Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников icon

Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников



НазваниеТема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников
Дата конвертации02.07.2012
Размер167.95 Kb.
ТипДокументы

Д. О. Линевская


ЦЕННОСТНЫЙ МИР РОССИИ: АКСИОЛОГИЯ Ф. А. СТЕПУНА


Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников i. Мы попытаемся развернуть эту проблему на материале творчества Федора Августовича Степуна – философа, писателя, яркого представителя культуры Серебряного века. Он принадлежал к философскому направлению русского неокантианства, сотрудничал с такими философами, как Г. Риккерт, Г. Зиммель, Р. Кронер, А. Руге, а также Б. Яковенко, С. Гессен. Именно в дискурсе неокантианства философская теория ценностей – аксиология – получила свое развитие в начале XX века.

Как мыслитель, причастный к неокантианской традиции, Степун знает национальную и наднациональную аксиологию и в плане субъективно-эгоистической интроспекции, и в аспектах соборного переживания русским народом интра– и эстравертированных форм всеобщего ценностного достояния нации. Последнее имеет прямое отношение в «феноменологии ландшафта» ii Степуна; с нее мы и начнем.

Поскольку ценности есть, согласно Степуну, формы творчества, воплощенные в культуре, а культура всегда носит национальный характер, полезно было бы обратиться к трудам этого мыслителя, посвященным русской культуре, тем более что вышеизложенная теория ценностей находит в них яркое воплощение.

В работе «Дух, лицо и стиль русской культуры» Степун обозначает наиболее характерные черты культуры России в их взаимосвязи с ее природой и историей. Зависимость национального характера от природной среды проживания народа представляется Степуну очевидным: «Само собой разумеется, что правильный ответ на вопрос о своеобразии русской культуры можно получить, если <…> искать ключ к сути русского духовного творчества в обширной равнине, которая начинается в Европе и, переходя через Урал, тянется в Азию» iii.

В первую очередь бросается в глаза отличие русского ландшафта от ландшафта западноевропейского. Как для Европы свойственно удивительное разнообразие природных форм на малом пространстве, так Россия поражает путешественника совершенно обратным, скупостью формы и однообразием пейзажа на своих огромных просторах. «Ничто не пленяет взгляд, ничто не насыщает, не слепит его. Голодный и свободный блуждает он вокруг, уходя практически от каждого дерева и куста, каждого забора и крыши навстречу горизонту. В этом всегда новом распахивании горизонта взгляду, в той манере, с какой этот пустынный горизонт парит, кружит, летит и все же как будто покоится, узнает очарованный взгляд красоту русского ландшафта. Красоту без надежды, даль без перспективы, – более мелодию, чем картину» iv. Даже вкрапления культуры, дома, деревни, пашни в российский пейзаж воспринимаются как часть природы, настолько они однообразны и даже убоги.


Именно в этом свойстве русского ландшафта Степун видит истоки таких национальных черт, как удивительная легкость отказа от всякой культурной и цивилизационной оформленности, предпочтение благам цивилизации и просвещения духа подлинной святости и веры. Очевидно, что такое пренебрежение к форме может восприниматься как недостаток культуры. Европейцы часто упрекают на этом основании русских в варварстве, но этот упрек оказывается несправедлив, если рассматривать культуру с точки зрения содержания, а не формы: «Если культура – целостность миросозерцания и вытекающее из нее единство жизненного стиля, то <…> крепко веровавший, по старине живущий, тонко чувствовавший традиционный чин жизни всегда знавший, что пристойно и что непристойно, старый русский дореволюционный хлебороб-хозяин был высококультурным человеком в самом подлинном и строгом смысле этого слова» v.

