшему до сих пор в добрых личных отношениях с ним и ценившему его ум и сердце, которым он в данном случае так печально изменил.

Чтобы быть вполне откровенным, скажу, что мне понятно чувство оскорбления, которое В. A. Поссе и его единомыш-


32


ленники могли испытать от резкого осуждения их деятельности Л. Н. Толстым; хотя и Лев Николаевич, с своей стороны, коснувшись этой деятельности в своем обращении к рабочему народу, был, разумеется, нравственно обязан, не взирая на лица, высказать, без утайки и смягчения, то, что он думает о ней. Мне также понятно, что, когда деятельность, которой они беззаветно преданы, подверглась столь решительному порицанию со стороны человека, занимающего в глазах всего мыслящего мира такое исключительное положение, каким пользуется Л. Н. Толстой, то наиболее фанатичные революционеры естественно могли быть возмущены до глубины души и доведены до того состояния, в котором люди, ради защиты дорогой им идеи, готовы, в своих приемах борьбы с противником, доходить до самых крайних пределов того, что позволяет им их чувство справедливости и приличия. Но, судя по прошлому моему знакомству с В. А. Поссе, не ожидал я только одного, — того, что для него этот крайний предел нравственно допустимого успел уже отодвинуться так далеко. Впрочем, во имя всего, что я привык ценить и уважать в нем, утешаю себя надеждою, что произошло это у него под влиянием лишь временной потери равновесия.

Единственную отрадную сторону во всем этом инциденте я вижу в том, что он подал Л. Н. Толстому новый случай проявить ту великодушную незлобивость и доброжелательство, с которыми он относится к людям, подобно В. А. Поссе, не только старающимся извратить его мысль и очернить его личность, но и цинично глумящимся над его Богом. Вот, чтт пишет вам один близкий к нему друг наш: „Статью Поссе Лев Николаевич получил и читал с большим интересом. Он говорит, что даже трогательно, как Поссе чувствует истину и как, ради социалистических идей, нападает на нее".

27 марта 1903 г.

В. Чертков.


„Свободное Слово" № 4




Похожие:

Библиографическая заметка iconБиблиографическая заметка
...
Библиографическая заметка iconК читателям
В. и А. Чертковых (20). — Духоборы, В. Ч. Из письма П. В. Веригина (24). — Сведения о Льве Николаевиче Толстом, составлено В. Чертковым...
Библиографическая заметка iconParole libre декабрь 1901 г. Свободное слово
Избиение политического ссыльного (34). — Письма в Редакцию: Из провинции. С дальнего Востока. (36). — Библиографическая заметка:...
Библиографическая заметка iconParole libre март 1902 г. Свободное слово
Секретный циркуляр цензурного ведомства (26). — Сведения о Льве Николаевиче Толстом и два письма его (26). — „Живые цветы (28). —...
Библиографическая заметка iconКогорта «джентльменов удачи» в науке увеличивается ч. Данная заметка должна была бы быть напечатанной в «Письмах в жэтф»
Данная заметка должна была бы быть напечатанной в «Письмах в жэтф» – экспресс издании «Журнала экспериментальной и теоретической...
Библиографическая заметка iconЗаметка художественно-эстетический конкурс «Ах, красны девицы!» для учащихся 5-8 классов. 6 марта 2012г в нашей школе проходила праздничная программа «Ах, красны девицы»
Заметка художественно-эстетический конкурс «Ах, красны девицы!» для учащихся 5-8 классов
Библиографическая заметка iconДокументы
1. /Заметка о .doc
Библиографическая заметка iconПлан работы библиотеки моу оош №14 на 2009-2010 учебный год
Работа по пропаганде библиотечно-библиографических знаний. Справочно-библиографическая работа
Библиографическая заметка iconПубликации в сми
Кабардино-Балкарская правда” №155. “Обновлённая школа для внучки Алины”. Заметка о подготовке школы к новому учебному году
Библиографическая заметка iconСтаньте ребенком заметка опубликована в «Навадживан»
Мальчик сказал: «Я понял, женщины — это те, кто готовит еду, чистят посуду и стирают. Не так ли?»
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов