А. В. Шевченко icon

А. В. Шевченко



НазваниеА. В. Шевченко
страница3/3
Дата конвертации30.06.2012
Размер386.77 Kb.
ТипБиография
1   2   3

Пока меня везли, я насмотрелся всех тех ужасов, которые как всегда царят во всех тюрьмах. Ужасная матерщина, драки. Героями считались те, которые больше убили, украли, солгали, развратились. Добирался я до своего места заключения долго - кажется, месяца два.

Наконец я добрался до конечного пункта своего следования - к месту заключения. Это была станция Висляна в Коми АССР. Когда судили каждого за своё, то судьи упоминали такие слова: "...исправительные лагеря". Здесь я воочию узнал, как здесь "исправляются" люди. Не приведи Бог такого исправления.

Прибыл я сюда в октябре месяце, вечером. Погода была ужасно холодная - пронизывающий ветер с ливневым дождём. Пока нас не вели дальше, и мы порядочно простояли на улице, мокли под холодным дождем. Наконец нас завели в маленький лагерь. Здесь стояли два не очень больших деревянных барака, и нас разместили в них. Здесь уже находились заключённые. Каждому была железная кровать с матрасом, простынёй и одеялом.

Нас повели в столовую. Хлеба давалось сколько угодно. Суп с крупой, с картошкой, и даже заметно было что-то мясное. Правда, мне мясное уже не надо было, я был вегетарианцем.

Назавтра нас повели в баню, и мы целый день не работали, отдыхали от дальнего пути.

На обязанности заключённых нашего лагеря лежала только одна работа: выгружать вагоны, приходящие на станцию Висляна. Здесь разгружались, в основном, вагоны с продтоварами и одеждой, которые предназначались для многих лагерей, которых было много вокруг, когда я в первый раз прибыл на эту разгрузочную станцию, нам давалось разгружать вагон с сахаром, мешки были большие - до ста килограммов. Я, конечно, первые дни думал, что не смогу быть грузчиком. Я чувствовал себя слабым от скудного питания по пересылкам и под мешками этими шатался. Вечером возвращался домой - в зону. Работали, как и на воле, с 8 до 17. По воскресеньям иногда, если приходили вагоны, тоже работали, но в основном были выходные. Вскоре я привык к этой работе, и мне она уже не была тяжёлой.

Однако мне пришлось недолго работать грузчиком. Заключённый, который был заведующим продовольственным складом в нашем лагере, однажды, зайдя в наш барак, предложил мне перейти к нему работать, говоря, что моя обязанность будет в том, чтобы помогать во всех работах по складу, подметать помещение, чистить гири, а зимой расчищать дорогу к складу. Главное, ему хотелось, чтобы я был добросовестным, чтобы мне можно было доверить склад и ключи, впоследствии так и было. Он поручал мне отпускать продукты, а сам, пьяненький, часто где-нибудь в бане лежал припрятанный, он любил выпить, я старался делать всё хорошо, добросовестно, он и надеялся, что я такой. Ведь он выбрал меня не случайно, но прежде узнал, за что я сижу, в чём провинился, а когда узнал мою вину, сразу предложил мне эту работу, он говорил, что до меня много было охотников к нему в помощники, но он не был вполне уверен в их честности и потому отказывал им.


Моя жизнь в заключении сложилась такая лёгкая, что я иногда прямо-таки сожалел об этом, думал: "Какое же это у меня заключение?" Я представлял себе заключение много тяжелейшим и к этому готовил себя. Но, видно, не судил Бог испытать таких тяжких испытаний, то ли - видя мою слабость, то ли просто не удостоил меня такой чести пострадать хорошенько за Его правду. Впоследствии, уже после освобождения я читал воспоминания многих страдальцев за правду Божию, таких как: Мазурин, Янов, Моргачёв... и многие другие, которые отмучились многие годы, испытали голод, холод, непомерный труд.

Потом я всё же бросил работу на складе и перешёл опять в грузчики. Причина была та, что у меня в последнее время работа была близкая к милицейской, а именно, заключённых стали выводить работать за зону, в склад, где хранился картофель, подсолнечное масло и другие продукты. Заключённые должны были перебирать картошку в этом складе, а мне кладовщик поручал смотреть, чтобы они ничего не брали, то есть не воровали. Я видел, что они воровали, наливали масло себе в бутылки, одни отвлекали меня, а другие тем временем запасали себе масла, я был один, а их много, мне была эта служба надзирателя тяжела, и я стал просить своего хозяина склада отпустить меня от этой работы, и, после многих уговоров остаться, он, наконец, отпустил.