Избегание четкой оформленности в культуре, даже боязнь ее отсылает нас к переживанию мистика, который понимает, что всякое представление о Боге заслоняет Его подлинный образ, что Бог непредставим и непостижим. Далее, анализируя русские былины, Степун приходит к выводу, что «почет и любовь русского народа принадлежат не герою, который по собственной воле идет своим собственным путем и в прометеевском пафосе пытается определить судьбу ближнего своего, а тихому святому, который, забыв о своих собственных чувствах, живет только для того, чтобы быть тем окном, через которое Бог смотрит на людей, а они на Бога. <…> Как бесформенность русского ландшафта формируется горизонтом, где земля и небо касаются друг друга, так и бесформенность святого формируется границей временного и вечного в его душе» vi.

Из-за ряда особенностей русской истории у крестьянства формируется своеобразное отношение к земле и труду. Поскольку крестьянин никогда не был и не ощущал себя полновластным хозяином на своей земле, ему так и не была привита привычка самоотверженной заботы о своем наделе. Также и «этос работы в русских поместьях привит не был» vii. Отсюда недоверие крестьян к аграрной науке и внедрению новых методов возделывания земли, крестьянский труд носил стихийный характер. С еще большим недоверием крестьянство воспринимало медицину и юрисдикцию. Таким образом, очевидно, что русские крестьяне были людьми, далекими от цивилизации, но означает ли это их бескультурье?

Не подлежит сомнению, что «настоящим воспитателем простого русского люда действительно была церковь» viii. Поэтому среди русских крестьян можно было встретить немало людей глубоко набожных и одухотворенных, самоотверженных, лишенных, как истинные христиане, страха смерти. К матери-земле было отношение как к святыне, которая дарована людям Богом и по праву высшей справедливости должна быть роздана тем, кто на ней трудится.

Таким образом, цивилизационная несформированность у русского крестьянства компенсировалась религиозной наполненностью. Глубокие исторические корни имеет так же то, что при отсутствии четких теологических формул и догматов русские люди всегда обладали способностью органической жизни по вере.

Истинно русское видение церкви сформулировал самый значительный, по мнению Степуна, религиозный философ А. С. Хомяков: «Для Хомякова христианство <…> не учение, а переживаемое единство правды, любви и свободы. Церковь является не организацией, а «духовным организмом». Она также «не авторитет» (так как авторитет – это всегда что-то внешнее), а "правда"»ix. Церковь видится Хомякову не как часть культуры и истории, а как их основа. Более того, вне церкви нет и человека. «Разум, совесть, творения искусства в отдельном человеке только проявляются, в действительности же они все только функции церкви» x. Ключевой для русской философии стала категория соборности Хомякова, отвергающая любой индивидуализм человека или автономию различных областей культуры.

Русское искусство никогда не было «чистым искусством», самодовлеющей эстетической игрой. «Оно не играло, а в поте лица своего работало не для цели в себе, а для оформления жизни. Эту тенденцию можно констатировать у значительнейших русских писателей» xi. Гоголь сжег вторую часть «Мертвых душ», осознав невозможность показать в ней положительного героя; Толстой в своем творчестве все больше отходит от решения чисто эстетических задач, тяготея к религиозным и социальным проблемам; творчество Достоевского Степун (и далеко не он один) определяет как «философскую систему в образах, которая покоится на широкой социально-психологической базе и связана с так называемыми «последними» религиозными проблемами» xii.

Так же очень специфично в нашей культуре отношение к праву. Степун характеризует его формулой: «Право – это всегда убитая справедливость» xiii. Известно подчеркнутое у русских милосердие к осужденным и заключенным, как к несчастным людям. В основе этого милосердия лежит убеждение в том, что в преступлении не бывает виновен только один человек, но всегда и все, его окружающие. Осужденный один несет наказание, тогда как совиновные остаются безнаказанными. Это подчеркивает Достоевский во многих своих произведениях, выявляя мотив ответственности каждого человека за все зло в мире. «До тех пор пока в мире существует воровство, убийство и разврат, никто не вправе чувствовать себя добродетельным» xiv.

Возможно, с этой убежденностью в том, что человек не вправе гордится собственным благополучием связано категорическое неприятие русскими писателями и мыслителями, такими, как Достоевский, Леонтьев, Толстой, Герцен, европейского филистерства, свойственного западной буржуазии мелкого самодовольства. Самая решительная отповедь филистерству звучит, конечно же, у Достоевского в «Братьях Карамазовых», когда черт является Ивану в виде мещанина в клетчатых штанах и с узелком. Именно в мещанстве, замешанном на идеях атеистического Просвещения, Достоевский видит воплощение идеи человекобожества, исполненного гордыни бунта против Бога.

Степун разделяет эту позицию. Поэтому он считает даже за благо низкую образованность русского народа, его «темноту», которые «спали его от того полупросвещения, которое в Западной Европе встало между народом и верою, задержали процесс обездушенья жизни и расцерковления народного сознания» xv.

В статье «Жизнь и творчество» (1913) Ф. А. Степун определяет ценности как «формы творческой самоорганизации человека» xvi, конструирования человеком собственного «Я». Именно в создании системы Степун усматривает, вслед за В. Виндельбандом и Г. Риккертом, насущную задачу философии.

Здесь же Степун дает следующую типологию ценностей. Все они, во-первых, подразделяются на два слоя: формы творчества жизни – ценности состояния, и формы творчества культуры – ценности предметного положения.

Ценности состояния есть формы переживания человеком своего существования, когда «я как субъективно переживающий организую себя в том и через то, что мне в этом субъективном переживании дано как его объективное содержание» xvii. «Я», организованное внутри себя, осознающее себя и как субъект, и как объект собственных переживаний, равноудаленное в своей целостности от этих двух своих полюсов, есть личность – высшая ценность первого слоя. «В форме личности пустая форма моего «Я» заполняется мировым содержанием. А безличное содержание мира приобретает черты моего "Я"» xviii.

Степун сравнивает процесс формирования личностью самой себя с художественным творчеством, поскольку личность есть нерасторжимое единство «Я» как переживающего субъекта (формы) и переживаемого объекта (содержания), а единство формы и содержания Степун полагает определяющим свойством эстетической ценности. «В форме личности каждый человек становится художественною формою самого себя, а тем самым и творцом художественного произведения» xix.

Но, в отличие от произведений искусства, каждое из которых абсолютно самодостаточно, и, как следствие, абсолютно самозамкнуто, люди способны, не утрачивая своей внутренней целостности, объединяться друг с другом, образуя другие ценности состояния. Если личность есть, по Степуну, форма организации человека, то существуют также и формы организации человечества, воплощающиеся в таких культурных благах, как любовь, семья, нация, церковь, общество. Все это Степун определяет как всего лишь разновидности судьбы, основной формы отношений и взаимодействий между людьми. Таким образом, ценности состояния делятся на две группы: формы организации одного «Я» (личность) и многих «Я» (судьба).

Предметные ценности положения, второй слой творческих форм, в которых человек, как и все человечество «как бы разрывает круг имманентной самозамкнутости, свершает акт некоторого трансцензуса, и полагает свои внутренние состояния как определенные научные, художественные предметности, как некоторые философские и художественные творения» xx.

Они также делятся на две группы: научно-философские и эстетически-гностические ценности.

Научно-философские ценности порождают блага науки и научной философии, они характеризуются такими атрибутами, как дискурсивность и понятийность. К этой группе ценностей относятся науки и гносеология. Научное творчество всегда имеет «форму дуализма формы и содержания» xxi. Поскольку наука всегда эволюционирует, связь между формой и содержанием в сфере науки всегда носит временный, расторжимый характер, «одно и тоже содержание мыслится в ней бесконечно переливаемым во все более и более адекватные ему формы»xxii. Наука существует постольку, поскольку знает, что существует некая абсолютная истина, однако ни про одно положение науки нельзя сказать, что оно есть истина в последней инстанции. Поэтому научная философия может существовать лишь в форме логики, т. е., системы критериев истинности, но никак не в форме свода положительных истин.