Я стал ежедневно ходить на разгрузку вагонов. Эта работа хоть и была тяжелее для тела, зато легче для души. А я уже вполне предпочитал душу телу.

Проработал я грузчиком совсем не много, - около месяца - и моя статья подпала под амнистию. Пробыл я в заключении всего год и шесть месяцев. Мне выдали бесплатный билет до Севастополя и малую сумму денег, которые мне там платили. И после полуторагодичного заключения я распрощался с Коми АССР и станцией Висляной.

Нет надобности писать о том, насколько родители мои были рады моему возвращению из заключения. Я устроился на работу кочегаром в одно жилищное управление и всю зиму проработал кочегаром. Затем опять перешел в строительную организацию и работал маляром.

Некоторое время я не посещал собрания верующих людей, баптистов. Мать, моя и отец продолжали регулярно ходить туда: мать была уже членом их общины, а отец оставался все так же вольным слушателем.

Прошло некоторое время, и я возобновил опять своё общение с верующими, стал ходить на их собрания. Мне всё чаще стали приходить мысли о женитьбе. Но выбор у меня ещё не был сделан. Одно у меня было твёрдое решение - жениться на верующей, чтобы у меня жена была истинно верующая, настоящая христианка. Меня уже не прельщала красота, как это было раньше, и уже совсем меня не интересовало, чтобы невеста была богата; желание было одно - чтобы моя будущая жена не препятствовала, а способствовала мне служить Богу, чтобы мы вместе любили Бога всем сердцем и душою, чтоб Он был в сердцах наших на первом месте, чтоб мы думали только о Нём одном.

Познакомился я с верующей девушкой в Бахчисарае, и мы решили пожениться. Там же, в бахчисарайском доме молитвы состоялась наша свадьба. Верующие были приглашены из Севастополя, Ялты и других городов. Был большой хор. Бракосочетание совершал пресвитер Бахчисарайской церкви и давал нам много добрых наставлений.

Вначале мою невесту отговаривали выходить за меня замуж, говорили, что я бывший алкоголик, что могу вновь начать пить. Это говорили моей невесте некоторые севастопольские верующие. Препятствовал также нашему браку и областной пресвитер, говоривший, что не даст согласия на наш брак по той причине, что я был судим за отказ от военной службы, и много показывал моей невесте газетных статей обо мне, которые стали появляться, когда я стал верующим и бросил свою порочную жизнь. Невеста отвечала ему, что всё это она уже знает обо мне /я сам ей рассказывал историю своей жизни/.

Все эти предположения о том, что я вновь начну пить, не подтвердились, и я от начала и до настоящего периода нашей семейной жизни не выпил никогда ни глотка ни водки, ни вина, ни пива, также не курил ни одной папиросы, и не только не позволял себе изменять своей жене за всё время нашей супружеской жизни, но даже не допускал в своём сердце об этом мысли.

Я уже говорил, что до своего знакомства с баптистами я впервые услыхал чтение статей Льва Толстого "Благо любви" и "Любите друг друга". С тех пор сердце моё зажглось любовью к жизнепониманию Толстого. Я стал искать его религиозные книги и некоторые с трудом нашёл. Иногда со мной заговаривали проповедники, начиная с какого-либо постороннего предмета, осторожно подходя к теме о Толстом.

Я горячё, с большой любовью отзывался о нём, стараясь передать эту любовь проповеднику. Но нет, проповедник настойчиво развивал мне свою точку зрения на Толстого, совсем противоположную. Я недоумевал. Чем дольше я общался с этими людьми, тем большее возникало непонимание. Но я продолжал быть в их рядах. Я постоянно слышал в проповедях о том, что спасёмся, то есть попадём в рай, только мы, христиане их толка; другие же люди, понимающие христианство иначе, чем они /как, например, Толстой/, не спасутся, то есть попадут в ад на вечные мучения. По их пониманию, единственное средство спасения вовсе не в любви к Богу и людям, как я тогда понимал и понимаю, а в том, чтобы верить в искупительную жертву Иисуса Христа. Люди других вер, не смотря на их стремление к Богу, не спасутся, и их место будет в аду. Такие утверждения вызывали в моей душе постоянное недоумение и недоверие к ним. Я никак не мог согласиться, что такие утверждения были действительно от Бога. Я больше был склонен думать, что они чисто человеческие. Ибо я никак не мог допустить такой жестокости со стороны Бога к людям других религий. Мне люди других религий представлялись такими же близкими, любимым братьями, как и христиане. Неужели люди иной веры мне совсем чужие и не братья мне лишь потому, что я называюсь христианином, а они иначе? Нет, я с этим не согласен.