Группа эстетически-гностических ценностей включает в себя искусство и метафизику, поскольку и чистое искусство, и метафизика (которую Степун определяет как «логически-символическую философию») имеют характер интуитивный и образный. В этой сфере дуализм формы и содержания, наоборот, имеет вид нерасторжимого единства «материала переживания и формы воплощения» xxiii. Поэтому категория эволюции неприменима к гениальным произведениям искусства, каждое из которых представляет собой «всеисчерпывающий эстетический космос». Из этого следует, что каждое произведение искусства в своей гармоничной замкнутости оказывается абсолютно трансцендентным по отношению к остальным произведениям, отрицает их, утверждая себя.

Степун полагает ошибочным традиционное утверждение наряду со специфическими ценностями объективной истины и объективной красоты особых ценностей объективного добра в сфере государства и права и объективной святости в сфере религии. Мыслитель уверен, что вся специфика этих ценностей как ценностей положения исчерпывается ценностями научно-гносеологического либо эстетически-гностического плана, там же, где эти ценности не конституируются в сфере предметных ценностей положения, они раскрываются в сфере ценностей состояния.

Теория основания ценностей в системе Степуна сложна, глубока и парадоксальна. Традиционные для классической философии категории сознания, бытия и мышления Степун заменяет соответственно категориями переживания, жизни и творчества. Ценности он относит к сфере творчества.

Само творчество Степун рассматривает в соотношении с другим полюсом переживания человека: с жизнью. Творчество как целестремительная рефлексия характеризуется субъект-объектным дуализмом. Жизнь, в свою очередь, определяется категорией положительного всеединства, не как синтеза, а как первичной целостности и полноты, непостижимого, мистического начала, трансцендентальной идеи.

Переживание, устремленное к жизни, преисполняется ею, но при этом не в силах ничего постичь, а, устремляясь к познанию, напротив, «как бы стремится навстречу всем родам постижения, <…> раскалывается на многие части, из которых каждая оказывается в состоянии стать в положение субъекта, постигающего все остальные части его как данные объекты» xxiv, но при этом отпадает от жизни и утрачивает единство.

Поэтому все формы творчества, а с ними и вся культура, не могут быть утверждены сами в себе, а лишь в своем отношении к сфере жизни, в своем стремлении постичь непостижимое. «Но разве то, что живет своим отношением к абсолютному, может быть названо относительным, и разве можно для сферы творчества, которая по всему своему существу есть не что иное, как сама жизнь, явленная в отношении субъекта к объекту, требовать еще какой-либо абсолютности, кроме абсолютности отношения к абсолютному?» xxv.

Степун, полагая переживание жизни выше, глубже и значительнее, чем переживание творчества, более того, утверждая переживание жизни предельно глубоким, определяет его как «религиозное переживание Бога» xxvi, а религиозность – как сущность переживания жизни. Переживание же творчества оказывается попыткой познания Бога, но при этом и отпадения от него.

Анализируя в связи с этим специфику различных форм творчества, Степун неизбежно приходит к выводу, что каждая ценность в каком-либо своем аспекте является выражением жизни, а в ином – обнаруживает стремление к смерти, к выходу за свои пределы и самоуничтожению.

Научно-гносеологические ценности бесконечностью своего развития указывают на бесконечную полноту жизни, однако в разъединенности формы и содержания отпадают от нее, вступают в противоречие с положительным всеединством жизни. В своем стремлении преодолеть этот разрыв и обрести абсолютную истину наука стремится преодолеть самое себя и слиться с искусством. Искусство неразрывностью формы и содержания утверждает абсолютное всеединство жизни, но замкнутость и ограниченность каждого произведения искусства отвергает бесконечность жизни, ее «признание всего во всем» xxvii, не дает признать весь мир единственным подлинным шедевром.

Ценности состояния отпадают от положительного всеединства и абсолютной полноты жизни в меньшей степени, чем ценности положения. Степун неоднократно подчеркивает родство личности и художественного произведения, поскольку в основе и того, и другого положено свойство целостности, единства формы и содержания. Эта идея эстетизации личности проходит сквозь все наследие Степуна, как философское, так и литературное. Например, в статье «Природа актерской души» (1923), посвященной театру, Степун явно сближает понятия подлинного актера и подлинной личности: «Говоря об артистическом творчестве, об артисте-творце, я имею в виду не строителей художественной культуры, но строителей собственной жизни, зодчих собственной души» xxviii.

Однако личность соединяет в себе и тот полюс отношения к жизни, который характерен для произведения искусства, и жизненность научного положения, то есть способность не замыкаться в себе, а творчески вступать в единство с другими людьми. Таким образом, ценности состояния стоят в иерархии выше ценностей положения. Однако отпадение личности и человечества от жизни все равно обнаруживает себя в смертности человека и его несвободы в рамках судьбы.

Итак, чем дальше человек заходит в творчестве, тем дальше он отстоит от Бога. «Первый этап отпадения от жизни означает для человека осознание себя как творения. Второй этап означает уже творческое самоутверждение себя как творения, т. е. утверждение себя как творца» xxix. Здесь само собою напрашивается истолкование творчества как дела греховного и богоборческого. Однако это совершенно не так, поскольку творчество как отпадение человека от Бога является непосредственным свидетельством уже свершившегося его единения с Ним: «…мистик, не ведающий разлуки с Богом, мистик не чувствующий всем своим существом присужденности к творчеству, был бы уже не мистиком, но самим Богом. <…> Творить и быть мистиком, т. е. богоисполненным человеком, есть<…>по существу одно и тоже. А потому рассматривать творчество как богоборчество и грех значит вменять человеку в вину его религиозную, его мистическую, его человеческую природу» xxx. Таким образом, творчество положено человеку Богом в его природу, и дело творчества есть подлинное призвание человека, его задача перед Богом. Грехом и богоборчеством, следовательно, должно признать восставание против творчества, его отвергание человеком.

При этом остается очевидным, что полюса жизни и творчества отнюдь не равновелики, что, отпадая от полюса жизни, душа «опускается с своих последних вершин» xxxi. Человек своим творчеством свидетельствует о жизни, пытается достичь ее, но не достигает. И в этом состоит трагедия всякого творчества: «Возможна только жизнь в Боге, но навеки трагически неосуществима мысль о религиозной культуре. Бессмысленна потому, что <…>всякий творческий акт есть неминуемо разрушение синтетической целостности души, т. е. ее религиозной природы. Если есть вообще религиозное дело, то это дело не от мира сего, и если есть религиозность как предметная ценность, то она мыслима только за пределами мира, нам данного» xxxii.

Человек, таким образом, пребывает в состоянии трагической, противоречивой полярной напряженности, разрываясь между единением с Богом и выполнением своей творческой миссии. Степун особенно ярко показывает это в статье «Трагедия мистического сознания» (1912) на примере учения Эккехарта (Майстера Экхарта). Мистическое учение Экхарта противоречиво и антиномично, оно с одной стороны утверждает в качестве идеала святости добродетель «отъединенности» (Abgeschiedenheit), когда душа человека полностью успокаивается, сливаясь с Богом и обожествляясь сама, утрачивает собственные границы и способность к какой-либо, пусть даже и богоугодной, активности. А с другой стороны, в своих проповедях Майстер Экхарт требует от человека добрых дел и негодует на безразличие некоторых святых к земным трудам. «Так непоследовательным признанием творчества утверждает Эккехарт ту истину, что религиозная жизнь человека, взятая в целом, возможна только как бесконечность тоски, но не как успокоение в бесконечности. Бог хочет пребывать вне человека, хочет, чтобы о нем «тосковали» и воздыхали» xxxiii.