Нас стали посещать то братья, то сестры с целью вразумить меня, указать мне, что я заблуждаюсь, думая так, и что это очень опасное заблуждение, и что, если я не раскаюсь в своем заблуждении, то мне грозит вечный ад с его вечным огнём. Все эти посещения верующих не увенчались никаким успехом, я не мог изменить своих мыслей - и не потому, что я не хотел, но именно потому, что не мог. После всех этих, бесед, которые порой длились до поздней ночи, мы расставались с тяжестью на душе - как мои обратители, так и я, - они от того, что я оставался при своих мыслях, и они не могли меня переубедить, а я от того, что эти люди позволяли себе влезать мне в душу, не смотря на мой протест. Я чувствовал, что люди здесь не должны нарушать внутреннее общение человека с Богом.

Я всё более и более узнавал, что эти люди не любят Толстого за его религиозные взгляды, потому что они отличаются в вопросах догматического характера. Я всё больше и больше стал понимать то, что Толстой видел причину разделения верующих людей между собой именно в догматах, что нравственное учение о том, как надо жить людям, одно и то же во всех верах, и на почве нравственного учения - о жизни у верующих людей не возникают такие споры и несогласия, и потому он старался со всею силою своей гениальности разъяснять это людям, говоря, что главное не вера в догматы, а вера в само учение о жизни. Толстой признавал из всех догматов только один: любовь к Богу и ко всему живому.

Однажды, когда я был на работе, зашёл к нам в дом проповедник, пользовавшийся большим уважением среди верующих. Я был с ним очень дружен, пока он не обнаружил мою любовь к Толстому. Он разговорился с моей женой и спросил, по-прежнему ли я так отношусь к Толстому или понял своё заблуждение и оставил его. Она сказала, что я ещё больше люблю его и читаю его книги. И проповедник дал ей такой совет: "Сестра Надя! Возьми ты все его книги Толстого и сожги в этой печке, которая сейчас топится. Греха за это перед Богом не будет никакого, а напротив, будет только твоя заслуга перед Ним, ведь Толстой предан анафеме, и потому, сжегши эти книги, ты сделаешь хорошее дело перед Богом. Благо, что у моей жены сохранилось ещё благоразумие, и она не вняла совету авторитетного проповедника, а только сказала: "Дорогой брат! Я не могу этого сделать, зная любовь моего мужа к Толстому и его книгам. Этим я нанесла бы ему рану..."

Итак, книги мои, слава Богу, уцелели... Бедная моя жена.

Не ожидала она от своего замужества хлебнуть столько душевных страданий, пролить столько слёз. Вспоминаю всё это как страшный, кошмарный сон. Сколько раз мы с ней спорили, доказывали друг другу и тяжело заканчивались наши споры. Она горько плакала. Не раз у неё случались сердечные приступы на почве этих споров. Я же с тяжёлым сердцем, хоть и не плакал, отходил ко сну. Приходилось не одну ночь проводить без сна от душевной тяжести из-за нашего несогласия. Также и она. Мы оба, измучившись от такой жизни, давно бы уже разошлись, если бы не сознание того, что по вере христианской разводиться - грех и что надо терпеть. Так мы думали оба. За многие годы такой тяжёлой жизни мы оба заплатили дорого. Жена надорвала себе сердце, стала сердечницей. У меня же... случилась экзема, покрыла все руки. Трудно мне приходилось с этой болезнью в моей малярной профессии... Жена моя со всею силою своей души ненавидела Толстого. Она не могла терпеть не только упоминания его имени, но и вида его книг... Лев Николаевич, конечно, не мог обижаться на этих людей и только мог сожалеть о них за их душевное состояние ненависти к нему, к человеку, не сделавшему им никакого зла, а всегда желавшему им истинного добра. Сколько раз он ходатайствовал перед властями о том, чтобы им разрешали свободно веровать, как они считают правильным, а не как предписывала им православная церковь. Сколько раз ко Льву Николаевичу обращались многие, в том числе и баптисты, которые просили его, чтобы он помог им вернуть их детей, которые были забраны у них по предписанию высших православных чинов по причине несогласия их верований с православной верой, и Лев Николаевич всегда помогал им, в чём только мог, писал письма и к самому царю, и к министрам, увещевая их не делать над всеми этими людьми насилия и уважать их верования, убеждая всех этих высокопоставленных лиц, что в вере не должно быть насилия, что путём насилия в людях не вызовешь веры, сколько раз Льву Николаевичу приходилось ходатайствовать перед властями по просьбе этих верующих людей, чтобы им разрешили открывать свои молитвенные дома, и они могли свободно собираться в них и служить Богу так, как им говорила совесть, а не люди, облачённые властью. Да всего этого не помнили люди - как при жизни Толстого, так и после его смерти.