Противоречие между стремлением человека к Богу и его творческим призванием кажется неразрешимым. Божественная природа человека не находит своего воплощения в его творениях. Человек на пути творчества ищет встречи с Жизнью, но на этих путях эта встреча невозможна. Как невозможен и отказ от творчества, так как отказаться человеку от творчества значит попрать свою природу, положенную Богом. Тем не менее, утверждать, что Бог и Жизнь содержатся в творении человека, значит исказить образ Бога и навеки утратить Его.

Высший смысл творчества, согласно Степуну, в том, что человек должен пройти этот путь до конца, исчерпать его и только так отказаться от него. Оправдание творчества Степун видит в своеобразной апофатике: «Религиозная правда всякого творения заключается не в том, что оно утверждает, что Бог в нем, но лишь в том, что оно видит и знает, что там, где оно стоит, Бога нет» xxxiv. Творить человеку следует, осознавая, что творения его суть пустые формы, идолы, а не изображения живого Божественного лика. Таким образом, творчество уничтожается само собой, своим творческим исполнением. И в этом случае отказ от всякого творчества, отхождение человека от всяких творческих форм есть последнее назначение человека и достижение им абсолютной святости. Реальные итоги этих эстетических игр в «человека-артиста» (словечко Ницше) мы видим на примере героя романа «Николай Переслегин» (1929).

Таким образом, согласно Степуну, именно русская культура обладает таким неповторимым своеобразием, которая «знаменательно толкает Россию на пути всепоглощающего религиозного творчества» xxxv. Аксиологическая позиция Степуна формировалась в поле сложных пересечений разных, но типологически родственных позиций: неокантианства, ницшеанства, немецкой романтической классики (см. его статью о Ф. Шлегеле) и германской метафизики, которой столь многим было обязано наше славянофильство («Немецкий романтизм и русское славянофильство», 1910). Степуну суждено было стать ярчайшим выразителем того артистического активизма, каким отмечен весь Серебряный век. Но и он же с удивительной точностью описан «внутреннюю икону» русского человека, Руси и России.

iПримечания

 Васильева Г. М., Харченкова Л. М. Ценностные приоритеты россиян // Общество – Среда – Развитие. СПб.: Астерион, 2008. № 1 (6). С. 48-58. См. новейшее освещение аксиологической проблематики в теоретическом плане: Симонова С. А. Архитектоника культуры: Проблемы этико-эстетического синтеза. Воронеж: ВГУ, 2008. 224 с.

ii Степун Ф. А. 1) К феноменологии ландшафта // Труды и дни. 1912. № 2 (март-апрель). С. 52-56; 2) Мысли о России. Национально-религиозные основы большевизма: пейзаж, крестьянство, философия, интеллигенция // Степун А. Ф. Чаемая Россия. СПб.: РХГИ, 1999. С. 5-33. Ср. Бердяев Н. А. О власти пространств над русской душой // Бердяев Н. А. Судьба России. М.: Советский писатель, 1990. С. 65-70; Кузьмина-Караваева Е. Ю. Равнина русская // Современные записки. Париж, 1924. № 19-20; Арсеньев Н. С. Воды, горы, лес и поля // Арсеньев Н. С. О красоте в мире. Мадрид, 1974. С. 118-138.

iii Степун Ф. А. Дух, лицо и стиль русской культуры // Степун Ф. А. Соч. М.: РОССПЭН, 2000. С. 583.

iv Там же. С. 584.

v Степун Ф. А. Мысли о России // Степун Ф. А. Соч. М.: РОССПЭН, 2000. С. 322.

vi Степун Ф. А. Дух, лицо и стиль русской культуры. С. 585.

vii Там же. С. 586.

viii Там же. С. 587.

ix Там же. С. 589.

x Там же. С. 590.

xi Там же. С. 591.

xii Там же. С. 592.

xiii Там же. С. 593.

xiv Там же.

xv Степун Ф. А. Мысли о России. С. 322.