Я перестал ходить на собрания баптистов, жена ходила одна.

Так продолжалось более десяти лет... Я уже упоминал выше, что кроме своих великих физических страданий в этот период её болезней, она, жена моя страдала ещё и духовно, от сознания своего духовного одиночества. Ведь я разошёлся с нею в понимании истинной веры. И я, видя её двойное страдание, пожалел её и сказал: "Старайся выздоравливать. Не волнуй себя мыслями, что мы духовно разошлись. Я вновь, как только ты выздоровишь, буду ходить с тобой в собрание верующих..." И моя жена обрадовалась этой мысли и действительно начала выздоравливать...

До сих пор, оставаясь убеждённым "толстовцем", продолжаю находиться в рядах баптистов. Это хождение и слушание их проповедей, которые я не полностью разделяю, приносит мне пользу главное тем, что я приучаюсь всё больше и больше быть терпимым к людям инаковерующим... Ведь мой идеал любить всех людей одинаково.

Я часто страдал от одиночества. И думал, как бы мне встретиться хоть с одним человеком, читающим и любящим религиозные книги Толстого... Но я так и не мог долгое время узнать о таких людях, есть ли они в нашей стране и вообще в мире?

Однажды я читал статью Толстого... в шестнадцатом томе двадцатитомного издания... Я обратил внимание на имя одного из редакторов - Н.Н.Гусева. Я уже знал о том, что Толстому много помогал - особенно в огромной переписке - молодой человек по имени Николай Николаевич Гусев, и мне сразу пришла мысль: не есть ли этот Н.Н.Гусев, один из редакторов собрания сочинений, - тот самый Николай Николаевич? Мне в то время не верилось, что могли еще жить люди, работавшие вместе с Толстым. Я решил написать письмо прямо по адресу в Москву, где вышло то издание с просьбой сообщить мне, не является ли Н.Н.Гусев, редактировавший это издание, бывшим секретарём Толстого. И я просил, что если, это бывший помощник Толстого, чтобы передали ему моё письмо, которое я тоже вложил в конверт. Отослал письмо и жду ответа, ответа не было около месяца. Вдруг получаю письмо от самого Н.Н.Гусева. Не верю своим глазам: не уж то это человек, живший в одном доме и сидевший за одним столом с Толстым? Раскрываю, читаю.

С этого момента и началась моя переписка с Н.Н.Гусевым, длившаяся несколько лет, до самой его кончины. Увидеться мне с ним не удалось, хотя и очень хотелось. На многие и многие вопросы, которые меня интересовали, он просто и ясно отвечал. Подарил мне несколько своих книг. Он же меня и познакомил с единомышленниками Толстого. Я ему написал, как бы я хотел узнать хоть одного человека в стране, который бы разделял жизнепонимание Толстого, и есть ли вообще такие люди? Он дал мне адрес Андрея Григорьевича Мозгового. Это был первый единомышленник Толстого, с которым мне удалось встретиться. Он вегетарианец. Не женился, желая всецело посвятить свою жизнь служению Богу. Он отказывался от военной службы по своим убеждениям. Он даже не принимал никогда участия в выборах, за что имел много неприятностей от местных властей, он много лет отсидел по тюрьмам. Пришлось ему испытать и пытки при допросах в НКВД...