xvi Там же. С. 114. См. Штаммлер А. В. Ф. А. Степун // Русская философско-религиозная мысль ХХ в. / Под ред. Н. П. Полторацкого. Питтсбург, 1975. С. 323. См. также: Яковенко Б. Н. История русской философии / Перев. с чешск.; Общ. ред. и послесл. Ю. Н. Солодухина. М.: Республика, 2003 (по указ.); Квон Ки Бэ. Романы Степуна: Философия, поэтика. Автореферат <…> к. филол. н. СПб., 2003; Елькин А. В. Философия культуры Ф. А. Степуна и Г. П. Федотова. Автореферат <…> к. филос. н. М.: РИК, 2005.

xvii Степун Ф. А. Мысли о России. С. 322.

xviii Там же.

xix Там же. С. 119.

xx Там же. С. 115.

xxi Там же. С. 116.

xxii Там же. С. 117.

xxiii Там же. С. 118.

xxiv Там же. С. 102.

xxv Там же. С. 113.

xxvi Там же. С. 123.

xxvii Там же. С. 119.

xxviii Степун Ф. А. Природа актерской души // Степун А. Ф. Соч. М.: РОССПЭН, 2000. С. 164.

xxix Степун Ф. А. Жизнь и творчество // Степун А. Ф. Соч. М.: РОССПЭН, 2000. С. 120.

xxx Там же. С. 124-125.

xxxi Там же. С. 111.

xxxii Степун Ф. А. Трагедия творчества // Степун Ф. А. Соч. М.: РОССПЭН, 2000. С. 72.

xxxiii Степун Ф. А. Трагедия мистического сознания // Степун Ф. А. Соч. М.: РОССПЭН, 2000. С. 75.

xxxiv Степун Ф. А. Жизнь и творчество. С. 126.

xxxv Степун Ф. А. К феноменологии ландшафта // Степун Ф. А. Соч. М.: РОССПЭН, 2000. С. 807.




Похожие:

Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconМаршрутный лист. Велопоход «На Поле Куликово!»
Маршрут включает в себя посещение древних монастырей, храмов и памятных мест «Золотого Кольца» России. Участники: представители велоклубов...
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconВопрос 5 Дидактика и ее основные категории. Закономерности и принципы современной дидактики Понятия система дидактики
Понятия система дидактики включает в себя философские, общенаучные и частнонаучные понятия
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconРайонная
Формирование нравственно-ценностных правовых ориентаций, здорового образа жизни, культуры поведения детей подросткового возраста;...
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconМедиатека
Новая версия этой программы, предназначенная специально для Windows, включает в себя 500 дополнительных упражнений. Прилагается подробное...
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconЭлективный курс 10 класс. Тема: Официально-деловой стиль Дата проведения: 22. 02 2007 Ход занятия. Выступление учителя по теме
Официально-деловой стиль включает в себя различные документы: от государственных актов до деловой переписки
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconHttp://www baltic-course com/rus/baltija sng/?doc=4390
Посол России в Латвии Александр Вешняков выступил на региональной конференции соотечественников, проходящей в Риге 22-23 августа....
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconОлимпиада по истории России X-XIX вв для учащихся 10 класса Первый тур
Первый тур включает в себя 100 заданий. Задания тура предполагают выбор одного правильного ответа из четырех. Каждое задание тура...
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconПредложения от балтийских стран по изменениям в федеральном законе о политике РФ в отношении соотечественников за рубежом
...
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconПоложение о проведении районных образовательных чтений "Аз, Буки, Веди", посвященных празднику "День православной книги в России"
«книга». Понятие православной книги включает в себя не только тексты Священного Писания, но и святоотеческое наследие, богослужебную...
Тема образа России с необходимостью включает в себя вопрос о ценностных приоритетах наших соотечественников iconИдея гуманной педагогики и живая этика
Такая устремленность особенно важна в условиях нынешних перемен в обществе, которое мучительно ищет выход из духовно-нравственного...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©podelise.ru 2000-2014
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Документы

Разработка сайта — Веб студия Адаманов