Потом я познакомился и со многими другими единомышленниками. Я уже стал не одинок и был невыразимо счастлив, что обрёл себе друзей. Со всеми переписывался...

Приобретал я и книги Л.Н.Толстого из так называемого юбилейного издания, девяностотомного.

Мысли Льва Николаевича были настолько близки душе моей, что часто я не мог удержаться от слез радости, что наконец я нашёл чистый источник вечной Истины и Любви Божеской, я чувствовал, что сливаюсь с этой Истиной настолько, что чувствовал себя неразделимым с Ней. Вот уже более двадцати лет я в своей молитве повторяю слова Толстого: "Господи! Да будет для меня каждая утренняя заря как бы началом жизни, а каждый закат солнца - как бы концом её, и пусть каждая из этих коротких жизней оставляет по себе след любовного дела, совершённого для других, и доброго усилия над собой".

Какая это великая сила - искренняя вера в Бога, как она воодушевляет человека на всё доброе, святое, праведное!

Верю я в Бога, Которого понимаю как дух, как Любовь, как Начало всего, от Него вся жизнь была, есть и будет, и потому верю, что Бог есть Отец всех людей, а мы, все люди, являемся его детьми - братьями и сестрами между собой. Верю, что всем нам - и китайцам, и монголам, и евреям, и русским, и японцам, и татарам - дан Богом один и тот же закон, который написан не в книгах, а в нашем разуме, в нашей совести, в сердце. И если мы что берём из книг - из Библии, Корана, учения Будды и других книг, - то мы берём и верим тому, что написано в этих книгах не потому, что книги эти святые, а потому, что то, что там написано, согласно с разумом, совестью и сердцем каждого человека.

Закон же, этот, написанный самим Богом в душах всех людей, учит тому, что жизнь человека не есть его собственность, а принадлежит одному только Богу. Он дал нам жизнь, потому Он хозяин нашей жизни. Он послал всех нас в этот мир затем, чтобы мы, живя в нём, исполняли Его волю, а не свою, делали то, что Он хочет, а не то, что нам хочется. Все мы являемся Его посланниками, - как важно помнить об этом и поступать во всём достойно посланника Божия! И потому не только главная, но единственная цель нашей жизни в этом мире в том, чтобы мы служили Ему, исполняли Его волю. Воля же Его, во-первых, в том, чтобы мы любили Его, Отца нашего, всем сердцем и душою более всего на свете, чтобы Он был в сердце нашем всегда на первом месте, и потому вели свою жизнь во всем достойно; во-вторых, Его воля в том, чтобы мы любили всех людей, все живые существа, как любим самих себя, и потому поступали с другими так, как хотим, чтобы с нами поступали, чтобы ни в коем случае не делали другим того, чего себе не желаем... Верю, что это человеку во благо и здесь, в этой жизни, и после смерти. Вот моя вера.


1990, г. Бахчисарай.
1   2   3



Похожие:

А. В. Шевченко iconДокументы
1. /Шевченко Главы учебника/Глава 11.doc
2. /Шевченко...

А. В. Шевченко iconЛуганский национальный педагогический университет имени Тараса Шевченко
Луганского педагогического университета имени Тараса Шевченко, Научного института прямой демократии (Цюрих, Швейцария) и dcaf-центра...
А. В. Шевченко iconГ. Р., Шевченко Г. И. Латинский язык с элементами римского права
Гарник А. В., Наливайко Г. Р., Шевченко Г. И. Латинский язык с элементами римского права. Для студентов юридических факультетов и...
А. В. Шевченко iconДокументы
1. /Автореферат Шевченко В.Д..doc
А. В. Шевченко iconДокументы
1. /Шевченко (3 семестр).doc
А. В. Шевченко iconДокументы
1. /Шевченко (1 семестр).doc
А. В. Шевченко iconДокументы
1. /Шевченко (3 семестр).doc
А. В. Шевченко iconДокументы
1. /автор математика Шевченко.doc
А. В. Шевченко iconМинистерство образования и науки украины
Черниговский государственный педагогический университет имени Т. Г. Шевченко, Украина
А. В. Шевченко iconДокументы
1. /Шевченко Г.И. Магнитоанизотропные датчики. 1967.djvu
А. В. Шевченко iconДокументы
1. /Зайцев Б.Г. Шевченко А.С. Справочник молодого токаря. 1979.djvu
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов